Николь Галанина.

Меня охраняют призраки. Часть 2



скачать книгу бесплатно

– Итак… – прошептала Габриэль, – что ты будешь с этим делать?

Мелисса пожала дрожащими плечами и постаралась сделать своё лицо как можно более невозмутимым. Однако игра давалась ей с трудом: у неё дёргались губы, дрожало нижнее веко, глаза блестели слишком ярко, а на лице то появлялся, то пропадал болезненный румянец.

– Думаю, надо открыть, – сказала она таким же трясущимся, как и её руки, голосом. – И это сделаю я. Но Габриэль… идём со мной?

– А как же ребята? – Габриэль с подозрением взглянула в сторону ворот.

Троица, топтавшаяся за решёткой, уже давно заметила Мелиссу и теперь подавала ей активные знаки руками, головой и даже ногами (мальчик, приехавший с Бальтазаром Эстеллом и его женой, пританцовывал на месте – очевидно, единственно ради привлечения внимания). Мелисса тяжело вздохнула, её глаза поднялись к небу.

– Не я первая, не я последняя.

– Но ребята сидят в доме, они ждут, когда мы их накормим, а мы вот так от них уйдём, ничего не сказав?

Габриэль недоверчиво постреливала глазами на троицу Эстеллов за воротами: у неё не было даже отзвуков желания или сумасшедшего любопытства, по вине которого она так часто влипала в неприятности, как-нибудь связываться с этой семьёй. На взгляд Габриэль, и Бальтазар, и его супруга, и их сын выглядели крайне подозрительно (и Габриэль была в этом убеждена непреклонно, невзирая на то, что её и Эстеллов разделяло довольно внушительное расстояние).

– Мы всё равно к ним вернёмся, только уже не одни, – делано равнодушным тоном проронила Мелисса и стала спускаться по ступеням.

Для Габриэль, привыкшей видеть её ссутулившейся и опустившей голову, будто выискивающей под ногами невидимых микробов, было вдвойне непривычно и удивительно видеть, как она выпрямляет спину – впервые за время их знакомства, – и принимает такой суровый и холодный вид, который принимала миссис Хаэн, когда к ней заявлялись нежеланные гости. Вокруг Мелиссы неожиданно поплыли странные незримые волны уверенности в своих силах. Габриэль повиновалась скорее по зову инстинкта, нежели вдруг очнувшегося здравого смысла (тот, словно обезумев, приказывал ей немедленно повернуться и броситься в дом, а, может быть, даже изобрести какой-нибудь благовидный предлог и убежать через задний двор, пока Эстеллы не преодолели ворота и с ними не пришлось разговаривать либо созерцать их на близком расстоянии). Габриэль неохотно потащилась за Мелиссой следом. Их длинные тени прочертили чёрные полосы по асфальту. Оставляя позади крылечные ступени, Габриэль мысленно спрашивала себя, зачем она это делает и не поздно ли ещё умчаться. Она продолжала задавать этот глупый вопрос даже тогда, когда время её, очевидно, вышло: Мелисса сняла с пояса широкое и тяжёлое на вид кольцо, унизанное ключами разнообразных цветов и размеров, и отперла висячий замок на воротах.

– Добрый день, – быстро заговорил глава семьи, выглядывавший сквозь прутья, – Вы, вероятно, Мелисса Эстелл? Могу ли я поговорить с Вашим опекуном?

– Да, я Мелисса, – не здороваясь, с вызовом ответила та. – А поговорить с моим дядей, – она особенно подчеркнула это слово, со значением приподняв брови, – никто из вас сегодня не сможет, потому что он целый день пробудет на работе.

– А завтра? – с надеждой спросил Бальтазар Эстелл.

Мелисса сделала вид, будто серьёзно задумалась, хотя Габриэль хорошо понимала по злорадному неприязненному блеску в её глазах, каков будет ответ, и, как и следовало ожидать, она не ошиблась.

– Не думаю, – безжалостно отчеканила Мелисса, – поскольку он работает без выходных, с восьми утра до восьми вечера, иногда даже дольше.

– В свободное от работы время, – проронил Бальтазар Эстелл, не предпринимая пока, однако, никаких попыток к тому, чтобы проникнуть внутрь, – скажем, завтра?

– Нет, – упорствовала Мелисса. – Вы, сэр, можете себе представить, что Вы оказались бы способны вести приятную беседу, когда перед этим проработали без отдыха половину суток или даже больше?

– Послушайте, но мне нужно с ним поговорить, – загорячился Бальтазар, – не могли бы Вы хотя бы передать ему мои слова и попросить у него позвонить мне, когда он вернётся домой?

– Это можно, – снисходительно проронила Мелисса и слегка наклонила голову в знак согласия, – только, сэр, скажите мне сначала, по какой причине Вы желаете говорить с моим дядей.

Не думаю, что он согласится тратить своё время на то, чтобы вспомнить прошлое с дальним родственником.

– То, о чём мы собираемся говорить, – приподняв бледный острый нос, надменно отчеканил Бальтазар, – не следует знать молоденькой девушке вроде Вас, юная леди.

– Тогда сами звоните дяде, – набычилась Мелисса, – и пытайтесь его выловить. Как Вам такой вариант? Я не собираюсь помогать Вам, не зная, чего Вы хотите от нас с дядей!

Габриэль заметила, как мадам Эстелл потянула мужа за рукав в свою сторону и что-то быстро прошептала ему на ухо. Арчибальд Эстелл, встревоженно крутившийся на каблуках чуть в стороне от родителей, смущённо и настороженно поглядывал на девочек, которые вдвоём стояли на пороге и не пропускали гостей даже во двор. Габриэль вдруг подумалось, что Бертрам Эстелл, окажись он здесь, не одобрил бы подобного поведения, и невольно отступила на несколько шагов в сторону. Мелисса сердито поймала её за запястье и притянула к себе снова. Арчибальд Эстелл вздохнул и отвернулся. Он медленно отошёл к машине и присел возле неё на корточках, очевидно, ожидая, когда его родителям надоест биться лбом о непробиваемую стену равнодушия и неприязни Мелиссы, и они вернутся домой, в Стеджерсон-таун. Габриэль почувствовала, как внутри неё, тут же агрессивно выпустив когти, проснулось несвоевременное и в некотором отношении даже глупое чувство – ревность. Она ревновала родственников Эстелла к нему самому, как будто у них были столь хорошие отношения, что встреча после долгой разлуки могла отнять у неё, у Габриэль, крохи того внимания, что она получала как подруга его приёмной дочери. Она злобно зыркнула на Арчибальда Эстелла исподлобья, только её взгляд не принёс никакой пользы, поскольку Арчибальд Эстелл смотрел совсем в другую сторону.

Бальтазар Эстелл, меж тем, видимо, понял, что без предоставления Мелиссе адекватных объяснений он не сумеет продвинуться дальше ворот усадьбы.

– Это касается его отца, – сказал Бальтазар, наконец. – Это касается Энтони Эстелла и материальной помощи ему – так и передайте, юная леди.

– Хорошо, – согласилась Мелисса, но явно неохотно, – передам. А пока, думаю, вы предпочтёте отдохнуть (Габриэль предостерегающе ткнула Мелиссу локтем в бок, но это не подействовало), ведь вы проделали столь долгий путь…

Вперёд выступила мадам Эстелл. Из-под широких полей шляпы её лицо по-прежнему было трудно различить, и единственное, что Габриэль удалось рассмотреть в нём, были её тонкие и бледные, будто от малокровия, губы, которые на мгновение разомкнулись, открывая старательно отбеленные зубы. Голос у мадам Эстелл был высокий, но со странной хрипотцой, будто она недавно переболела либо же этот голос не был ей свойственен. Мадам аккуратно поправила шляпку на своей голове: кажется, ей не хотелось, чтобы девочки видели её лицо, и промолвила:

– Что ж, я премного благодарна Вам, юная леди, за эту любезность. К слову сказать, это же единственная любезность, которой мы от Вас дождались, невзирая на то, что мы являемся Вашими родственниками и Вы должны были бы проявлять по отношению к нам больше вежливости.

Мелисса скривилась, у неё злобно засверкали глаза: она совсем не с этой целью предлагала Эстеллам отдохнуть у себя. Однако и она, и Габриэль понимали, что теперь ссориться открыто нельзя, поэтому им придётся сдаться – хотя бы на время. Они одновременно посторонились, образовав позади ворот нечто вроде арки, сквозь которую Эстеллы торжественно прошагали: сначала мистер Эстелл, приставлявший ладонь козырьком ко лбу и щурившийся, затем миссис Эстелл, губы которой были презрительно поджаты, и, на значительном расстоянии от них, Арчибальд Эстелл, с мрачным и усталым лицом. Он протрусил мимо девочек, не взглянув ни на одну из них и ни с одной не поздоровавшись.

– Грубиян, – шёпотом сказала Мелисса Габриэль.

– Но ведь и ты не лучше, – заметила Габриэль также пониженным тоном.

У мадам Эстелл, видимо, был неплохо развит слух, поскольку она обернулась и проницательным догадавшимся взглядом обвела их из-под сдвинутой назад шляпы. Мелисса и Габриэль вздрогнули и обе невольно налились стыдливой краской. Габриэль потрясла головой первая, лишь бы согнать неуместный румянец и рассмотреть лицо мадам, пока та снова не спряталась под шляпкой. Впрочем, теперь она, кажется, и не собиралась этого делать.

Красоту, схожую с такой, какой обладала мадам Эстелл, традиционно называли «классической». У неё были тонкие черты лица, всю прелесть и правильность которых портили уродливый, странного болотного оттенка, свет в прищуренных ярко-зелёных глазах затаившейся хищницы, и очень бледная кожа, которую мадам, очевидно, старательно берегла от солнечных лучей. Она шагала с горделивым и уверенным видом, не сомневаясь в том, что всё, что есть лучшего и интересного в этом мире, муж, сын либо окружающие обязаны раздобыть и сложить к её ногам. Габриэль невольно держалась в стороне от миссис Эстелл: то ли почтительность, то ли страх перед нею не позволяли приблизиться.

– Что это такое, – процедила мадам с презрительным видом, глядя на крышу особняка, – куда делись горгульи, что здесь стояли испокон веков? – и она метнула ядовитый взгляд на Мелиссу – та дрогнула, однако твёрдо и без запинки ответила:

– Спросите об этом моего опекуна, когда он вернётся. А до тех пор я попрошу Вас придержать свои замечания при себе, мэм, если Вам угодно…

– Мне не угодно, – сварливо отрезала мадам и снова вцепилась взглядом в левое крыло особняка. – Но… а это ещё что такое? – она даже остановилась, её лицо гневно исказилось. – Что случилось со старым гаражом?

– Не всегда же ему быть старым, Габриэла, – примирительно заметил Бальтазар Эстелл.

– Девушка! – сердито воскликнула миссис Эстелл, круто поворачиваясь к Мелиссе, – объясните, что это значит! Ничего не осталось от дома, который я прежде знала!

– Не я же его переделывала, мэм, – устало отозвалась Мелисса и на этот раз даже не подняла глаз. – Вы вроде бы отдохнуть хотели… а вот сейчас Вы кричите, злитесь, сами себя напрягаете. Это нездорово.

– Способствует преждевременной потере молодости и красоты, мэм, – старательно подпела Габриэль.

У миссис Эстелл нервически вздрогнули губы и потемнело лицо. Она сжала ладони, пару раз глубоко вздохнула и только потом, опустив руку в карман, вынула оттуда карманное зеркальце и внимательно изучила в нём своё отражение (при этом она не сбавляла шага, уверенно держа курс на ступени крыльца).

– Итак, – пробурчала она недовольно, – раз уж Вы, девушка…

– Меня зовут Мелисса, – поспешно вставила та с оскорблённым видом.

– Мелисса, – презрительно фыркнула миссис Эстелл, – какое вульгарное и простецкое имя. Совершенно ничем не выделит тебя из толпы, девочка.

– Мне моё имя нравится, – снова по-бычьи наклонив голову, прошипела Мелисса и прибавила: – Его мне дали мои родители.

– У них никогда не было вкуса, – отрубила миссис Эстелл, и лицо Мелиссы начало наливаться опасной краской, а притом ещё и дёргаться, что, как Габриэль успела выучить, было крайне тревожным признаком.

Мистер Эстелл поспешил принести свои извинения:

– Юная леди, юная леди, не стоит так переживать… Простите мою супругу за её… несдержанность, – Габриэла дёрнула носом и искривила губы в презрительной усмешке, – уверяю Вас, что она вовсе не всегда ведёт себя подобным образом… Долгая дорога… и обстоятельства, которые нас сюда привели, Вы должны понять, юная леди…

– Я понимаю, – отчеканила Мелисса, – что хозяева не могут грубить своим гостям, но и гости должны вести себя вежливо. Не слишком это красиво – когда за приветливое обращение тебе платят попрёками и безосновательными нападками. Перед такими людьми нет желания распахивать свои двери! – эти слова она произнесла с явным намёком, что, как Габриэль считала, должны были понять даже люди наподобие Эстеллов.

Но Эстеллы либо действительно являлись толстокожими и непонятливыми, либо они становились таковыми, когда им невыгодно было что-либо понимать. Как кинозвезда улыбаясь Мелиссе, мистер Эстелл открыл перед нею дверь в дом, словно он был его хозяином, и подождал, пока все дамы (миссис Эстелл с гордым и недоступным видом шагала впереди всех) пройдут в приёмный холл. Следом втиснулся Арчибальд, которому совершенно не нравилось здесь находиться, если только его печальные гримасы и отсутствующие взгляды по сторонам стоило расценивать верно, и лишь затем мистер Эстелл вступил в особняк сам, плотно притворив дверь за собою.

Миссис Эстелл озирала приёмный холл недовольными ярко-зелёными глазами. Габриэль подспудно чувствовала, что мадам готовится произнести гадость: по любому поводу, – и теперь ищет этот повод, чтобы снова выразить своё недовольство. Ей не пришлось искать долго, она впилась взглядом гарпии в ступени лестницы и произнесла шипящим змеиным голосом:

– Девушка! Что это такое?

Мелисса хранила гордое молчание. Впрочем, это не подействовало на миссис Эстелл. Осмотревшись, она подошла к ступеням, поставила на них одну ногу и звучно постучала по ступени каблуком. Неприятный цокающий звук отдался от сводчатых высоких потолков зала.

– Здесь нет ковровой дорожки, – процедила миссис Эстелл звучно. – Когда хозяйкой была мадам, всё было ослепительно и величественно. Увы, Бертрам совершенно не…

– Габриэла, милая, всё это было, – напирая на последнее слово, проговорил мистер Эстелл и снова обратил к Мелиссе, чьи плечи тряслись уже довольно ощутимо, извиняющиеся глаза: – Прошу прощения, прошу прощения!

– Ещё одно слово, – пробормотала Мелисса себе под нос, ни к кому явно не обращаясь, – и я их всех, я их…

Габриэль понимающе склонила голову: когда она смотрела в надменные лица семейки Эстеллов, она чувствовала ту же самую злость и неприятие по отношению к ним, то же желание немедленно выставить их за порог, несмотря на то, что этот дом не принадлежал ей и, следовательно, она не имела никаких прав в нём распоряжаться. Арчибальд Эстелл сделал неловкий шаг поближе к ним; Мелисса гордо и холодно отстранилась. Арчибальд оскорблённо закусил губу.

– Может, чаю или кофе? – кривясь от омерзения, спросила Мелисса.

Миссис Эстелл не заметила ни одной из её гримас, а мистер Эстелл, хотя он их прекрасно видел, предпочёл притвориться, будто бы Мелисса задала этот учтивый вопрос с таким же учтивым выражением лица. «Подкаблучник», – легко определила Габриэль.

– Пожалуй, я не откажусь от хорошего кофе, – согласилась миссис Эстелл надменным тоном, – только, девушка…

– Меня зовут Мелисса! – прорычала та, сузив глаза и агрессивно выгнув шею.

– Не вижу особенной чести в том, чтобы так именоваться, – свысока обронила миссис Эстелл и продолжила говорить так, словно её ничто не прерывало: – Мелисса, раз тебе так угодно, не вздумай наливать в мою чашку ту бурду, на которой живёт и работает Бертрам и которую вы почему-то считаете кофе. Я требую настоящего, не молотого, а зернового кофе, вывезенного из той страны, где кофейные деревья есть.

– А если у меня нет такого кофе, мадам? – провокационно поинтересовалась Мелисса.

– Значит, сходи в магазин или пошли туда вот эту девочку, – миссис Эстелл брезгливо поморщилась в сторону Габриэль, которая, сочтя себя оскорблённой, по-звериному оскалилась. – Ведь ты тут горничной подрабатываешь, верно?

– Неверно, – огрызнулась Габриэль, – я её подруга! И мой дед – хозяин корпорации «Хаэн Камфортэбл!»

У мистера Эстелла в глазах заблестело уважение, однако миссис Эстелл нисколько не впечатлилась. Она посмотрела на Габриэль с высокомерным отчуждённым видом, а затем проронила, словно с сожалением тратя свои слова на такую, как она:

– Ах, это твой отец – тот несчастный неудачник, который прогорает раз за разом и сейчас едва тащит на себе несчастненький, потрёпанный, никому не нужный магазинишко, что, конечно, вот-вот закроют?

– Не закроют, – окрысилась Габриэль, – с чего Вы так в этом уверены?

– Людей, которые умеют делать деньги, – снисходительно улыбнулась миссис Эстелл, – видно сразу.

– Габриэла, хватит уже! – со страданием простонал мистер Эстелл, и только тогда его склочная супруга соизволила умолкнуть.

Вернее, она умолкла не столько по просьбе Бальтазара – она перестала хоть сколько-то его уважать с тех пор, как стала его женой, – а сколько потому, что поняла сама: она не продержится в этом доме ни одной лишней минуты, если продолжит показывать своё недовольство Бертрамом, его домом и воспитанницей, которая, кстати, не понравилась миссис Эстелл с первого взгляда. Она глубоко вздохнула и провела пальцем по широким перилам лестницы.

– Вы проводите нас в столовую? – спокойно и уже намного более вежливо спросила она.

У Мелиссы на лбу пролегли глубокие складки.

– Хорошо, – пробурчала она, – следуйте за мной, господа. Габриэль, – она обернулась к застывшей на ступенях подруге и, пользуясь тем, что ни мистер, ни миссис Эстеллы, ни Арчибальд не могли этого увидеть, сделала свои глаза печальными и умоляющими, словно у собаки, что в дождливый день сидит под дверью хозяйского дома. – Габриэль, ты же поможешь мне?

– Помогу, – с неохотой отозвалась Габриэль и, не дожидаясь прямых просьб, вразвалку потопала вниз, к двери, прятавшейся сбоку от лестницы и ведущей в уютную, тёплую и приветливую кухню, которая нравилась Габриэль куда больше холодной, необжитой и суровой столовой. Вслед ей нёсся требовательный окрик миссис Эстелл:

– Не забудь, что кофе должен быть непременно высшего качества! И положи мне две ложки сахара, причём не забудь добавить сливок, именно сливок, а не тех маловразумительных полуфабрикатов, которыми вы наверняка питаетесь!

Габриэль поспешно хлопнула дверью и прижалась спиной к гладкой, обитой новыми обоями стене коридора, чтобы изолировать себя от ненатурально высокого голоса миссис Эстелл, который начинал вызывать в ней тошноту. Неподалёку находилась малая гостиная, там, как Габриэль могла слышать, работал телевизор и негромко разговаривали девочки, а мальчики открыто выражали своё недовольство.

– Да неужели они там торт стряпают? – шутливо простонал Патрик. – Мой желудок похож на трубу неисправного пылесоса: если его сейчас же не накормить, он всосёт сначала мои кишки, а потом и всего меня.

– Не говори глупостей, – промолвила Люсинда, – думаю, нам всего лишь стоит пойти и поискать их.

– Мы слишком долго ждём, – проворчал Стивен, – скоро моя мать начнёт обрывать провода и требовать объяснений, почему я не предупредил её, что буду у Эстеллов. Кажется мне, ребята, не слишком ей нравится, что я здесь бываю.

– Бабушке тоже, – сумрачно прошептала Оона.

– Но ведь мы всё-таки пришли, – решительно сказала Люсинда, – стало быть, нет повода унывать. Давайте разыщем девочек и заодно подкрепимся.

Габриэль стояла в дверях кухни, слушала эти разговоры и мрачно смотрела на кофемолку. Ей категорически не хотелось что-либо делать ради этих противных Эстеллов, которые смели помыкать ею, насмехаться над нею, Мелиссой и Бертрамом… при мысли о том, что основная волна недовольства мадам была направлена именно на него, в ней вскипала дикая и необузданная ярость.

«Ну и зачем? Зачем я всё это делаю? – уныло спросила она у себя. – Он никогда не узнает, на что я готова ради него, равно как он никогда не оценит моих стараний. Стало быть… если всё напрасно… получается, что я могу действовать только ради своих друзей и ради самой себя. Ведь это мне же выгодно, значит, не будет бесполезной тратой сил и времени. Я могу убеждать себя в этом сколько угодно, однако я в любом случае каждой частичкой своей души, таясь от здравого смысла, буду отдавать Эстеллу добро и пользу от каждого своего хорошего поступка. Звучит слащаво и глупо, но это так». – Она протяжно вздохнула.

«Соберись, Габриэль! Забудь об Эстелле… хотя как можно забыть, если его так мерзко оскорбила женщина, о которой я слышала столько всего плохого! И о Мелиссе… и о ребятах… ведь их унижают в этом доме! Если бы он был моим, я не запустила бы за порог никого из этой семьи, даже если бы они ползали у меня в ногах!»

– Габриэль?

Голос Джоанны, послышавшийся из коридора, заставил её вздрогнуть и неловко вывернуться, словно выпутываясь из кокона собственных тяжёлых мыслей. Габриэль столкнулась взглядом с осуждающим лицом Джоанны, за которой толпились все остальные ребята, находившиеся не в лучшем расположении духа.

– Габриэль, – поинтересовалась Джоанна спокойным – даже слишком спокойным голосомо, – где Мелисса?

– Встречает гостей, – глухо пробурчала Габриэль.

– Каких? – удивился Патрик. – Хочешь сказать, что… Эстеллы… Эстеллы приехали?

– Ну да, – голос у Габриэль был отчуждённый, слова она выговаривала монотонно, будто медленно-медленно пережёвывая их. – И уже давно.

– И…и как? – у Стивена заблестели глаза.

– Плохо, – лаконично отозвалась Габриэль.

Стоять лицом к лицу с растревоженной толпой ей было не только неприятно, сколько страшно, словно эта толпа, состоявшая сплошь из её близких знакомых и друзей, могла наброситься на неё и растерзать, если какие-то её слова окажутся не слишком приятными. Габриэль прошествовала к кофемолке и пробежалась пальцами по навесным шкафчикам над тумбами. Она раскрывала и затворяла вновь каждый из этих шкафчиков по несколько раз, лишь бы успокоиться, и не столько искала то, что было ей нужно, сколько заворожённо следила за равномерным открытием и закрытием новых блестящих дверок. То, что находилось за ними, не могло остановить на себе даже невнимательного её взгляда.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12