Николь Уильямс.

Взлёт



скачать книгу бесплатно

Я воинственно – скорее из принципа, чем по необходимости – вновь надела солнечные очки. Если Джуд желает снизойти до моих глаз, то по крайней мере он не сможет в них заглянуть.

– Мы продали дом, в котором я росла, и переехали в особняк у озера, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. – А там у них очень странные правила. Ну не смешно ли? Эти идиоты не позволяют на прогулке спускать собаку с поводка! – Я чувствовала, что завожусь от одной мысли об этом, и отчаянно жестикулировала. – У нас нет вольера. В доме я собаку держать не могу – у отца аллергия. А что касается поводка… Попробуй надеть его на этого зверя, и он превратится в дьявола. Даже если ему намекнуть, что его привяжут, он с катушек слетает.

– Я знаю, каково это, – отозвался Джуд, уже откровенно любуясь собакой, не сводившей с него подозрительного взгляда. В его глазах появилось какое-то новое выражение. – Товарищество и братство, да?

– Ну-ну. – Я потянулась за лимонадом, в котором давным-давно растаял весь лед. – Кое-кто недавно хвастался, что, типа, не из тех, кто привязывает себя к разным вещам, вроде подружек, например. Повторять не нужно, с первого раза поняла.

Пока я допивала воду с ежевичным сиропом, Джуд не отрывал от меня глаз. И взгляд его был слишком глубоким для парня с вроде бы мелким и пошлым характером.

– Вообще-то, я сказал только, что не привязываюсь к женщинам. Про другое я не говорил.

Мда, не ждала я такого приступа откровенности от парня, для которого секс на заднем сиденье машины – обязательное условие первого свидания. Положив на песок опустевший стакан, поинтересовалась:

– Не хочешь пояснить?

– Неа. – Он смотрел мимо меня, на воду. – Но спасибо, что спросила.

– Джуд! – окликнули его с дальнего конца пляжа.

Покосившись через плечо, Джуд махнул рукой пухлому мужчине средних лет.

– Иду, дядя Джо.

Мой взгляд заметался между этими двоими. Никакого сходства, кроме пола.

– Это твой дядя?

Джуд кивнул:

– Дядя Джо.

– А вон там, видимо, твои двоюродные братья? – Я разглядела в отдалении кучку мальчишек самого разного возраста, от детского сада до выпускников школы, и тоже не нашла ничего, что связывало бы их всех друг с другом.

Он снова кивнул и поднялся на ноги.

– У них что, у всех разные матери? – поинтересовалась я, не до конца понимая, то ли дразню его, то ли серьезно спрашиваю.

Смех Джуда я почувствовала всем телом, вплоть до пальцев на ногах.

– Возможно, ты и права.

Осознавая, что мы скоро расстанемся, я решила первой оборвать все концы.

– Ну, это было… – в голову не приходило ни одного верного слова, – это было нечто, Джуд. Всего тебе самого классного.

Улыбка парня искривилась.

– Тебе тоже… – пробормотал он. Брови снова сошлись к переносице, словно Джуд искал во мне что-то – и никак не мог найти.

– …Люси, – закончила я, сама не зная зачем. Я произносила свое имя миллион раз и в разных ситуациях, но почему-то сейчас мне это показалось невыносимо интимным.

– Люси, – повторил он, пробуя мое имя на вкус.

А в следующую секунду, стрельнув в меня еще одной кривоватой улыбкой, пошел к племянникам – те уже уходили с пляжа.

– Господи, Люси, – пробормотала я себе под нос, плюхнувшись обратно на полотенце. – О чем ты только думала? Теперь тебя ждет жестокое разочарование.

Но, даже произнеся эти слова со всей возможной уверенностью, я не могла отвести глаза от Джуда – он бегом спускался по пляжу, и мяч крутился у него в ладонях.

Джуд вдруг остановился, обернулся – и снова заулыбался, когда понял, что я смотрю на него.

– Слушай, Люси, – проорал он, сунув мяч под мышку, – долго ты еще собираешься водить меня за нос? Может, дашь уже номер своего мобильного, а?

Какие бы подозрения ни крутились у меня в голове, какое бы разочарование ни ждало меня в будущем – все они приказали долго жить. Хотелось вскочить и броситься к Джуду, вопя от восторга.

Но какие-то остатки собственного достоинства во мне еще теплились – если не во имя себя, то во имя всех женщин я не могла позволить ему так легко всё заполучить.

– А как думаешь, далеко ли до края мира? – крикнула в ответ, перекатившись на бок.

Джуд, негромко посмеиваясь, покачал головой:

– Нравится играть в недотрогу, Люси?

– Нет, Джуд. – Я сдвинула солнечные очки на макушку. – Я и есть недотрога.

Ложь, откровеннейшая ложь, но он-то об этом не знает.

– Джуд! – снова рявкнул дядя Джо, на этот раз с отчетливой яростью в голосе. – Шевелись!

Джуд напрягся, улыбка на его лице угасла.

– Иду! – крикнул он через плечо и побежал – ко мне. Остановился рядом, опустился на колени прямо на песок, встретился со мной глазами. – Номер дашь?

– Нет.

Хотя я была опасно близка к тому, чтобы сдаться. Повтори Джуд свой вопрос – и, знаю, я бы капитулировала.

– Почему?

– Потому что ради такого ценного знания тебе нужно потрудиться получше. Парочка жалких попыток – это слишком мало.

Все внутри меня вопило, какого черта я творю. Джуд выглядел самым обычным плохим парнем, но было еще что-то, что приоткрылось в этом внезапном порыве. И оттого я не находила себе места.

Джуд наклонился ко мне – так близко, что едва не коснулся моего носа своим.

– И насколько получше?

Я медленно выдохнула. Надеюсь, он не подумал, что из-за него я начала задыхаться.

– Включи мозги. Воспользуйся ими хотя бы теперь, раз уж ясно дал понять, что в учебе они тебе не нужны, – добавила я.

Еще несколько секунд он ждал. Неужто рассчитывал, что я откажусь от своей роли недотроги? Мои губы сжались еще крепче.

– Ладно, я придумаю что-нибудь классное, – наконец заявил Джуд и опустил солнечные очки обратно мне на нос. – Очень классное.

– Отлично, – отозвалась я, радуясь, что глаза прячутся за очками и он не видит чертиков, которые в них скачут. – Если у тебя получится придумать что-нибудь «очень классное», я не только дам тебе номер, но и позволю пойти со мной на свидание.

Я почувствовала, как радостно взмыла та совершенно бесшабашная часть меня, которая не страдала от комплексов. Я попыталась заткнуть ее, убедить саму себя, что это плохая, злая, неправильная идея, – без толку.

– А с чего ты решила, что я захочу пойти с тобой на свидание?

Никогда до сих пор я не видела такого серьезного, сосредоточенного лица у парня. Выругавшись про себя, я спешно соображала, как выбраться из ситуации, которую сама же и заварила. Я уже подумывала ответить что-то типа «ни с чего» или схватить полотенце и сумку и смыться, поджав хвост, однако не успела сделать ни того ни другого, потому что Джуд внезапно широко, заразительно разулыбался.

– Знаешь, какой ты становишься красивой, когда тебя что-то мучает? – Еще раз крутнув на пальце футбольный мяч, он рассмеялся. – И да, черт побери, я хочу пригласить тебя на свидание. Хотя это и не моя тема, но, думаю, можно сделать исключение для девушки, которая спасает всяческих убогих… (Как по заказу, со стороны стола для пикников донеслось сдержанное рычание.)…которая читает на пляже учебник квантовой физики… (Вообще-то я читала биологию, потому что в этом году мне нужны оценки выше, чем в прошлом, но вряд ли Джуд мог уловить разницу между биологией и квантовой физикой, да наверняка ему просто плевать.)…и которая предпочитает загорать, демонстрируя тело. Правда, мне это тоже нравится.

Улыбка Джуда стала еще шире, и он многозначительно задрал подбородок.

– Для любителя демонстрировать тело ты что-то не особо раздет.

На Джуде была рубашка с длинными рукавами, прилипшая к груди – то ли от воды, то ли от пота, а может, и от того и от другого. Очевидно, яркое солнце и тридцать пять градусов жары не заставят этого парня страдать от жары.

Он пожал плечами:

– У меня под рубашкой, между прочим, целое произведение искусства, шедевр, можно сказать. – Джуд слегка поиграл мускулами, поясняя свои слова, хотя мне никакого пояснения и не требовалось. – Не могу же я демонстрировать его всему свету бесплатно.

Я получила уже штук тридцать сигналов, предупреждающих, что лучше держаться подальше от этого ухмыляющегося, в прямом и переносном смысле закрытого с ног до головы парня. «Шедевр» оказался тридцать первым сигналом. Что же мне теперь делать? Я сделала именно то, чего делать была не должна.

– И сколько же стоит билет в Музей Джуда?

Его улыбка потухла, и глаза тоже.

– Для девушек вроде тебя, – он поднялся на ноги, – у которых, типа, весь мир лежит под ногами, он стоит дорого. Очень дорого.

Снова он открылся, снова показал свою уязвимость. Интересно, отчего так происходит? Настроение у него так меняется или просто в глубине души Джуд – чувствительный парень, которому приходится сокрушать стены, чтобы выпустить себя на свободу? Хотелось бы мне это знать.

– Это ты так завуалировано подсказываешь мне держаться от тебя подальше?

– Нет. – Он встретился со мной взглядом. – Это я прямым текстом советую тебе прислушаться к интуиции и осознать уже, о чем она вопит тебе вот прямо сейчас.

– А с чего ты решил, будто знаешь, что говорит мне моя интуиция?

– Не говорит, а вопит, – поправил он. – У меня большой опыт.

Если Джуд думал, что его «большой опыт» способен дать ему инструкцию к Люси Ларсон, то он капитально ошибся.

– Ну так что, мы еще увидимся? – спросил он, затем покачал головой и снова улыбнулся: – Мы еще увидимся.

2

Что делать с собакой, я пока не придумала и попросила семью Дарси – они жили на другом берегу озера, и я, бывало, присматривала за детьми, когда их мать с отцом уезжали, – взять моего подопечного к себе на одну ночь. Только после этого разумное левое полушарие моего мозга наконец-то взяло верх над взбалмошным и неугомонным правым.

Джуд Райдер – не просто проблема. От него отчетливо веяло опасностью и, до кучи, душевными страданиями, которые почти наверняка ждут ту, кто захочет иметь с ним дело. И пусть я избегала стереотипов, мне было ясно: наши с Джудом жизненные пути никогда не пересекутся, если только не случится что-то из ряда вон выходящее. А я слишком долго и слишком много трудилась, чтобы позволить себе зайти в тупик.

Я свернула с Санрайз-драйв на ухабистую грунтовку, ведущую к нашему когда-то запасному, а теперь главному и единственному дому. Я придумывала всё новые и новые причины, почему нужно выбросить Джуда из головы. Я прекрасно знала, что мне не следует иметь с ним ничего общего, – и это были весьма разумные мысли, но оставалось еще кое-что, засевшее глубоко внутри, и от этого «кое-чего» хотелось махнуть рукой на все разумные доводы.

Я боролась сама с собой, внутри меня все сжималось и переворачивалось. Какая-то часть меня хотела, чтобы Джуд Райдер непременно появился в моей жизни, и плевать, к чему это приведет.

Я припарковала свою старенькую «мазду» на площадке у гаража; сам гараж был по крышу завален коробками и мебелью, привезенными сюда из нашего старого дома, который был раза в четыре больше нынешнего. Да, раньше нам и в голову не приходило беспокоиться о деньгах, но после того, как бизнес отца приказал долго жить и все сбережения иссякли, приятные мелочи вроде второго дома и отдыха в Европе стали для нас роскошью. Мамина работа архитектором приносила достаточно средств, чтобы обеспечить семье из трех человек нормальное существование, но о процветании речи уже не шло. Впрочем, даже имей мы сейчас столько же денег, сколько и раньше, жизнь семьи Ларсон описывалась бы именно так: существуем, но без радости. И длилось это уже пять лет.

Накинув поверх купальника парео – а то не избежать мне было бы очередной маминой неодобрительной лекции, что всегда у нее наготове, – я по покосившимся ступенькам взбежала на крыльцо и толкнула сетчатую дверь.

– Привет, пап.

За эти пять лет я уже привыкла к тому, что не нужно искать отца по всему дому – его всегда можно было найти в его любимом истертом синем кресле. Во всяком случае, он неизменно сидел там до семи вечера, уткнувшись либо в телевизор, либо в кроссворд. После семи папа превращался в шеф-повара и с таким талантом и вдохновением сооружал блюда итальянской кухни, что никто в жизни не догадался бы о том, что вообще-то мой отец родом из Норвегии.

– Привет-привет, Люси в небесах[3]3
  Lucy in the Sky with Diamonds – «Люси в небесах с алмазами», песня группы «The Beatles».


[Закрыть]
, – прозвучал ожидаемый ответ, точно такой же, как и все последние пять лет.

Мой папа был ярым поклонником «Битлз», и меня назвали в честь его любимой песни, к вящему ужасу и стыду мамы. Она, наоборот, если можно так сказать, была «антибитломанкой». Уж не знаю, как отцу удалось ее убедить, но в отношениях моих родителей и без того немало бессмысленных моментов, так что я не удивлялась.

– Как прошел день? – спросила я скорее по привычке.

Отцовы дни теперь походили друг на друга как две капли воды. Разными были лишь цвет рубашки, которую он надевал утром, да блюда, которые готовил к ужину.

Едва папа открыл рот, как из телевизора донеслись звуки музыкального завершения «Jeopardy!»[4]4
  Популярная телевизионная викторина. В России ее аналог – «Своя игра».


[Закрыть]
, и, словно по звонку будильника, отец вскочил из кресла и отправился на кухню с таким видом, словно только что объявил войну кастрюлям и сковородкам.

– Ужин будет готов через тридцать минут, – возвестил он, церемонно повязывая фартук.

– Хорошо, – вздохнула я, удивляясь про себя, почему после стольких лет еще расстраиваюсь из-за подобного. – Пойду приму душ, а потом спущусь накрыть на стол.

И бросилась к лестнице. Но было уже поздно: по плиткам у крыльца звонко зацокали каблуки.

– Люсиль. – Сетчатая дверь с визгом распахнулась, впуская в дом неотвратимый холодный фронт, также известный как моя мать. – Куда это ты так торопишься?

– В цирк, – буркнула я.

Снежная королева заледенела еще сильнее.

– Судя по тому, как ты одета – точнее, не одета, – и учитывая, как замечательно в последние годы катится вниз твой средний балл, я бы сказала, что тебе едва ли светит даже карьера воздушной гимнастки.

Ее слова давно уже почти не причиняли боли – так, мелкие царапины.

– Приятно знать, что я оправдываю твои ожидания, – парировала я. – Обязательно пришлю открытку, когда стану звездой «Цирка дю Солей».

Я предпочитала, чтобы последнее слово оставалось за мной, и поэтому кинулась вверх по лестнице, торопясь уйти, пока мы обе не заведемся по-настоящему. Впрочем, это лишь оттягивало неизбежное. Мы начнем с того же, на чем остановились, меньше чем через тридцать минут, когда отец позвонит в колокольчик. Без сомнения, за ужином нас ждет нехилая перестрелка.

Со всей силы хлопнув дверью, я прислонилась к ней спиной и заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть. Это никогда меня толком не успокаивало, но по крайней мере я отдалялась на несколько шагов от края пропасти, которая уже разверзалась под ногами, и могла переключиться на что-то не связанное с мамой.

Да, большинство девчонок-подростков считают, что матери их ненавидят и всеми силами стараются разрушить их жизни. В моем случае это было истинной правдой. Моя мать в самом деле терпеть меня не могла и хотела бы, чтобы моя жизнь однажды покатилась ко всем чертям, как это произошло с ее жизнью. Она не всегда была такой – сухой, занудной, пренебрегающей собственной дочерью карьеристкой. Просто в тот день, когда отец оказался на грани краха, я потеряла маму – женщину, которая на салфетках, вложенных в коробку с ланчем, оставляла мне записки с подписью: ? Мама.

Та женщина так и не вернулась. Но я желала вновь ее увидеть всякий раз, когда открывала свой ланчбокс.

3

У кого-то петухи. У кого-то будильники. У меня – «Битлз».

Мой отец был предсказуем до невозможности, и утром я проснулась под «Come Together». Песня звучала на три четверти от максимальной громкости, что означало семь утра. Учитывая, что у меня летние каникулы, битлы на рассвете оказались едва ли приятнее, чем вопль пожарной сигнализации прямо над ухом.

Со стоном выбравшись из кровати, я натянула первую подвернувшуюся пару одинаковых босоножек. Пройтись по губам бальзамом, быстро расчесать волосы пальцами – и я готова. В собственном моем списке важнейших изобретений одно из почетных мест занимали легинсы и спортивный топ. Этот дуэт прекрасно справлялся с ролью пижамы, спортивного костюма, повседневной одежды и идеального наряда для утренней тренировки в танцклассе.

На самом деле я много без чего могла обойтись – без шампуня, лакричных конфет, красного лака для ногтей, сна… черт, даже без парней, – но обойтись без танцев я не могла. Если быть точной, без балета, но не только. Я пользовалась любой самой маленькой возможностью, чтобы потанцевать. Я занималась брейк-дансом, хип-хопом, латиной, я вальсировала и крутила пируэты всю мою жизнь начиная с трех лет.

Когда мне было объявлено, что отныне мы будем жить попроще – иными словами, победнее и поэкономнее, поскольку денег у нас теперь не так много, – меня интересовало только одно.

На самом деле это был не интерес, это было требование. Я потребовала, чтобы уроки в Танцевальной академии мадам Фонтейн продолжались несмотря ни на что. Собственно, именно поэтому я и решила поработать летом в одном из кафе у озера. Невозможно было допустить, чтобы деньги – или их отсутствие – встали на пути моей мечты. Поскольку наш прежний дом находился всего в сорока пяти минутах езды от теперешнего, я все лето могла бы продолжать заниматься танцами. Хоть в этом повезло – в жизни у меня с удачей вообще-то было туго.

Плевать, что мне больше не носить одежду от модных дизайнеров, а вещи покупать придется на распродажах да в комиссионках. Плевать, что вместо машины я буду ездить на общественном транспорте. Плевать даже на то, будет ли у нас крыша над головой. Но я должна была танцевать. Танцы – единственное, что удерживало мою голову над водой, когда я чувствовала, что тону. Единственное, что давало мне силы пережить самые черные дни. Единственное, что все так же встречало меня теплыми объятиями и искренней любовью. Единственное, в чем моя жизнь осталась прежней.

Повесив на одно плечо пуанты, а на другое – сумку, я на самую тонкую щелочку приоткрыла дверь своей комнаты. Наше теперешнее место обитания – покосившийся старый дом с долгой историей – так описали его родители, когда купили лет десять назад. Как по мне, так этим они весьма польстили этому хламу, который умудрился до сих пор устоять и не рухнуть. Но два года назад я научилась смазывать петли маслом и разобралась, с какой силой нужно давить на ручку, чтобы полувековая дверь открывалась совершенно бесшумно.

Когда в «Come Together» грянул хор, я немного подождала, прислушиваясь, не раздастся ли цоканье маминых каблуков или ее фирменный трехсекундный вздох. После вчерашнего ужина – да и после всех ужинов в течение последних пяти лет – стремление не попадаться ей на глаза стояло в списке моих приоритетов сразу за танцами. Горизонт был чист – мама либо ехала на работу, либо уже была там, и я дала себе зеленый свет и стала спускаться по лестнице.

Неожиданно в голове возникла картина, которую я очень старалась выбросить из памяти и против которой были бессильны все мои самые лучшие намерения и принципы: Джуд Райдер, как он сидит на песке в двух шагах от меня и смотрит так, словно он знает все-все мои самые мрачные секреты, но это его ничуть не заботит. Джуд Райдер, словно впитавший в себя все золото лета. Жидкое серебро его глаз, тугие мышцы перекатываются под рубашкой…

Ногой я зацепилась за предпоследнюю ступеньку и, не будь у меня за плечами стольких лет в танцклассе, наверняка шмякнулась бы носом в истертые доски пола. Поймав равновесие, выпрямившись и убедившись, что обувь, сумка и достоинство по-прежнему со мной, я поклялась, что никогда больше не стану мечтать, думать, размышлять, беспокоиться о Джуде Райдере или, упаси боже, бегать за ним. И не нужны мне заверения многочисленных девушек, которых он соблазнил и бросил, – я и так знаю, что Джуд Райдер – билет к нежелательной беременности или в лучшем случае к разбитому сердцу.

– Пока, пап! – крикнула я, схватив яблоко из вазы с фруктами и бутылку воды из холодильника. – Я на танцы, буду дома около обеда.

Еще через две секунды – два удара сердца – я выскользнула за дверь.

Можно было долго вертеться вокруг отца, он все равно не ответил бы. Даже не кивнул бы в знак того, что слышит. Порой папа казался мне манекеном – настолько неподвижно он сидел в кресле и рассеянно глядел в окно, а на самом деле – в никуда. Даже если бы половина населения земного шара поимела меня на нашем кухонном столе, он бы и ухом не повел. Подозреваю, что и не заметил бы.

Напомнив себе, что наш покосившийся домишко, как и нашу семью, вряд ли удастся поправить, я постаралась думать о чем-нибудь другом, никак не связанном с родными.

И куда же завели меня мои думы?

К Джуду Райдеру.

Похоже, я застряла в этом ненормальном, саморазрушительном мысленном потоке.

Я двинулась к «мазде», когда мое внимание привлекло нечто необычное на берегу. Нечто, чего вчера определенно не было.

Металлическая сетка огораживала прямоугольник земли, а внутри – небольшая будка, две пластиковые миски и игрушка в виде веревки с узлами. Собачий вольер. Решение одной из бесконечных проблем, которые изрешетили мою жизнь. Ответ на безмолвную молитву.

Я спустилась на берег, закусив губу, – только не слезы! На дверце, закрытой на висячий замок, красовался алый бант с привязанной к нему запиской.

Уверена, для 99,9 процентов девчонок получить в подарок собачий вольер – это примерно такой же кошмар, как явиться на выпускной с неудачной прической. Но для меня – девушки, которая не смогла бы вписаться в ряды нормальных, даже если бы очень постаралась, – это все равно что звезда Голливуда номер один под рождественской елкой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении