Натаниэль Филбрик.

В сердце моря. Трагедия китобойного судна «Эссекс»



скачать книгу бесплатно

Мелиссе



Величием славы Твоей Ты низложил восставших против Тебя. Ты послал гнев Твой, и он попалил их, как солому.

От дуновения Твоего расступились воды, влага стала, как стена, огустели пучины в сердце моря.

Исход, 15:7-8


И больше нет ни океана, ни китов,

Швырнувших кости Нантакета в холм

могильный…

Вот так закончен долгий бег по

волнам,

Мы выплеснуты, как вода, и кто

воспрянет

Из упокоенных погонщиков китов

На этом квакерском кладбище

С могилами, лишенными надгробий?

Роберт Лоуэлл. Кладбище квакеров в Нантакете

Nathaniel Philbrick

IN THE HEART OF THE SEA

© Nathaniel Philbrick, 2000. All rights reserved


Перевод с английского Натальи Болдыревой

Художественное оформление Андрея Старикова

Предисловие
23 февраля 1821 года

Словно гигантская хищная птица, китобойное судно плавно скользило к западному побережью Южной Америки, от одного живого моря жира к другому. Таким был Тихий океан в 1821 году – просторным полем с теплокровными хранилищами жира, кашалотами.

Охота за кашалотами – самыми большими зубатыми китами – была нелегким делом. Шесть человек должны были, спустившись с корабля в маленькую лодку, быстро подгрести к своей добыче, загарпунить ее, а потом попытаться заколоть копьем – это шестидесятитонное существо, способное одним взмахом хвоста уничтожить вельбот, сбросив экипаж в холодную океанскую воду, зачастую очень далеко от корабля.

Затем наступал черед изумительного превращения мертвого кита в груду жира, который резали, рубили на куски и вываривали в высокого качества китовое масло для освещения улиц и смазывания механизмов. И то, что все это происходило на безграничных просторах Тихого океана, делало китобоев XIX века не просто мореходами, охотниками и рабочими. Они были исследователями, все дальше и дальше вторгавшимися в едва изученные просторы, большие, чем все материки, вместе взятые.

Сто с лишним лет главным офисом этого всемирного бизнеса оставался небольшой остров Нантакет, расположенный в двадцати четырех милях к югу от Новой Англии. Главный парадокс заключался в том, что китобои, жившие на острове, были квакерами, религиозными сектантами, проповедовавшими пацифизм, во всяком случае, когда дело касалось человеческой расы. Они умели контролировать себя и четко осознавали свою миссию, одним словом, были теми «одержимыми квакерами», о которых писал Мелвилл.

Нантакетское судно «Дофин» в первые месяцы своего трехгодичного плавания шло курсом к побережью Чили. И однажды февральским утром 1821 года впередсмотрящий увидел нечто необычное – качающуюся на волнах лодку, невероятно маленькую в открытом море.

Капитан корабля, тридцатисемилетний Зимри Коффин с острым любопытством вглядывался в загадочный объект через свою подзорную трубу.

Капитан скоро понял, что это вельбот – симметричная лодка примерно двадцати пяти футов длиной, – но вельбот, не похожий на те, что он видел раньше. Борта лодки были надстроены по крайней мере на полфута. Две самодельные мачты превращали гребное судно в примитивное подобие шхуны. Паруса – жесткие от соли и выбеленные солнцем – явно тянули лодку вперед через многие, многие мили. На руле никого не было. Коффин повернулся к рулевому «Дофина» и приказал: «Руль на ветер».

Под чутким руководством Коффина рулевой подвел корабль к неуправляемому судну так близко, как это только было возможно. И хотя они быстро проскочили мимо, те краткие секунды, в которые им удалось заглянуть на борт лодки, запомнились им до конца жизни.

Сперва они увидели кости, человеческие кости, усыпавшие банку и доски настила, будто вельбот служил логовом свирепому чудовищу, пожирающему людей. Потом они заметили двух человек, скорчившихся в противоположных концах лодки. Их кожа была покрыта язвами, глаза выпирали из глазных впадин, бороды затвердели от соли и крови. Они высасывали мозг из костей своих мертвых товарищей.

Вместо того чтобы приветствовать своих спасителей улыбкой облегчения, выжившие – обезумевшие и не способные говорить от жажды и голода – заволновались, выказывая страх. Они жадно сжимали расколотые, обглоданные кости, вцепившись в них с отчаянной силой и не отпуская, словно пара голодных собак, найденных в глубокой яме.

Позже, когда спасенным дали немного еды и воды (и наконец-то отняли у них кости), один из них нашел в себе силы рассказать свою историю. Это была история, сотканная из самых жутких кошмаров китобоя: остаться в лодке далеко от земли, без еды и воды и – самое ужасное – наедине с китом, не уступающим человеку ни в хитрости, ни в мстительности.

Хотя сегодня об этом почти забыли, крушение «Эссекса», пущенного на дно разъяренным кашалотом, было самой знаменитой морской катастрофой XIX века. Почти каждый американский ребенок читал об этом в школе. Это событие вдохновило Германа Мелвилла на создание одного из самых напряженных моментов «Моби Дика».

Но окончание романа Мелвилла – крушение судна – это отправная точка рассказа о настоящей катастрофе «Эссекса». Крушение судна как будто стало началом кошмарного эксперимента, цель которого – выяснить, как долго человеческое существо может противостоять дикому морю. Из двадцати человек, спасшихся с борта затонувшего судна, выжили лишь восемь. Двое, спасенные «Дофином», прошли почти четыре с половиной тысячи морских миль через Тихий океан – это по меньшей мере на пятьсот миль больше, чем знаменитое путешествие капитана Уильяма Блая, брошенного мятежниками с «Баунти» в лодке посреди моря, и более чем в пять раз больше знаменитого перехода сэра Эрнеста Шеклтона к Южной Георгии.

Почти сто восемьдесят лет единственным источником, повествующим о трагедии, оставались сто двадцать восемь страниц «Рассказа о крушении китобойного судна “Эссекс”» Оуэна Чейза, первого помощника капитана. Были и отдельные свидетельства других выживших, но им недоставало полноты и объема записок Чейза, которые были изданы под литературной редакцией неизвестного автора всего через девять месяцев после того, как первый помощник капитана был спасен. Позже, в 1860-м, на чердаке дома в Пенн-Яне, пригороде Нью-Йорка, была найдена записная книжка. И лишь спустя еще двадцать лет она попала в руки специалиста по китобойному промыслу из Нантакета Эдуарду Стэкполу, который понял, что ее владельцем был Томас Никерсон, корабельный юнга с «Эссекса». Спустя много лет после крушения судна Леон Льюис, профессиональный литератор, убедил Никерсона, который был тогда владельцем пансиона на Нантакете, написать отчет о крушении. В 1876 году Никерсон послал Льюису записную книжку с единственным черновиком тех событий. По каким-то причинам Льюис так и не занялся подготовкой рукописи к изданию и в конечном счете отдал записную книжку соседу, тот хранил ее у себя до самой своей смерти. В 1984-м отчет Никерсона был наконец опубликован Нантакетским историческим обществом как малотиражная монография.

С точки зрения литературных достоинств рассказ Никерсона не идет ни в какое сравнение с профессионально отредактированным рассказом Чейза – сбивчивая и неровная любительская работа. Но автор записок был там, у руля «Эссекса», когда корабль был атакован китом. Четырнадцатилетний Никерсон был самым младшим членом экипажа и в своих записках остался наивным ребенком, стоящим на пороге возмужания, сиротой (он потерял обоих родителей, когда ему еще не было и двух лет), ищущим дом и семью. Когда он наконец-то взялся за перо и бумагу, ему был семьдесят один год, но он сумел взглянуть на то далекое время так, как будто это было вчера. Его воспоминания подкреплены тем, что он узнал из бесед с другими выжившими. В истории, рассказанной ниже, воздается должное запискам Чейза, но в то же время впервые спустя сто восемьдесят лет после крушения «Эссекса» им брошен вызов.

Когда я был маленьким, мой отец, Томас Филбрик, преподаватель английского языка в университете Питсбурга и автор нескольких романов о море, часто, сидя вечером у постели, рассказывал нам с братом историю кита, атаковавшего корабль. Мой дядя, покойный Чарльз Филбрик, обладатель поэтической премии Уоллеса Стивенса за 1958 год, написал об «Эссексе» поэму в пятьсот строк, «Тяжелое прошлое», изданную посмертно в 1976 году. Она пробуждала то, что он называл «прошлым, которое мы должны помнить». Десять лет спустя, в 1986-м, я переехал с женой и двумя детьми в порт приписки «Эссекса», на остров Нантакет.

Я скоро узнал, что об «Эссексе» писали не только Оуэн Чейз, Герман Мелвилл и Томас Никерсон. Был и выдающийся нантакетский историк Эдуард Стэкпол, умерший в 1993-м, как раз тогда, когда началось мое собственное исследование. Был и Томас Хеффернан, автор работы «Удар кита: Оуэн Чейз и “Эссекс”» (1981), важного научного труда, завершенного как раз перед тем, как была найдена рукопись Никерсона. Наконец, был Генри Карлайл и его захватывающий роман «Иона» (1984), рассказывающий историю «Эссекса» от лица капитана корабля Джорджа Полларда.

Но даже после прочтения всего этого я хотел знать больше. Я спрашивал себя, почему кит повел себя так, могли ли голод и обезвоживание исказить восприятие людей – что там произошло на самом деле? Я погрузился в документальные свидетельства других китобоев той эпохи, я читал о каннибализме, о выживании в море, о психологии голодающих, о навигации, океанографии, о повадках кашалотов, об устройстве судов – обо всем, что могло помочь мне лучше понять то, что случилось с этими людьми на широких, беспощадных просторах Тихого океана.

Я понял, что крушение «Эссекса» подарило Мелвиллу гораздо больше, чем финал одного из величайших романов в истории Америки. Оно дало ему те самые темы социального статуса, соперничества, лидерства и межчеловеческих отношений, что звучат на всем протяжении «Моби Дика». Оно дало Мелвиллу архетипическое, но настоящее место, из которого «Пекод» отправился в свое воображаемое путешествие: крошечный остров, однажды приковавший внимание целого мира. Бесконечно жадный, технологически развитый, с религиозным ощущением собственного предназначения, Нантакет в 1821 году был тем, чем только собиралась стать Америка. Никто и не думал, что через какое-то поколение остров рухнет, потонет, словно «Эссекс», из-за своей слишком тесной связи с китами.


ЭКИПАЖ «ЭССЕКСА»


КАПИТАН

Джордж Поллард-младший

ПЕРВЫЙ ПОМОЩНИК

Оуэн Чейз

ВТОРОЙ ПОМОЩНИК

Мэтью Джой

ГАРПУНЕРЫ

Бенджамин Лоуренс · Овид Хендрикс

Томас Чаппел

СТЮАРД

Уильям Бонд

МАТРОСЫ

Оуэн Коффин Исаак КоулГенри де Витт

Ричард Петерсон Чарльз РэмсделлБарзилай Рей

Самуэль Рид Исайя ШеппардЧарльз Шортер

Лоусон Томас Сэт УиксДжозеф Вест

Уильям Райт

ЮНГА

Томас Никерсон


Парусная оснастка китобойного судна «Эссекс»



A. Бизань

B. Брамсель

C. Бизань-топсель

D. Грот-брамсель

E. Грот-марсель

F. Грот

G. Фор-брамсель

H. Фор-топсель

I. Фок

J. Фор-стеньга-стаксель

K. Кливер

L. Бом-кливер


Палуба китобойного судна «Эссекс»



A. Брашпиль

B. Люк полубака

C. Фок-мачта

D. Котлы

E. Грот-люк

F. Грот-мачта и насосы

G. Камбуз

H. Запасной вельбот на шлюп-балках

I. Бизань-мачта

J. Кормовой люк

K. Штурвал

L. Запасной вельбот

M. Шлюпка правого борта

N. Шлюпка левого борта

O. Центральная шлюпка

Глава первая
Нантакет

«Это был самый приятный момент моей жизни», – вспоминал он позже. Момент, когда он впервые ступил на палубу китобойного судна «Эссекс». Четырнадцатилетний мальчишка c открытым, целеустремленным лицом. Как любой другой мальчишка из Нантакета, он привык «боготворить саму форму корабля». Возможно, «Эссекс» выглядел не бог весть как, был лишен такелажа и пришвартован к причалу, но для Томаса Никерсона это был корабль-шанс. Наконец-то после, казалось, бесконечного ожидания Никерсон собирался выйти в море.

Жаркое июльское солнце заливало старые, пропитанные маслом шпангоуты так, что температура под ними была адская, но Никерсон исследовал каждую щель, от кирпичного возвышения для котлов, собранного на палубе, до темных глубин пустого трюма. Пространство от палубы до трюма представляло собой разделенный на отсеки мир, живое существо из дуба и сосны, пропахшее маслом, кровью, табачной слюной, едой и солью, плесенью, смолой и дымом. «Такой черный и страшный, – писал Никерсон, – я бы не променял этот корабль даже на дворец».

В июле 1819 года «Эссекс» был одним из более чем семидесяти нантакетских китобойных судов Тихого и Атлантического океанов. Цена на китовый жир постоянно росла, а мировая экономика погрязла в депрессии, так что деревенька Нантакет прямым путем шла к тому, чтобы стать одним из богатейших городов Америки.

На пологом холме, облепленном домами и увенчанном ветряными мельницами и церковными башнями, жили около семи тысяч человек. Как утверждали некоторые, Нантакет напоминал элегантный и респектабельный порт Салем – замечательный комплимент для острова, удаленного от побережья Атлантики и полуострова Кейп-Код более чем на двадцать миль. Но если на вершине холма город излучал почти неземное спокойствие, то ниже, на набережной жизнь била ключом. Беря начало меж длинных приземистых пакгаузов и канатных дворов, четыре монолитных причала тянулись в гавань на сотню ярдов и дальше. Пришвартованные к пристани или бросившие якорь в гавани, там стояли обычно от пятнадцати до двадцати китобойных судов, окруженных кораблями поменьше: десятками шлюпов и шхун, перевозивших товары на остров и обратно. Каждая верфь, лабиринт якорей, котлов, рангоутов и бочек с маслом, была переполнена матросами, грузчиками и ремесленниками.

Двуколки, запряженные лошадьми, прибывали и отъезжали непрестанно.

Эта картина была уже знакома Томасу Никерсону. Дети из Нантакета давно считали набережную площадкой для игр. Они гребли на дряхлых вельботах по заливу и взбирались на суда по такелажу. Для тех, кто прибывал на остров, было ясно, что эти дети – «особый класс подростков, привыкших считать себя прирожденными моряками… Они взбирались по линям как мартышки – малыши десяти-двенадцати лет – и растягивались на реях с безупречной беспечностью». Хотя «Эссекс» и был первым судном Никерсона, к путешествию на нем парнишка готовился всю свою жизнь.

Отправляться в путь в одиночку он не собирался. Его друзья Барзилай Рей, Оуэн Коффин и Чарльз Рэмсделл, – все не моложе пятнадцати и не старше восемнадцати лет, тоже прибыли на «Эссекс». Оуэн Коффин был кузеном нового капитана этого судна, и, вероятно, он-то и завлек сюда трех друзей. Никерсон был младше всех.

«Эссекс», старый корабль восьмидесяти семи футов в длину и водоизмещением в двести тридцать восемь тонн, был довольно мал, но славился в Нантакете своей удачливостью. За последние десять-пятнадцать лет он верно служил своим владельцам-квакерам, каждые два года возвращаясь и принося достаточно ворвани, чтобы сделать их богатыми людьми. Даниель Рассел, его предыдущий капитан, весьма удачно провел последние четыре экспедиции и получил под командование новое большое судно, «Аврору». Назначение Рассела позволило бывшему первому помощнику, Джорджу Полларду-младшему, принять командование «Эссексом», а одному из гарпунеров, Оуэну Чейзу, подняться до первого помощника капитана. Еще три члена экипажа стали гарпунерами. Не просто удачливое, но, очевидно, счастливое судно. Никерсон считал, что «Эссекс» – «скорее желанный корабль, чем нежелательный».

Поскольку в Нантакете, как и в любом другом месте, где жили моряки, существовало множество примет и знамений, такая репутация судна имела огромное значение. Тем не менее люди на пристанях поговаривали, что несколько раньше, в начале июля, пока «Эссекс» ремонтировали и загружали всем необходимым, в небе по ночам была видна комета.


Нантакет – город крыш. Практически каждый дом, была ли его черепица выкрашена в красный цвет или оставлена на милость погоды серой, имел установленную на крыше платформу, называемую в народе «дорожкой». Хотя изначально предполагалось, что конструкция поможет гасить возгорание сажи в дымоходе ведрами песка, «дорожка» стала отличной площадкой, чтоб наблюдать за морем в подзорную трубу или искать паруса возвращающихся кораблей. Ночью подзорные трубы Нантакета часто направлены в небо, и в июле 1819-го островитяне смотрели в северо-западную его часть. Торговец-квакер Овид Мейси, ведший дотошный учет всего, что он называл «самыми необычными происшествиями» в жизни этого острова, наблюдал за ночным небом с крыши дома на Плезант-стрит. «Комета (появлявшаяся всякую ясную ночь) должна быть чрезвычайно большой, ведь у нее такой длинный хвост, – писал он. – Хвост этот протягивается вверх, к солнцу, почти перпендикулярно и, направленный на восток, почти указывает на Полярную звезду».

С древнейших времен появление кометы толковалось как предвестие чего-то необычного. «Нью-Бедфорд Меркьюри», газета, которую жители Нантакета читали за неимением собственной, так комментировала это явление: «Правда заключается в том, что появление таких необычных посетителей на небосклоне всегда предшествует выдающимся событиям». Но Мейси воздерживался от подобных теорий: «Философское обоснование мы оставим ученым, но нельзя отрицать, что подобные космические явления все еще изучены крайне мало».

На пристанях и в экспедиторских конторах ходило много толков, и не только по поводу кометы. Всю весну и лето вдоль побережья Новой Англии не раз замечали то, что газета описывала как «необычное морское животное» – змея с черными лошадиными глазами и пятидесятифутовым телом, напоминающим связку бочек, дрейфующих в воде. Любой моряк, особенно если он так же юн и впечатлителен, как Томас Никерсон, задумался бы хоть на секунду, действительно ли это был лучший момент, чтобы отправиться в путешествие вокруг мыса Горн.

В Нантакете поневоле станешь суеверным. Здесь жизнью людей управляет непредсказуемая сила – море. Из-за постоянно меняющейся сетки отмелей, включая нантакетскую банку, расположенную прямо у входа в залив, даже просто подойти к острову или покинуть его становилось изматывающим делом, а зачастую и оканчивалось катастрофой. Особенно зимой, когда штормы крайне жестоки, крушения случались практически еженедельно. По всему острову встречались могилы безымянных моряков, выброшенных на берег бушующими волнами. Нантакет, что в переводе с языка коренных обитателей острова вампаноагов означает «далекий край», представлял собой песчаную насыпь, разрушаемую неумолимым океаном, и все его жители, даже те, что никогда не покидали острова, прекрасно знали, как безжалостно море.

Английские переселенцы, впервые прибывшие на остров в 1659 году, всегда помнили об опасностях моря. Они надеялись прожить свою жизнь не рыбаками, а фермерами и пастухами на этом зеленом, испещренном водоемами и лишенном хищников полумесяце. Но рост поголовья скота и увеличение численности фермерских хозяйств грозили превратить остров в продуваемую ветрами пустошь, и нантакетцам не оставалось ничего другого, кроме как обратить свои взоры к морю. Каждую осень сотни настоящих китов появлялись у южной оконечности острова и оставались там до весны. Названные «настоящими», потому что киты эти годились для промысла, они паслись в водах Нантакета, словно морской скот, цедя богатую пищей воду океана сквозь густые пластины китового уса в своих вечно ухмыляющихся ртах. Когда английские поселенцы в Кейп-Коде и на востоке Лонг-Айленда уже десятилетиями охотились на настоящих китов, в Нантакете еще никто не отваживался преследовать их на лодках. Они оставили китовый промысел в сезон китового дрейфа вампаноагам.

Где-то около 1690 года группа нантакетцев стояла на холме, глядя в океан, где киты играли друг с другом, выплескивая фонтаны воды. Один из наблюдателей кивнул на китов и на водную гладь за ними. «Там, – сказал он, – зеленые пастбища, где наши дети найдут себе пропитание». Словно во исполнение его пророчества, житель Кейп-Кода по имени Ихавод Педдок, привлеченный рассказами о Нантакетском треугольнике, прибыл на остров, чтоб научить его обитателей убивать китов.

Первые лодки были всего лишь двадцати футов длиной, и они отчаливали прямо с пляжей на южном побережье острова. Обычно экипаж вельбота состоял из пяти гребцов-вампаноагов и одного белого нантакетца на руле. Убив кита, они буксировали его к берегу, где снимали жир и варили из него китовое масло. К началу восемнадцатого века английские переселенцы создали систему долговой зависимости, что обеспечило им постоянный приток рабочей силы из племени вампаноагов. Без коренных обитателей острова, значительно превосходивших численностью белое население Нантакета 1720-х годов, остров никогда не смог бы превратиться в успешный китобойный порт.

В 1712 году капитан Хасси, курсируя в своей маленькой лодке вдоль нантакетского берега в поисках настоящих китов, был вынесен в море жестоким северным штормом. Отнесенный на многие мили в сторону, он заметил несколько китов неизвестной ему породы. Дыхательное отверстие этих китов было расположено не вертикально, как у настоящих китов, а смотрело вперед. Несмотря на сильный ветер и шторм, Хасси смог загарпунить и убить одного из этих гигантов. Его кровь и жир успокоили воды, словно библейские пророки. Это существо, как понял Хасси, было кашалотом, точно таким, какого вынесло на юго-западный берег острова всего несколькими годами ранее. Помимо того, что масло, получаемое из жира кашалота, лучше, чем масло настоящего кита, оно горит ярче и не коптит, в голове кашалота есть обширная полость, содержащая масло еще лучшего качества. Его называют спермацет, и черпать его можно, словно из бочки, не обрабатывая. (Спермацет был назван так из-за сильного сходства с семенной жидкостью.) Кашалот был быстрее и гораздо опаснее настоящих китов, но и стоил он гораздо дороже. Не имея других средств к существованию, нантакетцы посвятили себя одной цели – погоне за кашалотами – и вскоре превзошли своих собратьев-китобоев на материке и в Лонг-Айленде.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7