Нейл Оливер.

Повелитель теней



скачать книгу бесплатно

2

Хокшоу


Приятели называли его Медведем. Настоящее имя этого человека – Бадр, что означает «полнолуние», – звучало слишком уж непривычно для них, и поэтому они заменили его на нечто такое, что казалось им более подходящим. Во-первых, он был очень крупным – его рост превышал шесть футов, а по ширине плеч едва ли не равнялся двери в цитадели крепости. Во-вторых, кожа у него была темнее, чем у тех людей, среди которых он теперь жил, и по своему оттенку напоминала дубленую шкуру. Его волосы и борода, длинные и косматые, были черными, как ночное небо. Глаза у него тоже были черными – такими, как у птицы, – и, казалось, не упускали ни единого луча света. На его скулах и около глаз виднелись скопления пятнышек темного цвета размером чуть больше веснушек. Черный платок, повязанный вокруг головы, не позволял волосам падать на глаза.

Он появился здесь, среди этих людей, несколько недель назад – приехал по разбитой дороге к крепости Джардин на боевом коне, который был таким же черным, как и волосы Бадра. Седло и прочая сбруя имели незнакомый для шотландцев вид, однако наиболее странным казался им сам этот человек. Люди, трудившиеся на полях, прекращали работу и, выпрямив ноющие спины, старались получше рассмотреть проезжавшего мимо незнакомца, чтобы потом навсегда запомнить этот эпизод из своей жизни. Длинная кривая сабля у него на боку приковывала к себе очарованные взгляды. Бадр же, зная, что на него таращатся, все время смотрел прямо перед собой. И это, похоже, не было проявлением высокомерия: он просто вел себя как человек, которому есть над чем поразмыслить, а потому не обращал внимания на окружающих.

Этот всадник находился все еще в сотнях ярдов от частокола, огораживающего дом-башню, когда раздались звуки железных болтов, вытаскиваемых из гнезд. Тяжелые деревянные створки ворот распахнулись. Из-за частокола появились трое мужчин, сидящих на лохматых малорослых лошадках. Они привычно выстроились в виде наконечника стрелы и пустили лошадей легким галопом.

Бадр с равнодушным видом наблюдал за приближающимися к нему всадниками. Тот из них, кто скакал впереди, натянул поводья и остановил свою лошадь почти прямо перед ним, а два его спутника, пришпорив лошадей и слегка разъехавшись в стороны, обогнули Бадра каждый со своей стороны и расположились позади него справа и слева. Их предводитель привстал в стременах, чтобы как-то компенсировать низкий рост своей лошади, но это не помогло ему. Более того, создавалось впечатление, что не только незнакомец, но и его лошадь – по всей вероятности, дорогой боевой конь – смотрит на него сверху вниз.

– Что тебе здесь нужно? – спросил он.

Черный конь остановился – как бы сам по себе, – и Бадр окинул пристальным взглядом заговорившего с ним мужчину.

– Я проделал очень долгий путь, – ответил Бадр. – Говорят, что в этом поселении живет могущественный господин. Я хотел бы предложить ему свои услуги.

Шотландец усмехнулся и поочередно посмотрел на своих спутников.

Те кивнули ему. Они были моложе его, имели меньше жизненного опыта и легче верили словам чужаков. А вот их предводитель был менее доверчивым и вел себя настороженно.

– Меня зовут Армстронг, – сказал он Бадру. – Я отведу тебя к господину. Тебя примут радушно, но учти, гости моего хозяина должны сдавать свое оружие, поэтому тебе придется отдать саблю.

Армстронг положил правую ладонь на рукоять меча. Он существенно уступал незнакомцу в росте и телосложении, но вознамерился твердо стоять на своем. Он смотрел на чужака невероятно зелеными глазами не моргая, хотя солнце находилось за мавром и светило ему, Армстронгу, прямо в лицо. Незнакомец, очень крупный, крепкого сложения, держался достойно. Хорошо вооруженный, он излучал ту самоуверенность, которая приобретается вместе с жизненным опытом. С таким следовало обращаться осторожнее. Впрочем, что-то в поведении чужака вызывало доверие. Абсолютно все – от его тона до манеры сидеть в седле – свидетельствовало о том, что ему нет нужды заниматься самоутверждением. Армстронг, опытный воин и уважаемый среди своих соплеменников человек, пожил на белом свете достаточно долго, чтобы оценить любую ситуацию. Он сумел выжить в стычках, в которых ему довелось поучаствовать, и приобрел кое-какие навыки, позволяющие «раскусить» того или иного человека. Судя по всему, этот черноволосый великан пока что не собирался причинять им никакого вреда. Более того, он мог стать могучим союзником того, кто сумеет добиться от него преданности. По крайней мере местному господину наверняка будет интересно познакомиться с таким человеком.

Бадр Хасан кивнул и спешился. Несмотря на чрезмерную массу тела, его движения благодаря крепким мускулам и упругим сухожилиям были ловкими и быстрыми. Он соскочил с коня на дорогу почти бесшумно. Одной рукой он потянулся – как это делает девушка – назад, чтобы высвободить длинные волосы из-под воротника плаща, и направился к Армстронгу, расстегивая пряжку на перевязи своей сабли.

К тому моменту, когда Бадр подошел к оставшемуся сидеть на коне шотландцу, он уже обмотал кожаную перевязь вокруг ножен, имеющих форму полумесяца. Он протянул саблю Армстронгу с небрежным видом – так, как будто отдавал ее навсегда и без малейших сожалений.

– Твой господин – благоразумный человек, – произнес он, расплываясь в улыбке и показывая при этом удивительно белые зубы. – В течение всего того времени, которое я проведу под его крышей, моя сабля будет послушна ему.

– Да будет так, – сказал шотландец.

Взяв кривую саблю, которая весила столько, сколько примерно весит ребенок, и положив ее поперек шеи пони, Армстронг натянул поводья, заставив лошадь повернуться в сторону имеющихся в частоколе ворот. Не произнося больше ни слова и не оглядываясь, он поскакал к дому. Бадр, сев на своего коня, последовал за ним. Позади Бадра, на почтительном расстоянии от него, скакали два спутника Армстронга. Бадр задумался, пытаясь оценить действия мужчины, с которым он только что разговаривал. Он почувствовал в его манере вести себя самоуверенность и кое-что еще. Бадр был человеком опытным и знал, какой эффект производит его внешность на большинство людей – как мужчин, так и женщин… А вот этот Армстронг выдержал его взгляд и разговаривал с ним смело и уверенно, как человек, который отдает себе отчет в своих способностях и возможностях, а также не забывает о собственном статусе. Кто бы ни командовал таким человеком – даже если это был лишь кто-то один, – он наверняка представлял собой господина, с которым ему, Бадру Хасану, хотелось бы встретиться.

Крепость, в которую они сейчас направлялись, называлась Хокшоу. Ей дали это название так давно, что никто уже и не помнил, когда именно это произошло. Она являлась резиденцией семейного клана Джардин на протяжении четырех поколений. Родоначальником клана был француз, которого звали Гийом дю Жардон и который прибыл сюда из Нормандии. Сейчас здесь заправлял его правнук, сэр Роберт. Именно по его приказу и под его наблюдением на скалистом выступе, расположенном на изгибе реки Туид, и было построено мрачное трехэтажное здание, которое возвышалось над окружающей его местностью.

С наружной стороны частокола располагались группками дома некоторых из приверженцев сэра Роберта. Над этими невысокими строениями, возведенными из бревен и дерна, поднимались к небу тоненькие струйки дыма. Из дверей нескольких домов появились женщины – низкорослые и сухопарые, как гончие собаки. Пригибаясь под каменной перемычкой двери и не обращая внимания на вышедших вслед за ними тощих дворняжек, они таращились на незнакомца и сопровождавших его местных мужчин, которые двигались к дому-башне.

Стараясь сохранять непринужденный вид, Бадр смотрел по сторонам, разглядывая Хокшоу. Унылому квадратному зданию в центре явно недоставало изящества, но оно тем не менее было впечатляющим строением. Все в нем – от толщины стен до немногочисленных низких и узких окон и амбразур – свидетельствовало о том, что здесь заботились о своей обороноспособности. На первом этаже не имелось дверного проема – тяжелая деревянная лестница вела к узкому главному входу, расположенному на высоте дюжины футов с левой стороны здания. Если нападающие прорвутся через частокол и вознамерятся взять штурмом само здание, эту лестницу можно будет быстренько затащить внутрь, и тогда непрошеные гости вряд ли сумеют проникнуть в дом – это станет просто невозможно. Самое же замечательное заключалось в том, что здание располагалось на возвышенном месте, и это обстоятельство давало обитателям укрепления преимущество по высоте. К тому же благодаря светло-серой каменистой породе, которой здесь имелось в избытке, они наверняка почти полностью были обеспечены строительным материалом.

– Оставь своего коня Донни, – сказал Армстронг, взглянув через плечо на Бадра и показав ему на более молодого из двух мужчин, едущих вслед за ними. – А сам иди со мной в дом. Узнаем, может ли наш господин уделить тебе время.

С этими словами Армстронг оставил незнакомца позади себя и, ударив каблуками по бокам лошади, проскакал на ней рысью последние несколько десятков ярдов, отделявших его от лестницы. Бадр проводил взглядом шотландца, отметив про себя, как тот легко спрыгнул с лошади, и подошел к дому-башне.

– Джейми! – крикнул Армстронг, поднеся одну ладонь ко рту и сложив ее так, чтобы его голос звучал громче.

Несколько мгновений спустя в дверном проеме появилась голова с рыжеватыми волосами.

– Что я могу для вас сделать, господин? – спросил рыжеволосый.

Было непонятно, являлось ли в данном случае употребление слова «господин» проявлением особого уважения или же это было просто шутливое обращение к своей ровне.

Армстронг поднялся на несколько ступенек по лестнице и стал говорить так тихо, что Бадр уже не мог разобрать его слов. После обмена репликами тот, кого звали Джейми, исчез внутри здания. Бадр принюхался и в окружающем его пространстве уловил запах лошадей и запах раскаленного железа, которое куют. Он глубоко вдохнул.

Армстронг продолжал стоять на лестнице, время от времени поглядывая на незнакомца. Бадр услышал, как кто-то кашлянул, и медленно повернулся на каблуках. Мужчина, которого звали Донни, низкорослый и худосочный, с безвольным подбородком и бледно-голубыми глазами под копной огненно-рыжих волос, уже, по-видимому, передал коней в конюшню (которую не было видно с того места, где стоял Бадр) и вернулся. Бадру было трудно угадывать возраст мужчин и женщин, которых он встречал на Шотландской низменности. Многие из них казались настолько физически изможденными – измученными теми или иными лишениями, которые им приходилось переносить, и неизменно суровым климатом, – что вся их жизнь в зрелом возрасте была похожа на очень долгую старость. Судя по манере поведения, Донни был еще молодым, хотя на его лице застыла маска усталости и истощения.

Рядом с ним молча стоял третий из шотландцев, сопровождавших Бадра. Он был повыше ростом и покрепче телосложением, с темными волосами, а на лице его сразу же привлекал к себе внимание шрам, огибавший его правый глаз и тянувшийся дальше вниз по щеке. Шрам этот напоминал вопросительный знак. Оба шотландца стояли на почтительном расстоянии, упершись ладонями в бедра и расставив ноги на ширине плеч. Но опущенный взгляд свидетельствовал о том, что их самоуверенный вид не более чем показуха. Они, скорее всего, чувствовали себя неловко. Если бы Бадр вдруг повел себя несоответствующим образом, вряд ли они смогли бы ему как-то воспрепятствовать.

Бадр предпочел бы сохранять молчание и далее, но Донни не выдержал и заговорил с ним.

– А откуда ты вообще здесь взялся, большой человек? – спросил Донни, приподнимаясь на цыпочки в отчаянной попытке стать хоть чуть-чуть выше ростом.

Бадр неожиданно растерялся. Во время своих поездок по этому длинному острову он усвоил достаточно много из языка, на котором говорят англичане, однако диалект, который доминировал здесь, в стране шотландцев, был для него непостижимым. Поэтому вместо ответа Бадр медленно покачал головой и постарался придать лицу недоуменное выражение, которое, как он надеялся, покажет, что он настроен дружественно и что попросту не понял, о чем его спросили.

Донни недовольно хмыкнул и, приподняв брови, посмотрел на своего товарища. Затем сделал еще одну попытку.

– Откуда… ты… взялся? – Он показал костлявым пальцем на Бадра и для пущей выразительности кивнул.

Бадр, снова ничего не поняв, улыбнулся. К счастью, он вдруг услышал крик, донесшийся со стороны дома-башни, и, радуясь поводу уклониться от разговора, повернулся к лестнице и стоящему на ней Армстронгу.

– Сэр Роберт сейчас собирается поехать куда-то верхом! – крикнул Армстронг. – Он поговорит с тобой, когда спустится сюда.

– А это, черт возьми, кто еще такой, а?

Бадр не понял смысла этих слов, но правильно различил тон, которым они были произнесены. Он повернулся, чтобы посмотреть, кто их произнес, и увидел перед собой незнакомое лицо, которое при этом находилось примерно на такой же высоте от земли, как и его собственное.

– Ну так что? – продолжал спрашивать мужчина.

Этот вопрос, произнесенный таким же агрессивным тоном, как и предыдущий, был обращен, похоже, не только к Бадру, но и к двум стоящим неподалеку от него шотландцам.

– Он только что свалился на наши головы неизвестно откуда, Уилл, – пояснил Донни, голос которого звучал приветливо и примирительно, – видимо, он привык говорить таким тоном, исходя из опыта общения с этим раздражительным человеком. – Мы заметили его на дороге за частоколом и привели сюда. Армстронгу все об этом известно. Он там, в доме.

– Да, он там, в доме, – сказал Уилл, глядя не на Донни, а на Бадра. – А почему этот огромный и уродливый ублюдок молчит? Он сам что-нибудь может сказать? Или он способен только стоять и отбрасывать от себя тень?

Донни нервно засмеялся, а вместе с ним засмеялся и его товарищ, у которого на лице был шрам в виде вопросительного знака.

Мавр проигнорировал и это оскорбление, и тон, которым оно было произнесено.

– Меня зовут Бадр Хасан, – сказал он. – Я долго путешествовал и уже устал от этого. Я остался бы здесь на некоторое время – на несколько дней, на неделю или, может быть, на две, если мне позволит ваш господин.

Уилл нарочито медленно и с саркастическим видом кивнул.

– Ты молодец, – похвалил он.

От него пахло каким-то крепким напитком, а такие напитки никогда не способствовали проявлению положительных качеств характера Уилла Кеннеди. Впрочем, если у Уилла Кеннеди и имелись подобные качества, то он тщательно скрывал их на протяжении всей своей жизни.

Он почти не уступал Бадру в росте, но отнюдь не в крепости телосложения. Он был худым, как жердина, с почти впалой грудной клеткой. Поскольку на протяжении многих лет ему приходилось наклоняться – для того, чтобы приблизить свое злобное лицо к носам тех, с кем он намеревался поругаться или подраться, – Кеннеди в конце концов стал сутулым. Несмотря на свирепое выражение, застывшее на его длинном худощавом лице, этот мужчина с бледно-голубыми глазами был довольно симпатичным. Он носил бороду, в которой, как и в его темных волосах, уже появилась проседь.

Едва Бадр посмотрел на Уилла, как ему на ум тут же пришло слово «змея». В худом теле этого человека, похожем на кусок высушенного, очень жесткого мяса, чувствовалась затаившаяся пружинистая сила. А еще со стороны казалось, что он способен действовать так же быстро, как жалит гадюка.

Бадр снова удивился той среде, в которой вырос его давнишний друг Патрик и в которой все еще жили его женщина и ребенок. Встречи с агрессивно настроенными людьми – такими, как вот этот Уилл, аж брызжущий ядом, – напоминали ему о бесчисленных опасностях, которые поджидали его везде, где бы он ни путешествовал. Хотя он еще даже в глаза не видел ближайших родственников Патрика и уж тем более не жил рядом с ними, у него появилось неудержимое желание найти их и позаботиться об их благополучии.

В воздухе чувствовалась напряженность, но она исходила не от Бадра. Напряженность эта возникла среди шотландцев: они нетерпеливо ждали, кто же первым сделает какое-нибудь движение, кто первым заговорит.

В то время как Бадр и Уилл все еще оценивали друг друга, стараясь понять, что их может ожидать от этого знакомства, в верхней части лестницы незаметно для всех появился хозяин крепости. Посмотрев вниз, на Армстронга, сэр Роберт отметил про себя, что его человек внимательно наблюдает за тем, что происходит на склоне холма неподалеку от дома-башни. Проследив за взглядом Армстронга и увидев незнакомца, сэр Роберт хмыкнул. Даже с приличного расстояния Бадр производил довольно сильное впечатление своей внешностью, отличающейся во всем от внешности окружающих его людей. А еще сэр Роберт, конечно же, узнал Уилла Кеннеди – злонамеренного и задиристого, но при этом бесстрашного и ловко владеющего ножом и мечом. Стоящие друг против друга иноземец и Кеннеди показались сэру Роберту похожими на полную луну и полумесяц. Услышав, как кто-то хмыкнул, Армстронг посмотрел вверх, хотя сэр Роберт даже не сомневался, что он заметил его присутствие еще раньше.

– Чертов Кеннеди, – пробурчал Армстронг, однако его недовольство было скорее показным, чем искренним. – Если нет никаких проблем, он тут же создает их сам. Мне нужно туда пойти.

– Подожди-ка немного, – удержал его сэр Роберт. – Давай лучше посмотрим, за кого наш гость принимает местных жителей.

Не зная, что за ним наблюдают с лестницы, Уилл Кеннеди продолжал вести себя вызывающе. Он был одет в шерстяной плащ, накинутый поверх шерстяных штанов и старинной кожаной куртки без рукавов, сплошь покрытой пятнами. Эта куртка с толстой шерстяной подкладкой давала носившему ее человеку надежду на то, что она хоть в какой-то степени защитит его от ударов мечом и кинжалом. Она была плотно застегнута на узкой груди Уилла с помощью четырех кожаных петель, накинутых на четыре продолговатые деревянные пуговицы. Подойдя к громадному иноземцу поближе и оказавшись на расстоянии вытянутой руки от него, он аккуратно отвел в сторону левую полу своего плаща. На боку у него висел грозный нож с длинным лезвием, рукоятка которого торчала вперед под таким углом, чтобы его можно было быстро и без труда выхватить правой рукой. Уилл с напускным недоумением посмотрел на это оружие, как будто никак не ожидал увидеть его на своем боку, а затем перевел взгляд на Бадра, уставившись ему прямо в глаза.

– А вот теперь поосторожнее, – спокойно произнес Бадр.

– Поосторожнее? – переспросил Кеннеди и, прищурив свои голубые глаза, выпустил из руки полу плаща, чтобы она снова скрыла собой нож.

Бадр, не сказав больше ни слова, сделал полшага в сторону забияки. На кратчайшее мгновение мужчины коснулись друг друга – грудь к груди, – прежде чем Бадр, вновь отступив назад, вернулся туда, где только что стоял. Эти его движения показались всем окружающим, в том числе Армстронгу и сэру Роберту, первыми движениями какого-то танца. Он совершил их не более чем за секунду, но на лице Уилла появилось выражение растерянности. Никто, даже женщины, не позволяли себе прижиматься к нему так смело и так плотно без его согласия. У него теперь был такой вид, как будто кто-то дал ему пощечину.

Воцарившееся молчание было прервано удивленным возгласом рыжеволосого Донни, лицо которого залилось краской. Кеннеди резко повернул голову туда, откуда донесся этот звук, и, увидев, что Донни с ошеломленным видом таращится на землю между его, Уилла, ног, обутых в тяжелые сапоги, тоже посмотрел туда. На высохшей грязи лежали четыре продолговатые деревянные пуговицы вместе с их кожаными петлями. Он машинально поднял обе руки к своей куртке и обнаружил, что она распахнута. Там, где только что находились пуговицы, теперь остались четыре торчащих кожаных кончика, срез на которых был таким аккуратным, что их торцы бросались в глаза своим ярко-белым цветом.

– Ножи – штука опасная, – сказал Бадр. – Лучше их избегать.

Если у Бадра Хасана и имелся свой собственный нож – а похоже, что имелся, – то все равно никто не увидел его ни в тот день, ни в последующие за ним.

3

Бадр расположился к огню так близко, насколько это было возможно, но при этом не позволял языкам пламени касаться его. В противовес всему тому, чем он восхищался и даже наслаждался в этой северной стране, у него вызывал неприятие местный холодный климат. Прошла уже не одна неделя с того момента, когда он прибыл к воротам крепости Джардин, и получалось, что так или иначе ему довелось пожить в Англии и Шотландии во все времена года – как приятные для него, так и совсем неприятные. Человеку, выросшему в далекой южной стране, выжженной солнцем, было трудно вынести дождь и ветер, которые не прекращаются на протяжении многих дней, не говоря уже о холоде, который приходилось терпеть здесь зимой. Сейчас было лето – хотя и позднее лето, но все же лето, – однако вечерами становилось намного холоднее, чем ему хотелось бы.

Неуклонное стремление Бадра проводить ночь поближе к очагу стало предметом для насмешек и шуточек среди других людей. Во время трапез в большом зале он всегда старался занять крайнее место на скамье – то есть как раз рядом с очагом. При этом в течение вечера он не раз пересаживался с одной стороны стола на другую, чтобы оба его бока получали одинаковое количество тепла. Не менее важной, чем приемы пищи, для него была возможность погреть свое тело и насладиться теплом, исходящим от языков пламени, пляшущих вокруг потрескивающих и шипящих сосновых поленьев.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12