Ник Перумов.

Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны



скачать книгу бесплатно

Тяжело далось это странствие и хоббиту с гномами. Вьюки с припасами показывали дно. Неприхотливые, закалённые лошадки, оставленные Санделло странникам, тянули как могли, но тоже выбивались из сил. Глядя на мрачного, исхудавшего Фолко, дядюшка Паладин бы только всплеснул руками да погнал на кухню за двойной порцией всего, что там бы отыскалось.

Однако впереди уже лежала белая, покрытая чистым снегом долина Андуина. Край беорнингов, край лесного народа, упорного, кряжистого и неподатливого. Олмер не совался в эти края – зачем? Он ненавидел эльфов и «эльфийских прихвостней», беорнинги же держались особняком, признавая власть Верховного Короля, содержали в исправности тракт через свои края, но и только. Война обошла их стороной…


И вот сюда, в нетронутую долину, спускались сейчас изголодавшиеся, измученные, но всё равно – жаждущие крови и мести конные сотни Рохана.

Вернее, они уже спустились.

Фолко, Торин и Малыш стояли на изломе последнего перевала; впереди местность круто понижалась, дорога сбегала с отрогов Мглистого, приближаясь к великому Андуину. Белая заснеженная равнина, и над ней – дымки редких деревень; день выдался морозным и солнечным. Сапфировая небесная чаша сияла, словно отмытая дочиста, и снежный блеск резал глаза.

Да, здесь прошло роханское войско. Его путь по-прежнему отмечали засыпанные снегом трупы павших коней; волки обожрались мертвечиной, мрачные враны кружились в безоблачном небе.

А впереди поднимались дымные столбы, и не только белые дымки деревенских печей – прямо перед хоббитом и гномами, в долине, клубами поднимался вверх злой чёрный дым пожарищ.

– С кем они там сражаются? – изумлённо пробормотал Строри. – Или это орочья шайка у них на хвосте висит?

Торин и Фолко переглянулись.

– Угу, орочья шайка как она есть, – проворчал сын Дарта. – Окстись, приятель! Эодрейд жжёт деревни, где ему отказали в ночлеге или не поделились припасами!.. Нрав у него крутой, да и остальные роханцы сейчас не шибко добрее. Всего лишились, войско разбито, у каждого – или отец небось сгинул, или сын, или брат. Что с семьями, в Белых Горах оставшимися – неведомо, и живы ли они вообще? А тут – эвон, отсиделись, тихушники, никто их не трогал, ни одного воина на дело не послали!.. Ясно, что расправа у Эодрейда будет короткой. Чего доброго, и «предателями» их назовёт или там «орочьими прихвостнями»…

Малыш сердито сорвал шапку, хватил ею оземь.

– Да не может быть!.. Эодрейд – он что, по-твоему, гоблин, выходит, даже не орк?!

Торин досадливо сплюнул.

– Ну, может, не он сам. Может, иные сотники; за каждым не проследишь, а на войне всё ведь бывает…

– Небось. – Маленький Гном с детской непосредственностью отказывался верить в очевидное.

– Пошли, – глухо сказал хоббит. – Хорош тут торчать, не чучела, чай…

Глава 2

Хорнбург, вечер 12 июня 1732 года

– Будем говорить о том, как вести войну дальше, – повторил король Эодрейд, поднимая кубок и медленно обводя взглядом своих маршалов. – Правда, без Третьего Маршала как-то несподручно.

Друзья мои, кто-нибудь видел доблестного Брего?

Маршалы переглянулись. Третий Маршал дольше других приглядывал за размещавшимися в крепости полками, ибо король пока что не спешил распустить войско, как следовало бы сделать по завершении победоносного похода.

– Запаздывает, верно, – прокряхтел Эркенбранд, и кресло жалобно скрипнуло под его тяжестью. – С конями небось; пока последнее копыто не проверит… Рьян к делу Третий Маршал, куда как рьян! Вот и забылся…

За ним единственным молчаливо признавалось право перебивать короля.

Король выслушал старого соратника с должно-почтительным вниманием, однако от Фолко не ускользнул раздражённо вздрогнувший уголок плотно сжатых губ.

– Запаздывает, ты совершенно прав, Храбрейший. Пожалуй, придётся послать кого-то за нашим Третьим Маршалом, пренебрегающим королевским приглашением… Конечно, ради дела важного, но с которым вполне справятся его сотники, – сощурился Эодрейд.

– А… кхе-кхе, вот пусть молодой Холбутла и сбегает, поищет. Он невысоклик, на ногу быстр да лёгок; не то что мы, старики…

– Предоставь решать это мне, Храбрейший, – холодно заметил король. – Мастер Холбутла не посыльный и не домашняя прислуга.

– Мы все – верные слуги короля! – прохрипел Эркенбранд, покраснев от обиды. – Всякий должен быть готов исполнить королевское слово!..

Эодрейд усмехнулся.

– Не стоит начинать совет с гнева, досточтимый Вестфольдинг. Мы все слуги, только не короля, не трона – Рохана. От правителя до юной девчонки-табунщицы, потому что все мальчишки взялись за оружие.

Эодрейд глядел прямо в глаза старого бойца, холодно и предостерегающе улыбаясь одними губами.

В зале повисло тяжёлое молчание.

– Мой король, – дерзнул Фолко, когда тишина стала уже почти невыносимой – ни правитель Рохана, ни Эркенбранд не уступали. – Владыка, позволь мне отправиться…

– Не позволю, – холодно отрезал Эодрейд. – Если Третий Маршал не считает нужным явиться на совет, значит, будет просто выполнять приказы, как обычный десятник.

– Правитель… – подал голос Фрека – мощный, плечистый, похожий скорее на гнома, чем на одного из стройных рохиррим.

– Успокойся, Четвёртый Маршал. Время дорого, а мы тратим его, словно кумушки за сплетнями, – нахмурился король, со стуком опуская на стол кубок. Глубоко вздохнул и заговорил, уже овладев собой:

– Война не закончена, соратники мои Маршалы. Война отнюдь не закончена; мы не смогли победить, но это не значит, что мы не должны побеждать.

Рохиррим молчали; молодой Хама, Шестой Маршал, таращился на короля с неприкрытым изумлением; при чопорном гондорском дворе такое сочли бы крайне неприличным.

– Для всех на Западе, Севере и Востоке наш поход закончен. Однако же это не так – напротив, всё только начинается. – Словно удовлетворившись молчанием нобилей, Эодрейд говорил со всевозрастающей уверенностью.

– Но… мой король… – Эркенбранд не мог допустить, чтобы в совете хоть кто-то заговорил раньше его. – Прости меня, владыка, стар я стал, скорбен, видать, разумом… Как же так – «война лишь только начинается»? А что же было доселе? Тарбадская битва – она как?

– Дослушайте, – с прежней холодностью остановил старого воина Эодрейд. – Мы лишь начали войну. И дали лишь первое сражение. Теперь предстоит решить, как вести дело дальше.

– Но… мы же приняли «вечный мир»! – пробасил Эркенбранд. – Я не понимаю, владыка…

Эодрейд кивнул.

– Ты прав, Храбрейший. Мы приняли этот «вечный» мир, но разве ты забыл, при каких обстоятельствах? Тарбадская неудача дорого нам обошлась; выбирать не приходилось. К тому же напуганные ховрары с дунландцами изрядно отодвинули свои рубежи; не так далеко, как нам бы хотелось, но тем не менее. На тот момент это была хорошая сделка, Вестфольдинг.

– И мой король хочет теперь забыть о ней? – не уступал старый воин.

Остальные Маршалы, Фолко и гномы молча внимали. Малыш и тот бросил с тоской озирать стол – не появится ли на нём внезапно еда посущественнее? – и, приоткрыв рот, оторопело таращился на короля.

– Забыть? – Эодрейд поднял бровь. – Помилуй, Храбрейший, разве о таком забудешь? У нас отняли плоды наших побед, а ты речёшь – «хочет забыть»?

– Мой король играет словами, – Вестфольдинг не опустил взгляда.

– Твой король, Храбрейший, понимает, что Рохану нужны не красивые пергаменты и неприкосновенность печатей, Рохану нужна победа. И мы должны решить, как её добиться. Разве человек, которому приставили к горлу нож и вынудили расстаться с добром, не имеет права вернуть своё достояние силой?.. Разве должны связывать его «клятвы» и «обещания», данные разбойникам и грабителям в краткий час их торжества?.. Понятны ли тебе мои слова, досточтимый?

Эркенбранд сердито пыхтел и сопел, но под ледяным взглядом короля спорить дальше не стал. Тем более что в запертую дверь покоя кто-то осторожно постучал.

Эодрейд недовольно сощурился, сделал знак. Торин, не чинясь и не ожидая дальнейших споров, встал, шагнул к створкам, отодвинул тяжёлый засов.

Старый мажордом низко склонился перед хозяином Эдораса.

– Явился Брего, Третий Маршал Марки, мой король. Он повергает к стопам твоим свои извинения, ссылается на необходимость устройства уставших войск и просит позволения войти.

Эодрейд поморщился.

– Эотайн, старый друг мой. Чем дальше, тем речи твои всё больше смахивают на речи гондорских придворных, напыщенных, словно индюки. У походных костров мы говорили с тобой совсем не так.

– Истинно, мой король, – с достоинством поклонился старик. – Но мы более не в походе. Марка восстановлена, а двор королевский – не зимний бивуак подле Андуина.

– Пусть Брего войдёт, – король старался подавить раздражение, не выплёскивая его на старого и верного соратника.

Мажордом поклонился.

Третий Маршал Марки был крупным, широким в плечах, светловолосым и сероглазым, как и большинство рохиррим. На мощной груди – дорогая кольчуга ещё довоенной гномьей ковки, на узорчатом поясе – не меч, обычный для роханской знати, но гномий же клевец-чекан. Оружие, требовавшее не столько силы, сколько отменной меткости.

– Э… я… тут… прощения прошу, король мой, значит, – Брего склонил голову. – Был, того, с конными. И вот, значит…

Брего не умел произносить речи, это знали все. Злые языки поговаривали, что проще научить пса петь торжественные гимны, чем Третьего Маршала Брего складно говорить. Впрочем, косноязычие не мешало ему оставаться дельным командиром и храбрым воином.

– Хватит, Брего, хватит! – Эодрейд досадливо поморщился, и все вновь удивлённо переглянулись: правитель Рохана никогда раньше не позволял себе прерывать Третьего Маршала из-за тягучей и малопонятной речи. – Ты опоздал на военный совет; поэтому не трать наше время на твои оправдания, а просто садись, и пусть Сеорл скажет тебе, о чём шла речь.

Набычившись, Брего плюхнулся в своё кресло; сидевший рядом Сеорл, Пятый Маршал, быстро заговорил ему что-то шёпотом.

– Так вот, – Эодрейд обвёл сподвижников тяжёлым взглядом. – Теперь, когда достославный Третий Маршал закончил свои многотрудные обязанности в местах более важных, нежели королевский совет, я скажу вам, что думаю. Скажу, почему нам так нужна эта война и нужна прямо сейчас.

Правитель Рохана поднёс к губам золотой кубок, отпил – верный признак волнения.

– «Вечный мир», на который мы вынужденно пошли, это не просто мир. Вспомните, с кем он заключён, друзья Маршалы. – Эодрейд медленно шёл вдоль длинного стола, и каждое слово его падало словно удар топора. – Хазги. Ховрары. Дунланд. Терлинг. Это не тот мир, какой у нас, бывало, заключали, когда два клана ссорились из-за выпасов или потому, что кто-то у кого-то угнал табун. С этими находниками ни о чём договариваться нельзя просто потому, что они привыкли жить набегами. Человек оседлый, пашущий землю и сеющий хлеб, для них – законная добыча, и вообще «людьми» они считают только себя. Там по-прежнему верят, что Олмер – которого у них кличут «Великим» – не умер, а скрылся где-то и, когда настанет час, вернётся к своему избранному народу; причём «избранными» они считают себя. Кто думает, что этим «вечным миром» он обезопасил наши границы, – лицо короля потемнело, – тот прекраснодушный… гм… – он кашлянул. – Вся эта степная братия налетит на наши поселения у Врат Рохана при первом же удобном случае, когда станет не на что пить-гулять. Мы не сможем ужиться с такими соседями, ни мы с ними, ни они с нами. Поэтому вывод здесь очень простой – либо они уничтожат нас, либо мы уничтожим их.

Повисла тишина. Маршалы угрюмо таращились перед собой, с преувеличенным вниманием вглядываясь в поверхность столешницы.

– Либо-либо, – с напором сказал Эодрейд, останавливаясь подле своего места. Рука его легла на гордый герб Рохана. – Утешать себя сладкими сказочками и верить тем, у кого мы только-только вырвали нашу родину – постыдно для истинного воина. Вспомните, «вечный мир»-то, как ни поверни, объявляет нашими обширные владения, прежде почитаемые ховрарами за свои. Не думаю, что они, – усмехнулся правитель, – особенно счастливы сим исходом. Разве это не очевидно?..

Молчание в зале сделалось тяжёлым, как каменная толща. Король вновь усмехнулся – холодно, одними губами.

– Итак, что скажут мои Маршалы? Что скажет Эркенбранд Вестфольдинг, по праву именующийся Храбрейшим?

Второй Маршал повернулся в кресле, закряхтел, с усилием провёл ладонью по лицу и длинным усам.

– Мой король… негоже воину повторяться. Слово владыки Рохана есть золотое слово. Пусть даже дадено оно последним негодяям, нашим кровным врагам, – это королевское слово. Пусть не мы навлечём на себя позор клятвопреступлением, пусть это будут те, другие. И тогда я первый скажу – смерть им!

– Смерть! – глухо подхватили Фрека и Сеорл.

– Я услышал тебя, Второй Маршал, – бесстрастно уронил Эодрейд. – Да, как же так, правитель Рохана дал слово, а теперь собирается вероломно его нарушить. Признайтесь, Маршалы, вы ведь все сейчас думаете точно так же? Мне эти мысли пришли в голову первому, уж поверьте. Но иного выхода у нас нет.

Олмер был великим завоевателем, что бы о нём ни говорили. И он знал, как нужно воевать – бить внезапно, стремительно, не давая врагу опомниться, на его плечах врываясь в города! Вспомните повесть Теофраста Письмовника…

Гнойник с наших рубежей никуда не исчезнет, будет лишь расти, коли оставить всё, как есть. И в один прекрасный день прорвётся. И если мы не переймём уроки Короля-без-Королевства – Исена может повториться. Только на сей раз уходить будет уже некому и возрождать Рохан тоже. На Дуге у нас было шестьсот полных сотен! Никогда Рохан не выставлял такой силы, и что же? Нашу рать стёрли в пыль! Великим счастьем было собрать потом половину…

Кулак Эодрейда сжался, челюсть закаменела.

– Настанет день, Маршалы, и нас сотрут с лица земли, если мы до этого не внушим врагам такой ужас, что они начнут нашим именем пугать детей в колыбелях! И никакие «вечные миры» не помогут – поможет лишь наша победа. Если для того, чтобы Рохан жил, я, король Эодрейд сын Эомунда, должен прослыть в глазах хазгов клятвопреступником – что ж, я согласен.

Вновь в совете воцарилась звонкая тишина; слышно было лишь, как сопит и похрипывает старый Эркенбранд.

– Разве расплатились мы сполна за сотворённое с нами? Разве полностью отстроены наши города, подняты из праха селения, а неисчислимые табуны вольно ходят от Уолда до Туманных гор, от Андуина до Исены? Разве свершилась наша месть? – нет, нет и ещё раз нет! Множество убийц наших жён и детей по-прежнему благоденствует на морских побережьях Эриадора, смеясь над нами. – Он глубоко вздохнул, переводя дух. – Рассудите сами, Маршалы, – сейчас никто не ждёт нашего удара. Вражьи прознатчики доложат, мол, войско ушло в Хорнбург и его вот-вот распустят по домам. А мы в это время пройдём тайными тропами через Белые Горы, обогнём их западную оконечность и двинемся морским берегом на север. Оттуда нас никто не ждёт, мы отрежем ховраров и хазгов от Отона с Терлингом, а потом начнём загонную охоту! Хватит всякой ховрарской нечисти поганить прекрасные холмы Минхириата. Живым уйти не должен никто!

– Как это – «никто»?! Что, и бабы, и мальцы?!.. Нет!.. Мы воины, а не палачи! – яростно прохрипел Эркенбранд.

– Прекрасно, Храбрейший, просто прекрасно, – голос Эодрейда звенел, король тоже с трудом сдерживал ярость. – Выбирай, Храбрейший: или мы не побоимся запачкать руки, или под топор придётся идти нам самим, другие станут для нас палачами!.. А я хочу, чтобы Рохан жил. Любой ценой, и моя собственная жизнь, да что там жизнь – честь! – в сравнении с этим ничто. Ясно, Вестфольдинг?! – Ничто!..

Эркенбранд тяжело дышал, остальные Маршалы не поднимали взглядов.

– Между Гватхло и Исеной не должно остаться никаких врагов, – отчеканил король. – А после, взяв Тарбад, мы с этим «Терлингом» потолкуем уже совсем по-иному. Выскочка, узурпатор, имеющий наглость производить свой род от самого великого владыки Элессара!..

Это подействовало, Маршалы переглянулись, Хама что-то сердито проворчал.

– Каким будет ваше слово? – вдруг резко повернулся король, в упор взглянув на гномов и хоббита. – Что скажут досточтимые мастера Торин и Строри, что скажет мастер Холбутла?

Фолко даже вздрогнул от неожиданности – он, уже бывалый не только воин, но и полковой начальник!..

Речи короля он слушал молча, со смутным и смешанным чувством, с ощущением надвигающейся беды, причём не обязательно связанной именно с этим злосчастным походом, буде он и состоится. Нет, предчувствие было неясным, как в былые годы, когда они гонялись по Средиземью за Олмером, тогда ещё прозывавшимся «золотоискатель из Дэйла».

При этом нажитый воинский опыт, здравый и беспощадный, подсказывал хоббиту, что Эодрейд не так уж неправ. Хегги, ховрары, хазги и прочие племена, поменьше, прибившиеся к ним, – не те соседи, с которыми станешь мирно пировать на празднике урожая. Восток есть Восток, жизнь там испокон веку стоила куда дешевле, да и расставались с ней много легче. Там свои законы, свои обычаи, и народы, мечом взявшие благодатные области того же Энедвейта, имели собственное мнение, кому тут быть хозяином.

Так быть не должно, с совершенно несвойственной ему угрюмостью подумал хоббит. Эодрейд, с которым они столько сражались бок о бок, не должен отдавать такие жуткие приказы. Это и впрямь его недостойно; но, с другой стороны, побеждать надо, и король прав. Рохан и Гондор – два последних островка старого мира, сжавшиеся до предела, особенно Гондор; а вокруг них – море разливанное новых племён, у которых разговор короткий: «добро – это когда я у соседа табун коней угнал, а зло – это когда сосед у меня!».


– Не надо воевать, – вдруг услыхал хоббит свой собственный голос. – Нужна не война, нужна победа.

Эркенбранд громко и презрительно фыркнул. Нелюбовь старого вояки к «наймитам», как он именовал Фолко с гномами, уже сделалась притчей во языцех.

– Прошу простить меня, Храбрейший, – хоббит не забывал об учтивости. – Я, верно, перебил тебя. Немедля умолкаю и почтительно внимаю твоим речам!

Малыш аж закашлялся; прикрывая лицо ладонью, подмигнул Фолко, мол, да-да, будем внимать, вельми почтительно будем!

Эркенбранд только хмыкнул, ещё выше задирая нос. Ответом он половинчика не удостоил.

– Мой повелитель, – хоббит поклонился Эодрейду. – Не хотелось бы и впрямь встревать, быть может, досточтимый Эркенбранд, владыка Вестфолда, имеет намерение…

– Предоставь мне решать, мастер Холбутла, кто и в какой очередности будет держать речь на моём собственном совете, – жёстко отрубил король. – Говори! Как и Храбрейший, ты тоже был на Андуине и Исене… как и я, кстати.

Фолко вздохнул. Приязни со стороны старого Вестфольдинга это ему не прибавит, он не сомневался. Хоббит поднял брови – так, чтобы это видел засопевший от обиды Эркенбранд: мол, всё понимаю, но выполняю приказ, не обижайся на меня, Храбрейший. И начал:

– Владыка, я сказал, что нужна не война, а победа. Вернувшееся войско ослаблено потерями, утомлено длительным переходом. В поход можно вывести едва ли шесть полных тысяч, остальных придётся оставить здесь, в Хорнбурге, и послать помощь к Андуину, там уже давно творится что-то неладное. Ты прав, повелитель, никто не ждёт сейчас нашего удара, и тем более никто не будет ждать его со стороны моря. Особенно, – Фолко сделал паузу, – если возобновить союз с Морским Народом.

Король слушал, усмехаясь и одобрительно кивая. При словах «Морской Народ» – кивнул особенно энергично.

– Однако, – продолжал хоббит, – риск слишком велик. Даже если сюда явится целый флот «драконов» – а это обойдётся недёшево, эльдринги любят звонкую монету, а добычи в Эриадоре особой не взять – даже если мы поднимемся по Гватхло, если возьмём с налёта Тарбад…

Эодрейд смотрел на хоббита сузившимися глазами: мастер Холбутла заворачивал явно не туда.

– То окажемся между молотом и наковальней – с севера будут нависать полки Отона, ополчения Минхириата, а на юге останутся хазги, ховрары, дунландцы. Если только весть о нашем продвижении успеет добраться до них чуть раньше, чем мы можем себе позволить – дело будет дрянь. Для… для того способа войны, мой король, – Фолко так и не смог выговорить «загонная охота», даже когда речь шла о врагах, – сил потребуется куда больше.

– Иметь больше сил всегда хорошо, – холодно уронил Эодрейд. – Думаю, не сыщется ни одного Маршала, что предпочёл бы идти в бой с шестью тысячами, а не с шестьюдесятью. Закончил ли ты, мастер Холбутла?..

– Нет, – с мрачной решимостью сказал хоббит. – Владыка, я… понимаю твои опасения. Находники привыкли слишком легко лить кровь. Но… сейчас Рохан не на пике своего могущества.

– Когда Рохан был на пике своего могущества, – в голосе короля сталкивались льдины, – нам это всё равно не помогло. Сражались по правилам, по-рыцарски, благородно, и погибали. А Олмер – он сражался, чтобы победить. И победил, хотя сам плодами этой победы не воспользовался. С ним и в самом деле можно было бы держать «вечный мир». Злой Стрелок был Злым Стрелком, однако держал своё слово. А эти… – владыка Эдораса лишь презрительно махнул рукой. – Мерзкие трупоеды, без чести и совести. Твои слова, мастер Холбутла, насчёт Морского Народа совершенно справедливы, союз с ними нам крайне необходим… Ты хочешь сказать что-то ещё?

Торин, молчаливой горой просидевший всё это время, бросил на хоббита предостерегающий взгляд.

– Владыка, сейчас неведомо, нарушат ли ховрары, хазги и дунландцы мир с тобой прямо сейчас. В конце концов, мы крепко намяли им бока, даже хазгам, иначе они бы так и продолжали войну. Правителя Рохана они уважают и опасаются; они верят в его слово. Нет-нет, погоди, мой король! – заспешил хоббит, видя кислое выражение лица Эодрейда. – Речь не о тебе, не о твоём слове, даже не о твоей королевской чести! Речь о том, когда Рохан будет в большей безопасности – когда соседи, пусть незваные и недобрые, верят принятому миру, или когда нет. Слово владыки Эдораса сейчас – поистине золотое слово, потому что он никогда не отступал от него. И быть может, своим словом ты вернее защитишь королевство, нежели чем мечами и копьями? Рохану нужно окрепнуть, выиграть время…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10