Николай Кочкалда.

Жнец. Царская кровь



скачать книгу бесплатно

Дежурный наряд, охранявший лагерь, встретил Захара встревоженным гулом. Гибель, практически всей сотни, была жёстким ударом по живым. В панику никто не ударялся, как и не бился в рыданиях. Смерть для них была естественна и не вызывала цепенящего ужаса, просто неизбежный факт, грядущий или свершившийся. Безутешная скорбь по ушедшим не свойственна для воинов, скорее глубокая печаль, вызванная временной разлукой с близкими.

Захар разделил десяток на две части, пятерых направил в секреты, пятерых оставил сворачивать лагерь. Сборы закончили быстро, имуществом никто не обрастал, всё хозяйство пластуна умещалось на двух конях, один нес самого пластуна, запасной нёс имущество. Такой способ передвижения назывался одвуконь, он позволял сохранять мобильность и покрывать значительные расстояния, не тратя времени на ожидание обоза. Захар, взяв верёвку, быстро связал несколько узелков. Это был один из древнейших способов письма, успешно используемый пластунами, при передаче сведений. Достаточно условиться об определённом значении самых простых узелков, чтобы внятно передать всё что требуется. Даже если к врагу и попадала такая верёвочка, она ничего не могла ему сказать, если не знать условленных сигналов, которые могли меняться при необходимости. Каждая деталь могла иметь значение, из чего изготовлена верёвка, её толщина, длина, цвет, всё что угодно. Проверив ещё раз правильность составленного послания, Захар раздвинул траву, возле дерева, под которым стояла его палатка и положил верёвку на землю, аккуратно уложив траву обратно. Теперь те, кто выжил, если таковые найдутся, будут знать где место сбора. Осталось дождаться утра и принимать решение.

Пост разродился птичьей трелью с пощёлкиванием, это был кто-то из своих. Захар тревожно вгляделся в ночную тьму, прислушиваясь к шуршанию травы. На поляну начали выходить пластуны, устало валясь на землю. Последним вышел Сила, зло сверкая глазами и бережно придерживая руку.

– Сколько живых?

– Мой взвод в полном составе, остальных можно не ждать.

Сила уселся на землю, отпил из фляжки и тихо разразился трёхэтажным матом.

– Мы позицию заняли возле берега, как положено, сидели ждали. Потом река взорвалась и батарею в воздух подкинуло, всё что назад упало, в воду сразу утянуло, я уж думал и тебя тоже. Будто насосом людей утащило, никто не всплыл.

– А Ратибор?

– А кто его знает, там тоже не пойми, что, с рекой творилось, будто водяные с русалками вздумали свадьбу играть. Мы подождали немного и поближе подошли, тихохонько. Корабли там, Жнец, много кораблей. Профукали мы засаду, как мальцы голозадые.

– Что за корабли, давно стоят?

– Ладьи, вёсел на сорок, а насчёт, давно ли подошли, думаю вчера и прибыли. Не могли мы их пропустить, они будто знали, что по реке пойдём. Но вот погоню не снаряжали, видать в темноте боятся на мель сесть, мы уж ждать дольше не стали, живых из наших никого не осталось. Ты-то как ушёл?

– Меня к другому берегу откинуло, я в стороне от батареи был, видно удар краем пришёлся, потом в плавни ушёл.

Подождал кого из наших, да и сюда добрался.

– Свезло тебе, Жнец, был бы рядышком с батареей, кормил бы рыб, парни сразу под воду канули, я и не видел такого никогда, сколько рек исходил. Маги, не иначе, растудыть их в печёнки, река так себя не ведёт, чтоб сразу всех.

– Что с рукой?

– Шальная стрела. Левые плавни обстреливать начали, видать не чаяли всех убить, вот и начали постреливать.

Захар зло ухмыльнулся.

– Не чаяли говоришь? Это ты верно подметил, так не будем их разочаровывать. Есть у меня идея одна, как нам тризну по братьям нашим справить, навий пир на славу устроить. Попотчуем дорогих гостей хмельным-красненьким досыта.

Глаза пластунов, стоявших вокруг командиров, заблестели, парни заулыбались. Это были не те улыбки, от которых на душе становится легко и радостно. От такой улыбки у людей, её видящих, бывает ручки-ножки холодеют, да мелко трусятся.

– Выходим через полчаса, мне нужен один десяток, остальные тут. Если враг пойдёт, уходите. Сбор в Лешей пади, в бой не вступать, это приказ. Сила, к Люту гонцов отряди, да коней лишних пусть уведут, нам столько не надо.

– Жнец, дозволь с тобой идти.

– Ты с людьми остаёшься. Если меня убьют, пластунам командир нужен, на твою долю врагов с лихвой хватит, братишка.

Сила молча кивнул, добрый будет командир, если что, можно спокойно на задачу идти. Отобрав добровольцев и собрав всё необходимое, Захар скомандовал выход и группа, оседлав коней, растворилась в чаще леса. Путь лежал к реке, Захар решил отплатить той же монетой, враг сам подсказал ему хорошую идею. Спустя час осторожной езды, отряд вышел к излучине реки, место было идеальным для реализации задумки. Захар расставил охранение и взяв всё необходимое, направился в воду устраивать сюрприз. Спустя час, мокрые пластуны бесшумно вынырнули из зарослей, оседлали коней и тенью исчезли в ближайшем лесочке.

Герцог Финцмерг был статным молодым мужчиной, внушительного роста и телосложения. Он пользовался успехом у женщин, отвечая им с не меньшим пылом. Другой его страстью была война, во всех её проявлениях, хотя ходили слухи, о том, что военные успехи его интересуют только как способ впечатлять дам. Император высоко ценил его, доверив возглавить авангард войска. Даже маг, назначенный лично Великим Магистром ордена Четырёх, не вмешивался в решения герцога. Маг обладал заурядной внешностью, был скромен и тих голосом, но вызывал безмерное раздражение герцога. Причину своего раздражения Финцмерг, не мог понять, впрочем, и не пытался этого сделать. Возможно дело было в презрении, которое герцог испытывал ко всем, кто не посвятил себя делу войны. Корпеть над книжонками он считал недостойным великих, к которым несомненно причислял самого себя. Единственное исключение герцог делал описаниям подвигов великих полководцев и их ярких побед. Богато украшенные труды древних стратегов были его гордостью, он всякий раз хвастался ими на застольях, устраиваемых в родовом замке, впрочем, в этом и было их единственное предназначение

Сбор командиров в этот раз проводился чрезвычайно рано. Ночная вакханалия, устроенная Зудой, явно показала, что сиволапые мужики, не имеющие никакого понятия о чести, словно мерзкие насекомые пытались проникнуть в лагерь сквозь любые щели. В этот раз своим путём они выбрали реку, за что жестоко поплатились. Несмотря на явную нелюбовь к Зуде, герцог признал его заслугу, кто знает, каких бед они могли наделать, пробравшись ближе к лагерю. Эта неуловимая банда разбойников уже откровенно раздражала своим коварством и нежеланием встречаться в честном бою.

– Итак, любезный, извольте рассказать нам, каким образом вам удалось отпугнуть воров?

– Магия, Ваша светлость, просто магия. Я осмелился предположить, что воры могут попытаться проникнуть водным путём и оставил пару небольших сюрпризов.

– Ваши небольшие сюрпризы прервали мой сон. Если мне не изменяет память, Великий Магистр направил Вас ко мне в подчинение?

– Это так, Ваша светлость, я приношу свои извинения за неподобающую дерзость, больше такого не повторится.

– Ваши извинения приняты, в следующий раз потрудитесь нас известить, прежде чем ставить свои опыты над несчастными животными.

– Как будет угодно Вашей светлости.

Зуда вежливо склонил голову, вызвав у герцога новый приступ раздражения.

– Вы можете быть свободны. Когда нам понадобятся Ваши услуги, мы Вас известим.

Зуда молча поклонился и вышел из шатра. Дождавшись, когда маг покинет палатку, герцог обвёл взглядом присутствующих офицеров и продолжил совещание.

– Итак, мы дождались наш речной флот и готовы продолжать наступление по всем фронтам. Надеюсь в этот раз от мага была хоть какая-то польза и мужичьё кормит рыб. Признаться, они начали уже досаждать своими уловками. Мне не терпится встретиться с врагом лицом к лицу и разгромить его. Посему мы более не будем ждать и немедля двинемся вперёд. Отставшие войска пусть нагоняют нас, более ждать никого не будем. Вы знаете, что нужно делать, объявляйте сбор, мы выступаем.

Офицеры с достоинством поклонились и вышли из шатра, остался только один старый полковник, старый друг его отца, граф Брудо.

– Ваша светлость куда-то торопится?

– Мне надоело топтаться на месте, граф, враг отступает, значит он слаб. Мы наступаем, потому что мы сильны.

– Мы уже оторвались от наших основных сил, где наш противник, его численность, замыслы, нам ничего не известно. Это чистая авантюра, герцог.

– Вы забываетесь, граф! То, что вы друг моего отца не даёт Вам право разговаривать со мной в подобном тоне. Император меня поставил командовать головным войском, не Вас. Если Вы считаете наше выступление слишком поспешным, так уж и быть, я приму Вашу отставку. Батюшка будет недоволен, но наша блестящая победа покажет правильность моих решительных действий.

– Я обещал своему другу присмотреть за его сыном и сдержу своё обещание. Но это последний наш с Вами поход, я вижу, что ни мой опыт, ни мои советы, не нужны более Вашей светлости. За сим позвольте идти командовать сбор.

– Вы можете идти.

Старый граф кивнул и вышел из шатра, оставив амбициозного герцога мысленно пожинать плоды победы. Брудо прекрасно понимал, что напыщенный идиот ведёт пять тысяч воинов на заклание. Постоянные атаки невидимого врага, постепенно набирающие силу, отвлекали значительные силы на дополнительную охрану войска. У них уже не хватало коней, каждая вражеская атака массово их выбивала. Надежды на снабжение за счёт захваченных земель провалились, звериная жестокость в отношении местного населения, как и предполагал граф, создала трудности. Местное население ушло от неминуемой смерти, уничтожив всё, что можно уничтожить. Слишком велика была их армия для молниеносного удара, бессмысленные зверства в приграничных деревнях, только задерживали войска, заставляя терять драгоценное время. Поставки продовольствия шли с перебоями, на охрану обозов приходилось выделять усиленный конвой, однако это не помогало, обозы продолжали пропадать. К тому же странные вспышки болезней медленно, но уверенно выкашивали солдат и животных. Бездумно лететь вперёд, удаляясь от основного войска, было смерти подобно. Прибывшая подмога в виде флота была серьёзной только на первый взгляд, если невидимый враг будет такими же темпами набирать обороты, совсем скоро у них не останется ни одного целого солдата. Друг юности слишком баловал своего единственного наследника, повзрослевший самолюбивый дурак нашёл родственную душу в другом благородном недоумке, недавно напялившем императорскую корону. Вот уж воистину, хуже умного врага может быть только союзник-дурак. Нужно было что-то предпринимать, их разгром явно неизбежен. Придётся идти на союз с этим магом, Зудой. Брудо, хоть и недолюбливал эту книжную публику, однако ночная затея с ловушкой явно удалась. Обломки лодок, застрявшие в прибрежных зарослях, явно свидетельствовали что враг угодил в ловушку, жаль только живых не осталось, это серьёзно помогло бы прояснить картину. Граф решительно направился к своему полку, твёрдо решив держаться от благородного болвана подальше. Обещание обещанием, но потворствовать идиоту он не будет, в полку было достаточно много порядочных офицеров, о которых он тоже должен позаботиться.

Глава 3

Захар с отрядом вернулся в лагерь уже засветло. Весь его десяток был перемазан в грязи по уши. Люди буквально сползали с коней, обессиленно растекаясь по траве. Мара приняла поводья и обеспокоенно вгляделась Захару в глаза.

– Как ты?

– Нормально, бывало и хуже, горячий чай есть?

Мара молча передала поводья подошедшему Силе и пошла хлопотать у костра.

– Сила, сейчас чаю попьём и в наблюдательные посты выдвигаемся. Ты дорогу берёшь, я подарочек оставил на повороте, где гнилой ручей. Только близко не садись, подалее будь, там ложбина есть с версту на восток. На холм не иди, слишком место для наблюдения удобное, маг у них больно умный завёлся. Придётся нам попотеть нынче, танцы кончились, теперь другая игра пойдёт. Надо бы нам сначала мага того вычислить, да уничтожить, попьёт он нам ещё кровушки. Одна радость, тризна по братьям знатная нынче выйдет, а там как Бог даст. Я к реке вернусь, там у меня основной гостинец припасён, хочу полюбоваться. Сбор в туманной балке, только наблюдателей оставь, нам их упускать нельзя.

Сила молча кивнул и направился к пластунам.

Наскоро покончив со сборами, отряд разделился надвое и вновь растворился в лесной чаще. Место для наблюдения за местом установленного сюрприза было удобным для обзора, небольшая рощица, среди других, таких же, находилась на следующей излучине реки. Ждать пришлось недолго, хорошо хоть не опоздали, такое кино пропустить никак было нельзя. Первые ладьи показали из-за поворота, шли держась ближе к середине реки и друг к другу. Они были готовы отразить нападение, вот только нападать на них никто не собирался, их собирались уничтожать. Ладьи беспрепятственно прошли практически весь прямой участок. Рядом нервно сопел пластун, помогавший Захару в установке минно-взрывных заграждений, Захар усмехнулся, вспомнив себя в свой первый раз. Много воды утекло с тех пор, много и нынче утечёт, вместе с гостями. Передняя ладья дошла до сигналки сорвав верёвку, натянутую под водой. Река вспухла одновременно по всей длине прямого участка, подбросив ладьи кверху и рассыпав по водной шири конфетти из обломков досок и людей. Сразу после приземления с бурлящей поверхности реки начал подниматься пар, река стала закипать, вынуждая выживших нырять вглубь, чтобы не свариться заживо, раскалённый воздух дрожащими прозрачными струями вздымался к верху. Те, кого отбросило ближе к берегу, судорожно пытались успеть добраться до живительной суши. Захар с мрачной улыбкой следил за их потугами, беззвучно перечисляя имена погибших пластунов. Наконец одна из фигурок добралась до прибрежных зарослей камыша и исчезла из вида. Захар начал отсчёт.

– Раз, два, три, ёлочка гори.

Оба берега реки мгновенно вспыхнули, с леденящим гулом взметнув пламя к небесам. Завершили апокалиптическую картину возникшие водовороты, стремительно вбирающие в себя всё, что плавало по поверхности. Поднявшийся дым и пар скрыли из вида реку, сколько кораблей осталось целыми, было непонятно, впрочем, это было и не важно. Тризна удалась на славу, братья были отомщены. Оставались правда те, кто был замучен, истерзан, сожжён заживо и растоптан конскими копытами. По мнению врага, их вина была только в том, что они поселились на неправильном берегу, да родились от неправильных мам и пап. Что же, и до них черёд дойдёт, всему своё время.

Захар почувствовал боль в руке и удивлённо покосился на неё. Побелевшие пальцы Мары сжали закованную в кольчугу руку с нечеловеческой силой. Захар осторожно отцепил руку жены, она повернулась, глядя на него огромными глазами, зрачки были расширены до предела, губы исказила хищная улыбка.

– Такая мощь!!! Ты что, всё вместилище выплеснул?

Захар устало улыбнулся, погладив жену по щеке.

– Не бойся, уже вернулось всё, да и предел раздвинулся, силы много ушло, вот и растянуло. Это же как тренировка, помнишь дракон рассказывал?

Мара кивнула и вновь вперилась взглядом в клубы пара и дыма, исторгавшиеся с поверхности бурлящей реки и берегов.

– Ну, полюбовались и будет, уходим.

Пластуны с трудом оторвались от фантастического зрелища, взгляды у многих были задумчивы, иные улыбались, другие хмурились.

– Парни, время дорого, взбодрились, жопы оторвали и вперёд.

Больше повторять не пришлось, отряд чётко, без суеты ушёл с позиции, влетел в сёдла коней и исчез в зарослях.

Туманная балка уютно окутала прохладой и полумраком. Сила был уже здесь, котелок аппетитно булькал бодрящим отваром. Захар подошёл к костру и молча уселся на шкуру, Сила налил отвара в кружку и протянул Захару.

– Ну как?

– Сотни три убитыми, калечных не считал, сбился. Скажи мне, Жнец, они тоже так могут?

Захар уставился в кружку, размышляя, затем посмотрел на Силу.

– Если сильные колдуны объединятся, то, наверное, смогут, трудно сказать. Мне ведь фокус с водой тот колдун подсказал. Все мы учимся друг у друга, потому смекалка и нужна, чтоб в свою же ловушку не угодить. Они другому учёны, но кто знает, что им Малгх оставить сумел. Нынче не будет лёгкой войны, она вообще лёгкой не бывает, но сейчас случай другой, всему сходу учиться приходится.

Сила подумал немного, улыбнулся и хлопнул Захара по плечу.

– С тобой, Жнец, мы точно в Ирий попадём, можно не сумневаться. А то я уж одно время запереживал, вдруг от старости помру, ан нет, не грозит.

Захар рассмеялся и хлопнул Силу по колену.

– Попадём, обязательно попадём, но не сегодня, у нас дел ещё с тобой невпроворот.

Собравшиеся вокруг пластуны заулыбались, одобрительно кивая.

– Мы с тобой, Жнец, куда ты, туда и мы. С тобой весело жить, а уж помирать и вовсе ухохочешься.

– Вот и ладненько, налетай, братва, чаи будем гонять, всё только начинается.

Управляющий сидел в своём рабочем кабинете, положив перед собой распечатанный конверт из плотной, слегка желтоватой бумаги. Нужно было идти на доклад к старому герцогу Финцмергу со скорбной вестью, но сил подняться и выйти из кабинета не было. Управляющий посмотрел на свои руки, пальцы предательски дрожали и спрятал их под стол. Его дед и отец служили роду Финцмергов верой и правдой, управляющий по-своему любил старого герцога, о другой жизни для себя и своих потомков, он не помышлял. Хозяин замка был стар и практически всё время проводил в постели, известие о смерти сына могло подорвать его здоровье или даже убить.

Молодой герцог, будучи единственным наследником, не оправдал надежд, у него не было остроты ума, коварства и умения превращать поражение в победу, которые были присущи отцу. Виной тому излишняя опека и роскошь, которой был окружён младенец с самого своего рождения. Покойница-мать, души не чаяла в своём единственном отпрыске, мальчик рос в окружении многочисленных нянек, укутавших его в негу и приторно-сладкую перину чрезмерной ласки. Ему с детства доставалось всё самое лучшее, любой каприз выполнялся мгновенно. В результате вырос красивый молодой мужчина, питающий искреннюю, восторженную любовь к самому себе и презирающий весь остальной мир. Старый герцог отправил молодого на войну в надежде, что с него спадёт шелуха, наросшая под бабьей юбкой и в нём, проглянет внутренний стальной стержень, присущий их роду. Однако известие о том, что император назначил юного герцога командовать авангардом, руководствуясь их дружбой, сделало и эту надежду призрачной. Если бы юный Финцмерг начал свою военную карьеру хотя бы с командира сотни, можно было бы надеяться, что военная служба спустит его с небес на землю. Нынешнее, незаслуженно занятое положение в армейской иерархии, окончательно утвердило наследника в его чрезмерно раздутом самомнении. С тех пор глава рода Финцмерг практически не выходил из своих покоев, делая исключение только для чрезвычайно важных дел.

Раздумья управляющего прервало какое-то движение. Тяжёлая входная дверь бесшумно отворилась, и в кабинет, тяжело опираясь на трость, вошёл сам хозяин замка. Управляющий вскочил, но наткнулся на властный останавливающий жест, после чего осторожно сел на своё место. Пройдя к тёмному, отполированному десятками лет службы, стулу, Финцмерг медленно опустился на него и устроившись поудобнее, с любопытством оглядел кабинет управляющего.

– Давно я сюда не заглядывал. Помню, как детьми мы играли в прятки, и я забежал в этот кабинет спрятавшись под тем столом. Меня не нашли, никому и в голову не могло прийти, что я спрячусь под столом у прислуги. Тогда я извлёк для себя один из важнейших уроков в своей жизни, люди слепы. Они видят только там, где светит фонарь их представлений об этом мире, и тот, в чьих руках этот фонарь, обладает силой указывать путь всем остальным.

Управляющий, почтительно склонив голову, слушал старого герцога, терпеливо ожидая приказаний.

– Теперь расскажи старику то, что знает уже весь замок.

– Я не мог найти в себе сил принести Вам скорбную весть, Ваша Светлость.

– Твоя семья верой и правдой служила нам больше ста лет, я не сомневаюсь в твоей преданности, говори.

Управляющий чётко изложил всё, что ему сообщил вестовой и передал герцогу письмо. Старик недрогнувшей рукой взял лист бумаги и углубился в чтение. Читал он долго, по нескольку раз перечитывая аккуратные строки, затем положил письмо на стол. Его глаза были закрыты, со стороны могло показаться, что он спокоен, но управляющий отчетливо понимал, что сейчас происходит на душе у старика. В такие моменты любое неосторожное слово могло стать причиной преждевременной смерти. Старый герцог не был садистом, но человеческая жизнь для него не представляла абсолютно никакой ценности. Тяжёлая, шаркающая походка старика, опирающегося на трость, любому могла бы сказать о том, что старик слаб и немощен. Любому, но только не управляющему, он слишком хорошо знал своего хозяина. Рука герцога была тверда, движенья властны и полны достоинства. Однажды управляющий стал свидетелем, как герцог без напряжения одной рукой сдвинул свой рабочий стол, когда искал какой-то документ. Стол был изготовлен из цельного дуба, весил как откормленная корова, сам управляющий с большим трудом вернул затем его обратно, на положенное место. Старик сам вошёл в кабинет к управляющему, что происходило крайне редко, это говорило только об одном – глава рода Финцмергов вышел из дрёмы и спокойная жизнь в замке закончилась.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

сообщить о нарушении