Нейл Уильямс.

История дождя



скачать книгу бесплатно

И вот она появляется в двери.

– Ну-ка! – восклицает она, входя в комнату.

Она говорит это так, будто хочет привлечь внимание к себе или объявляет о своем прибытии в мою спальню, где стоит большая простая кровать ручной работы, есть окно в крыше и книги в количестве три тысячи девятьсот пятьдесят восемь штук.

Миссис Куинти может теперь отдышаться, оценить частоту своего сердцебиения и внутреннее сотрясение, какое-то приглушенное, – желчный пузырь? – а ее глаза привыкают к тому, что она вошла в небо.

– Ну-ка!

В спальне тусклый свет, – к нему вы должны привыкнуть, – особенно тусклый, когда идет дождь. Он так струится по мансардному окну, что кажется, будто мы находимся под рекой. В небе.

– Ну-ка!

– Привет, миссис Куинти.

Дорогой Читатель, познакомься с миссис Куинти, пока она переводит дыхание. Посмотри, как мало места она занимает. Обрати внимание на ее худое лицо, сужающееся к подбородку, как будто ее Жизнь была очень узким путем, по которому ей надо было пройти[35]35
  Матф. 7:13. «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими»; Матф. 7:14. «потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их».


[Закрыть]
.

Острые, резко очерченные колени закрыты юбкой цвета древесного угля, доходящей до середины голени; серые колготки; туфли шестого размера на шнуровке, начищенные, но заляпанные грязью из-за погоды западной части графства Клэр и из-за того, что пришлось пересечь наш двор. Мышиного цвета блузка с пуговицей наверху, собирающей в гармошку дряблые складки кожи на ее горле и придающей ее голосу тенденцию – Простите, миссис Куинти, но это так – к писклявости. Черный кардиган, весь покрытый белой меловой пылью. Из рукава выглядывает крошечный льняной носовой платок. Он всегда наготове. Волосы собраны в пучок, похожий на круглый тортик – печальное напоминание о Томми, любителе Пирогов, который отнял у миссис Куинти всю ее Свежесть. Ее губы… Где ее губы? От них остался лишь слабый рудимент, линия не вполне розового цвета. Щеки миссис Куинти напудрены, совсем как у тех постаревших пригожих девиц – о них говорил Де Валера[36]36
  Выражение, неправильно приписываемое Имону де Валера, выдающемуся политическому и государственному деятелю Ирландии в 1917–1973 годах. Фактически в радиопередаче в День Святого Патрика 1943 года он говорил о «смехе счастливых дев, чьи домашние очаги будут форумами для мудрости безмятежной старости» («the laughter of happy maidens, whose firesides would be forums for the wisdom of serene old age»).


[Закрыть]
– которые стали очень популярными после того, как их изображение впервые появилось за желтым целлофаном в окне магазина МакМагона[37]37
  Магазины МакМагона (Frank McMahon и Co.) – сеть товаров высокого качества для продажи одежды и домашнего текстиля в Ирландии.


[Закрыть]
в Фахе.

Очки в круглой оправе делают огромными глаза миссис Куинти, и в них вы увидите страх и доброту. Люди здесь добрые, причем настолько, что дыхание перехватывает. Это своего рода совершенство, которое проявляется лучше всего, когда что-то идет не так, как надо. Именно в такие моменты люди сияют, светятся. Они странные и диковинные, как коты на велосипедах, но теперь всегда сияют вокруг нашей семьи из-за Энея[38]38
  Эней – имя мифического героя Троянской войны. Ему и его спутникам посвящена поэма Вергилия «Энеида» (написана между 29 и 19 годами до н. э.).


[Закрыть]
. И больше всех светится миссис Куинти.

Миссис Куинти, познакомьтесь с Читателем.

Миссис Куинти нужны очки для чтения, но их она не принесла и потому снимает свои обычные очки, чтобы оглядеть тебя.

Пока она смотрит, я сижу, опираясь на подушку, и размышляю о фамилии Куинти. Интересно, носили ли когда-то давно ее предки фамилию Куинси, а не Куинти, и, может быть, какой-то их дальний родственник в году, скажем, 1776-м поднялся на борт корабля, направлявшегося в Новый Свет, и написал свою фамилию в спешке, а может, даже поставил кляксу или у него дрогнула рука, но буква «С» стала буквой «Т». Или, возможно, потеряв глаз, он получил прозвище Скуинти[39]39
  Скуинти (англ. Squinty) – косоглазый; тот, кто щурится, жмурится.


[Закрыть]
и отбросил «С» при возвращении к Достойной Жизни: «Зовите меня Куинти». Или, вероятно, был некто великий, кто основал город Куинси в Массачусетсе[40]40
  Куинси – город в штате Массачусетс в США.


[Закрыть]
, но позже был изгнан со скандалом. Или же так: были люди по имени Куин, и один из них собственноручно приписал «Т», и тогда…

Приструни себя, Рут. Приструни себя.

Миссис Куинти возвращает мне страницы моей тетради с самыми последними записями. Я даю ей только те листки, на которых нет упоминания о ней самой. У меня стиль письма, как у мужчины, и я немного Максималистка, сказала она мне ранее. Я – такой анахронизм, книжный червь, и от этого в манере моего письма развилось Сверхизлишество Стилей, Настораживающих Заимствований, Беспорядочных Колебаний, и я Должна потерять мою склонность к неуместному использованию Заглавных Букв.

Однажды, когда я ответила, что Эмили Дикинсон[41]41
  Эмили Дикинсон – американская поэтесса XIX века. Стихи Эмили Дикинсон не имеют аналогов в современной ей поэзии. В них, как правило, отсутствуют названия, строки короткие, необычная пунктуация, а также она чаще обычного использовала заглавные буквы.


[Закрыть]
использовала заглавные буквы, миссис Куинти сказала мне, что Эмили Дикинсон не может быть Хорошим Примером, что она была Необычным Случаем, и судя по тому, как миссис Куинти это сказала, было понятно, что она пожалела сразу же, потому что ее рот слегка дрогнул, и можно было заметить, что она уже сложила два и два и вспомнила, что Суейны в значительной степени тоже подпадают под определение «необычные». И потому я так никогда и не спросила ее, что это значит – «стиль письма, как у мужчины».

Двумя руками миссис Куинти снимает очки с носа, напоминающего мне небольшой корень пастернака[42]42
  Корень пастернака похож на морковь, только белого цвета.


[Закрыть]
, держит их точно перед собой и тщательно исследует собравшуюся на них пыль. Из-за дождя наши с ней лица пересечены светлыми и темными полосами, будто мы сидим за тюремной решеткой.

Миссис Куинти вытягивает свой носовой платок, тщательно протирает очки, затем критически осматривает их поверхность, находит еще пылинки или пятна от пальцев, появляющиеся во время занятий в аудитории, и продолжает протирать стекла.

– Что ты читала, Рут?

Я уже проглотила всего Диккенса – от Пиквика[43]43
  «Посмертные записки Пиквикского клуба».


[Закрыть]
до Друда[44]44
  «Тайна Эдвина Друда».


[Закрыть]
. И могу вам сказать, почему Чарльз Диккенс – величайший романист, какой когда-либо был или будет, и почему с тех пор все великие романисты в долгу перед «Большими надеждами». Я могу помнить то, что вы давно забыли. Например: когда Пип выпил слишком много дегтярной воды, от него пахло, как от нового забора. Или когда мистер Памблчук был горд пребывать в компании курицы, которой выпала честь быть съеденной новым джентльменом Пипом. В первый раз я прочитала эту книгу в классе мисс Брейди в Национальной школе Фахи, где была библиотека с проволочными стеллажами, на которых стояли пожертвованные родителями учеников книги в мягкой обложке, растрепанные, с загнутыми уголками страниц, а рядом с ними расположился полный набор Книг рекордов Гиннесса с 1970 до 1980 года. Но только когда появился мистер Мэйсон, – мне тогда было четырнадцать лет, – я поняла, что «Большие надежды» и есть Лучшая Книга Всех Времен.

Я прочитала книги известных писателей, те, что обычно читают, – Остин[45]45
  Джейн Остин – английская писательница XVIII–XIX веков.


[Закрыть]
, Бронте[46]46
  Сестры Бронте – английские писательницы XIX века.


[Закрыть]
, Харди[47]47
  Томас Харди – английский писатель и поэт XIX–XX веков.


[Закрыть]
. Но Диккенс подобен другой стране, где люди ярче, колоритнее, комичнее либо трагичнее, и в их компании вы чувствуете, что мир богаче и фантастичнее, чем вы себе его представляли.

Но прямо сейчас я читаю РЛС[48]48
  Роберт Льюис Стивенсон – шотландский писатель и поэт XIX века. Рут часто называет его РЛС.


[Закрыть]
. Он мой новый фаворит. Мне нравятся писатели, которые были больны. Мне нравится, что первой книгой моего отца был «Остров Сокровищ», маленькая красная книга в твердом переплете из серии Регент Классикс (Книга 1, Пернелл и сыновья Лтд., Сомерсет) со штампом внутри: «Школа Хайфилд, Награда за Первое Место».

Мне нравится то, что сказал Роберт Льюис Стивенсон – забыть себя означает быть счастливым. И нравится, что воображение увлекло его в плавание под парусами навстречу приключениям, в то время как его тело покоилось в кровати – у РЛС была ранняя стадия чахотки. Мне нравится, что он называл себя «потерпевшим кораблекрушение вдали от моря» и что еще в молодости он решил, что хочет обойти пешком часть Франции, спать а la belle ?toile[49]49
  ? la belle ?toile – под открытым небом (фр.).


[Закрыть]
с ослом. Осел оказался ослицей, которую Стивенсон окрестил Модестиной и которая, по его словам, «обладала некоторым сходством с одной знакомой дамой» (Книга 846, «Путешествие с ослом», Вадсворт Классикс). Я тоже знаю ту даму.

Я и сама собираюсь написать книгу «Путешествия с Лососем», когда доберусь дальше вниз по реке.

Все это мне хочется рассказать миссис Куинти, но говорю я лишь три слова:

– Роберт Льюис Стивенсон. – А затем мимоходом замечаю: – Я хочу прочитать все эти книги.

– Все?

Она оглядывает их, – правильнее будет сказать, библиотеку моего отца, на самом деле огромную коллекцию книг, которую он накопил. Их перенесли в мою комнату, и теперь они сложены стопками от пола до окна в крыше.

– Книги моего отца. Я собираюсь прочесть их все, прежде чем умру.

Миссис Куинти не одобряет разговоров, даже упоминаний, о смерти. Из рукава она вытаскивает носовой платок и легонько проводит им под своим носом, где произнесенное мной беспощадное слово могло бы задержаться. Она прикусывает верхними зубами то, что когда-то, должно быть, было нижней губой. На лице миссис Куинти появляется слабый румянец, означающий прилив чувств, который не может скрыть пудра на щеках. Она смотрит на неаккуратные стопки книг, громоздящиеся одна за другой так, что кажется, будто мы в море, и волны книг приближаются к кораблю-кровати из тех мест, где мой отец ушел в мир иной.

Она даже не знает, что и сказать.

– Даже не знаю, что и сказать, – говорит она.

– Все в порядке, миссис Куинти.

Из-за перехлеста эмоций она напрягается немного сильнее, чем обычно.

Поднимает узкие плечи и прижимает колени друг к другу так, что кажется, будто она на самом деле становится еще меньше. Мне жаль, что я расстроила ее, и я даю ей время, пока мы просто сидим – я в кровати, а она возле меня, – и мы позволяем музыке дождя отвлечь нас от разговора.

– Ну, что ж, – говорит миссис Куинти, слегка одергивая юбку, – сегодня сильный дождь.

И опять никто из нас не произносит ни слова в течение нескольких секунд. Мы просто сидим здесь, в этой комнате под самым небом, с которого льют потоки дождя. Потом я поворачиваюсь к миссис Куинти и киваю на книги, от которых исходят запахи пожарища и дождя, и говорю ей:

– Я собираюсь прочитать их все, потому что только в них смогу найти его.

Глава 3

Итак, я оставила в воздухе мальчика с размытыми очертаниями.

Конечно, вы будете рады узнать, что после каждого прыжка Дедушка приземлялся, но неизменно испытывал невыразимое разочарование.

Он достиг превосходных результатов в школе мистера Таппинга и потому был быстренько переведен в другую. Стандарт повысился. Дедушка перескочил через класс и все равно преуспевал. На праздники он приезжал домой с блистательными отзывами, но каждый раз Преподобный то ли был в своей церкви, то ли искал в Уилтшире те немногие дороги, по которым еще не ступала его нога. Философия допускает только один результат: мы не соответствуем Стандарту. Мы совсем маленькие, сваренные вкрутую камни разочарования во всем. Лица Суейнов узкие, а что касается моих тетушек, то кажется, будто они жуют собственные щеки.

Авраам поехал в Оксфорд, чтобы Подготовиться к Жизни – такие слова употреблял Преподобный для описания того, что Авраам должен был сделать, пока ожидает услышать Зов Божий. Авраам обязан был поступить в Оксфорд и читать Классику – которая не была на самом деле ни книгой Джеймса Фенимора Купера «Последний из Могикан» в красном твердом переплете (Книга 7, Регент Классикс, Сомерсет), ни толстым, вздувшимся от воды томом «Оливера Твиста» (Книга 12, Пингвин Классикс, Лондон), который расклеился на Главе 45 «Роковые Последствия»[50]50
  Рут ошиблась, это Глава 47.


[Закрыть]
и от которого шел удивительно приятный запах, как от ломтика хлеба, подрумяненного на огне, ни произведением «Хозяин и работник» Толстого (Книга 745, Евримен Эдишн, Нью-Йорк) – эта книга принадлежала когда-то кому-то, кто не оставил никаких других следов в этом мире, кроме слов, написанных на изумление твердым почерком на форзаце той заскорузлой книги в мягкой обложке: «Принадлежит Тобиасу Гривсу». Оказывается, Классика – вовсе не книги, подобные этим, а греческая и латинская литература – огромное количество одинаковых тонких томов в красных или зеленых твердых переплетах, и глянцевые страницы этих книг имели склонность к склеиванию и слипанию навечно.

Читать и ждать – таков был план.

У Бога было немало клиентов в те дни, и Он еще не заставил никого изобрести мобильные телефоны и эсэмэски, поэтому потребовалось время, чтобы призвать каждого по отдельности к тому, что тот должен делать. Таким образом, надо было просто ждать. Призвание прибудет в должное время. Преподобный был в этом уверен. Авраам собирался стать Священнослужителем. В конце концов, очищение Души было семейным предприятием.

Итак, мой Дедушка ждал. Он прочитал уйму латыни. Он нашел один из освященных веками шестов, хранящихся в Оксфорде, и с ним достиг Новых Высот.

Вы, наверное, считаете, что раз он так часто бывал хоть чуточку ближе к небу и у него было такое имя, как Авраам, то он услышит Зов Божий сразу же. Как будто он стучался в дверь. Мне кажется, Бог мог подумать, что со стороны Авраама это немного дерзко. Возможно, Он мог подумать, что у Авраама было то же, что и у Мики Нолана, про которого Бабушка говорит, что у него на волосах слой геля толщиной в три пальца и он верит, что остроносые туфли делают его Избранным. Поскольку это всегда срабатывало в отношении Полин Фроли, которая в женском туалете бара Райана поднимает свою юбку на четыре дюйма перед тем, как совсем задрать ее перед Мики Ноланом, тот уверен, что он – Божий Подарок.

Ну, как бы то ни было, оказывается, что как раз тогда у Бога было предостаточно таких подарков и вовсе не было нужды в Аврааме Суейне. И Дедушка проводил каждое утро в библиотеке за чтением лирических стихов на латыни, Катулла[51]51
  Гай Валерий Катулл, часто просто Катулл – древнеримский поэт I века до н. э.


[Закрыть]
и Горация[52]52
  Квинт Гораций Флакк, часто просто Гораций – древнеримский поэт I века до н. э.


[Закрыть]
. Дедушка подружился с одиннадцатисложником[53]53
  Одиннадцатисложник – одиннадцатисложный стихотворный размер античной поэзии. Относится к логаэдическому стиху.


[Закрыть]
, Большим и Малым Асклепиадовым стихом[54]54
  Асклепиад Самосский – древнегреческий поэт конца IV – начала III вв. до н. э… Его именем названы Асклепиадовы стихи: Большой (с двумя цезурами) и Малый (с одной цезурой).


[Закрыть]
, Глаконовым стихом[55]55
  Глаконов стих (гликонический метр), название по имени поэта Гликона – древнегреческий хориямбический стих.


[Закрыть]
, – с такими вот крутыми парнями, – и взлетал в воздух на склоне дня, словно примеряясь к насыщенным влагой небесам Оксфорда и при этом будто крича: «Приве-е-е-е-т, Господи!»

Но нет, Зов Божий так и не прозвучал. Всевышний Рыболов в это время не был занят ловлей[56]56
  Новый Завет связывает символику рыбы с проповедью учеников Христа, из которых многие были рыбаками. Иисус Христос называет своих учеников «ловцами человеков» (Матф. 4:19, Мк. 1:17), а Царствие Небесное уподобляет «неводу, закинутому в море и захватившего рыб всякого рода» (Матф. 13:47).


[Закрыть]
.

Полагаю, сын другого Преподобного вполне мог прикинуться моим Дедушкой. Он должен был вернуться домой и сказать: «Да, папа, Он уловил меня в среду», но мой Дедушка – истинный Суейн, и он ожидал совершенно честного личного общения, потому что вся его Философия целиком основана на том, что одна-единственная вещь несомненна: Бог соответствует Стандарту.

Когда Он тебя призывает, ты призван.

И потому мой дедушка не мог лгать. Возможно, он думал, что Призвание произойдет в церкви, и потому довольно много времени провел при вечерних свечах. И от стояния на коленях, должно быть, у его произошло некое просветление души, и все благодаря тому, что наша семья заплатила целое состояние изготовителям свечей «Ратборнс и Сыновья»[57]57
  «Ратборнс и Сыновья» – современное название John G Rathborne Limited. Компания создана в 1488 году и существует по наше время. Производит не только свечи, но и другие изделия.


[Закрыть]
, Дублин, и наш дом – единственный в Фахе, где занавески пахнут свечным воском.

(Я думала, что должна была бы назвать нашу деревню как-нибудь иначе. Я потратила целую неделю, записывая названия на последних страницах школьной тетрадки Эшлинг[58]58
  Эшлинг – бренд тетрадей, блокнотов и т. п.


[Закрыть]
. Музыкальные – Шрин, Глаун, Шида; таинственные – Скрейпул; осмысленные – Иски, что значит «Изобилующий рыбой», или Килбег, чье основное значение «Маленькая церковь». Я собиралась использовать слово Лиснеброушкин – так называлась деревня, где жил герой тощей белой книжицы в мягкой обложке «The Poor Mouth» «Поющие Лазаря, или На редкость бедные люди. Скверный рассказ о дурных временах»[59]59
  По книге Майлз на Гапалинь (Бриан О`Нуаллан). Поющие Лазаря, или На редкость бедные люди. – СПб: Симпозиум, 2003. – 176 с. – ISBN 5-89091-222-4. «Поющие Лазаря, или На редкость бедные люди. Скверный рассказ о дурных временах» – роман Флэнна О’Брайена на ирландском языке. Написан в 1941 году. Считается одним из лучших ирландских романов XX века.


[Закрыть]
(Книга 980, Фланн О’Брайен, Сивер Букс, Нью-Йорк), и ее первая строка «Я делаю заметки в этой рукописи, потому что следующая жизнь быстро приближается ко мне», но каждый раз, когда я произношу слово «Лиснеброушкин», я чувствую, что читатель будет немного запинаться на нем. Лиснеброушкин. Я боялась использовать «Фаха», потому что если эти страницы выйдут в мир, то может получиться нечто под стать Рулабуле[60]60
  Детский фестиваль искусств Рулабула.


[Закрыть]
, но не из-за скандала или нарушения чьих-то прав, но потому, что все попытаются выяснить, находятся ли они В Ней. Быть в книге – в наших местах все еще кое-что да значит.

– А я буду упомянут? – спросил меня отец Типп, садясь подле моей кровати.

Перед тем как сесть, он подтянул брюки на коленях, чтобы сохранить складку, и – хоть это и Веский Довод в Пользу Того, Чтобы Меньше Гладить, – выставил напоказ три дюйма[61]61
  7,5 см.


[Закрыть]
белой голени – самые непривлекательные, какие вы когда-либо видели. Этот священник – прекрасный человек, однако кожа у него ну слишком уж белая.

Оказаться Вне Повествования – самая настоящая катастрофа.

Что такого ты ей сделал, чтобы Оказаться Вне Повествования? Я могу представить себе, как их лица вытягиваются, словно у старого джентльмена в «Пиквике», нашедшего в сосиске обломки брючных пуговиц.

Ирландцы будут читать что угодно, если там написано о них. Так я думаю. Мы сами себе важнейший предмет интереса. Конечно, мы поездили по миру и многое повидали, однако пришли к заключению, что просто не существует ни людей, ни предметов, столь же завораживающих, как Мы Сами. Мы просто сногсшибательны. Итак, даже пока я пишу эти слова в тетрадь с материалами для книги, здесь, возле моей кровати, уже собралась целая толпа. Тут Аллены Барри Брины Консидайны Карти Корри Дули Демпси Данны Игэны Флинны Финакэйны Хейзы Хогансы – даже не буду перечислять тех, чьи фамилии начинаются с Мак и О’ – и все они заглядывают мне через плечо, желая узнать, есть ли они Там.

Ковчег.

Расслабьтесь. Выйдите из комнаты. Если я буду жить, то доберусь до всех вас.


Бог не смог добраться до Авраама Суейна, но Он отправил ему послание, причем самым необычным способом – через девятнадцатилетнего парня по имени Гаврило Принцип[62]62
  Гаврило Принцип 28 июня 1914 года убил эрцгерцога Франца Фердинанда, что стало формальным поводом к началу Первой мировой войны.


[Закрыть]
, который занял позицию неподалеку от моста через невинную реку Миляцку в городе Сараеве. Послание с грохотом вылетело из пистолета Гаврилы и попало в голову проезжавшего мимо эрцгерцога Фердинанда, а потом вылетело из уст лорда Китченера[63]63
  Гораций Герберт Китченер – британский военный деятель XIX–XX вв.


[Закрыть]
в Англии. Собственно говоря, в то время была довольно неторопливая система передачи данных, работавшая медленнее, чем Интернет с доступом по телефонной линии в Фахе, но за месяц сто тысяч мужчин получили это послание и записались добровольцами, чтобы сражаться За Короля и Страну. Мой дедушка услышал то послание в переполненной комнате в Ориел Колледже[64]64
  Ориел Колледж – один из старейших колледжей Оксфордского университета.


[Закрыть]
, где бледные юноши, не обремененные практическими знаниями об окружающем мире, но с сияющими светлыми лицами людей, приверженных высоким нравственным идеалам, проголосовали все разом за то, чтобы вступить в ряды легкой пехоты Оксфордшира и Бакингемшира. Потом молодые люди вывалились наружу, в ночь, под сияние звезд, струящееся с неба, в которое упирались шпили зданий – мистер Александр Морроу, мистер Сидни Икретт, мистер Мэтью Читли, мистер Клайв Пол. (Их имена, как и имена всех Павших, перечислены в алфавитном указателе Книги 547, «Блистательные дни: История легкой пехоты Оксфордшира и Бакингемшира», Оксфорд.) А в то время им всем хотелось прыгать от радости и танцевать, как если бы для каждого из них тяжесть сменилась легкостью, будто в этом и заключалось значение слов Легкая пехота. Когда ставишь свою подпись на нужной строке, то ощущаешь легкость, какой-то подъем. В конце концов, жизнь не так уж и тяжела. Теперь лишь осталось пойти и сообщить родителям.

Авраам подготовил речь в поезде. Он записал Ключевые Фразы каждую на своем листке и разложил их на столе. Проблема была в том, что Образ Жизни Суейнов не допускал гордыни. Авраам не мог сказать: «Я должен Спасти Мою Страну». Не мог сказать: «Богу угодно, чтобы я сделал это, а не то». Не могло быть такого, что стать солдатом в любом случае лучше, чем стать Преподобным.

Щекотливая ситуация, как сказал Александр Морроу.

Авраам решил – пусть пока будет «Не Сейчас. Видишь ли, отец, сейчас Бог не хочет, чтобы я принял духовный сан. Прежде надо заняться военными делами, и было бы тщеславно и корыстно, если бы я посчитал себя лучше других».

Авраам сделает так, что Образ Жизни Суейнов будет противодействовать себе самому.

Молодой человек сошел с поезда и направился вдоль кладбища с покосившимися надгробиями, казавшимся Другим Миром. У Авраама был такой же вид, как и у других мужчин клана Суейнов, – будто у каждого есть какое-то Секретное Задание. Они здесь, с вами, и заняты обычными, повседневными делами, но какая-то часть их все время отсутствует, думая о Секретном Задании. Потому-то женщины влюбляются в таких мужчин – из-за неуловимой малости, которую, как женщинам кажется, они смогут выудить из глубины омута Суейнов. Но это на потом. До темы «Женщины и Суейны» я доберусь позже.

Авраам сказал своей матери Агнес о принятом решении, и она, извинившись, вышла из комнаты – так, как делали дамы в те дни, чтобы хоть Ненадолго Уединиться, пока печаль и тревога, как волки, грызли ее сердце.

Преподобный вошел и, увидев сына, выдвинул подбородок.

– Авраам?

– Отец.

Возможно, именно в этот момент Преподобный все понял. Возможно, ничего больше и не требовалось. Мужчины клана Суейнов не великие мастера вести разговор. Я вижу в своем воображении, как потемнела оставшаяся после бритья маска Преподобного, как холодный блеск рыбьей чешуи мелькнул в его глазах, как при вдохе дернулись ноздри его узкого носа, когда он осознал, что это дано ему в наказание за предположение, что Авраам будет Следующим Великим в Богоданном Мире. Преподобный отвернулся к высокому узкому окну, сжал одну руку другой, ощутил холодок от Присутствия Господа и начал молиться, чтобы его сын бросился навстречу славной смерти.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9