Николай Александров.

Отец сказал (сборник)



скачать книгу бесплатно

Другу и соратнику Целько А.В.


Руководитель проекта Федорчук С.В.

Главный редактор Долгушин С.Ю.

Научно-экспертный Совет: д-р психол. наук Большунова Н.Я., канд. соц. наук Киселёв Н.Н., д-р экон. наук Кисельников А.А., канд. философ. наук Кузин В.И., член-корр. СО РАН, д-р ист. наук Ламин В.А., канд. пед. наук Шаблов О.Н., д-р пед. наук Шульга И.И.

Координатор проекта Перкова В.Г.

Автор текстов Александров Н.А.

Авторы методического раздела: Кривушева О.М. (руководитель), Колб С.Н., Резникова О.С., Рогозина Л.П., Толстова А.А.

Консультанты: полковник Лукин С.Н., полковник Соколов А.А., старший прокурор следственного Управления по надзору за следствием и дознанием Прокуратуры Новосибирской области Головко С.И., капитан в запасе Бернадский Ю.И., ефрейтор Долгушин С.Ю., рядовой Чуховской Н.А.

Проект осуществляется при содействии министерства образования, науки и инновационной политики Новосибирской области.

* * *

У России нет друзей, нашей огромности боятся… У России только два надежных союзника – её армия и флот.

Император Александр III Миротворец


Когда мужчина обретёт мужество, женщина вернёт веру в мужа, а дети – в силу послушания, тогда восстанет Россия прекрасною Царицей и повелит быть справедливому миру.

А. Криницын


Книга для молодёжи

К чтению книг, стоящих в стороне от школьной программы, я обратился довольно поздно, только в четвёртом классе впервые посетил школьную библиотеку. Каким-то чудом в моих руках оказалась удивительная сказка Петра Ершова «Конёк-Горбунок». Читал я её беспощадно, неторопливо и с наслаждением до пятого класса. Потом библиотекари выловили меня и принудили сдать полюбившуюся книгу. Я с большим волнением отдал своего «Горбунка» и взамен получил повесть Михаила Михеева «Тайна Белого пятна». Эту книгу я тоже читал долго и основательно, но когда я всё-таки добрался до библиотеки, чтобы вернуть замусоленный томик, меня любезно спросили, понравилась ли мне приключенческая фантастика. Сам вопрос содержал в себе ядро разрушительной силы, я вдруг понял, что все полюбившиеся герои и удивительные события – плод фантазии автора! Я решительно и едва ли не в слезах покинул пределы библиотеки, – растерянный и ошеломлённый, – но в полном и окончательном убеждении более никогда не переступать порога лжи и предательства.

Но читать всё-таки хотелось, и я побрёл в библиотеку Медицинского института, которая находилась в неторопливой близости от моего дома, полагая, что именно в этих стенах я обрету истину, беспощадную, как диагноз, и учение, белоснежное, как врачебный халат.

Преодолевая неловкость и смущение, я смело и даже уверенно положил на высокомерную библиотечную стойку свидетельство о рождении и заявил, что хочу записаться в ряды добровольных читателей.

– Но, милейший юноша, – улыбнулась доброжелательная библиотекарь, – может, вам удобней будет пользоваться школьной библиотекой?

– Ни за что! – горячо и уверенно ответил я.

– Что-то случилось? – удивилась женщина.

– Да, там меня обманули.

– Надо же, – пожала плечами она. – Ладно, а что, собственно, вы любите читать?

– Не знаю, наверное, всё, – честно ответил я, – но не фантастику, фантастику я просто ненавижу!

Библиотекарь задумалась, но в этом молчании я уловил заботу, осмелел и перестал стесняться.

– Хорошо, молодой человек, – отступила она, – тогда пройдитесь самостоятельно. Но по левую руку находится специальная медицинская литература, она едва ли будет вам интересна, а по правую – художественная. Пожалуйста, будьте любезны, выбирайте, а я пока оформлю для вас билет читателя.

Я торжественно прошествовал по узкому проходу пустующей библиотеки, между высоченных стеллажей, плотно забитых книгами. Слева я действительно обнаружил книги по медицине, со зловещими названиями и такими же картинками. А вот разглядев корешки книг, стоящих на правом стеллаже, я почувствовал себя если не своим, так хотя бы приближённым, особенно когда обнаружил полное собрание сочинений Горького. А Горького мы уже проходили в школе, мне очень понравился его рассказ про Данко, который вырвал своё сердце, чтобы осветить людям путь к спасению.

Когда я вернулся к стойке с выбранной книгой, библиотекарь уже привычно удивилась.

– Молодой человек, но эта книга для взрослых, посмотрите, она так и называется: «Книга для родителей».

– Но она же о детях и может быть мне полезной. Мы с мамой любим читать вместе, – уверенно обманул я.

– Прекрасная мысль! Книга для родителей, конечно, о детях! А вы читаете вместе с мамой?

Я обречённо кивнул и подумал, что теперь, на всякий случай, мне придётся читать вслух для мамы.

– Хорошо, очень хорошо, что вы самостоятельно беспокоитесь в отношении своего образования. Если бы все дети занялись самовоспитанием, у нас была бы сказочная страна, – решительно загрустила женщина, видимо, подумав о чём-то своём.

Я не понимаю, почему добрая женщина доверила мне читать «Книгу для родителей» Антона Семёновича Макаренко, поскольку в книге есть очень острые и даже жестокие сюжеты, которые могут ранить детскую психику, однако я как-то справился и понял, что Добра на земле значительно больше, чем Зла, но Зло катится с горки по пути наименьшего сопротивления, а Добро карабкается вверх, Добро – это всегда усилие, и потому, совершать добрые дела – это удел сильных людей. Реальные случаи из жизни и их анализ – именно так построена «Книга для родителей». Она стала моим первым серьёзным, откровенным и вдумчивым собеседником и наставником.

Чтения вслух очень понравились моей маме, особенно в те моменты, когда она трудилась на кухне. Наш обоюдный труд и досуг непроизвольно завершался обсуждением прочитанного: мама вдруг рассказывала интересные истории из жизни или вспомнившихся книг, мы обсуждали и даже спорили – это были удивительные уроки познания жизни, размышления и поиска ответов на очень сложные вопросы. А теперь я понимаю и большее – то были минуты нашего семейного мира, которые я провёл рядом с мамой и которые теперь вспоминаю с особой теплотой и благодарностью.

После я познакомился со множеством произведений удивительных и непревзойдённых авторов русской и зарубежной литературы, – они будто путеводные звёзды зажигались над моей головой, служили заботливыми и неравнодушными учителями, чтобы вести по лабиринту вечного и мучительного нравственного выбора, но всё-таки памятной книгой в моей жизни осталась сложная и не во всём понятная «Книга для родителей». Может быть, эта память и благодарность и побудили меня сесть за стол, чтобы написать книгу специально для молодёжи, книгу серьёзную и предельно честную. А возможно, подвиг Данко заставил меня открыть сердце и поделиться своим личным опытом, но я знаю по себе, что главный инструмент воспитания – это всегда добрая воля человека, это всегда результат самостоятельного и вольного труда, а мы – родители, учителя, писатели – всего лишь попутчики, и наше дело освещать путаные тропы жизни своим неравнодушным и полным любви и заботы сердцем.

Н. Александров

Дорогие читатели!

В период отсутствия чёткого и ясного понимания, что есть Добро, а что есть Зло, при разноречивом толковании основных нравственных критериев и оценок, крайне осложняется процесс воспитания личности. Библиотека «Мудрые дети» предназначена для совместного чтения и совместного обсуждения сложнейших нравственных вопросов, на которые можно найти ответ только в диалоге поколений, не претендуя на истину в последней инстанции. А также – для самостоятельного чтения юношами и девушками.

В основной части каждой главы помещены короткие рассказы, поднимающие проблемы нравственного выбора. После рассказа в разделе «думаем вместе» – размышления автора на тему рассказа, а в разделе «в помощь учителям и родителям» – вопросы, рекомендуемые к обсуждению. Но мы надеемся, что родители и учителя поделятся и своим личным жизненным опытом, а молодые люди выскажут свои убеждения или сомнения и, вполне вероятно, зададут вопросы, на которые ответить сделается возможным только после тщательного поиска и совместных размышлений.

Для того чтобы состоялся искренний и полезный разговор, взрослым необходимо создать атмосферу доверия между всеми участниками диалога. Важно помнить и понимать, что человек готов к откровенному разговору лишь при условии вашей деликатности. Всякий из нас имеет право на молчание, но если молодой человек доверился вам, необходимо сознавать, что его открытость и искренность нуждаются в защите от насмешек, высокомерия и тем более – назойливого вмешательства посторонних.

Библиотека «Мудрые дети» призвана побудить человека к осмысленному отношению к собственной личности и, конечно же, к тому, чтобы укрепить внутрисемейный мир и сделаться не только ориентиром и практическим уроком для всех членов семьи, но и инструментом сотворчества в познании нравственного и поведенческого эталона гражданина и патриота России. Мы должны помнить, что дети, научившиеся думать и мыслить, могут стать по-настоящему счастливыми людьми.

В разделе «самостоятельная работа» мы предлагаем выяснить значение тех или иных слов, а чтобы добиться объективного результата, советуем пользоваться следующими словарями: Словарь Ушакова, Большой толковый словарь русского языка, Большой энциклопедический словарь и Словарь современного русского языка.

Пиночет

Полковник Лукин был удивительным образом, совершенно, доподлинно и безупречно похож на чилийского диктатора Пиночета: среднего роста, крепкого телосложения, с умеренным излишком веса, который, кстати, наполнял полковника солидностью, основательностью и тем достоинством, которое не к лицу офицерам младшего чина. Идеально подогнанная форма, офицерская фуражка на взлёт с тем, что называется «вставочкой» и безупречной кокардой, и взгляд – спокойный, уверенный и проникающий сквозь любую броню человеческого или бронетанкового характера. Ему даже старались не смотреть в глаза. Впрочем, Сергей Иосифович считал себя человеком добрым и с устоявшейся настойчивостью вторил кровавому диктатору: «Я не диктатор, это у меня взгляд такой». Офицеры с пониманием соглашались, но объяснимая и вполне ощутимая тревога заставляла их напрягать неравнодушную улыбку.

В округе Лукин прослыл волевым, жёстким и даже жестоким командиром, оттого и направили его служить в гарнизон расхлябанный, разнузданный и прославившийся не одним криминальным скандалом. Ему поручили гарнизон, самый скверный из всех самых скверных, гарнизон – образ или даже подобие развала, разрухи, разложения, гарнизон, который стал излюбленным местом начинающих газетных щелкопёров и жадных до скандалов маститых, равнодушных до чужой боли и думающих только о рейтинге телевичков. Проще говоря, Лукину поручили гарнизон – символ утраты военной силы.

Для представления нового начальника на плацу были построены все военные подразделения гарнизона. Штабисты округа, которых возглавлял генерал Платов, ровным порядком встали возле стойки с микрофоном.

Начальник штаба подполковник Бабахин слегка осипшим голосом командовал построением.

– Гарнизо-он! Смир-р-но! Равнение на середину! – Он, стараясь чеканить каждый шаг, подошёл к штабистам и, приложив руку к козырьку, доложил: – Товарищ генерал-майор, гарнизон по вашему приказанию построен!

– Здравствуйте, товарищи офицеры, прапорщики, сержанты и солдаты! – поприветствовал всех генерал.

– Здравия желаем, товарищ генерал-ал-ал! – недружным эхом отозвался строй. – Генерал не показал неудовольствия отсутствием простейших навыков строевой подготовки и продолжил говорить в микрофон холодно и отстранённо: – Представляю вам нового командира гарнизона полковника Лукина Сергея Иосифовича!

Генерал отступил от микрофона, а на его место шагнул полковник Лукин.

Строй отреагировал немым, но слышимым удивлением – перед ними стоял человек небывало грозного вида, но более всех поразил его парадный мундир, густо и плотно увешанный орденами и медалями. И всем сразу и вдруг стало ясным и понятным, что гарнизоном будет командовать человек необычайной судьбы и характера.

– Для опроса жалоб и предложений, – низким голосом произнёс Лукин, – на установленную дистанцию, шагом марш! – Сержанты сделали три шага вперёд, прапорщики шесть, а офицеры девять шагов вперёд. И все замерли в настороженном строю.

Лукин прошёлся вдоль шеренг и батальонных построений, останавливаясь перед каждым подразделением, спрашивал:

– Товарищи солдаты, у кого есть жалобы и предложения?

Но строй, как положено, молчал и пытался прочесть иконостас полковника – отнюдь не свежий и для многих загадочный. Солдаты с любопытством пялились то на просторное поле наград, то на фартовые, ручной работы сапоги с идеально стоящими голенищами. Всё свидетельствовало о том, что полковник человек упрямый, тщеславный, обожающий свою службу и безгранично предан однажды выбранному делу.

После обязательного построения, прощаясь, генерал Платов, приобнял Лукина и по-мальчишески с искренней жадностью попросил:

– Сергей, как говорится, не для прессы, прошу как друга, как однокашника, наконец, – наведи здесь порядок Век помнить буду! Понимаешь, для меня это крайне важно. Я, можно сказать, в твоих руках. От тебя теперь зависит, как я закончу службу. Смогу ли уйти с достоинством. Понимаешь, мне скоро на покой, хочется смотреть на внука и на поплавок, а войнушку эту забыть и не видеть. А тебя буду рекомендовать на своё место, если захочешь, конечно. Там откроются другие возможности и горизонты, хватит тебе ходить в полковничьих погонах. Ты понимаешь, о чём я? От меня любая поддержка, помощь, всё, что пожелаешь, кто будет мешать – тех порву, кто помогать – тех награжу! – Генерал глубоко вздохнул, подумал и продолжил: – Знаю, что трудно будет, мне иногда кажется, что сюда со всего округа самую избранную сволочь собрали, как в околоток. Понимаю, всё понимаю, ну, и ты меня пойми. Кроме тебя, никого не знаю, кто бы эту гадину задушил. А ты справишься, я верю, я знаю. У тебя здесь уже всё пучком, даже прозвище подходящее – Пиночет.

– Матвей, ты не Карабас Барабас, чтобы подвешивать меня, как Пьеро, на стенной крючок.

– И это всё, что мне мог сказать человек, после того как я лбом все двери обстучал и вынул его с Острова, на котором даже черти передохли, – в город и с квартирой?!

– Матвей, я ведь тебя не просил. Может, мне на Северном Острове теплее было, – Лукин поправил фуражку и немного обмяк. – Пойдём, я тебя до твоего паровоза провожу, – предложил он, указывая на генеральский джип.

– Ну, язва. Хуже крапивы, – с облегчением выдохнул генерал, будто ещё раз убедился, что в выборе начальника гарнизона не ошибся.

– Видишь, как получилось: хороших – по хорошим, а меня к тебе, – привычно съязвил Лукин.

– И почему я тебя тогда ещё, в училище, на ковре не задушил? – генерал слегка ударил полковника по плечу, приобнял по мальчишески за плечи и направился к машине.

– Видимо, на крайний случай берёг, – скинул его руку Лукин. – Чтобы потом всё-таки рассказать мне действительные причины моего волшебного перевода с Крайнего Севера, да в самую серёдку округа. Я же, Платоша, тоже многое уже видел, а оттого и много знаю. Не переживай, всё сделаем, как надо, служба есть служба. Не подведу! – Лукин на прощание крепко сжал руку генералу.

– Ух! Хватка у тебя мёртвая, помнишь, на занятиях по самбо я тебя положил на ковёр хитрым приёмом? Лежу сверху, а ты пыхтишь и пытаешься вырваться, а я говорю тебе: «Спи, Лукаша, не отпущу», и болевой тебе жму! А ты вдруг зашипел: «Отпустишь», и ведь встал вместе со мной на плечах, вот ведь силища-то какая была! А!

– Да дело не в силе, хотя, я действительно крепок был.

– Правильно, не в силе, а в характере! Вот потому-то ты и здесь! Тебя не сотрёшь, потому что ты уже как памятник в землю врос. Не своротишь, тебя одолеть нельзя, убить если только, но они на это не пойдут.

– Кто они?

– Это я к слову. Ну, давай, прощай, брат, я, если что, рядом, я, если что, прикрою. – Они обнялись и, более по привычке, отдав честь, расстались.

Забурели

Скоро курочка бегает и деньги тратятся, но не враз сказка складывается, особенно о гарнизоне, состоящем в том числе и из тех, кто просто «отмывает» свою биографию, и приблудившихся случайных птенцов, прибитых мутным потоком очередных реформ, которые, как всегда, заканчиваются окончательным обнищанием бедных и достатком и властью мысливших и державших хвост по ветру.

А ещё, если гарнизон разместился не на Северном полюсе, а в центре города, то наладить службу и навести порядок – задача не из лёгких. С ходу такую крепость не взять. Но настоящая беда случилась, когда много талантливых, умных, профессиональных офицеров ушло из армии – куда угодно, – лишь бы за борт не блевать и семьи кормить.

А потом, по сценарию большого бизнеса и желающих приумножить собственный капитал, вдовесок ко всем свалившимся бедам, армию превратили в банальный потребительский рынок, который возглавили люди, способные только продавать, покупать, менять и откладывать копеечку себе в карман на чёрный день. При таком «счастливом» случае наладить службу становится значительно легче, потому что в этой ситуации всем уже ни до чего дела нет, всем уже всё «по барабану», «до фени», «до лампочки», и всем становится понятно, что ни порядок, ни служба, ни армия никому не нужны.

Погрузившись в работу, уже через неделю Лукин собрал офицеров гарнизона. Он принялся распекать всех и каждого в отдельности, он обвинял офицеров в неспособности навести элементарный порядок во вверенных им подразделениях. Он угрожал, унижал, оскорблял, обзывал «памперсами» и «порожняком». Офицеры сидели молча и безразлично. И вдруг кто-то сказал в наступившей тишине:

– Сам бы попробовал.

– Чьё мнение? Попрошу представиться, – приказал Лукин.

Поднялся офицер и доложил.

– Капитан Соколов.

– Обоснуйте своё мнение, капитан. Или вы на меня желаете переложить обузу своих обязанностей?

– У нас открытый военный городок, товарищ полковник. Однако родственники, друзья срочников и всякий и прочий элемент беспрепятственно проникают на территории частей и не только по ночам, но и днём гоняют на машинах, часто пьяные. Мы находимся на службе, а наши семьи в это время беззащитны. Вы здесь не живёте, а по ночам в городке ор стоит, песни, маты, салюты, собачий вой и женские вопли. Детей усыпить не можем. Я хотел доложить, что есть обстоятельства, которые не позволяют нам работать в полную силу. Смею заметить, что не все решения в пределах моей компетенции. Поступают даже конкретные угрозы по адресам некоторых офицеров. Мы действительно опасаемся за жизнь и здоровье своих семей. И ещё, товарищ полковник, позвольте не согласиться с вами…

– Не позволяю. Садись, капитан. Больше всего мне понравился ваш рассказ про женские вопли. Я покажу вам пример наведения порядка. Обещаю. Но начну это делать с вас! Где майор Шишкин и капитан Шунько? Почему их нет?

– Товарищ полковник, – поднялся начальник штаба подполковник Бабахин, – майор Шишкин и капитан Шунько просили передать…

– Не понял, подполковник… Хорошо, пусть будет так, в чём, собственно, их просьба состоит?

– Просили передать, что они уехали по делам в штаб тыла и на совещании присутствовать не смогут.

Много видел за время службы полковник Лукин, но столь вызывающего и открытого высокомерного пренебрежения к работе и вышестоящему должностному лицу ещё не встречал. И этот выпад нужно было принимать как вызов на дуэль. Он отошёл к окну и спокойно сказал, глядя на лоскуты асфальта на дороге:

– Слов нет, ребята. Вы все здесь откровенно забурели. Из вас уже борщ можно варить. И я его сварю, чудой-юдой буду. Все свободны, кроме начальника штаба.

Октябрь

Октябрь месяц совершенно необычайный! Его с одного боку не рассмотришь, а если и рассмотришь, то всё равно не поймёшь, путаник он, путаник-перепутаник. То, непогода и холод со снегом сыплет и лёд подстерегает ногу, а то вдруг утро ясное, сухое, прохладное и звонкое, как льдинка на веточке искрится, а чуть ободняет – как барышня раскраснеется и ярким солнцем по прозрачным колкам льёт без устали, да и во всю ширь теплом дышит. И только упрел, и только разомлел человек, а он вдруг опять в грязь, да в мразь морозную, да в мучительную сырость. Вот же зараза какая! За то и имя у него противное – Октябрь Лешак-Нежить.

В лес, бывало, зайдёшь, а он играть начинает, страху нагоняет. То зверем воет, то разбойником свищет, то змеёю шипит и листву под ногами гонит, то затрещит по-медвежьи сучковато, то аукнет-расхохочется, то плачем совиным вдруг зайдётся.

А и в городе не лучше, то тихоней с утренним ледком на лужице прикинется, то вдруг рёвом ревёт в проводах, да в водосточных трубах гудом гудит. То полы куртки вдруг из рук вырвет, распахнёт настежь и тёплый шарф на шею выдует. Ну, словом, нечисть она и есть нечисть!

А сам-то он, если кто видел этого Лешака, хуже любого ненастья: волосья перепутаны набекрень, да по леву руку чубарь лежит, глаз один зелёный, да, хитрющий, а другой в прищуре не видать, бровей и ресниц, как и листвы на деревах, вовсе нет, всё ушло, сбежало, сдуло, и не ухожен, потому как одинок, а какая баба такого баловника терпеть будет, вот и мыкается, то у одной, то у другой бабёнки поживёт, но нигде не задержится, вот и ходит в лохмотьях да в грязи, одно слово – Лешегон-Грязевик.

У Лешаки-та чё, характер плюнуть да растереть – дебошир, забияка, но деток любит и не пугает, а больше девок, ох, до девок охоч, да молодух замужних тоже любит, за бока щиплет. Но, если кто слабого обидеть намерится или иную беду занести, лютым на врага делается, беспощадным и жестоким. Беда тому, кто на слабого руку поднял, погубит Лешак-Октябрь, до смерти сведёт! А так он безобидный, ходит эдак боком и рожу прячет, и не поймёшь, то ли от людей, то ли от ветра ледяного прячется, и пальтишко чуть ли не на голову натянет, вроде как для тепла, а это оттого, что уха у него нету, оторвали звери ухо ему за мухлёж, за шулерство ещё в прошлом году, когда на зайцев играли, ну, об этом ещё в газетах писали, в картишки они играли, а Леший их всех и попутал. Так зайцы изобличили лиходея. Вот за то уха и лишился, потому и Лишенец.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3