Никита Чуркин.

Приэльбрусье. Дверь в чужие миры



скачать книгу бесплатно

Глава 1. По ту сторону

Чистая фантастика, всякие совпадения случайны, и т. д. …

Никогда не думал, что у Эльбруса две вершины. То есть совсем никогда не думал об Эльбрусе, ни к чему было. И вдруг увидел…

В принципе в Приэльбрусье я притащился за своей подружкой, Ленкой, которой приспичило покататься с «приличных горок», причем без особых затрат. Так что Куршавель к моему облегчению сразу отпал.

А потащился я за ней сугубо из практических соображений, «горки» на мою подружку действуют не хуже виагры, поэтому после покатушек…. Ну в общем я иногда даже поощряю и способствую этому невинному хобби, несмотря на то, что приходится напрягать свой старый универсал, чтобы доставить свою нечаянную любовь, к горкам, или обратно.

В этот раз все было, как всегда. Мы притащились к канатной дороге по серпантину, поднялись на вторую базу, достаточно высоко и достаточно безопасно, однако на площадке перед спуском встретили знакомого, который посоветовал переждать непогоду, которую сегодня обещали синоптики, со снегом и сильными порывами ветра. Однако моя стервочка решила повыпендриваться, ну или пококетничать, и ринулась вниз, весело визжа:

– Арсений, догоняй.

Я посомневался, но тоже подтянул очки, фиксаторы, поправил рюкзачок с провиантом, и неспешно покатил следом.

Известная скрипачка, в моих наушниках, играла неземную музыку и все было хорошо до того момента, пока шквальный ветер не подхватил меня на какой-то кочке, швырнув вниз на добрые полсотни метров и потащил по склону. В какой-то момент мне представилось, как мой шлем разбивается о камень, напоминая брошенное в стенку яйцо, и пришла паника и понимание, что пора выбираться из хаотичного падения…. Раскинутые в стороны лыжи и палки никак не хотели цепляться за снег. Внезапно то ли камень, то ли дерево больно ударило меня по внутренней стороне бедра, и я, крутанувшись как пропеллер, неожиданно остановился, застряв лыжной палкой в какой-то расселине. Несмотря на дикий рывок, рука как-то осталась цела, и перевернувшись на живот я постарался поглубже воткнуть в снег и вторую палку.

Отдышавшись и осмотревшись, я пополз, к какому-то естественному, полузасыпанному снегом, трамплину в основании которого углядел нишу, в которой можно было укрыться от ветра и отдышаться. Поземка стекала по моему следу и забивалась холодным и колким снегом под балаклаву и в рукава, рассыпая по коже здоровенные мурашки. Повернувшись к ветру спиной, я пополз к своей цели. Сказать, что десять раз пожалел, что поехал вниз, или вообще приехал сюда, это сильно приуменьшить мои проклятия на свою голову и вообще на сложившуюся ситуацию. Но все когда-нибудь кончается и мой отчаянный рывок к полузасыпанному снегом обломку скалы тоже подошел к концу. Наконец-то отстегнув лыжу, каким-то чудом оставшуюся на правой ноге, воткнул палки в снег и, оказавшись в заветрии, осмотрелся повнимательнее. Ниша была примерно в метре над настом. Опасаясь, что меня может занести снегом или чего доброго, накрыть лавиной, я полез в нишу, показавшуюся вблизи достаточно глубокой, чтобы там расположиться.

Выемки и выступы в скале позволили достаточно комфортно подняться в расщелину, оказавшуюся пещерой, вход в которую преграждал массивный камень, вокруг которого шел узкий проход. Я протиснулся в этот проход, расширяющийся в низкую пещеру. В этот момент меня что-то упруго толкнуло в спину, и я едва успел вытянуть вперед руки и завалился куда-то вбок. Хаотичное падение по какой-то каменистой осыпи, закончилось ударом по затылку моим же собственным рюкзачком. Отдышавшись, я попытался подняться по осыпи назад, подсвечивая себе смартфоном, но вверху увидел лишь плотную снежную стену. «Завалило лавиной», – появилась паническая мысль, и руки как-то сами стали судорожно царапать снег, пока не окончательно не замерзли и онемели от усталости и холода. «Надо осмотреться, к тому же поглубже может оказаться теплее», – пришла первая здравая мысль, и я, посидев и отдохнув на каком-то камне, побрел вдоль стены, покрытой инеем, опираясь на нее и изредка подсвечивая экраном смартфона, решив, что по стенке можно и обратно вернуться, если что, а заряд батареи надо экономить.

Сколько я брел теперь уж не вспомню, но включив однажды подсветку, увидел, что причудливо изогнутый ход, по которому я брел, раздваивается. Я присел у стены и подумав, решил, что пока есть силы надо разведать пещеру, куда я попал, может, найду еще какой-нибудь выход на поверхность. Не то чтобы я спешил выбраться в метель, но понимал, что рано ли поздно это надо будет сделать, а пойти несколько метров было более привлекательно, чем выкапываться из-под лавины. Чтобы не заплутать, я решил на развилке собрать пирамиду из десяти камней. На следующей развилке, если попадется, из девяти и так далее, а когда останется три камня – поверну назад. Оглядевшись я начал собирать камни и складывать пирамидку затем, собрав мелкие камушки, выложил стрелку в направлении откуда пришел, и на всякий случай постарался нацарапать такую же стрелку на стене развилки и на стене хода, куда собирался свернуть, а поворачивать я собирался в правые ходы, до тех пор, пока не упрусь в тупик. Вторая развилка кончилась тупиком, вернувшись, я перед стрелкой нарисовал крест и пошел в левый ход, повторив свои процедуры. За следующим поворотом я вышел в пещеру, в которой хаотично росли какие-то причудливые кристаллы, заполнявшие большую часть пещеры. В свете фонарика смартфона они излучали какое-то голубоватое свечение, светившиеся некоторое время и после выключения подсветки. К сожалению пещера была не проходимой, и я уже собирался повернуть назад, как мне в голову пришла мысль, отколоть небольшой кристаллик и забрать с собой. Я взял камень, и стукнул по ближайшему кристаллу. Он зазвенел, и эхо многократно отразилось от стенок пещеры, и волнами, почему-то нарастая, стало распространятся вокруг. Я не ожидал такого эффекта, и выронил камень, а потом и вовсе ретировался, услышав в стонах эха раздражение и угрозу, от потревоженной вековой тишины.

Сколько я плутал в темноте не знаю, потерял ощущение времени, устраивал привалы, прихлебывая чай из термоса и подъедая бутерброды, отдыхая валялся и дремал, но упорно держался правой стены, понимая, что обратно надо будет выходить по ней. Иногда до меня долетали странные запахи, становилось то душно, то холодно, иногда какая-то тяжесть наваливалась на меня, и я едва брел, с чудовищным усилием переставляя ноги. Порой мне казалось, что пещера странно ежится и судорожно сокращается и говорит со мною то ли голосами, то ли шепотом ветров. Однажды, включив подсветку смартфона, я обнаружил себя в каком-то тумане, а в следующий раз подсветка почему-то не включилась, и мне казалось, что я уже целую вечность, едва переставляю ноги. Отдыхая, опираясь на стену, в следующий момент я почему-то обнаружил себя сидящим на своей свернутой куртке, растирающим гудящие ноги, потом проснулся на охапке какого-то мха. А когда все-же удалось включить фонарик смартфона, то обнаружил себя в пещере, со странными прозрачными сталактитами и сталагмитами у развилки, в которой было три хода. Я присел и с устатку опять задремал. Сколько спал, не знаю, ощущение времени меня оставило. Проснувшись, я обнаружил, что сталактиты стали молочно-белыми, а обследовав развилку, выяснил, что средний ход ощутимо поднимается наверх. На стенке правого хода я поставил знак вопроса, выложил стрелку из среднего хода, и пошел туда. Через некоторое время потянуло ветерком, а дальше появился сначала рассеянный свет, а затем и пятно выхода, которое оказалось дырой, диаметром около полуметра, на высоте в полтора моих роста. Я попытался сходу запрыгнуть наверх, но потерпел фиаско. Отдышавшись, начал неторопливо собирать камни, помня, что на улице еще может бушевать непогода. Когда подкатив несколько валунов, я взобрался к этому лазу, я понял, что он для меня маловат, и, зацепившись за какой-нибудь торчащий обломок скалы, я рискую застрять в узком месте. Выбрав камень покрепче, я залез по пояс в эту дыру и начал отбивать острые обломки скалы и сталактиты, напоминающие расплавленный камень, появившиеся там, наверное, довольно давно, потому как лаз был совершенно сухой. Устав, отдыхал внизу, вытянувшись вдоль своего импровизированного помоста и снова лез долбить этот ход, углубившись уже почти на длину своего тела. Откуда-то пахло травой, и я решил, что, наверное, летом кто-то притащил в пещеру сена, скрываясь от непогоды, или ночуя здесь. Однако вывалившись, наконец, в небольшую пещерку, с удивлением обнаружил вполне зеленый куст какого-то незнакомого растения. Поднявшись и выглянув наружу вдруг оказался в теплых летних сумерках. «Может это долина с теплыми источниками?», – подумал я и решил пойти поискать кого-нибудь из местных жителей.

На первый взгляд долина была необитаема. На дне ее журчал какой-то ручей, вокруг которого росли кривые, разлапистые кустики и пучки травы. Где-то свистела невидимая птаха, да жужжала муха. А еще непрерывно, тихонечко звенело в ушах. Повинуясь какому-то наитию, я вернулся в пещеру, подобрал подходящие по размеру камни и заложил вход в лаз, из которого только что вылез. Спустившись к ручью, напился и, почему-то упарившись от этих незначительных усилий, снял куртку и завязал ее рукавами на поясе. В жестких горнолыжных ботинках ковылять было не очень удобно, вернее очень неудобно, поэтому я расшнуровал ботинки, и стал искать место для привала около ручья. Вскоре нашлась небольшая полянка, заросшая мелкой травой, с сухим бревном, вероятно прибывшим сюда с каким-нибудь паводком. Скинув куртку и ботинки, я умылся в холоднющей воде ручья, почистил одежду, и разложив ее сохнуть на бревнышке под ласковым солнцем, присел и наконец задумался, куда-же меня привела эта пещера. Повспоминав карту, которую я изучал перед поездкой, так и не понял, куда же меня могло занести, притом, что чувство направления меня обычно не подводило. Отдохнув, встал набрать валежника для костра. В термос набрал воды из ручья, у меня оставалась еще пара бутербродов, и я надеялся отдохнуть, потому, что на меня накатила волна усталости и недомогания. Обрезав ботинки под размеры калош, натаскал в пещеру мелких веток кустарника и травы, добытой с помощью моего кривого походного ножа, который меня не раз выручал, вырубая из кустов влетевшую туда Ленку. При воспоминании о ней потеплело в груди и захотелось тут-же вернуться назад, во вчера, или позавчера? С чувством времени тоже творилась какая-то ерунда. В пещере я прилег и вырубился. Проснувшись, ощутил жар, понял, что у меня температура, все тело ломило, попробовал подтянуть поближе термос с водой и опять впал в забытье. Мне снились какие-то фиолетовые шары, уколы, страшная слабость, напоминающая смертную тоску, и прочие кошмары. Когда я очнулся, слабость была моим основным ощущением, но температуры не было, я выпил всю воду и опять упал в сон. Сколько длился сон, мне не ведомо, но проснувшись, я обнаружил, что смартфон совсем разрядился. Очень хотелось жрать. В рюкзачке оказалась еще пачка печенья и шоколадка, но они лишь раззадорили голод. Посоветовавшись сам с собой, решил набрать воды и возвращаться, прихватив с собой какие-нибудь палки, колья для того чтобы было удобнее раскапывать снежный завал, который меня закрыл в пещере на той стороне горы. Я был уверен, что прошел гору насквозь, и вышел в долину с теплыми источниками, хотя ни одного из них не видел. Сходил к ручью, набрал воды, вырезал три палки, с развилками на концах, походившие на лопаты и полез в дыру, из которой вылез. Разобрав камни, которыми заложил вход, внезапно уперся в скальный монолит. Вместо лаза была небольшая, глубиной меньше метра ниша. И все! Я подолбил скальное основание, в своем неверии в происходящее, пока не устал. Вышел на берег ручья, сел на камень и задумался, или просто впал в ступор, чувствуя себя больным, усталым и разбитым. Вернулся в пещеру и опять упал в нездоровый сон. Через какое-то долгое время вынырнул из забытья, обрезал ножом отросшие ногти, и выбрался из пещеры. Около ручья, откуда я пил долго и со вкусом, присел на корягу, торчащую из воды, и опять впал в прострацию.

Из задумчивости меня вывело какое-то дребезжание, шорох и скрип. Поозиравшись, я увидел, что в мою сторону двигается повозка, груженная сеном, как я подумал сначала. Когда это нечто переместилось ближе, я стал различать детали, вернувшие меня в действительность и повергшие в недоумение. Впереди шло какое-то животное, напоминающее донельзя заросшего мамонта, изжелта-зеленого цвета, голова которого оказалась увенчана коронообразными рогами, а хобот был какой-то укороченный, вполовину или треть от длины хобота слона. Этот мамонт тянул за собой не арбу, а волокушу, на которой восседал такой же заросший абориген, упакованный в шкуру того же цвета. Когда они подползли ближе, я увидел в волокуше какое-то копытное животное, явно добытое на охоте, поскольку из его бока торчала какая-то палка, напоминающая древко копья. Когда процессия поравнялась со мной, я немного поднялся по пологому берегу ручья и окликнул аборигена:

– Эй, что это за место, как называется?

Абориген закрутил головой, увидел меня, как-то толи рыкнул, толи взвизгнул и стал выдергивать палку из бока своей поклажи, а я, видя, что дело принимает нежелательный оборот, метнулся к рюкзаку и совершенно автоматически схватил файер. Развернувшись,

увидел, что абориген, размахнувшись своим копьем, послал его в мою сторону. Без труда увернувшись, я бросился вперед и дернул за шнурок, зажигая файер. Сноп огня, вырвавшийся из моей руки, обратил в паническое бегство и аборигена, и мамонта, затрубившего неожиданно сиплым и тонким, для своих габаритов, голосом.

Только сейчас вспомнилась добрым словом рыбоглазая продавщица, впарившая нам эту пиротехнику, залежавшуюся после нового года. Впрочем, я не особо противился, решив снять ролик спуска с горки с этой пиротехникой, чтоб потом выложить на ю-туб, или в свои аккаунты в соцсетях. На поле брани, после бегства противника обнаружилось копье, с наконечником из какого-то черного металла, тушка убитого животного и продукты жизнедеятельности мамонта, а может и аборигена. Сообразив, что мясо можно поджарить и утолить наконец, свой дикий голод, я извлек из рюкзачка свой походный кривой тесак, нарубил веток, вырезал филе, по своему вкусу, набрал кусков дерева, оставшихся на берегу от половодья, как я предположил, и, наконец, расположил свои импровизированные шампура с кусками мяса над костром. Вскоре дым костра приобрел ни с чем несравнимый запах жареных шашлыков, и я неожиданно обнаружил себя отгрызающим кусочки мяса со своих веток-шампуров. Заморив червячка, я было впал в сытое безразличие, но взяв себя в руки, счел нужным осмотреть окрестности, раз уж меня сюда занесло. Собрав свои пожитки, забросил тушку своей недоеденной добычи на каменную полку над пещерой, мимо которой прошел, и потопал вверх по ручью.

Вскоре я набрел на несчастного мамонта, запутавшегося своими постромками в прибрежных кустах, и решил его пока не беспокоить, а распутать на обратном пути. Прибрежная тропа стала сужаться и забирать вверх, а я, не встретив на своем пути ничего для себя интересного, повернул обратно, решив распутать мамонта, и, если тот не слишком дикий, забрать с собой, а если заупрямится – отпустить восвояси. Мамонта я нашел там-же, где и оставил, с большим трудом распутал канатообразную веревку и попытался потянуть за собой флегматично жующего окружающие кусты тушу мамонта. Первая попытка ни к чему не привела. Тогда припомнив, что абориген подергивал его за свисающие со зверя веревки, привел постромки в первоначальное положение и потянул один из них, желая развернуть зверя назад, к пещере, внезапно в своей голове я ощутил что-то в виде вопроса, будто мое лицо попыталось мысленно принять вопросительное выражение, не знаю еще, как объяснить свои ощущения. Примерно полчаса мне потребовалось, чтобы поверить в то, что это мамонт пытается вступить со мной в контакт. Наконец, после ряда экспериментов, я попытался представить пантомиму, будто поворачиваюсь и иду, и к моему удивлению и радости мамонт развернулся и зашагал к пещере. Волокуша во время панического бегства несколько пострадала, но еще вполне могла выполнять свою функцию. Шагая за мамонтом, я поднимал с земли палки, куски дерева, ветки и кидал их в волокушу, подумав, что запас дров мне не помешает, а заодно и тренировался в управлении своим новым транспортным средством, представляя, как он доворачивает то вправо, то влево. Получалось примерно через раз, но получалось! К пещере мы добрались довольно быстро, я остановил мамонта со второй попытки, и принялся разгружать волокушу, подкинув в угасающий костер дров. Положив сверху пару бревнышек, пытаясь изобразить подобие нодьи, я погнал бедное животное в другом направлении, рассудив, что разведать территорию все равно надо, да и запас дров не помешает. А может удастся найти аборигена и уладить возникшее недопонимание совместным поеданием шашлыка.

Примерно через полчаса монотонного движения вниз по ручью я набрал довольно много дров, и уже собирался поворачивать, как мой мамонт сам остановился, поднял свой хоботок вверх и начал принюхиваться. Я почувствовал его страх и увидел, как он прижал к голове свои уши. Разыскав среди дров копье, подошел к нему и стал озираться по сторонам. Как и следовало ожидать, ничего не увидел. Но через несколько секунд как будто ледяной ветер коснулся моего затылка, резко обернувшись, успел увидеть только, как что-то сталисто-серое скользнуло в заросли на другом берегу ручья. Мамонт тоже заворочался и затряс головой. Ощущение опасности не исчезало, поэтому я отцепил волокушу от веревочного кольца на шее гиганта, и полез отцеплять вожжи, которые оказались привязаны к крючьям, просто протыкавшими уши животного. Я вынул крючья из кровоточащих дырок, мамонт слегка потряс ушами и развернулся в сторону ручья. Я прикинул, что опасность может нам угрожать со стороны ручья, и решил немного отступить к скалам, повернулся и начал потихоньку двигаться к горе, мамонт стоял не шевелясь, тогда я попытался представить себе, как он двигается за мной, тот еще немного помахал ушами и действительно, стал пятится в моем направлении. Выше тропы, на камнях, мне стало видно, как длинная серая спина какого-то зверя рассекает заросли травы на противоположном берегу, двигаясь в сторону моей пещеры, в другой стороне от нас тоже было какое-то движение, однако кто там мельтешил в траве, было не разглядеть. Посидев у горы еще минут двадцать, мы не дождались больше никаких действий от наших невидимых оппонентов. Напряжение спало, и мы продолжили путь. Мысленно подтолкнув мамонта к волокуше, я уже как должное воспринял его движение. Продев в кольцо на шее животного концы волокуши, на которых оказались глубокие косые вырезы, выполнявшие роль крючков, я осмотрел его уши. Почистил их от мусора, застрявшего в шерсти, нашел какие-то уже заросшие дырки, посомневался, и решил попробовать обойтись без поводьев, однако в последний момент все-же накинул их на веревочное кольцо на шее гиганта, чтоб не мешали. Мысленно толкнув свою рабочую лошадку, я убедился, что все и так работает и продолжил собирать валежник в волокушу. Однако, памятуя, что в кустах могут прятаться хищники, копье все же таскал с собой.

Вдруг из кустов выскочил мой давешний волосатый знакомец, вероятно не смирившийся с потерей волокуши, но вместо попытки вступить в контакт, он кинул в мою сторону увесистый камень и схватился за постромки. Мой мысленный приказ «стоять», мамонт выполнил, и остался равнодушным к подергиванию постромков, и повизгиванию своего давешнего наездника. Чтобы не остаться без тягловой силы, и видя агрессивность своего оппонента, с копьем наперевес, пригнувшись, я кинулся на нахала. Тот, увидев меня, соскочил с волокуши и припустил в лес. Больше он на нашем пути, в этот день, не встретился.

В пещере нас ждал сюрприз. Зверь, с серой шкурой стального отлива, напоминающий пантеру, размерами и повадками, учуял на каменной полке склад мяса, и не отказал себе в удовольствии пообедать. Решив, что и пещера тоже ничего, он попытался меня отпугнуть, рыча и подвывая, над остатками трапезы. Я, скинув рюкзак, левой рукой нашарил там свой нож, и начал медленно к нему подбираться, выставив копье вперед. Зверь внезапно прыгнул вперед, вдвое сократив расстояние между нами, я остановился, не поверив в такую прыгучесть, и это чуть меня не подвело, зверь снова метнулся серой молнией ко мне, я успел только поднять кончик копья, направив его в грудь хищника, он на лету, грузно навалился на копье сверху, которое вырвавшись из моих рук воткнулось древком в землю, и, я, упав на спину, едва успел откатиться, чудом увернувшись от когтистой лапы. Зверь, лапой сломав копье, яростно начал кусать древко, торчащее из его груди. Видимо он сам что-то себе и повредил, потому что вокруг копья стала толчками выплескиваться алая кровь, глаза зверя стали стекленеть, и последний раз рыкнув, он уронил голову с оскаленной пастью на камни. Потом у него и из пасти хлынула кровь, и он затих. Меня накрыла запоздавшая паника. Руки дрожали, сердце бессовестно барабанило в грудную клетку, заглушая журчание ручья. Отдышавшись и приведя себя в относительный порядок, я с опаской подошел к зверю, завалившемуся на бок, и попробовал потрогать обломок копья, торчавшего из груди. Подергал его, и, не дождавшись реакции со стороны павшего противника, попытался достать копье. После некоторых усилий мне это удалось. Почувствовав себя увереннее, я пошел к ручью, обмыл копье, ставшее коротким дротиком, от крови и пошел обратно к пещере. Поодаль увидел выглядывающего из кустов мамонта, зацепившегося волокушей за какой-то валун, и ласково заворковал ему,



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5