Никита Андреев.

Космос. Марс



скачать книгу бесплатно

– Многие знают в России. И следят.

– Да ни хрена они не знают.

Маккензи выхватил у Бруно коробку из – под пиццы, достал последний кусок и швырнул коробку в общую кучу под столом.

– Я знаю, – как бы в оправдание сказал Макс.

– Ты знаешь… – повторил Маккензи, сопроводив саркастическим кивком. – Доктор Пател был бы рад этому достижению.

– Тогда почему он ушел, почему перестал бороться? – спросил Макс.

Вопрос показался Маккензи оскорбительным. Лицо его округлилось, а ноздри расширились. Макс не сводил уверенных глаз с начальника, и тот, кажется, оценил смелость новичка.

– Потому что не мог смотреть как дело всей его жизни политики втоптали в грязь, – ответил Маккензи и поднялся со стула. – Урок окончен.

Бруно вернулся к себе, Макс занял место у пустующего терминала. Судя по тому как кресло продавилось, до него здесь сидел некто комплекции Бруно.

Маккензи стоял на центральной площадке, откуда просматривался каждый из присутствующих. Глаз ретранслировал телеметрию с марсохода. Датчики фиксировали подъем окружающей температуры на восемь градусов по сравнению с днем ранее.

Терминал Макса не реагировал на запросы. Маккензи заметил это и приказал Бруно помочь. Сам он пил кофе из бумажного стаканчика и всматривался в центральный экран.

– Этот терминал самый глючный, – сообщил Бруно. – Соседний намного лучше.

– Маккензи велел сесть за этот, – сказал Макс.

Бруно с пониманием кивнул. Макс спросил его шёпотом:

– Какого черта марсоход у купола Юпитера?

Бруно несколько раз проморгал, на линзе очков отобразилось изображение с камеры видеонаблюдения за спиной Маккензи. Начальник отвлеченно что – то обсуждал с одним из операторов.

– Год назад Глаз обнаружил небольшую пещеру у подножия Купола Юпитера, – заговорил Бруно в пол голоса. – Геологическое общество отправило запрос провести изучение. Маккензи согласовал.

– Как его колеса выдержали путь по скалистой местности?

– Не выдержали, – Бруно открыл фотографию, на которой колесо марсохода выглядело, словно напоролось на мину. – Вчера прислал. Из пещеры ему обратной дороги нет.

– Безрассудство, – Макс взглянул на Маккензи, который уже громко отчитывал оператора. – Он же убил его.

Бруно пожал плечами, словно над его шеей нависло лезвие топора палача, готовое обрушиться если он скажет еще лишнее слово.

– Сегодня запланировано взять пробы воздуха и грунта.

– Литтл, я поделю твою зарплату на двоих, – крикнул Маккензи. – Чего ты там копаешься?

Бруно закончил с терминалом Макса и вернулся к себе. Его пальцы застучали по виртуальной клавиатуре.

– Мистер Маккензи, время отклика вышло, – проговорил Бруно спустя некоторое время. – Марсоход не ответил на запрос движения. Какие – то проблемы с питанием.

– Повтори, – сказал Маккензи.

– Уже дважды пробовал, мистер Маккензи. Он не реагирует.

Бруно выглядел растерянным и виноватым. Повисла пауза.

– Литтл, покажи еще раз фото колеса, – сказал Макс.

– Не сейчас, – отмахнулся Бруно.

– Мистер Маккензи, нужно внимательно рассмотреть вчерашнее фото колеса, – громко сказал Макс.

– Спасибо за твое мнение, – бросил Маккензи. – Литтл, отправь аварийный запрос телеметрии и пусть выбирается на солнце.

Макс подошел к Бруно и силой вытолкал его с места.

Толстяк остановился рядом, беспомощно озираясь на начальника. Маккензи и сам не ожидал такого поворота. С вынужденным любопытством он наблюдал за Максом, как смотрит надсмотрщик с хлыстом за распоясавшимся перед избиением рабом.

Макс вывел фото на центральный экран.

– Глядите, вот правая стойка, сразу за амортизатором.

Макс увеличил это место. сСтойка крепления колеса оказалась выгнута восьмеркой.

– Она же титановая, – воскликнул Бруно.

– Поэтому он и не двигается, – сказал Макс. – Он уже никуда не двинется.

Маккензи молча вглядывался в экран.

– Может он в бурю попал? – тихо предложил Бруно.

– Тут что – то другое, – сказал Макс. – Я отправлю команду включить прожектор и сделать панорамное фото. Спутник усилит сигнал.

Маркус Маккензи кивнул. Бруно ревностно взглянул на начальника.

– Мистер Маккензи, – обратился Макс спустя время, когда сигнал вернулся. – Аварийная телеметрия. Заряд батарей резко упал на семьдесят процентов. Питание с резервного ядерного генератора тоже пропало.

– Черт возьми, что происходит!? – Маккензи спрыгнул с площадки и подбежал к терминалу. Бруно отскочил, иначе бы Маккензи снес его, как кеглю.

– Одна батарея вышла из строя, – резюмировал Бруно, глядя на экран.

– Или ее уже нет, – предположил Макс.

– Смотрите сюда, температура контура термобомбы поднялась, – сказал Бруно, указывая пальцем на экран.

Повисла тишина.

– Вырубай его нахрен! – рявкнул Маккензи.

– Отправляю код подтверждения, – сказал Макс. – Бруно, код!

Застывший мгновение назад Бруно подпрыгнул, затем подскочил к терминалу и ввел код.

Последующие минуты пока со скоростью света сигнал летел миллионы километров до красной планеты и обратно никто из присутствующих не проронил ни слова. Когда время ожидания истекло, Бруно виноватым голосом произнес:

– Батареи сели. Мы его потеряли.

– Погода! – потребовал Маккензи.

Бруно потеснил Макса.

– Ветер пять метров в секунду. Температура и давление в статистической норме.

– Черт бы тебя побрал, железный ублюдок! – заорал Маккензи.

Все обернулись в сторону начальника, будто он мог разъяснить им, что произошло. Маккензи стоял в растерянности и пялился в пустой экран. Стекла его очков запотели, на них виднелись капельки засохшего жира.

Макс, конечно, был готов к сюрпризам, но не к тому, что в первый день он станет свидетелем гибели последнего марсохода на Марсе, самого совершенного за всю историю человечества. И все это вина Маккензи. Отправить марсоход в заведомо самоубийственную миссию, ради исследования никому не нужной пещеры – тотальный непрофессионализм. Маркус Маккензи должен понести наказание и увольнение слишком мягкий вариант. Его нужно лишить всех званий и судить за действия, нанесшие ущерб не только НАСА, но и всей мировой космонавтике. Без марсохода дальнейшее функционирование программы, утвержденной с таким трудом доктором Ричардом Пателом невозможно. Все надежды на первую высадку человека на Марс в ближайшие лет пятьдесят только что разрушены Маркусом Маккензи. Это конец.

Экран вдруг замигал.

– Глядите. Глаз передает данные, – крикнул Бруно.

– Марсоход успел отправить фото, прежде чем отключился, – сказал Макс.

Макс загнал пакет данных в специальную программу обработчик, которая преобразовывала цифровой сигнал в визуальную составляющую. Когда полученное изображение появлялось на экране небольшими квадратными кусочками в разнобой, словно пазл, присутствующие замерли в гробовой тишине.

На фоне тяжелых каменных стен пещеры, к марсоходу направлялось человекообразное существо, почти черное, высокое, очень худое и лохматое, с длинными массивными руками и короткими ногами. В руках оно замахивалось чем – то напоминающим каменную дубину.

– Чтоб я сдох, – прервал тишину Маккензи. – Кто – нибудь, черт возьми, найдите Ричарда Патела.


***

Андрей Молчанов беспомощно попытался пошевелиться. Несмотря на то, что сидение изготовили в точной пропорции с гипсовым слепком его тела, оно казалось ему ужасно неудобным. Сколько он уже сидит здесь? Четыре часа, двадцать две минуты и пятнадцать секунд, шестнадцать, семнадцать… – об этом говорили часы внутри скафандра, запущенные точно в момент, когда Молчанов опустился в кресло. Другой таймер спокойно и последовательно отсчитывал время назад до момента, когда тяжелая ракета Антей, слепленная из всего, что удалось откопать в задворках космических агентств, с грохотом самого мощного рукотворного грома взмоет в утреннее безоблачное небо казахской степи.

Пятеро членов экипажа сидели вкруговую спинами друг к другу. Командир Скотт Стивенсон действовал четко по инструкции и внятно проговаривал каждый этап проверки всех систем. «Датчики давления топлива в норме, температура смеси стабильна, показатели бокового ветра в норме…». Многие технические детали Молчанов не понимал. А когда он что – то не понимал то начинал нервничать. Успокаивало то, что Скотту Стивенсону определено можно доверять, он точно ничего не упустит, не забудет, не поддастся на поводу эмоций. В прошлом он военный летчик, а эти парни рождаются с железными нервами. Ну а если что случиться, то совместная команда НАСА в Хьюстоне и РКА в Москве придет на выручку.

За толстым слоем металла, отделяющим экипаж от внешнего мира рука – манипулятор, управляемая оператором, заканчивала последние приготовления. По крайней мере так этот этап звучал в официальном пресс – релизе. На деле же рука – манипулятор безостановочно что – то крутила, сверлила, стучала, елозила по корпусу, переставляла с места на место какие – то громадные железяки. А если оператор этой штуковины ошибется и что – нибудь переставит не туда? Или не докрутит именно тот, самый важный болт? Откуда у него опыт подобной работы? Когда последний раз взлетали тяжелые ракеты оператор еще посещал детский сад.

Как же тут жарко, а еще эта вибрация…

Посадочный челнок закончили в двухмесячный срок. Все еще пахло свежей краской. Были опасения, что несущие детали прохудились от долгого простоя в цехах сборки. НАСА провела показательные наземные испытания и сделало вывод, что челнок полностью готов к миссии. Нужно отдать должное НАСА, они всегда умели профессионально пускать пыль в глаза. В успех поверили все кроме страховых компаний. Один из последних лауреатов нобелевской премии (до того, как ее окончательно прикрыли) разработал алгоритм и высчитал вероятность успеха миссии. Если взять во внимание сжатые до невозможности сроки, неподготовленный и не сработавшийся экипаж, доработки посадочного челнока прямо в ракетоносителе, а также космический корабль «Прайм—1479» – старая рухлядь с экспериментальным реактором нейтрального синтеза, то да – два процента еще не плохие шансы. Книга рекордов Гиннеса тоже не осталась в стороне и пополнилась значительным количеством новых достижений. Подсчитано, что в случае гибели экипажа, это будет самая грандиозная смерть в прямом эфире.

Более миллиарда пользователей следили за трансляцией запуска. Члены экипажа превратились в сетевых звезд. Их биографии обрастали мифами, как песок на пляже прилипает к вымазанному в меде шарику. Писали, что Молчанов на самом деле дальний родственник великого русского биолога Ильи Мечникова. Якобы прапрадедушка еще в начале двадцатого века предсказал, что его потомок станет первым исследователем других планет и обязательно привезет с собой на Землю пару тройку инопланетян. Несмотря на весь вздор этой истории, Молчанову было приятно внезапно возникшее родство. Остальным с прошлым повезло меньше. То и дело в их биографии всплывали внебрачные дети, брошенные родственники и неизлечимые заболевания.

Командир Стивенсон объявил промежуточную готовность.

Так, Андрей, соберись! Настоящие профессионалы со всех концов света работали над миссией, последние в своем роде. Это люди, которым можно доверять. Они ничего не упустили. Пройдя такой путь, ты же не сдашься!

«Андрей, артериальное давления сто пятьдесят на девяносто три. Пульс сто двадцать два. Тебе нужно успокоиться», – сказал оператор ЦУПа Игорь Павлов.

Спасибо, что напомнил. Как будто он и сам не знал.

«Ввожу дозу успокоительного».

Кожу на руке в районе плеча кольнуло. Теплая волна окатила организм, следом наступило расслабление, веки потяжелели. Скафандры были оборудованы аптечками. Лекарства вводились по команде главного врача миссии, препараты накачивались по тонким трубкам и попадали в организм через автоматические уколы. Умники, придумавшие это, почему – то не удосужились озаботиться чем – то не менее важным (мочиться приходилось по старинке – в подгузники).

Кто – то или что – то стукнуло Молчанова по плечу.

– Эй, летописец, – позвал бортинженер Иван Покровский. – Это не страшнее толстой бабы с пьяну по утру. – Он расхохотался, обнажив перекошенные у основания, но толстые и крепкие зубы.

Молчанов уже намекал, что ему не нравится это глупое прозвище, но Покровский не послушал. Ей богу в следующий раз Молчанов не промолчит и ответит жестко.

– Ну что ты такой смурной, а? Как говорил товарищ Сухов: «Мертвому, конечно, спокойней, да уж больно скучно».

Молчанов выдавил улыбку.

– Ты что не знаешь кто такой Сухов? Белое солнце пустыни.

Молчанов пожал плечами.

– Ай, молодые вашу мать. Раньше без просмотра ты бы черта с два в ракете оказался, – Покровский договорил уже почти шёпотом себе под нос, затем с ностальгической улыбкой осмотрелся вокруг.

Судя по показателям давления и пульса бортинженер Покровский сидел не в ракете, а на пляже под теплым солнышком с прохладительным коктейлем и трубочкой в зубах. Это его уже третий запуск, на три больше чем у остальных.

Молчанов и Покровский готовились вместе (американцы тренировались у себя дома). Покровский сразу перешел на неформальное общение, взяв на себя роль старшего товарища. Глупые шуточки, фамильярности – то, что Молчанову совершенно не по нраву. В отношении с коллегами он привык к дистанции и соблюдению субординации – так написано и в уставе миссии, где каждый поставил подпись. Покровскому бы стоило об этом вспомнить.

Два месяца тренировок пролетели незаметно. Спали по шесть часов, а остальные восемнадцать пахали без передыха. В добавок каждому пришлось постичь еще несколько смежных профессий. У Молчанова в личном деле появились новые записи: врач общей практики и видеоблогер. Последнее стало особенно тяжелой ношей. Сетевые СМИ потратили кучу денег на миссию и хотели получить взамен прямые эфиры с борта Прайма—1479. Молчанов пытался отказаться, настаивал, что доктор Ричард Пател лучшая кандидатура, однако ЦУП решил, что человек с худшим анти – рейтингом в истории должен не высовываться и прикинуться мебелью.

Начался отсчет последних минут. Ракета загудела, задребезжали какие – то железки, о чем – то сигналила аппаратура. По команде члены экипажа захлопнули защитные стекла шлемов – крышка гроба запечаталась. Молчанов нервничал, нет не так – он паниковал.

Может быть заорать прямо сейчас? Сослаться на сильную боль где – нибудь в базальных ганглиях мозга. Отсчет остановят, его вытащат из консервной банки и уложат на каталку. Опустевшее место займет дублер и никто никогда не узнает, что он имитировал приступ, врачи спишут на нервный срыв, сам он посетует на несправедливость судьбы, а потом слава померкнет также быстро как вспыхнула. Больше не будет преследований журналистов, его лиц на каждом углу, звонков, сумасшедших фанаток, все вернется на круги своя. И, главное – он точно будет жив. На кой черт он вообще во все это ввязался? Ах, да… Марс.

В детстве он без труда находил ту самую красную песчинку в небе. В мечтах он прогуливался по марсианскому песку в компании с местными жителями, которых представлял в виде высоких трехногих существ с двумя головами. Папа слушал рассказы о двуглавых марсианах и задавал уточняющие вопросы: как марсиане дышат, где добывают воду и чем питаются? Ответы маленькому Андрюше отправляли сами марсиане, соединяясь с ним высокотехнологичными передатчиками через сны. Существа те жили в подземных городах, добывали воду из льдов, а пищей служили искусственно синтезированные белки и углеводы. Утром Андрей спешил донести послание. Отец опять выслушивал, после вносил корректировки и наказывал Андрею передать марсианам советы, например, где лучше добывать пропитание, или как фильтровать воду. Папа знал, о чем говорил, он был биологом. Кто знает сидел бы Молчанов в этом кресле если бы отец, посоветовал тогда сыну выбросить из головы глупости про двухголовых существ.

Пятьдесят три, пятьдесят две, пятьдесят одна…

Серверы НАСА рухнули после публикации фотографии Марсианина. Многие не были готовы к такой новости и не знали, как реагировать. Некоторые посчитали, что Марсианин – второе пришествие их бога, который на самом деле все это время жил на Марсе и поэтому не показывался, другие полагали, что Марс – это ад, кто – то даже разглядел в Марсианине давно умершего дедулю, другие сбежавшего в 1945 году на Марс Адольфа Гитлера. Сеть заполонили конспирологические теории самого разнообразного толка. Поговаривали о скором нападении Марсиан на Землю, неугодные политики обвинялись агентами Марсиан под прикрытием. В информационном мусоре почти невозможно было отыскать правду. Но масло в огонь плеснуло само НАСА. Аноним сообщил, что на марсоходе Террос—1 повреждена экспериментальная ядерная установка. Спроектированная с целью провести уникальный эксперимент по изучению возможности терраформирования Марса, она внезапно превратилась в бомбу с часовым механизмом. Сам Ричард Пател называл ее термобомбой. По задумке несколько сотен ядерных реакций распада и синтеза в крохотном объеме должны были преобразовать атмосферу Марса в пригодную для дыхания человеком. В случае удачи, в будущем планировалось отправить на Марс тысячи гигантских термобомб, чтобы в последствии превратить Марс в пригодную для жизни планету. Несмотря на крохотный размер термобомбы, побочно выделялось мощное гамма и нейтронное излучение. Компьютерная модель показала, что, когда система автономного охлаждения термобомбы прекратит функционировать, а толстые титаново – кобальтовые стенки расплавятся, она уничтожит все живое в радиусе сотен метров.

За несколько часов НАСА получила пятьдесят миллионов запросов с мольбами пользователей спасти марсиан, позже подключились звезды Сети и политики. За короткое время весь мир узнал о существовании жизни на планете, такой далекой и доселе вообще неизвестной для большинства живущих. В мире стали происходить необъяснимые вещи: лютые враги готовы были объединить усилия, чтобы хоть как – то помочь; останавливались боевые действия в горячих точках, где не стихали выстрелы годами. Каждый ощущал персональную ответственность, готов был отдать последнее. Люди впервые за много лет сплотились единым флангом с целью спасения такой далекой и чуждой им жизни.

– Вспомни о траве у дома, летописец. Ты еще не скоро ее увидишь.

…десять… девять… восемь…

– Красные чемпионы! – растянуто закричал Покровский, вскинув руки.

…три… два… один…

Старт. Грохот.

У Молчанова заложило уши. Все тряслось. Зрение не успевало вылавливать очертания предметов.

Их резко подбросило и понесло вверх. Через какое – то время показалось, будто ракета зависла в воздухе, потом снова взметнулась ввысь. В животе что – то затянуло, словно Молчанова разрывало на несколько частей. Потом бросило в жар, в глазах потемнело.

Сознание покинуло ослабевший организм.


***

С наступлением темноты небо Москвы превращалось в гигантский экран, мерцающий всей палитрой цветов, пейзажами и натюрмортами. Картинки замирали или двигались, появлялись и исчезали. Вся эта красочная вакханалия имела только одну цель – привлечь внимание. Небесные проекции показывали рекламу.

По дороге домой Молчанов отключил ручное управление электрокаром. Хотя технологиям городского автопилотирования без малого два десятка лет и их использование обязательно на скорости выше сорока километров в час, Молчанов отдавал предпочтение ручному. Как и любая техника автопилот мог выйти из строя, не заметить пешехода или не вписаться в поворот. И пускай такие случаи одни на миллион и по статистике человек ошибается гораздо чаще. Нет, он не был противником новых технологий, скорее наоборот. Но на рубеже выбора, кому доверить свою жизнь – машине или человеку, он делал выбор в пользу последнего. Ошибочно думать, что машина превзошла по интеллекту человека. Да, компьютер может найти решение сложного уравнения за долю секунды, но его возможности всегда ограничены программой, логикой и физическим числом мизерных транзисторов. Даже самый мощный экземпляр уступает по количеству последних головному мозгу обычного человека. Только у человека в роли транзисторов выступают крохотные нервные клетки – нейроны, сплетенные друг с другом пауком – природой в гигантскую паутину аксонов и дендритов под крышкой черепной коробки. Да, человек не способен в уме вычислить квадратный корень из числа с десятью знаками, но он способен на нечто другое, пока не досягаемое для машины – возможность чувствовать, ощущать и на основе этих данных принимать творческие, иногда не логичные и чаще правильные решения.

Сегодня Молчанов решил пожертвовать принципами. Сейчас он не способен сосредоточиться на дороге. Он стал будто слепленный из теста, причем из теста несвязного, разваливающегося в руке на отдельные липкие кусочки.

Получив две квоты на космонавтов в экипаж Прайма—1479, РКА не раздумывая отдало одну опытному Ивану Покровскому. За вторую разыгралась борьба. Потенциальный кандидат должен был иметь не только железное здоровье, обладать ученой степенью по биологии или антропологии, разбираться в механике, физике, химии, медицине, но и иметь опыт публичных выступлений. В списке были важные люди с признанными заслугами и узнаваемыми лицами. На молодого Андрея Молчанова никто не ставил. И кто бы мог подумать, что наивные научно – популярные ролики о насекомых и растениях, которые Молчанов снимал в студенческие годы перевесят чашу весов в его сторону.

Когда закончилось заседание выборной комиссии и его члены бесконечно жали ему руку и поздравляли, Молчанов в ответ только бездумно таращился, кланялся и мычал. Они выбрали его? Это не ошибка? Вместо радости на него надавил пуд сомнений. А не много ли он взвалил на себя? Уверен ли, что справиться? Ноша такая тяжелая, что только от мысли о ней его вдавливало в Землю так, что нельзя было пошевелиться. Молчанов пытался улыбаться, плечи горели от неискренних похлопываний. И тут на него свалилось, наконец, осознание – он летит на Марс. Нет, вы не расслышали: ОН ЛЕТИТ НА МАРС! Накануне он сообщил жене, что шансы равны нулю. Как теперь сказать ей? Как начать этот разговор?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное