Николай Дорошенко.

Мэтр и Мария



скачать книгу бесплатно

«– …Я ведь слово свое сдержу,

стишков больше писать не буду,

меня другое теперь интересует…

– А вот это хорошо, это хорошо.

Вы о нем продолжение напишите!».

М. А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Часть первая

– Что козырь? – Черви. – Мне ходить.

– Я бью. – Нельзя ли погодить?

– Беру. – Кругом нас обыграла!

– Эй, смерть! Ты, право, сплутовала.

– Молчи! ты глуп и молоденек.

Уж не тебе меня ловить.

Ведь мы играем не из денег,

А только б вечность проводить!

А. С. Пушкин «Наброски к замыслу о Фаусте» 

Глава 1
Никогда не говори «навсегда»

В месяце апреле, избавляющем, наконец, Санкт-Петербург от снежного завала, от оседающих под долгожданными теплыми лучами солнца грязно-белых бугров на улицах и площадях, во дворах и скверах, с территории старейшей в России киностудии Ленфильм на Кронверкскую улицу вышли двое. Они повернули налево, в сторону Невы и Петропавловской крепости. Шпиль знаменитого собора, увенчанный ангелом, блистал в чистых лучах, и от этого вида душа наполнялась силой и уверенностью, радовалась такой здоровской жизни, приветствовала это первое сияние, первое тепло.

– Ах, Ванечка, еще одна весна, еще одно возрождение. Хочется жить и работать, да? – спросил мужчина средних лет, с лицом голливудского актера, играющего исключительно спасителей Земли, а, то и всей Вселенной, одетый просто, но дорого. Это продюсер Дэвид Розгир.

– Да, хорошо работать, чтобы хорошо жить, – добродушно улыбнулся в ответ парень лет двадцати пяти, начинающий сценарист.

– Конечно, любой труд вознаграждаем. Но работать надо со знанием дела и материала. Дело вы знаете, судя по вашему первому и успешному сценарию. А вот с материалом по нашей теме у Вас пока небогато, как я недавно оценил. Вы в нем должны жить, знать хотя бы столько же, сколько третьекурсник духовной академии. Проштудировать Евангелия, жития святых, знать все про Иисуса Христа, а также про все церковные реформы и распри.

– Я за последнее полугодие прочитал все, что попадалось по этой теме, – ответственно заявил юноша.

– И все-таки, надо освоиться в тех обстоятельствах, в которых жили и живут твои герои. Знать, как «Отче наш», – назидательно сказал Дэвид.

Упомянув «Отче наш», Розгир ощутил странную тревогу, такую, что от пяток до пояса пробежали мурашки, будто он стоит на краю пропасти и сейчас в нее свалится. Вспомнил, что утром проснулся в гостиничном номере от такого же ощущения, будто проваливается в бездну. «Это от резкой перемены погоды. Первый солнечный день», – так объяснил себе свою фобию Дэвид. Посмотрев по сторонам, не увидев никакой опасности, он спросил:

– Есть хочешь?

– Да, – честно признался ученик и последователь.

Пока в ближайшем кафе обслуживают наших заказчиков, можно рассказать о Дэвиде Розгире.

Он в нежном возрасте, еще при советской власти, звался Давидиком Розгирсоном, в школьные годы ходил в отличниках, особенно выделялся успехами в русском языке и литературе. Но родителям с большим трудом и многими опасностями удалось увезти его в чужую среду – из Ленинграда в Америку. Но и там пытливость ума его не оставила. Дэвид освоил новый язык, стал постигать иностранную литературу и искусство. Спустя годы, этот мальчик превратился в привлекательного юношу с мужественным лицом. Благодаря обаянию и живости ума, сделал карьеру в Голливуде. Когда же проржавел железный занавес Советского Союза, он вернулся в Россию и прямо-таки ворвался в продюсерско-творческие круги страны времен жестоких и непредсказуемых – 90-х годов. Имея финансовые кредиты банков США, он живо организовал создание новых телепередач, документальных фильмов, сериалов, телешоу, для чего находил и привечал способных и голодных творческих личностей, готовых на небольшую плату делать шедевры. Заодно ему удавалось выполнять некоторые заказы Пентагона, вроде получения информации о ВВС России. Документалисты при создании очередного фильма, находясь в войсках, могли узнать, что угодно. Или купить.

Вдохновленный успехами, Дэвид взялся за полнометражное кино. Он нашел на своей американской родине деньги на производство, он заставил написать великолепный сценарий, он подобрал на ведущие роли звезд Америки, Европы и России, он сколотил замечательную съемочную группу. Но споткнулся о ГКЧП. Рано утром в первый съемочный день Дэвид услышал, что власть в стране СССР меняется. Вместо президента теперь действует Государственный комитет чрезвычайного положения. Что это значит для него, он вполне осознал через несколько минут, когда позвонили из «Бэнк оф Америка» и бесстрастно сообщили, что финансирование проекта «Соня» остановлено до дальнейших распоряжений.

А кто тогда все это оплатит?! Бешеные гонорары звезд, которые только что пробудились в номерах отеля, каждый стоимостью по пять тысяч долларов в сутки? Их перелеты? Все неустойки? Аренду аппаратуры и транспорта? Крах! Дэвид тогда, в сердцах, по-боксерски стукнул кулаком по стеклянной двери в коридоре отеля, преградившей ему путь. Травму получил и многих денег лишился.

Оправившись от удара судьбы, Дэвид Розгир вновь стал одним из лидеров на российском продюсерском поле и теперь, спустя годы, в более стабильном государстве, работал спокойнее и основательнее. В последнее время он интенсивно общался со священнослужителями, из обителей которых все мощнее распространялся аромат финансового благополучия. Дэвид унюхал, что блокбастеры типа «Кода да Винчи», стали подрывать церковные устои и, если предложить альтернативное кино, то клирики с усердием будут его финансировать. Эта мысль пришла к нему на просмотре фильма «Чудо», в котором героиня-грешница за непочитание иконы обратилась в живую статую.

А укрепился в этой мысли, когда узнал, что конкуренты уже пишут сценарий про то, какая благодать сошла на Русь после крещения ее невежественного, варварского населения. Тема серьезная – можно и деньги заработать, духовно чистые, и грехи отмолить заодно.

Взяв два ланчбокса с хачапури, Дэвид и Иван отправились дальше по Кронверкской, обходя лужицы. Иван, фамилия которого, на иностранный манер, была Безуглофф, недавно стал баловнем судьбы. Он случайно оказался на встрече Дэвида с его постоянными авторами очередного телепроекта, как водится в наше обычно нелегкое время – полицейско-криминального. Вняв, что требуется продюсеру, неожиданно для себя написал удачный синопсис. Дэвиду понравилось, и через пару месяцев под его руководством Безуглофф выпестовал сильный сценарий. Поставили телефильм.

Теперь Ивану поручалось сделать следующий шедевр, теперь на религиозную тему. Дэвид умышленно подкинул ученику идею исторического кино, уже разрабатываемую другими сценаристами в Москве – про крещение земли русской. Прочитав предложенный Иваном вариант, продюсер раскритиковал его:

– У тебя получилась агитка. Вся идея на поверхности, никакой глубины – были на Руси дураки, а благодаря смене верования, поумнели. Ходульно это.

– Я так понял Ваше задание: древние люди заблуждались и были злыми, пока не пришел Бог, проповедующий милосердие.

– А что скажут про то, как ты изобразил русский народ до этих событий? – не слушая возражений, продолжал заказчик, – как дикое племя. Тебе самому не стыдно так представлять своих пра-пра-пра? Ты сравнивал развитие культур народов Европы на то время, когда княжил Владимир?

– Зачем?

– А затем, что нам возразят: когда в Европе еще носили шкуры, на Руси уже ткали тончайшие одежды. А вожди викингов, которые у тебя получились, как нелюди, пришли на эти земли лишь потому, что сами русские их позвали, их родичи. Да, родство в те времена существовало между князьями нашими и конунгами варяжскими. И говорить по-русски викинги могли, потому, что славянские матери их учили с младенчества. Легендарный Рюрик был приглашен на княжение, как свой, как родственник. Только безумцы могли бы позвать в вожди народа неведомого викинга. Чтобы писать сценарий, надо знать материал, потому, что кино, это еще и политика, Ваня. Не дадут нам финансирования, если мы своих предков изобразим быдлом. Даже если дикое племя после крещения волшебным образом преобразится в цивилизованное, и на него сойдет благодать. Хотя, я могу ошибаться, в смысле финансирования проекта.

– Вы же сами сказали, чтобы за религию…

– Конечно! Но мы пока оставим историческую тему. Никто не знает, как все там было, в древности. Только при очень, очень большом бюджете можно снять кино так, чтобы за экшн-эффектами никто не заметил бы подмены правды, ложного толкования непредсказуемого прошлого страны.

Перейдя трамвайные пути, продюсер и творец неспешно вошли в Александровский парк.

– Любую новую религию везде и всегда насаждали огнем и мечом, – продолжал просвещать собеседника Дэвид, – чей Бог победил, тот и прав, а поверженных не жалко, особенно каких-то там людей. Боги Эллады против Титанов… Амона Ра в кровавых репрессиях в Египте сменил Атон Ра… Против Даждь-бога, Стрибога и других славянских богов выступил новый Бог христиан, тоже с оружием в руках. Не желавшим предавать Веру предков пускали кровь так, что Днепр краснел. Корни древнеславянской религии в России выжигали чуть ли не до восемнадцатого века. Власти предпочли восточное христианство за красоту его храмов и обрядов, хотя Бог вам скажет, что молиться можно где угодно.

При этих словах с одной стороны теплом пахнуло, а с другой холодок набежал и поэтому крохотный вихрь образовался и припустил по аллее парка, кружа пылинки и мелкий мусор, а потом вдруг спрятался где-то под скамейкой и затих. Остановившись, собеседники с интересом проследили за этим весенним явлением. Иван с улыбкой, а Дэвид с тревогой, почему-то возникающей в нем во все время прогулки.

– Так, о чем я?

– Об обрядах и храмах, – напомнил Иван.

– Да, вот что странно, когда при социализме закрыли храмы, куда-то подевались и священнослужители. Если веруешь, ты можешь собрать свою паству для моления где угодно – хоть в лесу. Разве для этого обязательно нужно здание с куполами, с позолотой? И сейчас церковь отчаянно бьется за недвижимость.

Тут Дэвид осекся:

– Постой! Ты куда-то не туда направил мои размышления. Мы с тобой должны говорить о сценарии фильма для поддержания Веры. Так вот, для меня сейчас ясно, что на съемки исторической правды клерикалы денег не дадут. Надо искать другой сюжет. Хотя, так хотелось бы снять «Житие протопопа Аввакума». Вот где правда и страсти!

Слева от собеседников возвышался Балтийский дом, рядом Планетарий, а на внушительном здании прямо перед ними зазывала на свои представления надпись «Мюзик-холл». Вдалеке были видны палевые стены Петропавловки. Дэвид остановился.

– В моем детстве никакого «Мюзик-холла» не было, а был мой любимый кинотеатр. Знаете, как назывался?

– Как?

– «Великан». Здесь меня и всосало в кино. Оно стало моей жизнью, моим Богом.

На этих словах Дэвид Розгир снова почувствовал дрожь в коленях, будто шел по канату, натянутому выше «Великана». Он даже запрокинул голову, чтобы не смотреть под ноги и увидел шпиль Петропавловского собора. На венчающем его шаре происходило что-то странное. Обычно одинокий золотистый ангел не реял, как всегда, над городом, а сидел на шаре, свесив ноги. А рядом с ним примостилось еще какое-то ослепительно белое существо с большими крыльями. Они, обнявшись, вроде как, беседовали. Дэвид застыл, не мог отвести взгляда от шпиля до тех пор, пока Иван Безуглофф не ляпнул:

– Ради Бога, давайте, есть.

Дэвид резко сел на скамью.

– Давайте, а то у меня, похоже, из-за пустого желудка начались галлюцинации, а скоро будет и голодный обморок, – ответил он.

Иван открыл контейнеры с едой. Кавказский хлеб с сыром ели молча. Сначала быстро прожевывая, затем лениво и с удовольствием, подставляя лица солнечным лучам и впитывая первое весеннее тепло. Дэвид в детстве, так же, как сейчас, сидел где-то здесь на скамейках, ожидая начала фильма в «Великане», греясь на солнышке. Он с опаской посмотрел на питерского ангела, но там было все так же, как и триста лет назад.

– Померещилось, – подумал Дэвид. – Старею…

Насытившись, продюсер внутренне собрался и продолжил накачивать идеями автора будущего прорелигиозного блокбастера.

– Мне надо, чтобы после этого фильма люди снова пошли в церковь. И верующие и неверующие. Тогда мы увидим, что есть успех. Важно сразу определить жанр, в каком ключе мы будем решать нашу задачу. Это может быть, допустим, притча. Но, сразу скажу, притча энергичная, а не пасторальная. Вызвать у зрителя не умиление, а восторженный экстаз. Притча-экшн, как ни парадоксально звучит.

Дэвид помолчал, собираясь с мыслями, потом снова заговорил, будто размышляя:

– Возьмем некий бойцовский клуб. Бои без правил. Чемпиону, красавцу парню м-м-м, Борису э-э-э, Загайнову, к тому же умному… Не смейся, я тоже дрался на ринге. Так вот, к Борису Загайнову вдруг приходит мысль, именно вдруг, ибо эта мысль может возникнуть от удара ногой по его голове, что ли, мысль снять кино про свои бои. Да, Борис – человек воспитанный, честный, тут надо где-то флеш-бек из его детства, как он нашел и вернул драгоценность хозяину… А главное, он верующий по-настоящему. Снова флеш-бек – спасение от несчастного случая. Ангел вытаскивает его из беды. Борис искренне верит в Бога. И он встречает продюсера, м-м-м, Романа э-э-э, Питкина, которому идея понравилась. Нет, не так. Загайнов вечером возвращается с тренировки, видит, как хулиганы напали на человека, он с ними расправляется, а потерпевший оказывается продюсером Питкиным…

– Эх, как вы это! – восторженно похвалил Безуглофф.

– Кто такой Питкин? Пройдоха по натуре, шкурный человек, подвизающийся на сборах денег на кинопроизводство и, попутно, в свой карман, Роман Питкин радостно понимает, что под защитой бойцов клуба он будет неприкасаемым, с благодарностью предлагает свои услуги. Питкин прикидывается верующим, ходит с Загайновым в церковь, а сам исподволь внушает партнеру криминальные идеи по сколачиванию бюджета. Часть денег дает сам Загайнов, его бойцы и друзья. Это крохи для создания фильма, но хватает на кастинг и подготовку к съемкам. Питкин набирает съемочную группу, технику, обещает хорошую оплату и гонорары. Перед первым съемочным днем Борис и Роман молятся в храме. Один искренне, а второй считает про себя барыши. И вот – съемки! Аренда Дворца спорта, массовка пятьсот человек, артисты совсем не бюджетные, спецтранспорт… Питкин оплачивает все самое необходимое и заявляет, что деньги кончились. Борис берет кредит, занимает у знакомых. График артистов не позволяет перенести съемки. Ваня, что предложите дальше по сюжету?

– Извините, я слушал это, будто готовый синопсис…

– Нет, Ваня, я фантазирую… Вот, если так: Питкин предлагает выбивать долги из различных фирм, как коллекторы: бойцы вы или не бойцы? У него уже есть и база данных должников, остается только поработать кулаками и вот они – деньги на фильм! Загайнов отказывается. Он идет в храм и молится. Кто-то откуда-то еще дает денег, которые попадают в руки Питкина. Борис считает, что все в порядке. Крайний съемочный день. Люди начинают задавать вопросы – когда им заплатят. Борис переадресовывает вопросы Роману. Но тот заявляет: не проблема, дайте денег, я расплачусь. И называет огромную сумму. Да, кино снято, но в долг, получается. Борис трясет Романа: почему так? Ерунда, отвечает Роман, продадим продукт – расплатимся. Идет монтаж, озвучивание… В этом своем кино Загайнов продолжает всех побеждать, но в жизни, не поверженный до этого, маститый боец проигрывает бои один за другим. Силу теряет. И в храме на исповеди он признается священнику, что грех совершил, что задолжал он людям, работавшим по двенадцать и более часов в сутки. Так, что дальше… Как думаешь?

– Я так, сразу, не могу…

– Дальше… Грядет большой чемпионат с грандиозным призовым фондом, которым, если Загайнов выиграет, можно расплатиться и с группой, и с кинокамерой, и со спецтехникой. Он снова идет в церковь, молится, кается и священник м-м-м… Антоний приказывает ему принять какой-то там обет, тогда Бог смилостивится. Сам придумаешь, какой, к примеру, никогда не смотреть кино.

– Это жестоко.

– В решающем бою противник, м-м-м Степан, э-э-э Драго, вначале побеждает Бориса. Кровь, сопли там… Загайнов в нокауте, но он открывает глаза, а перед ним экран, а по нему идет Богородица с младенцем. И устами младенца говорится: встань и борись! Наш боец получает прилив сил, встает на счете «семь» и лупит Степана Драго до победы.

– Гениально!

– А в это время обманутые члены съемочной группы, владельцы использованной съемочной техники, все, кому не заплатили за работу, идут в органы, в суд, требуют оплаты труда. Они собрались в приемной прокуратуры, к ним выходит эталон законности Поклонская, я утрирую, и тут на экране телевизора избитый Загайнов говорит: «Весь гонорар за поединок я, благословясь, отдаю на оплату тех, кто работал над моим фильмом». В первом ряду перед рингом сидит священник Антоний, улыбается и легонько хлопает в ладоши. Двумя словами: искренне верь и Господь придет на помощь, чтобы спасти твою душу. Вот тебе и энергичная притча.

– Хэппи-энд! Как вам так удается, с ходу придумывать захватывающие сюжеты?

– Бог его знает, – ответил польщенный Дэвид Розгир.

И снова тревогу ощутил во всех членах своего тела фантазер и выдумщик. Что за предчувствие его тревожит? Иван заметил мгновенно наступившую отрешенность во взгляде его вдохновителя.

– Дэвид, что с Вами?

– Ничего, не удивляйтесь, смена температур, наверное. Так о чем мы? Надо дать понять, что все грехи, совершаемые даже в самой церкви – это все равно Божий промысел, что грешащие попы-муллы-священники-клирики все равно, грубо говоря, ведут к святости. К правильной жизни. Вот смотри…

Это Дэвид умел – возжигать огонь в Художнике. Он мог с ходу набросать несколько вариантов сцен, как мелких дровишек для розжига, а потом пусть его слушатель наваливает все остальное для большого костра.

– Вот, смотри, другой подход к теме. Какой-то приход или монастырь, не важно, какой религии. И приходит каяться преступник, к примеру, душегуб. Кается в грехах. И в мечеть приходит изверг, садист, любитель отрезать головы. И тоже сознается. И насильник приходит в кирху покаяться. К примеру, набирается семеро признавшихся грешников, причем, у каждого свой грех, ну, знаете: не убий, не прелюбодействуй… Их не выдают властям, а по взаимному согласованию конфессий говорят им: вот ваш обет – отправляйтесь в разные концы света, несите Божье слово. Но вы должны собраться через семь лет в одном месте. Если не соберетесь – окажетесь в геенне огненной. Если соберетесь – какая-то там святость снизойдет на мир и все на земле будут счастливы. О, кей?

Иван во все глаза смотрел на Дэвида.

– Вы знаете, прямо хочется встать и идти работать. Я уже вижу целые сцены. Потрясающе, какой простор для фантазии. Это же «Великолепная семерка»!.. Только про монахов.

– Да, это не должно быть скучно, нужен экшн. И через весь сценарий надо протянуть лейтмотив – мучения Христа, знаковые поступки мусульманского пророка… Допустим, один монах идет на юг, и его постоянно бьют. То хулиганы, то мусульмане. Другой сам избирает себе пытку – тащит крест через всю Россию. Третий с терновым венцом на голове шествует. То есть, страсти Христовы поделены между этими персонажами. И вот, когда они все сойдутся, возникнет образ: а ведь Иисус в одиночку испытал то, что испытали эти семеро.

– Это же, как можно развить такой замысел! – Иван радовался раздразненной своей фантазии.

– Или зайдем с другой стороны, исторической. Веками люди не могут разобраться с личностью по имени Иисус Христос или Иисус Мессия или Иисус Имашиах, если на иврите, арамейского языка не знаю. Существовал ли такой человек или Божий сын когда-то сошел на землю?

И снова чувство необъяснимой тревоги заставило Дэвида замолчать. Он положил ладони на колени, пытаясь унять дрожь.

– Вам холодно? – заметил Иван неладное в состоянии своего работодателя.

– Наверное, от ветра. Ничего. Так вот, – Розгир взял себя в руки, – одни считают, что был такой человек, проповедник Иисус, которого распяли. Человек с туманной биографией. В каких-то первоевангелиях говорилось, что он родился от нищей пряхи, уличенной в прелюбодеянии и выгнанной мужем из дома. В других, что настоящий его отец – солдат по имени Пантера. А в третьих говорится, что мать его была царских кровей, и приемный его отец тоже. Смотри, какое поле для фантазии! Как там что было, никто не знает. Я вот тебе сейчас набросаю идеи…

Да, мог Дэвид Розгир вдохновить автора и подтолкнуть к действию. Зато и получал могучие дивиденды. Все эти талантливые околокиношные ребята очень дешево стоили и несли ему золотые яйца. В Штатах за свой первый сценарий Иван получил бы полтора миллиона долларов. А в России гонорар составил сто тысяч. Рублей.

– Дэвид, а Вы сами верите в Бога?

– Хотите откровенно? Когда надо, верю и в Аллаха, и в Перуна, и в Шиву. Только бы это было во благо мне и человечеству.

– А верите, что Иисус Христос воскрес из мертвых?

– Иисус… Когда-нибудь вскроется прошлое, люди узнают, как там все было на самом деле, в Иудее под римским владычеством. Я верю в то, что Уэллс назвал машиной времени. А что? Все состоит из материи. Как она развивалась, – зафиксировано в материи, надо только уметь прочитать, просмотреть, как киноленту. Ничто никуда не девается. Как было на самом деле? Был Иисус человеком или сыном Бога? Если сыном Бога, то какого? В древности правители называли себя Богами – правитель кхмеров, император римлян, китайские правители – сплошь Боги. Сыном, какого Бога называли Иисуса? В Иудее у Бога нет имени, каждый называет его по-своему, как ему нравится. И любое обращение правильно будет, так люди считают. Называли Авва, Адонай, Элори, Эли, а еще Элохим…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9