Николай Дорошенко.

Мэтр и Мария



скачать книгу бесплатно

Дэвид внезапно умолк. Порыв ветра, как показалось, смел куда-то солнечные лучи, и вмиг потемнело. Перед Розгиром стоял высокий и крепкий парень с ухоженной прической, с усами и легкой бородкой. В распахнутом пальто, под которым – очень дорогой костюм. На пальцах у него блестели перстни баснословной цены. Он вежливо спросил по-английски:

– Извините, вы говорите про Иисуса, приемного сына Иосифа?

Его баритон великолепно гармонировал с его внешностью и Дэвид понял, что перед ним неизвестный, но, возможно, способный, и при этом не бедный, актер. Видимо, парнишка узнал его и хочет познакомиться ради карьерного роста. Продюсер вообще-то не любил, когда к нему нагло приставали и предлагали себя. Хотелось сразу послать подальше этого человека, сказав: «Передайте портфолио ассистенту». Но профессиональные навыки или что-то еще остановили этот порыв. Дэвид сотворил на лице голливудскую улыбку:

– Сына Иосифа? Где-то беседуют и про каких-то других Иисусов?

– Конечно, нет. Можно присесть?

Крепыш дождался кивка Дэвида, который теперь предположил, что парень не актер, а сектант и сейчас предложит поговорить о Библии. Иван не понял ни слова из услышанных фраз, ибо языками не владел. Все в незнакомце выдавало его за богатого иностранца, только в наше время, разве поймешь, кто богаче – наши от скважин нефтяных, свой язык забывающие в Англиях всяких, или гости заморские.

Парень плюхнулся на скамейку рядом с Дэвидом. Доски прогнулись под его тяжестью, проскрипели, но выстояли.

– Прекрасная погода, господа, – улыбался юноша. – Хочется жить и работать.

Тут он ернически посмотрел в глаза Ивана и сказал ему по-русски:

– Хорошо работать, чтобы хорошо жить.

Это заглядывание в глаза Иван диагностировал как «нетрадиционная сексуальная ориентация». И по его спине прополз холодок от мысли: «А вдруг и Дэвид тоже, того?».

А Розгир как раз спросил как-то очень уж двусмысленно:

– Проповедуете любовь к ближнему?

– Да, и при этом исследую.

Незнакомец зажмурил глаза и заговорил потише:

– Здесь великолепно. Дышится легко. В этой местности люди массово живут где-то триста лет. Когда-то я отсюда любовался Эйфелевой башней.

«Ну вот, связался с неадекватным», – огорчился Дэвид. – «Теперь, пока отошьешь, много времени потеряешь». А у него впереди еще важная встреча.

Но парень успокоил:

– Нет, не смотрите на меня так. Я в здравом уме. Даже более чем. Той, не так уж далекой, зимой, у театра «Аквариум», где потом был первый в России кинозал, построили из дерева башню метров под сорок, полили изрядно водой, и так возникла Эйфелева башня изо льда. Наверху горела красная лампа. И изнутри подсвечивали. Представляете, зимней ночью в Санкт-Петербурге вы издалека наблюдаете парижское чудо.

– И вы любовались питерской Эйфелевой башней в начале прошлого века?

– Ну да.

«Псих», – заключил Розгир и уже хотел встать и распрощаться с ним, но прозвучал вопрос:

– Так вы считаете, что Иисус вознесся к Отцу своему небесному?

Внезапно Дэвид предположил, что этот бодибилдер с иконоподобным лицом прислан, чтобы проверить его, Дэвида, на лояльность по отношению к церкви.

Так ли он снимет заказанный фильм? Поэтому убежденно ответил:

– Конечно. Сын Божий вознесся к Отцу небесному.

– И сам он, Иисус, родился без того, чтобы кто-то земной заронил семя в лоно Марии?

Дэвид улыбнулся, показывая, что не может же он верить в непорочные зачатия. Однако на кону были очень большие деньги. И он, как продюсер, готовил большой фильм в поддержку веры в Бога с церковной точки зрения.

– Да, заронил, – убежденно отвечал Дэвид, – Господь заронил это семя.

– Вы меня радуете! – захохотал незнакомец. – И всю эту комедию Вы хотите показать в своем фильме?

Откуда он знает про фильм? Дэвид даже привстал:

– Ты кто такой, парень?

Надо сказать, что Дэвид Розгир был еще и классным боксером. В юности он успешно дублировал Сильвестра Сталлоне в роли Рокки Бальбоа.

– Можешь представить, что с тобой будет через минуту? – угрожающе спросил Дэвид.

Да, он был раздражен.

– Могу, – отвечал елейным голосом незнакомец. – А также я могу предсказать, что произойдет и с вами в этот же день. Присядьте, не будем ссориться.

– Ну и? – продюсер немного успокоился.

Парень медленно стал проговаривать про себя то, что будто бы видел.

– Посмотрим вдаль… Бюджет на уборку снега успешно распилен был наверху… На закупку техники для уборки тоже… Остатки выделенных средств подворовывают… В районах города тоже… Семен Гаврилович в Жилкомсервисе также взял свою долю… Техник недоплатила Икраму… Икрам на крыше поработал ровно настолько, сколько ему заплатили. Не дурак же!.. Глыба потихоньку подтаивает… Вы идете… В общем, встреча по проекту «Криминальные хроники СПб» не состоится.

Дэвид рассмеялся, простив бодибилдеру его так долго цедящееся пророчество:

– Это почему же?

Молодой человек не карикатурно, а абсолютно точно повторил смех Розгира и, до этого говоривший по-английски, вдруг ответил на чистом русском:

– Потому, что Вам проломят голову.

Любого ошеломят такие слова в его адрес, особенно потому, что этот парень знал, о предстоящем в ближайшем будущем, – совещании по поводу продолжения знаменитых «Криминальных хроник».

Угроза, произнесенная на русском языке, очень не понравилось Безуглоффу, и он запальчиво спросил:

– Это кто же проломит ему голову? Может, Вы сами? Позвольте вопросец: вы не были в «Крестах»?

– Я был везде. В «Крестах» тоже.

– Там хорошо? – с напускной угрозой спросил молодой сценарист.

– Кому как. Вы сами скоро сможете оценить, Иван Николаевич.

Безуглофф напрягся. Значит, навязчивый парень сидел в тюрьме. И этот урка знает, как его зовут. Откуда? Зачем ему знать его имя? Выходит, он нацелился не только на Дэвида, но и на него. Убить, ограбить.

– Откуда я знаю ваше имя? У вас в роду так повелось – Иван Николаевич, потом Николай Иванович, ну и так далее. Ведь так?

– Так, – удивленно согласился Иван.

Розгир, видя, что его подопечный творец насупился и ушел в себя, стал решительно прогонять навязчивого субъекта.

– Послушай, прорицатель, мы тебя не приглашали, иди по добру, по здорову. Дай нам поговорить о своем.

– Но вы же, говорили о всеобщем, – глубокомысленно ответил конфликтный тип. – О Христе. Просто, хотел помочь, проконсультировать, так сказать.

– Проконсультировать? Меня?

– Да. Я, извините, не представился. Вот моя визитка. Осталась только одна, на английском языке. Но для Вас, Дэвид, это даже привычнее.

– Согласен, – проронил Розгир, пробегая глазами по строчкам, вслух переводя текст для Ивана. – «Профессор, мастер теологии, консультант по вопросам религии и жизнедеятельности. Адонай Элохим».

И снова перешел на английский.

– Ладно, профессор. Пусть так. Но у меня консультантов без Вас хватает. Я согласился бы выслушать, если бы Вы смогли сообщить что-то новенькое. К сожалению, свидетелей библейских событий нет, и всяк трактует их по своему.

Профессор на безупречном оксфордском отвечал;

– Вам повезло, я – свидетель.

– Вы видели Мессию? – рассмеялся Дэвид.

– Не то, что видел, я даже наблюдал за ним, если Вы говорите об Иисусе. До его явления на мессианство претендовали и другие.

Услышав это, Дэвид почти совсем успокоился. Здоровяк, наверное, местный сумасшедший. Их немало тут шастает, возомнивших о себе людей. А Безуглофф совсем опешил, и просто наблюдал, как два иностранца шарят на непонятном ему языке.

– И как же ты его видел? Воочию? – усмехнулся Дэвид.

– Конечно! – очень искренне ответил господин Элохим. – В то время его рождение на земле было очень важным событием – появился парень, который проповедовал любовь и доброту и был против насилия. А человечество тогда было очень жестоким. Все племена и народы на земле воевали, и этому не было видно конца. Воевали безжалостно, мир был ожесточенным. На севере викинги жестокосердные, монголы на востоке, римляне в Средиземноморье, в Америке ацтеки, у которых даже был культ смерти. И появился Иисус, проповедовавший «не убий» и прочие забавные вещи. Я смотрел с интересом за ним, потому, что он на самом деле принес в ваш мир милосердие. Правда, одного Иисуса для всей планеты было мало. Когда появился пророк Мухаммед, я увидел в нем еще одного помощника в продвижении милосердия. А теперь, я понимаю, последователи обоих этих лидеров враждуют! Вот вы какие, люди.

Дэвиду надоели бредовые рассуждения, – надо отшить этого наглеца навсегда. Но парень продолжал говорить:

– Не стоило бы вам отказываться от меня навсегда. Сейчас поймете сами. Вот вам трансляция в 3D, как сейчас модно. «В легком хитоне…».

Глава 2
Евангелие от Хордоса

В легком хитоне, сшитом на римский манер, в котором струятся нити из золота, ранним утром вышел из спальни своей в Иерушалаймском дворце постаревший, но несгибаемый Хордос, двадцать девятый царь Иудеи, и шаркающею походкой проследовал в туалет, а оттуда в термы, где освежился и прилег на скамью. Слишком рано он пробудился и теперь сожалел, что не назначил встречу пораньше Шимону, начальнику стражи. Он опять размышлял над обстоятельствами, поставившими его в очень сложное положение. Хордос ясно помнил те дни, когда начиналось все это, ведь был он моложе на год…


…Душный Иерушалайм! Месяц весенний нисан, а на улице пекло уже. Хордос-правитель с радостью поддавался малейшему поводу покинуть погрязший в спорах о традициях и в родовых передрягах, припекаемый солнцем, разноголосый и тесный, но правящий город страны иудеев.

Признанный всеми Хордос-строитель удивлялся выбору древних – зачем основали на скудной земле столицу свою? С некоторой неприязнью оглядывался на нее этот царь, когда охотно выезжал, направляясь к своим грандиозным сооружениям новым на берегах Средиземного моря, или, наоборот, в пустыню, в Мецаду суровую.

Сегодня властитель земли иудейской имел основание город покинуть – ведь сам император должен прибыть в Кесарию. От одного только названия Хордос мог размягчиться и тут же наполниться гордостью, мысленно переместившись во взлелеянную им частицу земли обетованной – божественную Кесарию – порт, ставший жемчужиной моря в восточной его стороне. Там и произойдет встреча варвара с божеством. Хордоса и императора Рима.

И не было бы у главы государства еврейского каких-то сегодня тревог, если бы не посланцы из Александрии египетской. Встречи они попросили перед визитом его к завоевателю – откуда узнали о ней?

Процессия длинная вышла из города вечером. Хордоса в легкой повозке везли в середине колонны. Впереди охранение и по сторонам. Ночью при факелах шли и под звездами заночевали. Утром продолжили путь, двигались быстро почти до полудня, потом развернули шатры – стало жарко. Из красного марева жгучей пустыни прискакал на стоянку всадник ничем не приметный, но был он допущен к переговорам с Шимоном, а после скрылся в глубине нескончаемой, одинаковой, пустынной пространственной неизвестности. А когда солнце стало склоняться и меньше палить, позади появились верблюды, повозки груженые, всадниками сопровождаемые.

Будто случайная, встреча двух караванов контролировалась лично Шимоном. Он еще раз убедился в безопасности новых попутчиков, вставших неподалеку передохнуть и поесть.

– Зажиточные египтяне, – определили погонщики местные, разведав, что поклажа в мешках – это зерно золотое для людей побережья.

На охристой неприютной земле расположились два стана, по периметру стражу поставив. Все выглядело так, будто торговцы нечаянно встретились в месте безлюдном и встали, чтоб отдохнуть. Вздрогнули бы иерархи Бейт Элохим в Иерушалайме, если б узнали, кто встречается в этот момент незаметно в пустыне.

Царь Хордос в шатре принимал главного раввина александрийского Моисея. Вошел деловой человек, с глазами внимательными, лет неопределенных, ибо и частичная седина в волосах и оставшаяся в них смоль не позволяли указать на точный возраст его. В простецкой накидке священника не было даже намека на главнейшего служителя иудейскому Богу и ненавистного для священников Иерушалаймских. В нем не было чванства и набожности показной, как у служителей главного храма евреев. Он был принят с почтением. Царь встал навстречу, приветствовал, молча, усадил на мягкий диван опасного гостя, сел напротив. Между ними был низенький стол с едою и фруктами, и водой. Наконец, станет известно, что заставило двинуться в путь такой дальний служителю Бога из Александрии. Хордос ему улыбался, а сам чуть не крикнуть хотел: «Говори же!».

Моисей, как и подобало бы дипломату, выдержал долгую паузу, стал задавать незначащие вопросы, пока чуть не вывел царя из себя.

– Нам в путь пора очень скоро, солнце садится. Я не могу опоздать на встречу с Повелителем Мира, – Хордос сделал акцент на одном из самых высоких титулов цезаря.

Сидящий напротив священник александрийский Моисей проявил свою твердость:

– Мы поддерживаем тебя во все твои дни и даже содержим, если ты помнишь.

– Я помню всегда.

– Я пришел не за платой. С предложением дела, которое только ты способен исполнить.

Они перешли на шепот.

– Состарившийся самовластный Август заставил подчиненного Тиберия оставить навсегда свою жену по имени Випсания и вновь жениться на овдовевшей дочери его, несчастной Юлии. И за Азиния Галла он выдал Випсанию. Очень Тиберий страдает теперь, потому, что он однолюбом является. Мы нашли ему женщину, очень похожую на Випсанию, и считаем, что он примет ее. С твоей помощью.

Хордос был ошеломлен грандиозным планом александрийцев. Попытавшись ответить, он почувствовал першение в горле, выпил вина, посидел еще и спросил:

– Вы хотите получить нашего потомка от Бога?

– Если родится младенец от императора, этот наш мальчик вознесется на небо, ибо, что может быть выше властительного Рима? Помоги нам, царь, как мы помогаем тебе.

Долго молчал, просчитывая выгоды и угрозы, опытный политик. Он встал и ходил по шатру, снова сел и раздумывал. И спросил:

– А если в Бейт Элохим узнают?

– Только трое посвящены в это дело. Ты, я и Мария. Остальные ушли в мир иной. Да, я грешен. Но я думаю о ха-Эрец и свободе ее.

Хордос вскинул хитрый взгляд на Моисея:

– А еще о господстве над Римом.

– Не без того, – улыбнулся священник. – Ты сможешь исполнить задуманное?

– Женщин Тиберию поставляет Луций Сеян, который мне обязан кое-чем. У меня есть свидетельства, что он сожительствовал с женою Понтия Пилата, когда тот воевал в Германии. Если его прижать…

Хордос старался утихомирить свой громкий голос, и за пределы палатки не ушел ни один из вопросов-ответов.

– И кто же она? – Хордос заинтересовался.

Моисей приложил палец к губам, предостерегая царя, потом сказал тихим голосом:

– Мария из рода Давида.

– Я думал, остался один недотепа Иосиф из этого рода. Покажи мне ее.

Священник согласился, подал знак. Воитель Шимон ввел девушку в шатер и Хордос впился глазами в нее. На ней тончайшая белая туника была подпоясана на талии, что означало ее девичество. Царь беззастенчиво рассматривал ее тело, даже руку протянул, пощупать:

– Подойди.

Она понравилась престарелому. Она бы любому понравилась. Об этом и говорил Хордосу мудрейший Моисей.

– Ты случайно, как будто, покажешь Тиберию нашу деву Марию в твоей Кесарии великолепной. Говорят, что правители там расслабляются, иногда забывая даже о делах государственных. Она же сделает то, чему обучили ее. Мне грех говорить, как священнику, но Клеопатра и разумом и привлекательностью намного уступит красавице нашей. А тем более образованием. Уверен, кесарь влюбится сразу, как ты, уважаемый царь.

Оказалось, что как и властитель мира Тиберий, Хордос тоже никого любил, кроме жены своей. Мирьям! Мирьям ха-Хашмонаит. Девы самые привлекательные соблазняли его, и даже сама Клеопатра, но царь боготворил жену свою, хоть та была своенравной и подвластной сиюминутным раздражениям против мужа. Он прощал. Но не другим. И то, до поры. Хордос все-таки расправился с нею. Как Мария напомнила ему Мирьям!

Но Моисей охладил старика, сказав на латыни:

– Мы растили ее для Бога. Не для тебя.

Сам, являясь стратегом, Хордос оценил этот план дальновидный. Чтобы выжить своему государству, надо внедриться к врагу, в его самое сердце. Уже сейчас в Риме есть еврейский квартал, есть еврей даже в Сенате. А если будет наследником Цезаря потомок Сима?

Глядя прямо в глаза раввину Александрии, Хордос грустно сказал:

– Жаль, что мы с тобой не узнаем, станет ли наш парень управлять этим миром. Ибо не доживем мы до этого часа.

На что, размышляя, старик ответил ему:

– Зачем же нам знать? Мы сделали задел на долгую перспективу. Ради народа, не для тщеславия собственного. Так? Умирая, я буду знать, что заронил это семя, которое произрастет ради ха-Эрец. Зато мы с тобой постарались, чтоб хотя бы лет через двадцать наш мальчик окажется правителем империи римской.

Хордос кивнул, согласился. Заговорщики замолчали, вдумываясь в предстоящее, восхищенные тем, что, возможно, случится потом, через годы.

– Могу я идти? – спросила Мария у них на латыни.

Впервые тиран, жестокий правитель Хордос сделал то, что могло показать его слабость. Он девушку подозвал и поцеловал подол ее платья. Как целуют воины знамя, как целуют уходящих на смерть ради многих других.

Совсем уже спала жара, можно трогаться в путь. Оба лагеря быстро снялись, караваны сначала пошли параллельно друг другу, потом египтяне повернули налево, туда, где гавани Средиземноморья и заказчики их товаров. А израильтяне шли почти, что всю ночь к Кесарии. И с ними в отдельной повозке ехала жемчужина этих земель, Мария.

Благословенная Кесария! Хордос пришел с караваном и, можно сказать, вытягивал шею вперед – не опоздал ли? На море смотрел. Не здесь ли уже император? На колесницу взошел, заставил возницу мчать их вдоль берега. Высматривал – не плывут ли галеры властителя мира?

Центурион Марий и начальники подразделений сидели на ступенях театра, они во все горло обсуждали, как встретят торжественно свое божество – великого цезаря. Отсюда видна была гавань великолепная и бесконечное море. Корабли разных стран на приколе стояли, кто-то только причаливал, а другой поднял весла и с боем больших барабанов отправился в путь. Справа вдоль берега вытянулся гипподром, на котором готовились колесницы к забегам. Их украшали изысканно – надо радовать взор императора.

Марий поглядывал на маяк, с которого знак подадут, если увидят флотилию, а главное – флагман римских галер.

Колесница царя в сопровождении всадников примчалась к подножью театра. Центурион и кесарийский наместник Нафанаил приветствовали Хордоса.

– Все готово?

– Надеюсь, – Марий ответил. – Ты сам все проверишь, а также подскажешь, что мы могли упустить.

Весь этот день, несмотря на жару, царь придирчиво исследовал готовность помещений, садов, терм, прислуги к знаменательной встрече, и к вечеру только присел на террасе дворца, чтобы полюбоваться твореньем своим. Даже в хамсин-суховей ощущалось живительное дуновение с моря, чего не дождешься в Иерушалайме. Хордос смотрел на порт, на центр города, на свой амфитеатр и храм величественный, цезарю посвященный, сияющий в лучах медленно ныряющего в море светила. А совсем ведь недавно в этом месте мелкодонные только фелюги рисковали пристать к берегам, ибо скалы подводные, мели коварные, тайком поджидали жертвы свои.

Кесария погружается тихо во тьму теплой ночи. Тут и там зажигаются факелы и костры. Огонь на внушительном маяке, казалось, ярче лишь стал из-за наступающей черноты, а крики моряков, скрип весельных уключин, ржанье лошадей становились все реже и тише. Приятная приморская нега ожидала сидящего в кресле царя Иудеи. Как вдруг втрое ярче свет воспылал в голове маяка, наверное, в огонь подбросили горючую черную кровь земли, привезенную из Аравии. Колокол грянул, крики воодушевления раздались по всему побережью. И Хордос увидел важно и медленно входящую во внутреннюю гавань неправдоподобно большую гексеру. Весла гребцы подняли, чуть ли не вертикально вверх, проплывая ворота, а потом, вмиг, в совершенстве обученные, опустили и тут же втащили вовнутрь корабля. Забегали матросы по реям и вантам. Стал спускаться алый кожаный парус, борт соприкоснулся с пирсом, легкое подрагивание судна и громкое приветствие команды пронеслось над волнами:

– Аве цезарь!

И с берега кричали:

– Аве цезарь!


…От гортанного громкого крика моряков из далекого прошлого Хордос проснулся, вскочил со скамьи, отгоняя прочь воспоминания. Нет, не море теперь перед ним, а стены дворца, и не бриз ожидается легкий, а жаркая духота. Пора. И открыл он дверь потайную, проследовал темным узким проходом, который слышал только его лишь шаги вот почти уж полвека. Главнейшие поводы требовали идти подземельем на тайные встречи. Что за важность заставила шаркать по каменным плитам в столь раннее утро?

Событие в Бейт-Лехеме. Ну, какое там вообще возможно событие в маленьком поселении? Но случается так, что самое важное затевается во дворцах, а свершается в шалашах и трущобах. Не так ли и Рим грандиозный возник? Кто стоял когда-либо на Палатинском холме и смотрел сверху на Тибр, сейчас едва различимый внизу из-за новых построек, представит с трудом, что там, в заболоченной прежде местности, волчица нашла Ромула и Рема, вскормила младенцев. Но это Рим, а что Бейт-Лехем?

Евангелие от Иосифа

Бейт-Лехем. Там дома на желтых холмах, крыши плоские, и живет в них меньше тысячи простолюдинов. Скотоводство, посевы, охота – этим они добывают средства на жизнь. Животных в домах содержали, внизу, сами жители обустраивались на втором этаже. Обычно для всех – жить в одном строении со скотом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное