Нелли Шульман.

Вельяминовы. За горизонт. Книга вторая



скачать книгу бесплатно

– Вафли замерзли. Ничего, сейчас мальчики приготовят чай, пока так погрызем… – Саша бросил взгляд на белокурую голову Маши, склонившуюся над тетрадным листом. На розовых губах синели разводы от химического карандаша. Девушка послюнявила огрызок:

– Экстренный выпуск, – хихикнула она, – «Вечерний Ортотен». Наш корреспондент берет интервью у товарища Дятлова… – хорошо рисовавшая Зина Колмогорова изобразила руководителя группы стоящим на лыжах у палатки. Чурочки в печке разгорались. Саша услышал снаружи недовольный голос самого Дятлова:

– Ребята, палку надо переставить. Если ночью сойдет лавина, нам не поздоровится… – раздернув полог, юноша высунулся наружу. Весь день они пробивались на лыжах сквозь буран, но к вечеру небо над горами прояснилось. Палатку возвели по наставлениям Дятлова, в самом безопасном месте. Саша, с другими парнями, орудовал короткой лопатой в снежной траншее:

– Игорь утверждает, что даже в случае сильного ветра палатка не сдвинется с места. Склон горы защищает нас от обвала, ночевка безопасна… – посмотрев на хронометр, Саша замер:

– Осталось шесть часов, до расчетного начала операции… – отсюда он не мог увидеть пушку, или палатки, поставленные на высоте 880, но Саша знал, что коллеги не подведут:

– В полночь они сделают несколько залпов, по нашей стороне перевала. Начнется сход лавины, ребята к этому времени окажутся под действием чая… – котелок с водой грелся на печурке, – возникнет паника…

Оглянувшись на девочек, Саша незаметно коснулся пистолета, в кармане ватных брюк. Оружие они с Золотаревым нашли без труда. Прошлой ночью, из-за штормового ветра, Дятлов распорядился устроить ночлег в долине Ауспии. Днем, перед подъемом на перевал, закладывая лабаз для припасов, Саша и Золотарев отлучились в лес, якобы по нужде. Схрон они обнаружили точно в указанном на карте месте. Пистолеты, бельгийские браунинги, полностью зарядили.

Саша посмотрел на крепкую спину Золотарева, в подбитой мехом куртке:

– На совещании нам запретили стрелять. Нельзя вызывать подозрение, ребята должны погибнуть от переохлаждения и травм. Пистолеты нам выдали на всякий случай… – ему не нравилось, что Золотарев болтается вокруг Маши. Капитан пытался предложить девушке помощь с рюкзаком. Маша помотала головой:

– Я такой же турист, как остальные. Если облегчать ношу, товарищ Золотарев, то всем девушкам… – Зина Колмогорова бойко встряла:

– Ты права. Отлично, – она сбросила рюкзак на снег, – забирайте у каждой по пять килограммов груза… – недовольно бурча, капитан подчинился. Устанавливая палатку, Саша и Золотарев аккуратно меняли расположение лыжных палок и колышков:

– Так, чтобы она оказалась прямо на пути лавины, однако Игорь мог что-то заметить… – Саша успокоил себя тем, что одна палка большой роли в деле не играет. Парни орудовали лопатами, сзади раздавался смешливый голос Маши:

– Люда, пиши, у тебя лучше почерк. Надо закончить стенгазету до чая, ребята обрадуются. Товарищ Дятлов, какие вершины, кроме Ортотена, вы хотели бы покорить… – Люда хмыкнула:

– Высшую математику.

У меня трояк, на экзамене, а неуспевающим не платят стипендию… – ему в рот сунули что-то заледеневшее, Саша вздрогнул:

– Вода кипит, – сообщила Зина Колмогорова, – а ты торчишь, разглядывая звезды, мечтатель. Зови товарища Золотарева… – она кивнула на парней, – не отлынивайте от дежурства по кухне. Пожуй пока вафлю, первокурсник… – Зина, старше его годами, относилась к Саше немного покровительственно. Рот юноши замерз, от стылой вафли веяло дешевыми духами.

Над перевалом простиралось ясное небо. В зеленоватом просторе мерцали слабые звезды. Над высотой 880 висел прозрачный леденец новой луны. Палатка немного зашаталась, до Саши донесся удовлетворенный голос Дятлова:

– Теперь все отлично. Парни, не тащите внутрь сапоги, снимайте обувь и верхнюю одежду при входе… – на ватниках и одеялах разбросали пустые рюкзаки:

– Золотарев сказал, что так ноги спящих останутся в тепле, – вспомнил Саша, – надо потом сунуть туда свитера… – в случае нештатной ситуации рюкзаки замедлили бы выход из палатки:

– Впрочем, они сами побегут наружу. Поднимется паника, они не сообразят, что делают… – пахнуло холодом, Дятлов велел:

– Товарищ Золотарев, займитесь чаем. Ваш коллега по дежурству, сейчас, кажется, завоет, как волк на луну… – девочки прыснули. Саша обернулся:

– Мой Вася, он первым будет даже на луне… – просвистев строчку, капитан подмигнул юноше:

– Пока ты прохлаждался, я заварил чай. Но сначала порции получат девушки… – Золотарев взялся за половник: «Подставляйте кружку, товарищ Журавлева».


Волк издалека заметил слабый огонек, бьющийся в звездной ночи.

К вечеру метель угомонилась, они с Джоном быстро шли по слежавшемуся насту. Остановившись на перекур, Максим при свете фонарика сверился с картой:

– Осталось миновать высоту 880, – указал он на отметку, – потом спуск в долину, поворот на юг, и завтра-послезавтра мы увидим вышки бывшего Ивдельлага… – Джон дернул заросшей свалявшейся щетиной щекой:

– Настоящего Ивдельлага, ты хочешь сказать. Вы с Мартой правы. Берия, Серов, Шелепин… – Джон обвел глазами снежный простор, – не имеют значения. В империи зла, – он махнул на восток, – ничего не меняется…

Проверив боеприпасы в рюкзаках они решили, как выразился Волк, подумать об атаке на колонию позже:

– Мария сейчас должна быть здесь… – светящаяся точка окурка полетела в сугроб, – Иван Григорьевич утверждает, что она в горах, со студенческим лыжным походом. Я найду ее, и мы отправимся дальше… – по словам Волка, девочка знала об отце:

– Только она не долго не верила Князеву, – хмуро сказал Максим, – что немудрено. Ее воспитывали Журавлевы, пионеркой, комсомолкой. Чудо, что она захотела креститься, что пришла к Иисусу… – Волк взглянул в прозрачные глаза герцога:

– У Марии есть кольцо, – терпеливо добавил Максим, – она показывала драгоценность Ивану Григорьевичу. Кольцо мой дед подарил бабушке, Любови Григорьевне, в год убийства императора Александра Второго. Змейка из золота с платиной, с бриллиантовой осыпью…. – Джон вздохнул:

– Ты говорил, что отдал кольцо Тони… – он помолчал, – значит, она оставила вещицу в Куйбышеве, с Виллемом… – Волк потер ладони. Мороз, по его прикидкам, стоял градусов в тридцать. Холод пробирался даже в подбитые мехом перчатки:

– Оставила, – кивнул Максим, – пойми, Джон, нельзя отрывать девочку от семьи. Мария моя дочь, у нее есть братья… – Джон отозвался:

– Я все понимаю. Но девочка может и тебе не поверить… – он увидел упрямое выражение в голубых глазах:

– Я ее отец, – просто сказал Максим, – матушка не ушла, не позаботившись о нашей встрече. Она поручила Ивану Григорьевичу найти Машу, она сделала так, что я оказался здесь…

Джон иногда завидовал спокойной вере кузена:

– Он знает, что от него требует Бог, и делает это. Хотел бы и я не испытывать никаких сомнений… – он так и сказал Волку, когда они двинулись вперед. Закрыв лицо от ветра шарфом, Максим неразборчиво пробурчал:

– У Марты спроси насчет моих сомнений. Я в Москве, в сорок пятом году, тянул зачем-то, дурак. Я решил, что я ее недостоин. Она съездила к матушке, и сама мне во всем призналась. Она, как евангельская Марта, никогда бы не стала дожидаться благой вести… – из-за шарфа послышался короткий смешок, – она бы пошла навстречу Иисусу… – Джон обещал себе, вернувшись домой, поговорить с детьми:

– Марта права, нельзя лгать. Если с Маргарет все сложится… – он тихонько вздохнул, – ей я тоже во всем признаюсь. Полине будет тяжело понять, что мать ее бросила. Девочке всего восемь лет… – Джон покачал головой:

– Тяжело, но надо. Я ей помогу, буду рядом. Но камень с кладбища убирать нельзя, все к нему привыкли. Если Циону не расстреляли, она не полезет в Европу, не такая она дура. Но если она переметнулась к русским только ради поисков фон Рабе… – на привале, забравшись в очередную расселину, они сварили кофе в котелке. Аккуратно затоптав угли, Волк собрал обертки от пакетов сухого топлива:

– Малой авиации мы пока не видели, – угрюмо сказал он, – однако вряд ли парень с рацией, подвешенный зэка на дереве, пришел сюда на лыжах. Лучше не оставлять следов нашего присутствия, хотя псы могли найти место, где сгорел самолет… – о том, как выбраться из России, им тоже предстояло подумать позже. О гибели Меира они говорить избегали:

– Что говорить, когда он оставил троих детей, то есть четверых, если считать Аарона, – горько подумал Джон, – надо по возвращении слетать в Америку, поддержать Дебору. Правительство, наверняка, поставит камень, в честь Меира, на Арлингтонском кладбище. Надо побыть на церемонии, удостовериться, что Деборе начислят пенсию. Начислят, куда они денутся. Наша миссия считается разведывательной, хотя она строго засекречена… – Джон старательно отгонял от себя мысли о Филби:

– Может быть, Меир был прав, не доверяя ему с испанских времен, но с той поры много воды утекло. У Марты семейная паранойя, ей везде мерещится предательство. Но даже хорошо иметь такого работника. По крайней мере можно не беспокоиться о внутренней безопасности… – вопреки большим тиражам романов мистера Флеминга, на этаже Х, под началом кузины, не работало никого похожего на мистера Бонда или Веспер Линд:

– Шифровальщицу Катю к ее сотрудникам подсылать бесполезно, – Джон вспомнил предпоследнюю книгу, проглоченную парнями Марты и собственным сыном, – на этаже Х больше соблазняются вязанием и партиями в бридж… – совещания аналитиков напоминали заседания епархиального благотворительного совета. Женщины носили скучные юбки и строгие кардиганы. Кузина появлялась на работе в мышиного цвета твиде и белой блузе школьной учительницы:

– Меир заметил, что в ФБР все происходит похоже, – пришло в голову герцогу, – мужчины сидят чуть ли не в сатиновых нарукавниках. Персонал Марты больше озабочен разведением роз, чем игрой в рулетку… – сын настаивал, что Джеймса Бонда напоминает именно Джон:

– Только тем, что у меня есть спортивный автомобиль, – смеялся герцог, – но я люблю быструю езду. Какой из меня Бонд? По воскресеньям я обедаю в пабе, и бросаю дротики с фермерами… – ему захотелось оказаться на заднем дворе: «Черного принца», на мягком солнце, среди расцветающих гиацинтов:

– Маленький Джон отправился бы гонять в футбол, Полина бы побежала играть с подружками… – девочки растягивали резинки, взметывались юбки и косички, кто-то хлопал в ладоши, отсчитывая такт:

– Я бы посидел с пинтой темного пива, – подумал Джон, – так хочется побыть дома, хотя бы недолго… – шаги впереди замедлились, он тронул Волка за плечо:

– Насчет фон Рабе… – они обсуждали Максимилиана за кофе, – я не удивлюсь, если он выжил. Он, наверняка, сделал операции и не одну, а несколько… – герцог замер:

– Палатка, внутри горит походная печь. Старик был прав. Наверное, здесь дочь Волка… – на уходящем наверх склоне что-то загудело:

– Кажется, пушечные залпы, – успел понять Джон, – но откуда в горах взяться пушке… Я слышал похожий звук в Альпах… – отбросив лыжи, они с Волком рванулись к седловине перевала, где стояла палатка:

– Лавина, – заорал Максим, – идет лавина… – белая волна грохотала, таща за собой обломки камней. Что-то темное прыгнуло на свод палатки:

– Волк, что ли, – Джон прищурился, – нет, это не животное… – засверкало лезвие ножа, затрещал брезент, изнутри раздался истошный крик:

– Нет, оставь меня, не трогай… – полураздетая девушка выскочила на снег, палатка словно взорвалась. Люди бежали по склону, оскальзываясь, падая на скалы. Метнувшись к девушке, сбив ее с ног, темная тень вцепилась зубами ей в лицо.


Маша помнила, как все началось.

За чаем ребята шутили, хрустели вафлями и сушками, по рукам пошел «Вечерний Ортотен». Все хохотали, выразительно зачитывая придуманное Машей интервью Дятлова. Она ловила озабоченные взгляды Саши Гурвича. Девушке было не по себе:

– Почему он на меня так смотрит… – рука легла на высокий ворот свитера, – неужели он о чем-то догадался? Но я сама вытаскивала крестик и кольцо из рюкзака, никто меня не видел… – услышав распоряжение руководителя опорожнить рюкзаки, Маша решила вскрыть тайник:

– Мало ли что, – вздохнула девушка, – рюкзаки бросают на полу, мой может попасться другому человеку… – сделав вид, что ей надо выйти по нужде, добравшись до ближайшей скалы, Маша застегнула на шее стальную цепочку:

– Крестик от Ивана Григорьевича, совсем простой… – девушке стало грустно, – он, скорее всего, умер, я его больше не увижу. Пусть Иисус призрит его, он был хороший человек… – отец Алексий, в Куйбышеве, научил Машу главным молитвам. Быстро перекрестившись, она зашевелила губами:

– За наставника и воспитателя. Боже, помяни во Царствии Твоем душу усопшего раба Твоего, наставника моего инока Иоанна, вселившего в сердце мое дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и правды, истины и добродетели… – над горами повисла чернильная темнота, ярко сияли звезды. Мороз перехватывал дух. Маша потоптала обутыми в валенки ногами:

– Крестик никто не заметит, на ночь мы только снимаем обувь и ватники… – на оборотной стороне «Вечернего Ортотена», Дятлов нарисовал, как он выразился, схему сна:

– Мы уляжемся так, чтобы сохранять тепло… – Маша побежала к палатке, – я с девочками, в своем углу… – Саша и товарищ Золотарев, согласно схеме, оставались у входа:

– Он просто так на меня смотрит, – твердо сказала себе Маша, – это Саша, мы знаем друг друга с детства… – ее больше беспокоили взгляды Золотарева. После чая Саша взялся за гитару. Инструктор пробрался в угол, где копошились девушки:

– Хотите, я поговорю с Игорем, – он кивнул на Дятлова, – мы поменяемся местами, я перекочую к вам поближе… – Маше не нравились спокойные глаза Золотарева:

– Он не студент, не выпускник, зачем он отправился в поход? Туристам из институтов обычно не придают местных инструкторов, они справляются сами… – об этом Маше рассказали девушки, – может быть, товарищ Золотарев, как Саша, сопровождает группу из соображений безопасности… – Саша спел пару студенческих песен, но ребята приуныли. Кто-то из парней пожаловался на головную боль. Игорь Дятлов резко, непохоже на себя, ответил:

– Мамочек здесь не заведено. Впереди тяжелое восхождение, слабаки нам не нужны… – в палатке повисло тяжелое молчание. Звякнула крышка котелка, Дятлов взорвался:

– Хватит жечь дрова впустую! Выпили чай, и будет. Палатку надо отапливать, иначе утром вы превратитесь в лед… – на ночь в печурке оставили слабый огонек. Маша долго не могла заснуть:

– Все устали, – уговаривала себя девушка, – поход идет тяжело, погода ненастная. Утром выглянет солнце, все наладится… – она проснулась от всхлипываний неподалеку. Пошевелившись под ватниками, Маша обняла Люду Дубинину:

– Ты что, милая? Тебя обидел кто-то из мальчиков… – Маша подумала, что, кроме Золотарева, все парни в походе подобрались отличные:

– Они никогда себе не позволят такого. Они комсомольцы, советские ребята. Но и Золотарев говорил, что он член партии… – теплые слезы упали ей на руку, Люда помотала головой:

– Нет, просто… – подруга запнулась, – тоскливо как-то… – Маша и сама чувствовала тоску:

– Все из-за погоды и усталости, – уверила она Люду, – завтра новый день. Спи, пожалуйста… – холод заползал под ватники, кусал ноги в шерстяных носках, засунутые в рюкзак. Она заставила себя закрыть глаза:

– Утром будет лучше, – напомнила себе Маша, – сейчас надо спать… – задремывая, она ощутила сзади движение. Зашуршала телогрейка, Маша почувствовала крепкую руку на плече:

– Тихо, тихо… – зашептали ей в ухо, – я сам все сделаю, лежи, не двигайся… – рука гладила ее грудь, забиралась под свитер:

– Это Золотарев, – Маша сжала зубы, – он сюда с какой-то палкой явился… – палка уперлась Маше ниже спины, – но кричать нельзя, ребята испугаются. Он, наверное, все делает во сне. Он себя не помнит в такое время… – приемная сестра иногда тоже ходила во сне. Замечая ночью свет в детской, Маша заставала Марту в пижаме, устроившейся за столом. Девочка быстро писала, склонив рыжую, коротко стриженую голову. Вздыхая, Маша отводила сестру в постель. Марта покорно укладывалась, что-то бормоча. Маша прислушивалась:

– Английский язык. Вообще она бойко говорит, словно это ее родная речь… – языки, как и математика, сестре давались легко:

– Английский она сразу подхватила, словно слышала его в раннем детстве. Ее родители точно были иностранцами… – проснувшись, Марта ничего не помнила. Маша решила не упоминать о таком матери:

– Она забеспокоится, поведет Марту по врачам… – сестра не любила докторов:

– После катастрофы на полигоне, – поняла Маша, – она еле выжила, долго лежала в больнице. Марта ребенок, не надо ее волновать… – из статьи в энциклопедии Маша узнала, что хождение во сне, обычное дело у детей:

– Она вырастет, все пройдет, – улыбнулась Маша, – она не понимает, что делает, что пишет… – листы бумаги, испещренные вязью формул, девушка выбрасывала. Она была уверена, что сестра сама не разбирается в закорючках:

– Она царапает все, что придет ей в голову. Надо вернуть Золотарева на место, только мягко… – Маша ничего не успела сделать. Тишину разорвал отчаянный крик Люды Дубининой:

– Не трогай меня, мерзавец, убери руки… – у входа кто-то вскочил на ноги:

– Голова, – жалобно застонал парень, – голова словно в огне. Мы умрем, надо немедленно бежать немедленно… – брезент палатки затрещал, ребята, как были, раздетыми, ринулись наружу:

– Лавина, наверху лавина, – заорали у входа, – надо спасаться, спускаться в лес… – Маша пиналась и царапалась, пытаясь вырваться из сильных рук Золотарева:

– Пусти меня, пусти… – палатка задрожала под напором снега, брезент рухнул рядом с девушкой. Кувыркаясь на жестком насте, Маша и Золотарев покатились вниз.


В суматохе Саша Гурвич не потерял бельгийский браунинг.

Выскочив на склон одним из первых, он озирался, не обращая внимания на полуголых товарищей, бегущих вниз в носках и свитерах:

– Они замерзнут или погибнут от травм… – равнодушно подумал Саша, – как и было запланировано товарищем Котовым… – пушка на высоте 880 сделала залп в точно назначенное время. Палатка оказалась прямо на пути лавины. По уверению наставника, милиция, расследуя дело, не обратила бы внимания на осколки выпущенного снаряда:

– Математики все рассчитали, – наставительно заметил Котов, – на высоту попросту никто не полезет… – Саша едва успел отскочить от потока снега, несущегося по камням. Его фонарик не разбился. Поводив ярким лучом, он увидел что-то темное, сгорбленное, наклонившееся над лежащей без чувств девушкой. Дернувшись вперед, Саша замер:

– Это не Маша, а Люда. У нее тоже светлые волосы, но у Маши они белокурые… – от скалы доносилось ворчание, слабые стоны. Из долины Саша услышал крик Дятлова:

– Сюда, все сюда! Сбор под кедром, надо построить настил для раненых… – Саша не хотел приближаться к скале:

– Дубининой не помочь, да я и не должен ей помогать. Интересно, откуда здесь взялись волки? Но какая разница, мне надо найти Машу… – брезент палатки осел под рухнувшим снегом. Саша рванулся с места:

– Проклятый Золотарев, я видел, как он смотрит на Машу… – ему надо было догнать катящихся людей. Торопясь по склону, Саша нащупал браунинг в кармане ватных брюк:

– Мне наплевать, что он коллега, что он старше меня. Если он хоть пальцем тронет девушку, я его пристрелю… – Саша мимолетно вспомнил, о запрете на стрельбу:

– Никто не станет разбираться, – успокоил он себя, – я забросаю его тело снегом. Пока сюда доберутся спасатели, труп занесет метелью, а весной за него примутся волки… – в кромешной тьме пронеслась черная тень. Саша услышал тяжелое дыхание, завоняло псиной:

– Точно, волк. Он поживился Дубининой, но к Маше я его не подпущу… – он хотел первым добраться до Золотарева:

– Волка я отгоню выстрелами, животные их боятся… – тень прыгала со скоростью лавины:

– Я не знал, что волки так быстро бегают… – удивился Саша, – может быть, пристрелить его сейчас… – он боялся, что собирающиеся в долине товарищи по походу что-то заподозрят:

– Они почти мертвецы, но нельзя рисковать… – споткнувшись о раскинувшееся на камнях, полузасыпанное снегом тело, Саша едва не растянул ногу:

– Не Золотарев… – череп парня был разбит, – кто-то из ребят… – зная о будущих выстрелах, укладываясь спать, Саша осторожно натянул валенки. Подошвы испачкала свежая кровь. Снизу раздалось рычание, он выругался:

– Кажется, волк успел первым… – это оказался не волк.

В свете фонарика блеснули измазанные кровью, светлые волосы. Ватник Золотарева взрезали ножом, из раны торчали сломанные ребра. До Саши донеслось низкое урчание. Белый луч метнулся по голове, припавшей к зияющей дыре. Темная кровь толчками лилась на снег:

– Это человек, – понял Саша, – то есть не человек. Где Маша, что с ней…

Насколько он видел, труп Золотарева оставался единственным на извилистой тропе, спускающейся в долину. Саша едва успел отклониться от просвистевшей мимо пули. От скалы отскочил кусочек камня, щека юноши заболела:

– Меня задело обломком, но это просто царапина… – когда он включил фонарик, на спине Золотарева никого не было:

– Что бы его не убило, оно сбежало, испугавшись выстрела. Но это был не волк… – Саше не хотелось о таком думать:

– Но кто стрелял? Пистолеты есть только у меня и Золотарева… – полыхнул луч второго фонарика. В беспощадном свете Саша увидел знакомое лицо. Он много раз изучал его фотографии:

– Он тогда был моложе, и без бороды, но это он, сомнений нет… – выхватив пистолет, Саша успел выстрелить первым. Мистер Холланд, как звал его товарищ Котов, рухнув на колени, упал на тело Золотарева. Саша беспомощно оглянулся:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16