Наум Синдаловский.

Мятежный Петербург. Сто лет бунтов, восстаний и революций в городском фольклоре



скачать книгу бесплатно

Руководитель казни Голенищев-Кутузов был включён императором Николаем I в «Комиссию для изысканий о злоумышленных обществах», расследовавшую восстание декабристов. С его деятельностью в этом качестве связан известный исторический анекдот, переданный князем П.В. Долгоруковым. На очной ставке декабристов П.И. Пестеля и С.Г. Волконского Голенищев-Кутузов не удержался и сказал: «Удивляюсь, господа, как вы могли решиться на такое ужасное дело, как цареубийство?» Пестель тут же ответил: «Удивляюсь удивлению именно Вашего превосходительства, Вы должны знать лучше нас, что это был бы не первый случай». Кутузов (некогда участвовавший в заговоре, который привёл к убийству императора Павла) побледнел, а Пестель повернулся к остальным членам комиссии и добавил: «Случалось, что у нас в России за это жаловали Андреевские ленты!»


Пётр Григорьевич Каховский


В драматической судьбе казнённых на кронверке Петропавловской крепости руководителей восстания декабристов фигура Петра Григорьевича Каховского вызывает какое-то особенное сочувствие. Его короткая жизнь к тому времени уже полна незначительных взлётов и болезненных падений. С 1816 года Каховский служил в лейб-гвардии Егерском полку, но за «разные неблагопристойности», которые, по воспоминаниям современников, сводились к «кутежам, любовным похождениям и потасовкам», его разжаловали в солдаты и сослали на Кавказ. Затем, в 1821 году, Каховского отправили в отставку. Будучи в Смоленской губернии, отставной армейский офицер, всё богатство которого составляли «восторженность и энтузиазм», безнадёжно влюбился в Софью Михайловну Салтыкову, проводившую там лето. Получив отказ, в отчаянье поехал за ней в Петербург, писал ей письма и получал их обратно нераспечатанными.

В Петербурге Каховский так бедствовал, что, по собственному признанию, по нескольку дней не ел, вечно просил взаймы, чаще всего без всякой надежды отдать долг. В этот беспросветно тяжёлый период своей жизни он сблизился с членами тайного общества и с энтузиазмом включился в его деятельность. Сам вербовал новых членов, участвовал в собраниях у К.Ф. Рылеева и был полон надежд на иное будущее.

Но и здесь он вынужден был пользоваться средствами товарищей, что вызывало откровенное презрение и даже некоторую брезгливость обеспеченных членов Общества. Друзей у него не было, и среди будущих декабристов он держался особняком.

14 декабря на Сенатской площади Каховский выстрелом из пистолета смертельно ранил генерал-губернатора Милорадовича, и на следующий день его арестовали.

Когда пятерых осуждённых на казнь декабристов ранним июльским утром 1826 года вывели на кронверк Петропавловской крепости, где стоял деревянный эшафот, то на короткое время они были предоставлены самим себе. Четверо из них сидели на траве и тихо разговаривали. В некотором отдалении одиноко и мрачно стоял Каховский. Перед самой казнью, прежде чем взойти на эшафот, четверо декабристов, прощаясь, по-братски обнялись друг с другом.

И только Каховскому, если верить городскому фольклору, никто будто бы не протянул руки.


Михаил Сергеевич Лунин


В заключение надо сказать, что и Каховскому в своё время французская гадалка Ленорман предсказала, что «он будет повешен».

Одна из самых колоритных фигур декабристского движения, заслуживших внимание городского фольклора, – подполковник лейб-гвардии Михаил Сергеевич Лунин. В народе сохранилось предание, иллюстрирующее его независимый характер и свободолюбивый дух. Однажды гвардейский полк Лунина стоял около Петергофа. Лето выдалось жаркое, и офицеры в свободное время купались в заливе. Через какое-то время купания запретили на том основании, что они «происходят вблизи проезжей дороги и тем оскорбляют приличия». Тогда, продолжает предание, Лунин, зная, когда генерал, запретивший купания, будет проезжать по дороге, залез в воду в полной форме, в кивере и ботфортах, так, чтобы генерал мог увидеть странное зрелище: барахтающегося в воде гвардейского офицера в полной амуниции. Едва генерал оказался рядом, как Лунин вскочил на ноги и почтительно отдал ему честь. На вопрос же озадаченного генерала, который тотчас узнал в вымокшем офицере любимца великих князей и одного из блестящих гвардейских офицеров: «Что вы тут делаете?» – Лунин ответил: «Купаюсь, ваше превосходительство, и, чтобы не нарушать предписание, делаю это в самой приличной форме».

И это был не единственный случай подобного поведения Лунина. Однажды великий князь Константин Павлович грубо оскорбил целый полк. Почувствовав себя виноватым, он решил попросить прощения. Но сделал это так неловко, что только усугубил ситуацию. Поняв, что примирение не состоялось, он криво усмехнулся и проговорил: «Если кто-то из господ офицеров требует удовлетворения, я к их услугам». Известно, что драться на дуэли с представителями царской фамилии было небезопасно. Наступила напряжённая тишина. Тогда верхом на лошади к великому князю подскакал Лунин и заявил, что «не может отказаться от такой чести». Константин Павлович по достоинству оценил поступок офицера. Он отклонился от разговора о дуэли, но тут же сделал Лунина своим приближённым.

Уже после ареста, в каземате Шлиссельбургской крепости, который был таким сырым, что вода постоянно капала со свода, Лунин на вопрос коменданта, что можно сделать для облегчения его судьбы, будто бы ответил: «Я ничего не желаю, генерал, кроме зонтика». В Шлиссельбургской крепости Лунин потерял почти все зубы. По воспоминаниям декабристов, встречаясь позже со своими товарищами в Чите, он будто бы говорил: «Вот, дети мои, у меня остался один зуб против правительства». Чувства трагического юмора Лунин не утратил даже в условиях жестокой акатуйской каторги. Однажды в каторжной келье его посетил сенатор И.Н. Толстой. «Позвольте мне принять вас в моём гробу», – приветствовал его Лунин.

14 декабря, во время восстания на Сенатской площади, Лунин находился в Варшаве, где служил под командованием великого князя Константина Павловича. Однажды, в томительном ожидании указа об аресте, который, как это он хорошо понимал, его не минует, Лунин отправился на охоту. В это время прибыл курьер из Петербурга. Не застав Лунина, громко воскликнул: «Сбежал!» – «Не таков человек этот Лунин, чтобы бегать», – промолвил на это Константин

Павлович. «А я бы не вернулся», – будто бы заметил по этому поводу дежурный офицер по фамилии Зайчиков. Великий князь Константин грустно вздохнул: «В том-то и беда России, что Луниных мало, а Зайчиковых много».

Сосланный на каторгу в Сибирь, Лунин и там представлял для Николая I определённую опасность. В 1837 году Лунин пишет серию политических писем, адресованных сестре. Письма перлюстрировались, и их содержание тут же становилось известно царю. Особый «гнев и раздражение императора» вызывали письма-статьи Лунина, одни названия которых не давали забыть Николаю первые годы его царствования: «Разбор донесений следственной комиссии», «Взгляд на польские дела».

Уже на поселении Лунина вновь арестовали и отправили на каторжные работы в акатуевскую тюрьму. Там Лунин и умер. По официальной версии, «от кровяного удара». Однако сохранились легенды. Согласно одной из них, Лунин угорел, потому что «слишком рано закрыли трубу», согласно другой – «задушен» по «тайному приказу», который будто бы «пришёл из Петербурга непосредственно от царя».

Есть, впрочем, предсказание, которое так и не исполнилось. По легенде, Лунин ещё в молодости обращался к пресловутой французской ведунье, известной нам госпоже Ленорман, и та сказала, что его повесят. «Надо постараться, чтобы предсказание исполнилось», – будто бы сказал тогда Лунин.

В заключение рассказа о Лунине нельзя не упомянуть о том, что его образ стоял перед глазами гения русской литературы Пушкина. Пушкин включил имя «красавца, героя войны, дуэлянта, картёжника, кумира “золотой молодёжи” и любимца женщин» Михаила Лунина в десятую главу «Евгения Онегина»:

 
Друг Марса, Вакха и Венеры
Им резко Лунин предлагал
Свои решительные меры
И вдохновенно бормотал.
 

Особого разговора в рассказе о декабристах заслуживает судьба многочисленной семьи Муравьёвых, дом которых в Петербурге (наб. Фонтанки, 25) петербуржцы окрестили «Святыней несчастий».

Этот дом хорошо известен в Петербурге с начала XIX века. В 1814 году его купила у купца Андрея Кружевни-кова Екатерина Фёдоровна Муравьёва сразу после переезда из Москвы в Петербург. Вместе с матерью здесь жили её сыновья, будущие декабристы Никита и Александр. Сюда, в их исключительно гостеприимный и хлебосольный дом, приходили многочисленные родственники и друзья Муравьёвых. Здесь, «у беспокойного Никиты», проходили собрания тайного общества.

В декабре 1825 года большую и дружную семью Муравьёвых поразил страшный удар. Никита был присуждён к смертной казни, заменённой двадцатилетней каторгой, Александр – к двенадцати годам каторжных работ. Среди ближайших родственников под следствием оказались Сергей, Матвей и Ипполит Муравьёвы-Апостолы, Артамон Муравьёв, ещё один Александр Муравьёв. Это только из ближайшего круга. В итоге Сергея повесили на кронверке Петропавловской крепости, Ипполит застрелился, остальных сослали в Сибирь. Екатерина Андреевна едва не сошла с ума от горя и почти ослепла от слёз. По свидетельству современников, она «больше всех других матерей и жён декабристов не давала Николаю I возможности забыть его “друзей 14 декабря”».

3

20 ноября 1825 года в Таганроге скончался император Александр I. Согласно закону о престолонаследии, принятому и обнародованному его отцом, императором Павлом I, во время своей коронации, трон должен был занять его второй по старшинству сын, Константин Павлович. Однако за пять лет до описываемых нами событий Константин Павлович развёлся со своей первой женой, великой княгиней Анной Фёдоровной, и женился на польской графине Жанетте Грудзинской, возведённой после этого императором Александром I в княжеское достоинство под фамилией Лович.

Впрочем, это был далеко не первый скандал, связанный с именем великого князя Константина Павловича. В Петербурге он слыл человеком с непредсказуемым и необузданным характером. С юности за ним тянулся шлейф «гнусных историй», одна из которых связана с именем жены придворного ювелира, благосклонности которой тщетно добивался великий князь. Женщина решительно отвергала все его ухаживания, и тогда Константин с помощью друзей организовал её похищение. Несчастную женщину привезли в Мраморный дворец и «подвергли групповому изнасилованию», в результате чего она умерла. Дело удалось замять, кого отправили в отставку, кто сам уехал за границу. А за Константином в Петербурге закрепилось прозвище «покровитель разврата».

Скандальный морганатический, то есть неравнородный, брак не позволял Константину оставаться наследником русского престола. Вот почему ещё в январе 1822 года, более чем за три года до кончины Александра I, он отрёкся от царского трона в пользу своего брата, Николая Павловича. Однако акт отречения не обнародовали, и всё это время он держался в строжайшей тайне. Таким образом, с 20 ноября до 14 декабря 1825 года, то есть со дня смерти Александра I до официального восшествия на престол Николая I и обнародования отречения от престола Константина Павловича, в России был период междуцарствия. Он сопровождался нервной перепиской между Петербургом и Варшавой, где в то время находился Константин, и тревожным ожиданием результатов выяснения семейно-династических отношений между двумя братьями.


Великий князь Константин Павлович


Повторимся, ни официальных уведомлений, ни каких-либо указаний на этот счёт издано не было. Общество находилось в полном неведении. Вот почему едва в Петербурге узнали о смерти Александра I, как в витринах магазинов появились портреты нового императора – Константина I, а на Монетном дворе приступили к чеканке монеты с его изображением. За короткий период междуцарствия выпустили шесть пробных монет. Они ожидали высочайшего утверждения. Понятно, что с окончанием междуцарствия вопрос о новом металлическом денежном знаке отпал сам собой.

В тираж монеты не запустили. Сегодня эти исторические шесть пробных монет являются нумизматической редкостью, известной под названием «Константиновский рубль».


Константиновский рубль


Но и это ещё не всё. В течение нескольких дней все официальные учреждения обеих столиц под присягой признали Константина императором. К присяге была приведена армия. На верность Константину присягнули все высшие государственные чиновники, все Романовы и сам Николай Павлович. О своём верноподданничестве он сообщил Константину в личном письме, тут же отправленном в Варшаву. И только 13 декабря, когда Константин вторично подтвердил своё отречение, Николай провозгласил себя императором. Таким образом, формально с 27 ноября по 13 декабря императором и самодержцем Всероссийским являлся Константин I, хотя, согласно официальной историографии, он никогда не царствовал, а начало правления Николая I задним числом отодвинули к дате смерти Александра I.

Итогом всей этой семейной неразберихи должна была стать переприсяга новому императору. С этим неожиданным обстоятельством и связано начало восстания декабристов на Сенатской площади. Сделаем небольшое отступление.

Впервые термин «декабристы» появился в жаргоне сибирских чиновников в 1830-е годы. Таким прозвищем они отличали политических ссыльных по делу 14 декабря от осуждённых на каторгу других преступников – уголовников и убийц, которых в Сибири было достаточно. В европейский оборот термин «декабристы» ввёл Герцен в своём журнале «Колокол».

Теперь продолжим. По планам руководителей восстания, предполагалось вывести солдат на Сенатскую площадь и принудить Сенат объявить о созыве Учредительного собрания для принятия конституции. Формально это должно было быть облечено в требование присяги не Николаю Павловичу, а его брату Константину, который в обществе слыл либералом. Согласно широко распространённой легенде, гвардейские солдаты, стоя на Сенатской площади, и в самом деле весело скандировали: «Конституция». Правда, наивно полагали при этом, что это жена Константина. Тем самым выражалось явное предпочтение Константину Павловичу перед его братом Николаем. Других требований у простых солдат и не было.

В случае неудачи восстания, по планам его руководителей, полки должны «поджечь Петербург, чтобы праха немецкого не осталось, и отойти к новгородским военным поселениям». Среди многочисленных причин, вызывавших неуверенность в благополучном исходе предприятия, оказались и вещие слова Серафима Саровского, который одному из членов тайного общества, явившемуся к нему за благословением, сказал: «Этот человек хочет возмутить всю Россию», – и с гневом прогнал его от себя.


Михаил Андреевич Милорадович


События 14 декабря 1825 года не только всколыхнули Россию, но и разделили общество на две далеко не равные части. Сохранилось предание о графе Ф.В. Ростопчине, который, узнав о восстании, будто бы сказал: «Обыкновенно сапожники делают революцию, чтобы сделаться господами, а у нас господа захотели сделаться сапожниками».

Что касается самого восстания, то в фольклоре нашли отражение две отчаянные попытки предотвратить трагический исход событий. Одна из них была предпринята великим князем Михаилом Павловичем, который въехал верхом между гвардейцами Флотского экипажа и Московского полка и пытался говорить с моряками. В это время откуда-то появились два офицера и некий человек в партикулярном платье. Человек в штатском прицелился в Михаила, но трое матросов Флотского экипажа бросились на него и тем самым, утверждает легенда, спасли великого князя.

Вторая попытка уговорить восставших вернуться в казармы закончилась трагически. Её предпринял популярный в армии герой Отечественной войны военный губернатор Петербурга граф Михаил Андреевич Милорадович.

Генерал от инфантерии, любимец солдат и царей, Михаил Андреевич Милорадович принадлежал к древнему роду сербских дворян, которые издавна преданно служили России, формируя собственные войска и воюя против турок на южных границах. В XVIII в. первые Милорадовичи перешли на службу новой родине. Одного из них, Михаила Михайловича, Пётр I лично пожаловал полковником – это двоюродный дед нашего героя.

Подлинная фамилия предков Милорадовичей – Храбриновичи. Они и в самом деле отличались храбростью. Однажды сербский король спросил одного из них: «Какую милость ты бы хотел получить от меня?» – «Для меня милость уже то, что я рад видеть вас, государь», – ответил Храбринович. «Ну что ж, – сказал король, – быть тебе отныне Милорадовичем». В армии Милорадовича называли «Русским витязем». Он участвовал в 60 сражениях и ни разу не был ранен. Девизом на его гербе было: «Прямота моя меня поддерживает».

Легенды о необыкновенной отваге Милорадовича следовали за ним буквально по пятам. Однажды во время Альпийского похода, когда горы заволокло туманом и внизу ничего не было видно, Милорадович крикнул: «Смотрите, как вашего генерала в плен берут», – и скатился по снежному насту в непроглядную мглу. И солдаты, недолго думая, последовали за ним.

В другой раз Милорадович велел подать себе завтрак во время непрекращающегося боя. «Ваше благородие, французы целятся в вас», – попытался возразить адъютант. «Ну, что ж, посмотрим, как они умеют стрелять», – ответил генерал, продолжая есть свою курицу.


Выстрел Каховского в Милорадовича. Рис. Шарлеманя


Поведение его в мирной обстановке отличалось таким же озорством и лихостью. Рассказывали, что у него в гардеробе висело триста шестьдесят фраков, чтобы каждый день появляться в гостиных в новом.

Неожиданный выстрел Каховского сразил прославленного генерала. Выстрел оказался смертельным. Рассказывают, что, зная о своей неизбежной скорой смерти, Милорадович тем не менее потребовал, чтобы врач извлёк из его тела роковую пулю и показал ему. Когда эту мучительную операцию завершили и извлечённую пулю показали умирающему, то он будто бы сказал: «Пуля не ружейная. Я был уверен, что в меня стрелял не солдат. Теперь я могу спокойно умереть». Так не хотелось ему верить в предательство гвардейцев. И особенно – солдат. Да и офицеров тоже. В среде столичной гвардии все друг друга очень хорошо знали, дружили, что называется, семьями. Многие декабристы состояли в той или иной степени в родстве с императорской фамилией. Рассказывали, что, когда один из старейших иностранных дипломатов, находясь на Сенатской площади, подошёл к Николаю I и спросил, не могли бы они, дипломаты, каким-нибудь образом помочь императору, тот сухо проговорил: «Это дело семейное, и в нём Европе делать нечего». Не скрывал этого Николай и в близком кругу родных и близких. Говорят, что перед тем, как выйти из дворца и пойти на Сенатскую площадь, он попрощался с семьёй.

Милорадович был любимым учеником Суворова и мечтал после смерти лежать рядом с ним. В этом смысле судьба оказалась благосклонной к нему. Похоронили Милорадовича в Духовской церкви Александро-Невской лавры. В 1936 году церковь закрыли и передали организации «Ленпродовощ». Но некоторые захоронения удалось спасти. Так, прах Милорадовича вместе с напольной плитой с его могилы перенесли в Благовещенскую церковь, тем самым невольно исполнив прижизненную мечту Милорадовича. Теперь он лежит рядом с Суворовым.

В заключение этого сюжета скажем, что буквально за две недели до восстания на Сенатской площади Милорадович посетил гадалку Кирхгоф, которая предрекла ему скорую смерть.

И ещё. В контексте нашего повествования важно отметить одно важное обстоятельство. Если не считать злодейски убитых во время дворцовых переворотов Петра III и Павла I, Михаил Андреевич Милорадович стал первой жертвой русского террора.

Восстание декабристов жестоко подавили. Во время следствия декабристы держались достойно и не отступились от своих принципов. Осталась легенда, будто во время допросов одному из руководителей восстания – то ли Никите Муравьёву, то ли Николаю Бестужеву – царь, лично проводивший следствие, предложил свободу, от которой декабрист отказался, протестуя против того, чтобы карали или миловали по беззаконной прихоти одного человека.

Казнь руководителей восстания на Сенатской площади состоялась 13 июля 1826 года – это первое в России исполнение смертных приговоров после 1774 года, когда в Москве на Болотной площади казнили Пугачёва. С тех пор смертную казнь отменили. Исчезла и профессия палачей. По слухам, для исполнения приговора над декабристами их привезли из Финляндии. Но и они проявили полную неопытность и «неумение устраивать виселицы». Как мы знаем, трое из повешенных – Рылеев, Каховский и Муравьёв-Апостол – сорвались и были повешены повторно. Передавали, что начальник Генерального штаба генерал-фельдмаршал И.И. Дибич получил приказ Николая I, повелевавший после казни руководителей восстания провести всех осуждённых декабристов мимо тел повешенных. Но даже Дибич растерялся, «получив этот дикий приказ», который так и остался невыполненным.

Сохранилось несколько легенд о том, как Николай I узнал о совершении казни. По одной из них, его разбудили рано утром и вручили письмо военного генерал-губернатора Петербурга о том, что «всё кончилось». По другой – доклад об исполнении смертного приговора застал его во время утренней прогулки по Царскосельскому парку. Николай нервно ходил вдоль берега пруда и, чтобы успокоиться, кидал в воду платок. Сопровождавшая царя собака бросалась в воду и возвращала его владельцу. Так повторялось несколько раз, пока появившийся слуга не шепнул императору что-то на ухо. Николай, не дослушав, быстро пошёл ко дворцу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6