Нелли Шульман.

Вельяминовы. За горизонт. Книга вторая



скачать книгу бесплатно

– Только жару, – нахмурилась девочка, – запах соли, и еще что-то… Светила луна, я слышала крики… – ей сказали, что она болела и жила в санатории, на юге:

– Должно быть, поэтому мне дают таблетки, – София спрятала футляр под новый свитер, – но здешний врач сказал, что я совершенно здорова и могу тренироваться… – доктор принял Софию в отдельном коттедже:

– Товарищ Золотарев получит витамины для тебя, – добавил врач, – укрепляющие средства. Выпьешь их в Ивделе, перед тем, как отправиться на дистанцию… – Ивдель, начальную точку будущего забега отметили на карте области. София получала винтовку мелкого калибра, компас и координаты места, где ее ожидал инструктор:

– Дистанция не такая большая, – поняла девочка, – я отлично хожу на лыжах. Товарищ Золотарев не пожалеет, что рекомендовал меня… – она потрогала шнурок на шее. София, сама не зная, почему, выбрала белорусский орнамент:

– Наверное, мама с папой сражались в Белоруссии, – вздохнула девочка, – может быть, даже в партизанском отряде. Они были москвичи, работники органов. Их убили бандиты в Литве, после войны… – погибший отец близняшек и Павла тоже родился в Белоруссии:

– Девочки считают, что его расстреляли, – София присела на старомодный, венский стул, – они немного помнят отца и мать, а Павел и Света совсем ничего не помнят. То есть у Павла и Светы есть фотографии… – Софии показали снимок могилы родителей в столице:

– Может быть, меня отберут в команду. Я попаду в Москву, схожу на кладбище… – потянув к себе карту, София услышала стук:

– Разрешите войти, товарищ Иванова… – позвал приятный голос, – я представитель общества «Динамо», из Москвы… – Софию еще никто не называл товарищем Ивановой. Девочка вскочила:

– Да, конечно, товарищ… – дверь приотворилась. В комнату шагнул подтянутый мужчина, в хорошем костюме, с динамовским значком на лацкане пиджака. Лоб пересекал старый шрам, волосы побила седина. Он протянул руку, на Софию пахнуло пряным ароматом:

– Меня зовут Леонид Александрович, – он улыбался, – рад знакомству с юной сменой… – динамовец махнул за окно:

– Предлагаю лыжную прогулку, товарищ Иванова, для разминки… – София обрадованно кивнула.


Белый свет фар мазнул по заснеженной табличке «Красноуральск». Машину в очередной раз тряхнуло. Двести пятьдесят километров, на север области, Газ-12 проделал за почти три часа. По мнению Эйтингона, с тем же успехом, он, в компании охранников, мог тащиться на подводе:

– В прошлом веке так и делали, – хмыкнул он, – по меркам того времени, я арестант, ссыльный. Хотя Владимир Ильич ехал в Шушенское на поезде, а Горский, приговоренный к смертной казни, беглый заключенный, останавливался в лучших гостиницах Сибири… – он полистал томик «Прерванного полета»:

– Пожалуйста, письмо, отправленное из Сан-Франциско в Финляндию, на дачу «Ваза», Владимиру Ильичу, в апреле шестого года… – Эйтингон с молодости был очень невысокого мнения о царской охранке:

– Это как если бы бандеровцы для совещаний сняли подмосковный особняк… – он пыхнул сигаретой, – под боком у столицы сидели революционеры, но никто и в ус не дул… – товарищ Королёв снабдил книжку фотографиями.

Эйтингон рассматривал знакомое по «Краткому курсу» строение. Деревянная дачка, оказавшись после революции в буржуазной Финляндии, не сохранилась:

– Дорогой Володя, пишу тебе, любуясь мостом Золотые Ворота. Путь из Японии был легким, океан не штормило. Во Владивосток я поселился в гостинице «Золотой Рог», на Светланской улице, с чужим паспортом. В тамошнем театре шла неплохая постановка «Аиды». Я отдохнул после долгого путешествия… – последние строки письма давно вымарали из оригинала, хранящегося в партийных архивах:

– Он просит Ленина удостовериться, что с Кукушкой, тогда еще Анной, все в порядке… – четырехлетняя девочка, еще не знавшая, что она потеряла мать, жила под опекой товарищей по партии в Швейцарии. С точки зрения Советского Союза Кукушки, Анны Горской, или Янсон, никогда не существовало:

– И не существует сейчас, ее съели рыбы, в Татарском проливе… – Эйтингон взглянул на часы, – ладно, осталась половина пути, до Ивделя. Придется потерпеть тряску… – Принцесса в сопровождении капитана Золотарева отправилась на север, тоже на машине, после ужина. Леонид Александрович, как представился девочке Эйтингон, не хотел маячить на глазах у товарища Ивановой:

– Я с ней попрощался, пожелал успехов, на спортивной стезе, пообещал, что мы еще увидимся… – за остальное отвечал Золотарев. У капитана имелись таблетки, спешно присланные с острова Возрождения:

– Средство экспериментальное, – объяснил по телефону профессор Кардозо, – оно создано на основе природных стимулирующих веществ. В составе таблеток листья коки, мухомор, аяуаска… – профессор замялся:

– Правда, неизвестно, как оно будет взаимодействовать с ее обычным лекарством, поддерживающим уровень адреналина… – девочка получала таблетки перед выходом на трассу. Дальнейшая судьба Принцессы Эйтингона нисколько не интересовала:

– Завтра, то есть сегодня, Золотарев встретит группу в Ивделе, и они отправятся на маршрут. Принцесса пусть хоть сдыхает, в тайге, что, скорее всего и случится… – теперь он знал, где находятся его дети:

– В проклятом интернате. Девчонка на лыжной прогулке начала болтать, ее было не остановить… – обходительный динамовец, Леонид Александрович, поинтересовался школьными товарищами пионерки Ивановой. Анюта, Наденька и Павел отлично себя чувствовали:

– Их не разлучили, не разбросали по разным заведениям, о них заботятся, они живут под крылом Советского Союза… – Эйтингон взглянул на крепкие плечи охранника, на переднем сиденье. В машине было тепло, они сняли пальто:

– Понятно, почему заботятся, – горько сказал себе Эйтингон, – Комитет превратил детей в заложников. СССР хочет, чтобы я работал, за страх, если не за совесть. Нет ничего нового под солнцем, так делали испокон веков… – Наум Исаакович вздохнул:

– Разумеется, я буду работать, что мне еще остается? Но я обязан не сдаваться, я обязан встретиться с ребятишками. По завершении операции я потребую у Шелепина телефонный звонок… – операцию еще предстояло завершить.

Группа, выброшенная на склон горы Холатчахль, установила пушку для стрельбы по снегу и ждала гостей, однако о судьбе второй команды, отправленной на плато Маньпупунер, они понятия не имели:

– Связь не восстановили, – Эйтингон откинулся на сиденье, – неизвестно, что с Команчем, и где обретается его светлость с приятелями… – он, тем не менее, ожидал, что через два-три дня все прояснится:

– От плато до колонии километров двести, – вспомнил Наум Исаакович, – для прилетевших на Команче, это ерунда. Пока они пропали, но, может быть, на них наткнется Принцесса или группа Дятлова… – так они между собой называли туристов.

Эйтингон в последний раз видел Принцессу не на фотографиях, когда девочку отправляли восвояси с острова Возрождения:

– Она вытянулась, поздоровела, пришла в себя, насколько это возможно, но лицом, она все равно напоминает бандитку мать… – у Принцессы появилась знакомая Эйтингону небольшая родинка, на щеке:

– Словно мушка, – понял он, – у фальшивой Алехнович была такая же… – он не собирался показываться на глаза Принцессе или прибывающей в Ивдель группе:

– Пусть уходят на маршрут, там все подготовлено. Надеюсь, нам удастся найти гостей, где бы они сейчас не прятались… – Эйтингон не испытывал иллюзий касательно будущей работы с его светлостью:

– Придется использовать фармакологию. Даже с применением усиленных методов допроса, он ничего не скажет, не такой он человек. Но, думаю, – он усмехнулся, – Саломея с удовольствием с ним увидится. Он, в конце концов, еще ее муж, пусть и формально… – Эйтингон хотел узнать, где находится проклятая Марта:

– Покойный фон Рабе, младший, работал на британцев. Ее могли приютить в Лондоне. Если она пошла в Кукушку, – в этом Эйтингон нисколько не сомневался, – она серьезный противник… – Наум Исаакович потушил сигарету:

– Но даже если его светлость будет молчать, у нас есть путь на Набережную. У нас появится преемник Стэнли, так сказать… – он вытащил из томика писем Горского цветные снимки, полученные от из Лондона. Даже ночью, камера Стэнли работала отменно. Эйтингон оценил длинные ноги, платье цвета берлинской лазури волну каштановых волос:

– Саше понравится наш выбор, – решил Наум Исаакович, – а она сирота. Она потянется к ласке, к заботе, к сильной мужской руке…

Достав паркер, перевернув фотографию леди Августы Кроу, он размашисто написал на обороте: «Невеста».

Северный Урал

Прозрачная вода бурлила у блестящих камней. В мелкой реке крутились веточки сосен, лесная труха. Над заснеженными вершинами деревьев простиралось серое небо. В волглом снеге, засыпавшем берега Ауспии, проложили лыжню. На расчищенном пригорке ветер трепал полотнища большой палатки. Рядом свалили рюкзаки, снятые лыжи, бросили палки и охапку сыроватых дров.

Туристическое топливо загорелось веселым огоньком. Ловко сложив костер, Саша крикнул:

– Ребята, если вы не поторопитесь, то придется сначала есть тушенку, а потом уху… – рядом с Ауспией торчало несколько парней с самодельными удочками. Товарищ Золотарев одним тренированным движением вскрыл жестяную банку:

– Рыба здесь непуганая, на палец бросится, не то, что на кусок хлеба, – заметил инструктор, – однако и такую рыбу надо ловить умеючи… – вывалив в котелок замороженный шмат тушенки, пронизанный салом, он поднялся:

– Я помогу ребятам. Займись кашей, Гуревич… – он подмигнул Саше, – если девчонки волынят… – поставив палатку, девочки заявили, что намереваются прогуляться:

– Далеко не отходите, – велел Игорь Дятлов, – Юдин вернулся с подводой в Вижай, но если кто еще оступится, то эвакуации не ждите… – вчера один из парней, Юра Юдин, подвернув ногу, был вынужден прекратить поход. Вода во втором котелке закипела. Саша вскрывал бумажные обертки концентрата, с гречкой и сушеным луком:

– Мы тогда были в заброшенном поселке Второго Северного рудника, на территории Ивдельлага. Мы и сейчас на его территории, товарищ Котов показывал карту… – поселок покинули всего пять лет назад, но бараки БУРа и зэка почти развалились. От вышек охраны остались только торчащие вверх бревна. В группе не обсуждали судьбу строений:

– Когда стало понятно, что Юдин дальше не пойдет, его посадили на подводу и отправили в Вижай. Игорь велел паковать грузы и двигаться дальше, что мы и сделали… – с той поры миновали сутки. Саша предполагал, что Юдин давно вернулся в Ивдель:

– Там находится временный штаб операции… – он высыпал гречку в воду, – я мог передать с ним записку. У нас нет рации, но, если бы она и была, я бы все равно не вышел на связь…

Саша сжал алюминиевую ложку. В поезде, затягиваясь дешевой папиросой, в гремящем тамбуре, он сбивчиво объяснил Маше, что выполняет оперативное поручение. Голубые глаза девушки блеснули. Она прижала ко рту изящную ладонь:

– Я так и подумала, Сашка… – девушка ахнула:

– Ты здесь из-за Рустема. Он работает в Сороковке, – шепнула Маша, – не забывай, тамошний отдел внутренней безопасности подчиняется папе…

После прошлогодней аварии Министерство Среднего Машиностроения, поддержав инициативу Курчатова, создало особые отделы обеспечения безопасности на атомных предприятиях. В таких бюро работали и ученые, и сотрудники Комитета. Маша помотала белокурой головой:

– Рустем наш, советский парень, комсомолец. Неужели его в чем-то подозревают… – юноша выкинул окурок:

– Ты понимаешь, что я не могу о таком говорить, даже тебе… – нашелся Саша. Маша закивала:

– Конечно, конечно…

Тушенка в котелке расплылась желтыми пятнами жира, Сашу немного замутило:

– Насчет Золотарева я ей ничего не сказал. Я не имел права идти в штаб операции, в Ивделе, иначе сорвались бы все приготовления. Товарищ Золотарев тоже не знает, что мы с Машей знакомы… – юноша успокаивал себя тем, что позаботится о будущей невесте, как он про себя называл Машу:

– Я прослежу, чтобы она не притронулась к чаю, – сказал себе Саша, – а когда начнется паника, я не отойду от нее ни на шаг. Я объясню, что группа, спасаясь от лавины, оставила палатку, и погибла, в темноте, на горном склоне… – до перевала им оставалось двое суток пути. Саша понимал, что ему не удастся скрыть пребывание Маши в группе:

– Но я не хотел рисковать возможным уходом шпионов от возмездия. Маша дочка Михаила Ивановича, она вне подозрений. Она посчитает, что произошло стихийное бедствие. В конце концов, все случится именно так, ей незачем будет задавать ненужные вопросы. Она останется мне благодарна за спасение, мы поженимся… – костер вспыхнул белым, Саша поднял голову. С берега реки раздался зачарованный голос:

– Я не знал, что северное сияние можно наблюдать днем… – горизонт над Ауспией горел мертвенным огнем. Пламя рванулось вверх, Саша едва успел отшатнуться:

– Ты встретишь смерть в огне и пламени, – пронеслось у него в голове, – откуда эти слова, почему я их помню… – он помнил и сильный мужской голос. Каша перевалилась через бортик котелка, капая в костер, запахло гарью. Саша сбил искры с рукава спортивной куртки:

– Гуревич, не лови ворон, – весело закричал кто-то из парней, – иначе узнаешь, что туристы делают с неумелыми кашеварами… – плеснула вода, с берега зааплодировали:

– Вы настоящий мастер рыбалки, товарищ Золотарев, – восхищенно сказал Игорь Дятлов, – три минуты, и три хариуса… – капитан, шлепая по реке юфтевыми сапогами, шутливо раскланялся. С ближней опушки зазвенел девичий голос:

– Мы видели белок, и, кажется, даже зайцев, но они убежали. Игорь, а здесь есть медведи… – подхватив серебристую рыбину, Золотарев двинулся навстречу девушкам:

– Даже если есть, товарищ Журавлева, – он улыбался, – не бойтесь, вы под моей защитой… – он помахал перед Машей хариусом:

– Я сделаю сибирскую строганину, нас ждет рыбацкая уха… – девушка хихикнула:

– Вы, кажется, приглашаете нас отобедать, товарищ Золотарев? Кавалеры сопровождают приглашения букетом цветов… – он по-хозяйски приобнял девушку за плечи:

– Рыба надежней, товарищ Журавлева. Обещаю, со мной вы не пропадете… – вода Ауспии мерцала призрачным светом. На севере, над лесом, всходила искаженная, кривая луна:

– Интересно, откуда здесь такая рефракция, – присвистнул Игорь Дятлов, – а стрелка компаса мечется, словно сумасшедшая. Геологи не сообщают о магнитной аномалии, но, вообще-то, геологи не заглядывали дальше Второго Северного рудника… – Саше послышался далекий звук грома:

– Ерунда, какой гром, в середине зимы… – он заставлял себя не смотреть в сторону Золотарева и Маши, – капитан думает, что она тоже погибнет, как все остальные. Он, кажется, хочет этим воспользоваться, то есть, хочет ее…

Вываливая тушенку в стальные миски, плеща поверх мяса половники каши, юноша стиснул руку в кулак: «Не позволю».


Ноздреватый снег на большой поляне покрывал налет черной гари. Вокруг воронки валялись искореженные куски железа. Наклонившись, Волк присвистнул:

– Если бы дело происходило на войне, я бы сказал, что сюда попал снаряд, прямой наводкой… – отдаленный взрыв они услышали, заночевав за десять километров к востоку от места посадки Команча. Следуя фотографиям самолетов-шпионов, Джон искусно опустил Команч на словно особо расчищенную для них поляну. Сняв лыжи, покуривая в кулак, герцог бросил взгляд на посеченные стволы сосен:

– Мне еще в Лондоне казалось странным, что в середине леса попалась поляна размером с футбольное поле. Хотя рядом плато, со скалами. Может быть, здесь тоже плато, только пониже… – кратчайший путь на восток, к горе Холатчахль, проходил именно мимо семи скал. Со дна воронки раздался голос полковника Горовица:

– Веревку мне киньте… – кузен, что-то неразборчиво пробурчал, – это разумеется, не снаряд, а молния, от вчерашней грозы… – гроза была сухой. На горизонте трещали столбы белого света, по небу плавали мерцающие облака. Волк вытравливал веревку:

– Мы поставили палатку, поели, и тогда все началось… – он вспомнил удивленный голос Меира:

– Никогда не слышал о грозе в конце января. Впрочем, здесь и магнитная стрелка сходит с ума… – компас оказался бесполезен, однако они все хорошо ориентировались на местности. Выбравшись на поверхность, Меир первым делом закурил:

– Случилась нештатная ситуация, – довольно бодро подытожил полковник, – если бы у нас была рация… – Джон вздохнул:

– У нас ее нет по соображениям безопасности, и появиться ей неоткуда… – болтаясь неподалеку от лагерного края, как Волк называл здешние места, они решили не рисковать выходом в эфир. Герцог швырнул окурок в осевший сугроб:

– К тому же, что бы мы сделали по рации? Подмога все равно бы сюда не прилетела, – он широким жестом обвел поляну, – и вообще, ничего страшного не произошло, в самолете лежало только кое-какое оружие… – они решили не брать много припасов:

– Миссия продлится пару недель, – заметил Джон в Стокгольме, – мы будем охотиться. Команч поднимает ограниченный груз, а нам требуется горючее…

Судя по всему, запас топлива, от удара молнии взлетел на воздух, прихватив с собой и Команч. Меир почесал клочковатую, в седине бородку, блеснули стекла пенсне:

– В самолете лежал сам самолет… – он помолчал, – впрочем, как говорится, все, что не делается, делается к лучшему… – Волк отозвался:

– Именно. Тише едешь, дальше будешь. Выручив Рауля, мы выйдем к ближайшему аэродрому малой авиации, и поминай как звали… – показания самолетов-шпионов аккуратно нанесли на подробные карты местности. Волк вспомнил:

– Степан здесь летал до войны, в местной авиации. Он хотел осмотреть скалы, в июне сорок первого года, но его машину словно туда не пустили. Той неделей началась война… – Волк отогнал от себя эти мысли:

– Ерунда, как ерунда то, что я видел сегодня во сне. Понятно, что я думаю о Марте. Меир и Джон тоже думают о семьях… – жена стояла босиком, на черном льду, среди занесенного снегом озера:

– Я боялся, что она утонет, ринулся к ней… – припорошенные метелью волосы Марты взвил ветер, – но меня тоже что-то не пускало. Она сказала, что те, кто живы, мертвы… – лежа в спальном мешке, Волк услышал неразборчивый шепот Меира:

– Еще немного, надо спуститься дальше. Те, кто мертвы, живы. Я не позволю моей девочке умереть, я ее спасу… – во сне Марта протянула Волку руку:

– Я хотел достать до нее, но не мог, – понял Максим, – она сказала, что мы не успеем, а потом исчезла, словно ее унесла метель, или затянуло озеро. Ладно, сны есть сны, они со всеми случаются. Если мы не поторопимся, мы точно не успеем. Рауль нас ждет, он верит, что его выручат из гулага… – собрав валяющийся на опушке лапник, Меир быстро разжег костер:

– Перекусим и двинемся в путь, – велел герцог, – мы потеряли целый день, с возвращением… – Джон тоже слышал голоса кузенов, ночью. Сбросив подбитые мехом перчатки, он протянул руки к занявшемуся огню:

– Но я хорошо спал. Мне снилась весна в Банбери… – над зеленой водой речушки Чаруэлл шмыгали стрекозы. Рыжие и черные спаниели с лаем носились по заросшему травой берегу, трещали дрова в костре:

– Когда Циона, проклятая тварь, сбежала, семья, наконец, смогла ездить в замок. Дети считают, что она умерла, хотя Марте такое не нравится… – он вспомнил давний разговор с кузиной в библиотеке:

– Волк с ребятней пошел на реку, а мы с Мартой устроились на диване, с кофе. Правильно, на Пасху было дело. Густи еще училась, шел ее последний год в школе…

В библиотеке, среди пожелтевших томов прошлого века, романов бабушки Вероники в отдельном шкафчике, и подшивок спортивных журналов прошлого века, Джон всегда чувствовал себя спокойно. В отличие от апартаментов герцогинь, с бехштейновским роялем, и такого же инструмента в парадном зале, здесь стоял кабинетный рояль палисандрового дерева:

– Тони любила на нем бренчать, – подумал Джон, – а сейчас за него садятся Густи и Марта… – хрупкие пальцы кузины листали переплетенный в телячью кожу альбом рукописных нот:

– У вас даже есть автограф Бетховена, – заметила кузина, – мисс Юджинии Кроу… – Джон отозвался:

– Это бабушка Марта подарила герцогине Полине, когда та вышла замуж. На Ганновер-сквер осталась еще одна собственноручная запись Бетховена… – Марта кивнула:

– Я видела. Насчет Ционы… – она изящно отпила кофе, – дело твое, но, как нас учит Писание, все тайное когда-нибудь становится явным, Джон. Дети могут понять, что она жива… – герцог отмахнулся:

– Очень надеюсь, что ее давно расстреляли. Маленький Джон с Полиной никогда ничего не узнают…

Во сне дочка сидела с удочкой на палубе баржи, свесив испачканные илом ножки в теплую воду. На рыжих кудряшках белел венок из ромашек, солнце играло в ее волосах. Полина подняла голубые, прозрачные глаза. Девочка улыбалась:

– Смотри, папа, солнышко… – на носу и щеках девочки высыпали весенние веснушки:

– Странно, на дворе нет солнца… – Джон замер, – день туманный, но в лесу что-то блестит… – он велел кузенам:

– Пригнитесь… – неслышно достав пистолет, он прицелился. Прогремел выстрел, пуля оцарапала ствол сосны. Они услышали твердый голос, на русском языке:

– Погодите, я пришел с миром… – седобородый старик в тулупе и валенках выступил на поляну. На голову он нацепил старый треух, оружия на нем Джон не заметил. Незнакомец выставил вперед пустые ладони:

– С миром, – повторил он, – меня зовут Иван Григорьевич. Князев моя фамилия, – добавил старик.


Ледяная вода речушки обжигала руки. В черноте мелководья дрожали золотые огоньки звезд. К ночи прояснилось, мороз перехватывал дух. Полуденная метель оставила после себя заваленный сугробами лес. Волк хотел взять мощный фонарик, прицепленный к легкому рюкзаку. Князев остановил его:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16