Николай Шмагин.

Рубикон



скачать книгу бесплатно

В шесть утра громогласно объявлялся подъём, наспех одевшись, молодые уже привычно бежали на зарядку, вернувшись, дружно маршировали у входа в казарму, главное, не сбиться с ритма. Тогда держись.

– А ну не зевать, раз-раз, раз-два-три, – зычным голосом поддерживал строй сержант Удальцов, – взвод, стой! Смирно! Вольно. Полчаса на чистку сапог, на заправку постели, туалет, помывка. Разойдись!

Толкаясь, все бросились чистить сапоги, в казарме их уже ожидал у кроватей сержант. Когда «салажата» заправили свои постели, он проверил их: полоски на одеялах от первой до последней кровати в ряду должны быть единой полосой, подушки тоже в линейку.

В туалете ряды толчков, в умывальной ряды кранов с холодной водой, горячая была только в бане по субботам. Самые быстрые уже вернулись к тумбочкам возле кроватей, положить зубные щётки, пасту, есть ещё время надраить зубным порошком бляхи с пуговицами, ещё раз начистить сапоги гуталином, чтобы блестели, как у сержанта. Он это одобрял.

Так случилось, что призывники-кубанцы, дружно ехавшие в одном купе из Краснодара в Москву, оказались в одном взводе.

В казарме их кровати тоже стояли рядом. У окна расположился здоровяк Витя Приходько, по соседству с ним спортсмен Володя Путинцев, следующей в ряду стояла кровать весёлого парня Ивана Цапро, далее облюбовал своё место любитель горилки Петро Бузина, рядом с которым стояла Ванькина кровать. Сам он уже был готов к построению.

– Шустрый у нас парубок Иван, раньше всих снарядился, – добродушно прогудел Приходько, отдыхая от процедур.

– Он первым и в каптёрку просочился, трошки не усёк, шо в списке був последним, – засмеялся Цапро, пихая под рёбра сонного ещё Бузину. Тот лишь зевнул, облизывая пересохшие губы:

– На гражданке я бы уже пивком гарно освежился.

– Скоро на завтрак потопаем, – улыбнулся Путинцев, подмигивая Ваньке, – ты не против каши с маслом, Иван?

Ванька не успел рта раскрыть, как на всю казарму загремела команда:

– На утреннюю поверку выходи строиться!!

После переклички сержант прошёлся перед строем, внимательно и придирчиво осматривая курсантов, вроде всё в порядке, и усмехнулся, его школа, ничего не скажешь. Он был удовлетворён подопечными.

– Сейчас 7.25, время завтрака, затем сержант Левченко проведёт с вами строевые занятия на плацу. Ну а дальше по распорядку дня. Всем понятно?

– Так точно, товарищ сержант! – гаркнул в ответ строй…


В столовой было просторно и уютно, почти как на гражданке.

Для молодых из карантина завтрак был уже на столах, отдельно от старослужащих, которые с любопытством поглядывали на салажат.

Быстро рассевшись по местам, будущие солдаты принялись за завтрак, искоса поглядывая на сержанта и стараясь от него не отставать. Они уже знали по опыту предыдущих трапез, что он не будет никого ждать.

«Надо же, как мечет, и не горячо ему?» – думал Ванька, обжигаясь гречневой кашей, и стараясь есть рыбу так, чтобы кости не попали в горло.

Один Приходько уминал завтрак даже быстрее сержанта, за что получил от того одобрительный взгляд, у других получалось хуже.

Хлеб с маслом Ванька оставил на потом, завернув в салфетку и спрятав в карман, быстро стал пить чай, к которому полагалось три куска сахара.

Цапро и Путинцев делали то же самое, один лишь Бузина ел кашу и пил чай неохотно, мечтая о чём-то своём. Цапро захихикал, кивая на него:

– Глянь, наш Петро мабуть о горилке размечтался, али о сливянке. Ни як не може гречку кушать. Не лезет в горло с утреца. Аж тресни.

Заглядевшись на Бузину, они позабыли на миг о сержанте, а напрасно. Быстро доев свой завтрак, сержант Удальцов встал из-за стола и, поправив ремень и одёрнув гимнастёрку, зычно скомандовал:

– Взвод, завтрак окончен. Выходи строиться!

Рассовывая по карманам хлеб с сахаром, молодые бросились за ним следом, гремя стульями и стараясь не глядеть в сторону «стариков»…

Сколько служил Ванька, он всегда хотел жрать, иначе не скажешь. Через пару часов после приёма пищи чувство голода снова охватывало всё его естество, и если где ему удавалось перехватить у кого сухарик, или горбушку черняшки, он был счастлив. Только тот, кто служил в армии, понимает по-настоящему, о чём речь.

Со временем ко всему прочему добавилась ещё изжога, от неё рот наполнялся слюной, пекло в груди, и тогда ребята курили, чтобы сбить эти два вечных сопутчика солдата: чувство голода, и изжогу.

А пока Ванька шагал в строю, стараясь не сбиться с шага, иначе поломаешь строй и заработаешь наряд вне очереди, драить толчки в туалете после отбоя. Сержант любил награждать неумех этим почётным занятием.

Молодые шли на плац, глядя, как к их сержанту присоседился сержант Левченко. Всё ясно, теперь он будет гонять по строевой подготовке, пока семь потов не сойдёт, несмотря на холод и ветер.

Навстречу шёл взвод старослужащих, наверное, с боевого дежурства возвращаются, или ещё откуда, кто знает. Поскорее бы отучиться, и стать как все. Молодёжь приуныла.

Проходя мимо, сержанты обоих подразделений перекинулись словцом и перемигнулись. Надо показать салажатам, что такое строй и песня.

Взвод старослужащих вдруг на ходу перестроился по команде их сержанта и пошёл уже строевым шагом, печатая сапогами по асфальту.

Солдаты хрипловато, но дружно запели:

 
– Узнай, родная мать,
узнай, жена-подруга,
Узнай, далёкий дом, и
вся моя семья,
Что бьёт и жжёт врага
Стальная наша вьюга…
 

Словно конь, услышавший зов подруги, молодёжь приободрилась.

Их взвод пошёл ровнее, командный голос сержанта подстегнул всех:

– Взвод, строевым – марш! Раз-раз, раз-два-три. Через месяц вы у меня не хуже старослужащих маршировать будете. Я вас научу Родину любить! Мать вашу так! Раз-раз, раз-два-три…

Со стороны удаляющегося взвода старослужащих донеслось:

 
– Артиллеристы, точный
дан приказ!
Артиллеристы, зовёт
Отчизна нас!..
 

На плацу сержант Удальцов передал бразды правления своему товарищу-коллеге, и удалился в сторону приземистого здания штаба полка.

Сержант Левченко службу знал от и до, назубок. Недаром он прослыл в родной части специалистом по строевым занятиям и спорту. Коренастый и франтоватый, он молчаливо улыбался до поры, но командовать любил не меньше, если не больше сержанта Удальцова.

Он разбил взвод на два отделения и поставил их рядом в одну шеренгу, с небольшим интервалом друг от друга, шагов в пять, не больше.

– Исполнять мои команды будете одновременно, двумя отделениями. Вы уже не первый раз на плацу, главное – это синхронность и точность строевого шага. Поработаем индивидуально, с каждым в отдельности. Через недельку изучим приёмы с оружием.

Левченко прошёлся перед шеренгой, вглядываясь в будущих солдат.

– Взвод, смирно! Равняйсь! Носки выровнять!

– Курсант Шмаринов. Выйти из строя!

Ванька отпечатал три шага и стал по стойке смирно.

– Курсант Шмаринов. Кру – ГОМ! Стать в строй!

Ванька также безупречно выполнил и эту команду.

Левченко с удовлетворением покивал, мол, выйдет из тебя солдат.

– Вот так надо выполнять команду. А вы, Приходько, руками размахиваете невпопад, к строю повернулись через правое плечо. Сено-солома. Так дело не пойдёт, – он сердито оглядел развеселившихся, было, курсантов и те притихли, вытянулись в струнку.

– Сейчас повторим построение из одной шеренги в две.

– Первое отделение, на первый и второй – Рассчитайсь!

– Второе отделение, на первый и второй – Рассчитайсь!

– Взвод, в две шеренги – Становись!

Вторые номера сделали шаг назад, затем шаг вправо, и точно в затылок встали за первыми номерами. Команда выполнена.

– Взвод, смирно! На пра – ВО! По – отделённо, шагом – МАРШ!!

Строевые занятия длились целых два часа. Вначале они казались утомительными, затем курсанты втянулись в перестроения и исполнения разных команд, и уже с удовольствием маршировали по плацу…


В курилке было тесно и накурено. Молодые отдыхали от строевой подготовки, лениво переговариваясь по пустякам, как к ним подсел сержант Удальцов, со своей хмурой белозубой улыбкой. Тоже закурил.

Цапро, как всегда, балагурил, сейчас он рассказывал анекдот:

– Иде красная шапочка по лесу, навстречу волк.

– Ой, волк, який у тебя большой хвост!

– Це не хвост, – сказив волк, и густо покраснел.

Курсанты засмеялись, громче всех заразительно ржал Приходько, да так, что даже сержант улыбнулся, глядя на него. Затем повернулся к Ваньке.

– Слышал я, как ты про ночные фонарики пел тогда, в вагоне. Неплохо. Как там дальше-то у тебя, когда на улицу боятся выходить. Так, что ли?

Ванька кивнул, недоумевая. К чему это он вспомнил. Насторожился.

– Я сам, бывало, ещё до службы, тоже любил поколобродить, кулаками помахать. Вижу, ты спортсмен, – кивнул он на спортивный значок на Ванькиной груди, – сержант Левченко тобой доволен, он тоже спорт уважает.

– А я тяжёлой атлетикой занимаюсь, с детства, – встрял в разговор Путинцев, и смешался под давящим взглядом серых глаз сержанта.

– Приходько вон ничем не занимается, окромя тяжёлой работы, зато ежли вдарит, и покатишься к бениной маме, – хохотнул Цапро, поглядывая на ребят. – Ни якой спорт не поможет.

– Приходько от природы такой уродился, в отца или в деда, угадал?

– В яблочко угодили, товарищ сержант. – Здоровяк был польщён вниманием к своей особе, и не скрывал этого. Простоват. У него всё на лице.

– Я из тебя, Шмаринов, настоящего солдата сделаю, образцового.

– А вы сами давно служите? – Ванька всегда был дипломатом, так и сейчас, незаметно перевёл разговор в другое русло.

– Третий год уже мотаю, – крайне редко развеселился сержант, покровительственно оглядывая салажат. – Сначала тоже пришлось пахать, потом привык, втянулся. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и на гражданку.

«Три года ты мне снилась, а встретились вчера…» – нежно пропел он басом, и снова превратился в грозного служаку.

Что-то в нём было сокрыто такое, что вызывало страх и уважение. Характер стальной, бешеные искры вспыхивали в серых волчьих глазах, и широкая улыбка, от которой у многих мурашки ползли по спине, освещала иногда его широкое симпатичное лицо. Как солнце в зимней бескрайней тайге. Светит да не греет.

– Правильный мужик наш сержант, хотя и не казак, – говорили о нём кубанцы на досуге с большим уважением.

– Не будите во мне зверя, – в нужную минуту повторял он своим воспитанникам, и те слушались его беспрекословно. Да иначе и не могло быть. Попробуй, ослушайся, и небо покажется тебе с овчинку.

Он тоже любил погонять их по плацу, муштруя строевой подготовкой, после чего у многих горели пятки, и появлялись мозоли на ногах. Больше других доставалось Ваньке. Его он муштровал с особым пристрастием.

– Шо он к тебе придирается, Шмаринов, ни як в толк не возьмём.

– Верняк, смену себе готовит. Из Ивана толк выйдет.

– А бестолочь останется, – подтрунивали над Ванькой казачки, он молча отмахивался от них. Сам был в недоумении. Чего сержанту от него надо?

– Будешь ты у меня, Шмаринов, настоящим бойцом. А дурь я из тебя выбью, не надо приблатнённым казаться, не идёт тебе это. О дружках, с которыми связался, забудь раз и навсегда, – поучал сержант приглянувшегося ему хлопца. – Поверь мне. Уж я-то повидал блатных, знаю их натурки поганые не понаслышке, – скрежетнул он зубами. – Будешь ты у меня правильный солдат. Сержантом станешь. Пригодится в жизни. Потом поймёшь, о чём я толкую.

Спустя годы, уже на гражданке, Иван часто вспоминал своего сержанта с благодарностью. Со временем понял, чего он добивался от него, глупого паренька, заигравшегося в блатного урку для авторитета, и был признателен ему за преподанную науку жизни.

Там, в армии, через труд и муштру, дисциплину, поддержку товарищей, он осознал, что означает на деле любимая армейская поговорка сержанта: «Не можешь – научим, не хочешь – заставим».

Сержант Удальцов помог ему стать настоящим солдатом, затем сержантом, и не только он один приложил к этому благородному делу руку.

На то она и армия – школа жизни.

До неё ты был сопливым самоуверенным мальчишкой, после неё – стал настоящим мужчиной, человеком чести и совести. На которого можно положиться. С которым можно пойти в разведку. И мозоли на руках появились не от безделья, а наоборот…

Но это придёт позже, а пока сержант встал и посуровел.

Курсанты засуетились, выбрасывая окурки в урну, и оправляя форму.

– Через 15 минут у вас занятия по Уставам, затем по ЗРК. Привести себя в должный порядок. Все идём в Ленинскую комнату. Начальник карантина капитан Плющин будет проводить занятия сам…


Через 15 минут взвод «молодых» уже занял свои места за столами в Ленинской комнате, сержант раздал всем тетради и ручки для конспектирования. Курсанты с интересом рассматривали стенды с портретами членов политбюро, картой мира, планшеты с фотографиями по истории части и текстами к ней, агитационные плакаты, развешанные на стенах. На стеллажах стояли спортивные кубки, образцы техники ЗРВ.

В красном углу на постаменте стоял бронзовый Бюст Ленина.

Вошёл капитан Плющин. Все встали.

– Взвод, смирно! Товарищ капитан, курсанты готовы к занятиям.

– Вольно. Садитесь. Можете быть свободны, товарищ сержант.

Сержант Удальцов отдал честь и вышел из комнаты. Дел у него всегда по горло. Ему некогда уставы слушать, он их уже изучил давным-давно.

– Вот эту книжечку вам придётся знать наизусть, – капитан показал курсантам красную книжечку с золотым теснением, и обвёл всех внимательным взглядом. – Кто скажет, как она называется?

Ванька поднял руку, и по кивку командира встал из-за стола.

– Курсант Шмаринов. Устав вооружённых сил СССР, товарищ капитан.

– Почти верно. Это Устав внутренней службы вооружённых сил СССР. Вы должны изучить текст Военной присяги, вам её предстоит принимать в недалёком будущем, – усмехнулся командир, и снова кивнул Ваньке. Тот сел на своё место, сопровождаемый одобрительным взглядом капитана Плющина, и смешками товарищей, мол, всюду он первым быть хочет.

– Ещё вам надо знать Гимн СССР, выучить назубок, что военнослужащий – защитник своей Родины, знать и выполнять требования устава, свои обязанности, соблюдать порядок и дисциплину.

– Моя башка уже кругом иде, я как начну в школе стишок учить, враз засыпаю, – пожаловался с места Приходько жалобным басом.

Курсанты засмеялись, зашевелились.

– Вы уже нарушили устав. Соблюдать порядок и дисциплину, означает говорить на занятиях только с разрешения командира, – сдержал усмешку капитан, кинув взгляд на могучего взмокшего бедолагу.

Курсанты притихли, замерли на своих местах.

– Продолжим. По вопросам службы надо обращаться друг к другу на «ВЫ». Военнослужащий, получив приказание, отвечает: «Есть» – и выполняет его. Необходимо отдавать честь старшим по званию, и друг дугу при встрече…

Капитан Плющин целых два часа штудировал с курсантами Устав, добиваясь осмысленного понимания его целей и задач. Потом предоставил им 15 минут на перерыв, и вот они уже в учебном кабинете дивизиона: на стендах фотографии и чертежи ракет, их описания и боевые характеристики.

Командир снова оглядел курсантов, сидящих за столами и готовых к теоретическим занятиям по устройству и боевому применению ЗРК, и был рад увидеть их заинтересованность, желание освоить боевую профессию.

– Прошу внимания. Наша войсковая часть 71477 входит в состав 1 корпуса ПВО ОН ЗРВ, который состоит из 9 ЗРП на дальнем кольце, и 5 ЗРП на ближнем кольце, включая наш полк. Вы должны понимать, нам всем доверено охранять столицу нашей Родины, Москву. Это большая честь, которую надо заслужить.

– А скоро мы на полигон двинем, охота трошки на ракеты глянуть, за дило пора браться, – не выдержал Цапро, забыв о соблюдении устава.

– Кто же без нашего Цапро будет Москву охранять, вдруг прозевают чего, али как? – съязвил обычно сдержанный Петро Бузина.

– Сначала теоретические занятия, потом практика, соображать надо, – вдруг прорвало спортсмена и молчуна Путинцева.

– Кончай базар, сидите да слухайте, шо командир гутарит, – пробасил Приходько, виновато глянув на капитана, мол, волнуются ребята.

Капитан Плющин понимал их состояние, молодые ещё, зелёные, хотят всего и сразу, на то и карантин, чтобы обучить и привести к присяге.

– Продолжим занятия, – усмехнувшись, постучал он указкой по столу, призывая к тишине и порядку, и курсанты поняли по стальным ноткам в его голосе, шутки кончены. Все внимание.

– Службу будете проходить в дивизионе, то есть на переднем крае полка. Дивизион, это две батареи, по пять взводов в каждой. 10 взводов. Во взводе – шесть пусковых установок. Так сколько их в дивизионе, соображаете? Наш ЗРК поражает летящие цели на скорости до 2000 км. Н – 10000 м. В радиусе до 50 км. ДКП (дивизионный командный пункт) управляет процессом. РЛС – наводит ракеты на цель. Есть вопросы?

Лес рук был ему ответом, и опять капитан кивнул Ваньке.

– Курсант Шмаринов. Хотелось бы знать, какого класса ракеты в ЗРК, и кто занимается тех. обеспечением, заправкой горючим?

– Садитесь. Вопрос своевременный, и по существу. Отвечаю. Ракеты на вооружении полка, это комплексы: С – 25 «Беркут». На следующих занятиях изучим характеристики ЗРК. Отвечаю на ваш второй вопрос. ГТО – группа тех. обеспечения и заправки горючим обслуживает наш полк.

Капитан обвёл взглядом курсантов и разрешил задать вопрос Приходько, не заприметить этого громогласного великана было невозможно.

– Курсант Приходько. Извиняйте, я к вопросу Цапро присоединяюсь.

– Садитесь, я вас понял. Завтра, после завтрака, сержант Удальцов доставит ваш взвод на полигон, как вы выразились, по-армейски на «выгон». Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать…


Ровно в 14.00 взвод «молодых» прибыл в столовую. Обед – это святое.

Столы для них были уже накрыты; салат из солёных помидор, щи со свининой, перловая каша, мясной гуляш, черный хлеб, кисель. Меню как в чайной. Только там деньги надо платить, а здесь бесплатно. Ещё бы первача хряпнуть стакан перед обедом, тогда в самый раз, думали некоторые из курсантов, например, Петро Бузина и Витя Приходько. Увы.

На этот раз обед прошёл на ура! Все ели наперегонки, даже хлебные крошки кидали в рот, сгребая ладонью со стола. Занятия пошли им впрок.

Сержант Удальцов был доволен своими воспитанниками. Давно бы так.

Даже «старики» с других столов смотрели на них с одобрением. Ишь, как мечут, бедолаги. Погонял их Левченко по плацу, видели своими глазами.

После обеда строем в казарму. Кубанцы быстро привыкли ходить строем, у них это в роду. В Ванькиных жилах тоже текла частица казачьей крови, его предки были из сурских и донских казаков. Не зря у него строевая подготовка на оценку отлично. Он лёгок на ногу, быстро соображает.

Полчаса, отпущенные на послеобеденный отдых, пролетели мгновенно. Напоследок посидели чуток в курилке, дымя папиросами по привычке. Ванька тоже покуривал, ловко пуская дым изо рта красивыми колечками. Приходилось повторять на бис, после чего горечь во рту долго не проходила. Чего только ни сделаешь ради славы.

– Ловкач ты, Иван, прям циркач, – восхищённо глазел на расплывающиеся в воздухе кольца Приходько. – Я так не можу.

– Ты лучше скажи, а по уставу рази можно жити? Честь друг другу отдавать, обращаться – товарищ солдат. Шо молчишь? – не отставал от Приходько настырный Цапро, тот отмахивался от него, как от назойливой мухи. – Може, раз в уставе прописано. Отстань, баламут.

– Вообще это абсурд какой-то, – поддержал Ивана Цапро Петро Бузина.

– Чего расселись, как бабы на посиделках? – из казармы вышел сержант, озирая их орлиным оком. – Быстро привести себя в порядок. Одна нога здесь, другая там. Забыли, у нас по расписанию строевая подготовка?! Я из вас дурь выбью, чтобы служба мёдом не казалась!

Курсанты бросились в казарму, к своим тумбочкам за кремом и щётками для обуви. Время драить сапоги.

«Вас уже Левченко ждёт не дождётся», – донёсся до их слуха зычный со смешком бас сержанта, словно хлыст пастуха, подгонявший бычков…


Действительно, сержант Левченко ждал их в нетерпении на плацу, поглядывая на часы. Увидев спешивших молодых, подгоняемых Удальцовым, только развёл руками, мол, это никуда не годится.

Тот в ответ тоже развёл руками, мол, что поделать, салаги есть салаги.

И вот, началась муштра, держите строй, молодые. Не подкачаем.

– Взвод, в колонну по два, становись!

Сержант Левченко извлёк из кармана гимнастёрки секундомер:

– 120 шагов в минуту. Смирно! Прямо, шагом марш! Раз-раз, раз-два-три… – сержант шёл в ногу со строем, сверяясь с секундомером.

– 180 шагов в минуту. Движение бегом, марш!..

– Взвод, стой! Раз-два. Нале-ВО! В одну шеренгу – становись! – сержант проверил перестроение, с удовлетворением кивнул, мол, молодцом. Быстро перебежал к правофланговому, освободил поле.

– Взвод, смирно! Движение строевым шагом. Прямо, шагом – марш! Тянуть носок! Нога на высоте 20 см от земли, ставить на всю ступню! Раз-раз, раз-два-три! Раз-раз, раз-два-три!!..

Два часа пролетели, как один миг, только ноги гудят, да от шинелей идёт пар, а по лицам струится пот. С небес посыпался мокрый снег. Кстати.

Усталый взвод пришёл в казарму, под командой довольного Левченко.

– Загонял вас Левченко? – с усмешкой встретил молодых сержант Удальцов. – Это ещё цветочки, ягодки будут впереди. Отдых – 30 минут. Затем, политинформация в ленинской комнате. Замполит, капитан Логоша прочистит вам мозги, можете не сомневаться.

Но молодым уже всё нипочём, даёшь политинформацию!..

Капитан Логоша по армейским меркам был уже довольно пожилой офицер. Коренастый, как кряж, мешковатый, с добрым усталым лицом человека, встречавшегося со смертью. Он был фронтовик, военного образования не получил, как и многие другие, на войне не до того было.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12