Николай Черныш.

Дмитрий Томашевич. Он не был Генеральным конструктором



скачать книгу бесплатно

От автора


О герое предлагаемого читателю повествования я впервые узнал в 2006 году, когда писал книгу «Директор» о Василии Ивановиче Власове, славном директоре Киевского ракетного завода имени Артёма. В процессе поисков в Интернете информации об истории создания предприятий советского авиапрома я не мог не наткнуться на сайт москвича Евгения Ерохина missiles.ru, который оказался поистне бездонным кладезем архивных материалов по интересующей меня теме. Именно тогда я узнал, что настоящим автором первой советской управляемой ракеты класса «воздух – воздух» РС-2-УС, к производству которой завод Артёма приступил в 1958 году, был Дмитрий Людвигович Томашевич. Как стало ясно позднее, об этом никто не знал на заводе! Этот факт заинтриговал меня настолько, что я стал искать хоть малейшие упоминания о Томашевиче в открытой печати и архивах. Довольно скоро мне стало известно, что это наш земляк, что он не только учился в Киевской политехнике, но и прославил её конструкциями планеров, успешно выступавшими на Всесоюзных состязаниях в Коктебеле в 1924–1925 годах и позднее.

К началу 2009 года удалось собрать материалов о Томашевиче на целый очерк, который под названием «Ракетчик Томашевич» опубликовал осенью того же года Киевский еженедельник «Зеркало недели». Спустя полгода совершенно неожиданно со мной связался одессит Юрий Евгеньевич Томашевич – внучатый племянник Дмитрия Людвиговича и внук его старшей сестры Лидии. Благодаря Юрию я познакомился с московскими и одесскими родственниками моего героя, а также племянницей Дмитрия Людвиговича Галиной Антоновной Андрущенко, живущей в Ракитно под Киевом, то есть в том самом городке, где родился её дядя! Именно она оказалась хранительницей семейной «Саги», написанной в 1972–1974 годах её тётей Лидой.

Между тем, публикация в «ЗН» не произвела никакого впечатления на авиационную общественность Киева. Более того, один ответственный работник одной солидной киевской организации, которую в своё время прославил Томашевич, в ответ на моё предложение каким-то образом увековечить его память, произнёс меланхолично: «Всё это хорошо, но ведь он не был Генеральным конструктором, как например те же С.П.Королёв или А.С Яковлев».

И тогда я понял, что своеобразный памятник этой незаурядной Личности должен воздвигнуть сам. Не из мрамора или бронзы, разумеется, а в виде книги о нём. Эту идею удалось осуществить, о чём свидетельствует томик, лежащий перед вами, дорогие читатели. О её достоинствах и недостатках судить только вам.

В заключение не могу не высказать слова искренней благодарности тем людям, которые бескорыстно помогали мне словом и делом в поисках необходимых сведений, необходимых для осуществления самой идеи написания книги. Среди них историк киевской авиации В.Татарчук, писатель из Питера В. Иванов, уже упоминавшийся московский журналист и историк авиации Евгений Ерохин, дочь Дмитрия Людвиговича Лидия Зимина (Томашевич), его же племянницы Ксения Томашевич и Галина Андрущенко, внучатая племянница, москвичка Татьяна Томашевич.

Не могу не отметить того непреложного факта, что без Интернета мне вообще вряд ли бы удалось бы что-то сделать. Отдельное спасибо моему внуку Максиму Сущуку, взявшему на себя труд литературного редактирования рукописи.

Пролог

Всё происходившее в этот солнечный день на исходе лета 1922 года походило на дурной сон. Дмитрия Томашевича не покидало желание встряхнуться и прогнать от себя это наваждение, но, увы, всё, что происходило с ним, со старшим братом Павлом и давним приятелем Колей Железниковым было не во сне, а наяву. Как наяву и белоцерковская «предвариловка» – дом предварительного заключения, по сути – тюрьма при местном ЧК, и полутёмная камера, и массивная, окованная железом дверь, с лязгом захлопнувшаяся за ними.

Ещё утром всей семьёй они увлечённо обсуждали грядущие перемены в их жизни, которые принёс август. Павел, решением властей переведенный на работу из Ракитнянской высше-начальной школы в Белоцерковскую агрошколу, где он должен был вести курс физической географии и метеорологии, собирал свои старые университетские конспекты и учебники. Давний приятель Николай, студент 2-го курса Киевского политеха, как человек, сполна хлебнувший прелестей полуголодного студенческого житья-бытья, диктовал Дмитрию, ставшему на днях однокашником, список самого необходмого, без чего не обойтись в Киеве. Мама и сёстры заботливо упаковывали съестные припас для нооявленного студента. Одним словом, в доме царила предотъездная суета.

Неожиданно во дворе усадьбы возник отряд красноармейцев во главе с бравым молодцом, затянутым в сверкающую командирскую кожанку и узкие галифе. Небрежно представившись Стрельцовым, он без лишних слов и объяснений приказал своим подчинённым провести в усадьбе обыск. Именем рабоче-крестьянского правительства, так сказать. Итогом обшаривания стала винтовка, неожиданно для всех обнаруженная в чулане, а это уже тянуло на крупные неприятности.

Первое потрясение от ареста, свалившегося внезапно, как снег на голову, прошло. Потянулись томительные часы ожидания. Надо было набраться терпения – другого выхода просто не было. И тут выручил Павел, Павлуша – выдумщик и заводила. Чтобы скоротать время и отвлечь младшего брата и его приятеля от невесёлых и тревожных мыслей, он решил им рассказать историю семьи Томашевичей. Будучи от природы человеком любознательным, он часто расспрашивал отца о старине, о том, как их род переселился из Литвы в Украину. Младшие «подельники» Павла в один голос поддержали это предложение. Вот какая картина вырисовалсь в течение трёх дней, заполненных рассказом Павла, а также собственными воспоминаниями, навеянными историей семьи.

Истоки
День первый отсидки

Свой рассказ Павел начал издалека.

– В конце 60-х годов XIX века в Литве, входившей в состав России, обреталась семья обедневших дворян Томашевичей: глава семьи Феликс, его супруга Изабелла, в девичестве Герман и два сына – Людвиг и Владислав, родившиеся соответственно в 1859 и 1863 годах. Семейное предание гласит о том, что Феликс был участником известного польского восстания в 1863 году, и это стало причиной гонений на него со стороны властей. По этой причине семья была вынуждена переехать в город Витебск, где Феликс Томашевич устроился на работу мастером-механиком. Около 1868 года он умер, оставив семью без средств. Помощи ждать было неоткуда, и, по совету знающих людей, в 1869 году вдова Томашевича решила переселиться в более сытые места. «Знающими людьми» были местные евреи, кои составляли едва ли не половину населения тогдашнего Витебска. Так сложилось исторически, что после раздела Речи Посполитой в конце XVIII века, эта часть Польши, когда-то заселённая евреями, стала той самой пресловутой зоной оседлости, за черту которой населению с иудейским вероисповеданием было переселяться запрещено. По тысячелетней традиции основным занятием евреев были торговля и коммерция, а это предполагает частые перемещения, а значит, знание географии на практическом бытовом уровне. Вполне естественно, что их советы по части поиска «сытых мест» сосредоточивались на чернозёмной Украине. Перебрав варианты, а также, последовав рекомендациям, Изабелла остановила свой выбор на уездном городке Тараще, что на юге Киевской губернии. Кроме всего прочего, такой выбор был связан с тем, что эти места на Правобережье Украины, попавшие в середине XIV века сначала под власть Литвы, а потом, после Люблинской Унии 1569 года – Речи Посполитой, издавна заселялись поляками и литовцами.

– У Тараса Шевченко, который побывал в наших краях около 1845 года, – продолжал Павел, – я прочитал о Тараще: «Тараща – город! Не понимаю, зачем дали такое громкое название этой грязной жидовской слободе».[1]1
  Тарас Шевченко. Зібрання творів у 6 томах. К., Наукова думка, 2003. Т.4. Повісті. Стор. 222.


[Закрыть]

Нет сомнения в том, что спустя почти 25 лет после этого визита в Тараще не произошло существенных перемен: в дни весенне-осенней распутицы этот городишко, впрочем, как и многие другие в Украине производил гнетущее впечатление на путешественника непролазной грязью.

К этому надо добавить, что Тараща от Киева отстоит на 120 вёрст[2]2
  Русская верста равна нынешним 1066,8 метра.


[Закрыть]
по грунтовке, а другими транспортными артериями городок не обладал, что должно было помешать Тараще, находящейся в украинской глубинке на границе лесостепи, стать торговым, а стало быть, и деловым центром. Однако, не всё так просто.

Первый толчок росту и развитию Таращи дало назначение городка в начале XIX века центром одноименного уезда. Этот фактор, а также наличие плодородных земель сыграли решающую роль, и к моменту появления семьи Томашевичей тут уже насчитывалось 1658 домов.

Но и это не всё: Тараща, как и многие другие уездные городки, стала особенно бурно развиваться после Великой реформы 1861 года. Спустя каких-то три десятка лет тут действовали заводы: 1 пивоваренный, 2 кирпичных, 1 медоваренный, дрожжевой и винокуренный. Кроме того, 12 ветряных мельниц, 8 водяных. 1 типография, 2 фотографии, 1 аптека. Они вырабатывали продукции в год на 113 595 рублей. Из кустарных промыслов первое место занимало производство деревянных изделий, преимущественно возов, колес и саней. Население городка обслуживали 100 лавок. Тараща богатела на глазах.

Столь высокая деловая активность не в последнюю очередь объясняется ещё и тем, что почти половину населения, насчитывавшего к концу века 11,3 тысячи жителей, составляли евреи, известные своей предпринимательской хваткой. Витебский опыт подсказывал Изабелле, что и в Тараще она не пропадёт. Направляясь сюда, она рассчитывала на то, что ремесло повитухи, которым она смогла овладеть ранее, будет востребовано, поскольку рождаемость в те годы была традиционно высокой.

Надо сказать – она не прогадала. Хоть богатств в виде недвижимости бабушка Изабелла не нажила, но доходов хватило на то, чтобы вырастить двух сыновей и дать им образование, что, конечно же, немало.

Старший сын Людвиг впоследствии стал отцом нашей большой семьи, а потому дальнейший рассказ пойдёт о нём.

Итак, Людвиг Феликсович, родившийся 23 августа 1859 года, в 1874 году окончил Таращанское двухклассное уездное училище. Несмотря на столь скромное название, это учебное заведение достойно выполняло роль местного образовательного центра. Во-первых, поступить в училище можно было либо окончив курс церковно-приходской школы, либо получив соответствующую домашнюю подготовку. Во-вторых, программа уездных училищ была весьма насыщенной и разнообразной, в результате чего учащиеся получали знания по таким предметам: Закон Божий, священная и церковная история, русский язык, арифметика, геометрия до стереометрии включительно, но без доказательств; география, история русская и всеобщая сокращенная, чистописание, черчение и рисование. Нередко в уездных училищах с разрешения министра народного просвещения открывались дополнительные курсы, как например: общие понятия о законах, основы коммерческих наук, механики, технологии, архитектуры, сельского хозяйства и другие. Поэтому на деле двухклассное училище не обязательно было двухгодичным, скорее наоборот, учёба продолжалась порою пять лет[3]3
  Неожиданное подтверждение этому любопытному факту находим в мемуарах бывшего министра финансов СССР А.Г. Зверева (1900–1969). Вот что он пишет, вспоминая о днях своего детства и юности: «В нашей волости имелись два так называемых двухклассных училища МНП (министерства народного просвещения) с пятилетним курсом обучения». А.Г. Зверев, Записки министра. М. Политиздат, 1973 г., стр.10.


[Закрыть]
. Окончившие курс уездного училища имели право поступления на государственную службу в качестве канцелярских служащих.

Ещё в пору учёбы на юношу обратил внимание местный присяжный поверенный, по-нынешнему адвокат Андрей Игнатьевич Лозицкий. В эпоху бурного пореформенного развития, которое переживала тогда Россия, услуги адвоката стали особенно востребованными и достаточно высоко оплачиваемыми. Ведь к адвокату шли не только для защиты в суде, но и при оформлении сделок, заключении контрактов, разрешении споров по чисто гражданским делам. Без работы Андрей Игнатьевич не сидел, это точно. Ему потребовался толковый и добросовестный помощник, и его выбор пал на Людвига Томашевича, которого он и нанял в качестве канцеляриста в свою контору. Различного рода бумаг и документов у юристов всегда великое множество. В те времена никаких пишущих машинок не было, и потому многочисленные документы и их копии приходилось делать вручную, то есть писать и переписывать от руки. Нужно ли говорить о том, что служащий канцелярии должен был обладать отличным почерком, быть элементарно грамотным и предельно аккуратным? Всеми этими качествами Людвиг обладал, что позволило ему оставаться на службе у Лозицкого в течение целых 12-ти лет. И не просто оставаться, а выполнять всё больший и больший объём работ, что со стороны работодателя поощрялось ростом жалованья, то есть зарплаты.

В доме Андрея Игнатьевича молодой Людвиг обрёл и своё личное счастье. Дело было так. Сам Лозицкий был женат на Антонине Ивановне, урождённой Сапешко. Пара была бездетной. В 60-е годы в той же Тараще проживала солдатка Матрёна Лепехова. Пока её муж Никита служил в армии, она согрешила с Лозицким. В результате 18 мая 1867 года на свет появилась девочка, которую при крещении нарекли Клавдией. Андрей Лозицкий оказался весьма порядочным человеком: он не просто признал своё отцовство, но и спустя три года с согласия супруги удочерил Клавдию, которая с тех самых пор стала Клавдией Андреевной Лозицкой и росла в доме своего родного отца и приёмной матери. Для дочери они не жалели ничего, поэтому она не просто окончила местное двухклассное училище, а благодаря тяге к знаниям и книгам стала едва ли не самой начитанной и образованной барышней в Тараще.

Людвиг Томашевич впервые увидел Клавдию, когда та была ещё девчушкой. На его глазах спустя несколько лет она превратилась в весьма привлекательную девушку. Молодые люди полюбили друг друга, чему не препятствовал Андрей Игнатьевич. Не имея других детей, он был вправе рассчитывать на то, что после его смерти дело перейдёт в надёжные руки.

Свадьбу сыграли в 1883 году, едва будущей матери большой семьи исполнилось 16 лет. Преградой на пути к венчанию стала вера: литовец Людвиг был, естественно, католиком, а его избранница украинка – православной. Условием для венчания должна была стать либо смена веры Людвигом, поскольку дело происходило в царской России, в которой главенствовало православие, либо переход в католицизм православной Клавдии. Так обычно и поступали, но в данном случае оба с пониманием отнеслись к религиозным верованиям друг друга, и не стали их менять. Согласно семейной легенде ими было разыграно «похищение невесты» в лучших традициях авантюрного романа. Клавдию, не без её согласия, умыкнули, привезли в отдалённое село, где сговорчивый священник местной православной церкви за небольшую мзду обвенчал молодых, закрыв глаза на явное отступление от канонов.

Молодые поселились в доме тестя и тёщи или, как говорят в Украине, Людвиг пошёл в прыймы. Своего угла у него ещё не было, а добротный просторный дом Лозицкого в центре Таращи вполне мог вместить без проблем вторую семью.

Спустя положенное время 31 июля 1884 года родился первенец, которого назвали Виталием. Так он значился в метрике и паспорте, но домашние звали его Толей. С той поры дети рождались с завидной регулярностью на протяжении 23-х лет: Анна (Галя) – 1886; Александр – 1888; двойняшки Павел и Евгений – 1890; Лидия – 1893; Нина -1894; Наталья – 1896; Дмитрий – 1899; Георгий (Юра) – 1904 и, наконец, самая младшая Татьяна родилась в 1907 году. Итого 11 детей.

Казалось бы, что служба у Лозицкого, которого Людвиг искренне уважал, и проживание с ним в одном доме должно было способствовать нормальному течению жизни, тем более, что старики, ставшие дедушкой и бабушкой, души не чаяли во внуках. Тем не менее, не покидавшее ни на день ощущение зависимости от родителей супруги, с которыми Людвиг был в постоянном контакте круглые сутки – то ли на службе, то ли дома, сковывало свободу. Поэтому Людвиг исподволь стал искать способа уйти от этой зависимости. В своей молодой супруге он нашёл поддержку своим настроениям. Ей тоже не терпелось стать настоящей хозяйкой в собственном доме.

На протяжении всей службы у Лозицкого Людвиг постоянно общался с множеством клиентов своего хозяина, а значит, обрастал многочисленными связями и в среде обывателей, и в среде чиновников разного ранга, представлявших власть в уезде. Все они замечали исключительную добросовестность Людвига, его порядочность и честность, а также общительный характер. Благодаря этим качествам и, не в последнюю очередь многочисленным связям, в 1886 году Людвиг Томашевич получил назначение на должность лесного смотрителя в управлении 2-го Житнегорского имения Департамента уделов. Эта должность позволила не просто кардинально сменить род занятий, но и обрести свой угол в виде казённой квартиры.

Среди многих бед России была и такая: до самого конца XVIII века отсутствовал чёткий порядок, который бы устанавливал источники и размеры средств на содержание членов Императорского дома. Иван Грозный в своё время на «государев обиход» отвёл около четырёх десятков городов, сёл и волостей. Начиная с Петра Великого, члены царской семьи получали содержание из различных источников. Конец этому «беспределу» положил император Павел I, который 5 апреля 1797 года издал «Учреждение об Императорской фамилии». В этом документе было определено различие между теми членами императорского дома, которые имели право наследования и теми, кто права на престол не имел. Первые содержались за счёт государственной казны. Вторые – за счёт доходов, собираемых с недвижимого имущества, которое было названо удельным. Оно было огромным. В подтверждение несколько цифр: при учреждении уделов под их заведыванием находилось 4 162 000 десятин[4]4
  Десятина равна 1,093 гектара.


[Закрыть]
земли, разбросанной по 36 губерниям. Эти несметные территории обрабатывали 460 тысяч, то есть почти полмиллиона (!) дворцовых крестьян. Под лесом числилось 2 157 000 десятин, под оброчными статьями – 146 600 десятин и в пользовании крестьян 1 858 420 десятин пахотной, сенокосной и усадебной земли. В дальнейшем удельные имения отнюдь не сокращались, а только росли, достигнув к концу XIX века величины в 7 900 000 десятин!

Для управления всем этим огромным хозяйством пришлось создать Департамент уделов, который вёл дело весьма расчётливо и толково. Резервы свободных средств ведомство употребляло на различные хозяйственные предприятия и на покупку новых земель. В период 1797–1897 гг. помещено в недвижимое имущество около 53 млн. руб. и вновь приобретено до 2 млн. десятин земли.

На средства уделов развивалось скотоводство и коневодство, рациональное медицинское дело на селе, устраивались кредитные учреждения для крестьян, обеспечивалось страхование крестьянских хозяйств. В 1863 году в удельном ведомстве насчитывалось 129 сельских банков. После реформы 1861 года отношения с крестьянами и другими земледельцами были построены на основе аренды.

Начиная с 70-х годов XIX века, Департамент уделов предпринял шаги по развитию лесоустроительных работ, то есть от простого лесопиления и переработки леса перешли к его воспроизводству, при котором ежегодно засаживалось до 600 десятин леса. Эта сторона деятельности департамента имела прямое отношение к службе Людвига Томашевича.

Одно из многочисленных удельных имений находилось в Васильковском уезде Киевской губернии с конторой в селе Житние Горы вблизи местечка Ракитно (укр. – Рокитне).

Основанное в 1518 году, местечко на протяжении почти двух веков было предметом бесконечных споров по поводу того, кому оно принадлежит. Определённость пришла в конце XVIII века, когда селение приобрёл граф Францишек Ксаверий Браницкий,[5]5
  Ксаверий Браницкий – отец известной Елизаветы Ксаверьевны Браницкой, в замужестве графини Воронцовой, супруги губернатора Новороссии графа Воронцова. Одним из поклонников её красоты в пору своего пребывания в Одессе был А.С. Пушкин.


[Закрыть]
владелец Белоцерковщины. Часть земель в окрестностях Ракитно, включая лесной массив, была выкуплена Департаментом уделов у Браницких после польского восстания 1863 года. На этих землях и было образовано удельное имение.

На пороге XX века Ракитно оставалось рядовым местечком, в котором проживало всего 5621 человек (по переписи 1898 года). Тут были православная и католическая церкви, еврейская синагога и 3 молитвенных школы, 2 училища, больница, приемный покой, 2 водяные мельницы, медоваренный и мыловаренный заводы, базары.

Особое очарование Ракитно и его окрестностям придаёт река Рось, которая наложила свой отпечаток не только на деятельность Людвига Томашевича, но и на формирование характеров и увлечений его детей. Она входила в их жизнь с раннего детства и становилась непременной её частью, как воздух и бескрайнее небо.

Назначение Людвига Феликсовича на должность лесного смотрителя в Ракитно потребовало естественной смены места жительства, так как контора вместе с казённой квартирой, то есть лесничество располагалось в довольно просторной хате на околице местечка. Дом был построен добротно и незамысловато, стены обмазаны глиной, выбелены извёсткой и укрыты крышей под соломой. Сюда и переехала семья Людвига Томашевича в том же 1886 году. С тех пор Ракитно стало малой родиной для его многочисленных детей, а лесничество – родным домом.

Томашевич управлял лесным хозяйством двух участков имения – Сухолесского и урочища Решётки. Незаметная на первый взгляд должность лесного смотрителя, на самом деле таковой не была, потому что, во-первых, Людвиг стал чиновником весьма влиятельного в системе царской власти ведомства, главной задачей которого было обеспечение благополучия высочайшей семьи, что заметно повышало статус людей, решавших эту задачу. Во-вторых, на него возлагалась ответственность за рачительное хозяйствование, исключавшее самовольные порубки и воровство, Кроме того, лесной смотритель выдавал квоты на платную вырубку, разрешал сбор хвороста (хмыза), следил за своевременной уплатой чинша[6]6
  Чинш – своего рода арендная плата. В отличие от обычной аренды чиншевое право – вид зависимой собственности, при которой владельцу (чиншевику) принадлежит право владения, пользования и распоряжения недвижимостью, с согласия верховного обладателя или без него, а этому последнему – лишь право на определенный постоянный оброк (чинш) и другие платежи и повинности, установленные законом или обычаем. В данном случае на чиншевом праве, пришедшим в Украину с Запада, была традиционно основана аренда земель уделов.


[Закрыть]
. Для строительства всегда был нужен лес, поэтому местные предприниматели, абсолютное большинство которых было евреями, никак не могли обойти лесного смотрителя. Ведь он был едва ли не первым и единственным человеком, который мог разрешить подобный вопрос. Наконец, разведение леса, уход за посадками, включая санитарные вырубки, требовал рабочих рук, поэтому лесной смотритель был ещё и работодателем, распоряжавшимся заметными суммами на оплату нанятым сезонным работникам и приобретение посадочного материала, что не могло не привлечь к нему окрестных крестьян и предпринимателей. Одним словом, лесной смотритель был фигурой заметной и уважаемой. С ним старались поддерживать добрые отношения многие и многие обитатели Ракитно и окрестностей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное