Наталия Осядовская.

Спасательные экспедиции. Книга четвёртая



скачать книгу бесплатно

Он долго мог молчать – не связываться, как он говорил. Зато потом, разозлённый до белого каления, начинал орать ей всякие обидные слова и уходил, громко хлопнув дверью.

Про меня вспоминали, когда нечем было крыть кроме «постыдись хоть ребёнка». Самое плохое это то, что у меня не было не то что своей комнаты, но даже своего личного угла в нашей не такой уж маленькой квартире. Мать хотела, чтобы «было всё как у людей» – зал и спальня. Так что спала я в зале на раскладном диване, а уроки делала обычно на кухне, потому что в зале или ссорились родители, или сидела и часами разговаривала с матерью её сестра тётя Лида.

Они с матерью погодки – тётя Лида немного старше. И вышла замуж немного позже мамы, а «выгнала» своего мужа намного раньше. Это её крылатая фраза: «А для чего же тогда держать мужика?» Как будто это домашнее животное. Она вообще обладала редкостной способностью обязательно соблюсти свои интересы. Могла часами сидеть и нудить, если ей что-то надо. Например, продать матери что-то ей не нужное и при этом ещё и навариться. Любую ситуацию она могла вывернуть наизнанку и обратить в свою пользу! Но ей всё прощалось, поскольку это она устроила мать в гостиницу дежурной. Там селились иностранцы, и местечко считалось очень-очень тёпленьким. Так что сёстры теперь работали вместе, но на разных этажах.

Мать характером слабее, и становилась, в конце концов, на её сторону. Мне было то ли тринадцать, то ли четырнадцать, когда меня послали на тёткину квартиру забрать банку мёда, который она якобы для нас купила. Дома был очередной дядя Слава, которых тётя Лида меняла примерно раз в год. Когда я вернулась без мёда, взъерошенная и рассказала им, что этот дядя Слава предлагал мне с ним «поиграть», тётка всё так извернула, что я же оказалась и виновата. Теперь оценивая мой внешний вид, она обычно прибавляла какую-нибудь гадость типа «принесёт она тебе в подоле».

Когда была поменьше, быстренько сделав уроки, я мчалась на улицу. Там носилась по двору, лазила в подвал и на чердак с компанией мальчишек и девчонок. Но двух старших наших друзей отправили в колонию. Они украли из школы аппаратуру. И «гулять» мне было строго настрого запрещено. Теперь, сделав уроки, я сидела дома. Сначала было очень тоскливо, а потом я пристрастилась к чтению.

То есть я и раньше читала всё, что полагается по программе. Училась я, кстати, не на отлично, но очень неплохо. То есть в основном «хорошо», а по литературе и истории – «отлично».

Итак, я начала читать любовные романы, которые у нас валялись везде в изобилии. Ими мать снабжала всё та же тётя Лида. Пока я этого «наелась», я прочитала штук сто таких историй. Зато теперь я могла так погрузиться в чтение, что не слышала ни разборки родителей, ни телевизор, ни болтовню двух сестёр. Надо мной опять же посмеивались, но считали, что это занятие всё же лучше, чем носится по двору.

Там были и «жизненные», как мать их называла, про наше время. Но большая часть – про старые времена. Про благородных графов, смертельно влюбляющихся в бедных, но честных девушек.

Кроме графов, героями могли быть принцы, рыцари, отважные капитаны, а влюблялись они, как правило, в бедных, но очень красивых и гонимых блондинок с голубыми глазами. Преодолев все испытания и козни врагов, влюблённые в конце истории соединялись навек.

Что ещё при этом происходило, я к этому времени знала не только теоретически. Ещё до «разгрома» нашей компании Влад, один из двоих, попавших потом в колонию, однажды заявил, что мне пора «сделать операцию». Это был высокий и довольно красивый мальчик, корчивший из себя «бывалого» и державший «рядовых» на расстоянии. Я пошла с ним даже без раздумий, хотя примерно догадывалась, что мне предстоит. В комнате в подвале, от которой только у него был ключ, он и проделал всё, но обставив декорациями операционной. Наркозом и антисептиком послужила запасённая бутылка водки, а перевязочным материалом – пачка бумажных салфеток.

– А сейчас потерпите, больная, вам будет чуть-чуть больно, – не знаю, где он набрался этого всего? Из телевизора, наверное. Кончив в салфетку, Влад сказал мне:

– Поздравляю, теперь ты – настоящая женщина. Заживёт через два дня, и можешь пользоваться! – Вспоминая, впрочем, потом обстоятельства этой «операции», я решила, что это был ещё далеко не самый худший вариант.

Рассматривая себя в зеркало, я понимала, что далеко не блондинка, а глаза у меня быстрее тёмные. И ростом я слишком мала, а выпуклости в нужных местах едва намечены. Не то, что я была совсем недовольна своей внешностью, но, хотя и читала всё время сказки, могла судить здраво о своих достоинствах.

Но всех мальчиков я рассматривала теперь, представляя их в обличье принцев, или благородных пиратов, или в рыцарских доспехах. И некоторые из них выглядели бы очень и очень неплохо в этих старинных образах.

Тем временем я закончила школу. И, наконец, отец съехал от нас с вещами. Он нашёл женщину, которая его прописала, и стал жить у неё. Этот факт хотя бы прекратил ссоры, которые случались практически ежедневно все эти 10 лет.

Я поставила матери свои условия:

– Мне тоже нужна отдельная, именно моя комната. Выбирай!

Она повозмущалась, даже поплакала – мол, я такая-сякая, оставляю её без спаленки, но деваться некуда. Выбрала она, конечно, зал. Он почти 20 метров, а спальня – около 12.

Но я была и этому страшно рада. Должен человек иметь место, где он может остаться наедине сам с собой. Выкатив широкую родительскую кровать, я поставила туда свой раскладной диванчик. И врезала в дверь замок, купив его на сэкономленные карманные деньги. Шифоньер мать забрала. Я была и этим очень довольна, представив, как она каждый раз переодевалась бы в моей комнате. Отгородив занавеской угол, я повесила просто на плечики свою одежду, которой набралось-то всего ничего и… Явно не хватало письменного стола. Помог мне отец. Теперь мы встречались с ним примерно раз в неделю в парке или в кафе, если погода была совсем плохая, и разговаривали и час, и два. Разговаривали в основном обо мне, и вообще о жизни. Раньше, когда мы жили под одной крышей, ему было не до моих проблем. Это он купил мне компьютер и специальный стол с крутящимся креслом, чтобы было удобно работать. Моя комната сразу стала такой стильной!

Я бросила читать сказки и засела за компьютер. Интернет, оказалось, просто неисчерпаемый кладезь информации. Я легко выискивала разные интересные материалы из нашей и не нашей истории. Тогда и решила, что буду поступать на истфак. Больше всего меня привлекала работа с первоисточниками, и я подала на архивное отделение. Поступила довольно легко.

И в нашей в большинстве девчачьей группе будет учиться такой мальчик! Настоящий принц – высокий, стройный с пышной шевелюрой золотистых вьющихся волос. Держался он, впрочем, очень обыкновенно. Не задавался совершенно. На картошке мы познакомились ближе – он оказался азартным шахматистом. Меня научил играть отец, а натренировалась я во дворе. Андрей, так его звали, научился совсем недавно и играл не очень хорошо. Он так и говорил:

«Не умею, но люблю!» И я в любую свободную минуту вынимала карманные шахматы, которые к счастью оказались у меня с собой, и предлагала: «Сгоняем!» Когда ему удавалось у меня выиграть, он радовался как ребёнок. Девчонки попытались его закадрить, но он относился к этому с юмором. Их приговор гласил: «Слишком ещё малый!»

Но неожиданно после первой сессии он ушёл из универа, хотя сдал всё почти на отлично. На все наши попытки выяснить причину, он отшучивался, отвечая, что проводит для Голливуда приватное историческое расследование. Когда закончит – восстановится.

«Но уже не в нашей группе» – вздохнула я про себя. Летом я случайно увидела его с бейджиком в отделе Торгового Центра. Он подтвердил, что работает – продаёт диски. И был совершенно такой, как в группе – весёлый, красивый и дитя дитём. Как раз в это время я устроилась на работу в клуб.

Конспекты лекций всё время брала у меня Лилечка из параллельной группы. Она в универе бывала редко, а у меня – всегда полный комплект. Так вот её папочка оказался владельцем одного из первых ночных клубов. Дочка замолвила за меня словечко, и я теперь в шоколаде. Платят очень даже нормально, еды сколько хочешь. Во время учёбы я зарабатывала меньше, а во время каникул смогла даже что-то скопить. Интим с клиентами исключается – охрана за этим следит. Униформа, правда, включает туфли на огромных «шпильках». К концу смены ноги гудят. Но совсем всё хорошо не бывает.

Так вот, как-то раз в конце июля почти в полночь выхожу я с работы. Звонок по мобильнику. Андрей? Он не звонил мне несколько месяцев. Просит к нему приехать. Я даже не сомневалась – поймала такси возле клуба. Он, оказывается, в квартире пока один – родители уехали в Москву по делам.

Не прошло и часа, как я к нему вошла, и мы стали любовниками по полной программе. Причём до этого даже не целовались ни разу!

Такого счастья и гармонии я не испытывала ни с одним из своих немногочисленных бойфрендов! На следующий день он мне опять позвонил, и мы стали встречаться практически ежедневно. Вернулись его родители. Теперь мы просто бродили по городу и разговаривали на самые разные темы.

Вот основное от меня отличие – он мамина и папина радость и гордость. Родители тоже любят друг друга. И этот светлый мальчик, выращенный в любви, и меня полюбил искренне и бесхитростно. Проблемы, правда, появились и у него. Оказывается, родители ездили в Москву на консультацию в какую-то супер клинику. И профессор приговорил – его матери срочно необходима дорогостоящая операция. А денег в таких количествах взять негде. Вроде есть богатая тётка, но связь с ней односторонняя. Выход один – срочно взять кредит под грабительские проценты, и найти денежную работу, чтобы его отдать.

Андрей обратился ко мне, чтобы я спросила про место охранника для отца. Но это нереально! Охранники у нас все до сорока. А вот в группу мужского стриптиза можно попробовать устроить Андрея. Так я собственными руками, если выражаться как герои моих детских сказок, разрушила своё счастье. Он, конечно, не с охотой, но стал танцевать в нашем клубе. Родители взяли в долг у подруги той самой тётки, и уехали в Москву делать операцию.

А я переехала к Андрею на то время, пока он один. Это было почти два месяца счастья нереального. Теоретически я понимала, что он на мне не женится. Хотя бы потому, что рано ему ещё жениться. Я вообще и мечтательница, и пессимистка одновременно. К тому же мне начали интенсивно твердить об этом со стороны. В клубе мы почти не встречались – его «смена» начиналась тогда, когда кончалась моя. Но …от народа ничего не скроешь. Женский персонал нашего клуба, посчитал необходимым высказать своё мнение по этому поводу. Видимо сначала обсудив вопрос в кулуарах, они – сегодня одна – завтра другая – так мне прямо и говорили:

– Вы не подходите друг другу. Он тебя бросит, вот увидишь!

У меня вертелись на языке фразы одна другой ехиднее, но… Работу эту потерять я не хотела.

Когда мы с группой ездили в Павловск на экскурсию эту же пластинку завели и наши девчонки. Не все, но нашлись доброжелательницы.

Эх, куда же ты делась, пресловутая женская солидарность? Неужели мы теперь можем быть только конкурентками? Как говорится, принцип человек человеку – волк никто не отменял.

Но это были всё ещё цветочки. Ягодки пошли, когда в Андрея влюбилась (или просто решила заполучить) Марина – журналистка, любовница зам. начальника охраны Матвея.

Я не спорю, возможно, я не совсем соответствую Андрею, но эта. …Просится неприличное слово. Рядом они бы смотрелись как белый пушистый кролик в объятиях мерзкого развратного удава. Она искала к нему подходы с разных сторон. И кое-чего добилась. Он сводил её в ресторан в благодарность за статью в ихней газетёнке.

Меня тоже параллельно обрабатывали её агенты. Вдруг Матвей, её любовник, начал оказывать мне знаки внимания. Но я – не тщеславна. А ночью, после работы, несколько раз меня встретила цыганка. Сначала просто предлагала погадать. А когда поняла, что я не соглашусь, просто подходила ко мне и пугала: «Брось его, тебя ожидает смерть», – и всякое такое. Я не стала рассказывать Андрею про все эти пассы. С детства привыкла обходиться своими силами. Но морально была готова ко всему.

В этот день Марина опять разразилась статьёй об Андрее. Но статья была не сахарно-льстивая, как в тот раз, а издевательская. Причём из неё можно было понять, что он ведёт с ней разговоры и на посторонние темы. Я была в недоумении. Если у них роман – почему тогда такая мерзкая статья?

Все мои сомнения развеялись, когда я вернулась вечером с работы. Курьер, который дожидался в подъезде, вручил мне увесистый пакет. Я расписалась за него, и, войдя в квартиру, сразу вскрыла. Это были фотографии. Много – не один десяток. На них мой Андрей занимался сексом с этой тварью. Это происходило в гримёрке клуба. В разных ракурсах, разных увеличениях, некоторые даже раскрашены фотошопом.

Мне этого хватило! Я собрала свои вещички и вызвала такси. Нашу кошку Маську я тоже забрала с собой. Если бы я знала! Вернулась домой, открыла свою комнату…

Мне очень хотелось поплакать, но я не стала слишком радовать мать. К тому же её сестрица тоже ночевала у нас в ту ночь. Больше всего их возмутило, что я с кошкой. А Маська скучала по той старой квартире, где её так любили и баловали, и стоило мне выйти на минутку, начинала мяукать дурным голосом.

Утром мне позвонил отец – умерла его мать, моя любимая бабушка Софья Михайловна. Единственный человечек на Земле, который меня бескорыстно любил!

Я взяла на работе отпуск по семейным обстоятельствам, и мы поехали на похороны.

Мобилу я забыла дома. Но это не главное. Маську свою я тоже оставила в квартире!

Когда через неделю вернулась – не нашла ни мобилы, ни Маськи. Мать фыркнула что-то вроде – очень де просилась на улицу, ну и пришлось выпустить. Я два дня бегала по двору искала её, пока мальчик не показал мне кошачий трупик под нашими окнами.

Это была она! Моя маленькая ласковая кошечка! Как можно выбросить из окна живое существо? Несколько дней я просто активно ненавидела и мать, и тётку.

Андрей не давал о себе знать. Мобильник мой, правда, не отвечал по понятной причине, но если бы захотел – нашёл. Или дома, или в универе. Значит, вздохнул с облегчением!? В довершение всего я поняла, что беременна. Задержка превышала две недели. Все ссылки на стресс и перемену климата уже не годились. Купила тест – всё точно!

Вот он и пришёл, час расплаты, решила я. И стала думать, что мне делать. Сходила в поликлинику, чтобы уж всё точно знать. Подтвердилось! Для «вакуума» уже поздно. Сдала анализы на всякий случай и взяла направление на «прерывание».

Три дня на раздумья. Сообщать ли Андрею? Ну, какой из него отец! В свои 20 лет он сам ребёнок. Мне, правда, тоже не больше, но я уже и не помню, когда была таким дитём.

Матери я сообщать не собиралась, если пойду на операцию. А если решусь оставить – поставлю перед фактом! Позвонила я отцу. И мы с ним сидели в нашем кафе и прикидывали, как лучше сделать. Он почти сразу спросил:

– Ты представь на минутку, что нет причин материального характера. Хотела бы ты сохранить этого ребёнка? И расскажи мне про этого парня. Фамилию можешь не называть.

Выслушав, какой он замечательный – умный, красивый и добрый, отец мне сказал:

– Бабушкин домик, который она мне завещала, я выставил на продажу. Все вырученные деньги пойдут в пользу моего внука (или внучки). А ты перейдёшь на заочное, и будешь учиться, и растить дитё. Мать с тёткой покричат – покричат и успокоятся. Увидят маленького – может быть, и подобреют, старые ведьмы.

Расстались мы довольные друг другом. На аборт я не пошла. Не дождётесь! Ребёнка от Андрея я сохраню! Положу на это все силы. Мне почему-то сразу представилось, что у меня будет именно девочка с золотыми волнистыми волосами и серыми глазами, как у него. Уж она-то будет сама выбирать, кому оказать честь и выйти замуж!

Я исправно ходила на занятия. А вот из клуба пришлось уйти – врач, к которому я встала на учёт, посоветовал мне не переутомляться, чтобы не было угрозы выкидыша.

Очень трудно я привыкала жить без Андрея. Иногда просто завыть хотелось. Но время шло, боль притупилась.

Тем более что кроме учёбы меня занимали разные теоретические и практические занятия для беременных. Я ходила даже на лечебную физкультуру, где нас учили правильно дышать, когда начнутся схватки. В Инете я тоже много всего нарыла полезного. Теперь я питалась только правильными продуктами, чтобы не повредить малышу. Он уже начал тихонько толкаться. Так что я ждала и заранее любила моего маленького. Мой отец – будущий дедушка – положил на мой счёт деньги за проданный дом. Мы с ним встречались теперь чаще – только с ним я и могла обсудить свои ощущения и проблемы. Ну, ещё с доктором и с такими же «пузатиками», как я до или после занятий.

Мать с тёткой я оповестила, когда живот уже невозможно было скрыть. Так и получилось, как сказал отец – покричали и успокоились.

Новый Год я встретила с моим любимым компьютером. Там можно найти всё – и новости, и музыку, и виды разных красивых празднично украшенных городов. Встречать Новый год с группой не пошла, поскольку мне уже нельзя не только пить, но и есть то, что там будет.

Сессию сдала почти на отлично. В каникулы мы много гуляли днём по зимнему парку вместе с отцом. Он теперь работал на складе сутками, но зато потом два дня был свободен. Я рада, что у него нормальные взаимоотношения с его новой женой. Они стараются не критиковать друг друга и не «лезть в душу». Зарплату у него тоже никто не отбирает. Они скидываются на питание и услуги и делают небольшой НЗ. Остальным каждый из них распоряжается, как хочет.

Почему же мой отец, такой, оказывается, разумный и практичный, не мог завести такой порядок дома?

– Ты знаешь, Анюта, опыта, наверное, не хватило. А пока научились – наломали столько дров, что стали безумно раздражать друг друга. Ну, ещё тётка твоя подливала всё время масла в огонь. Разве я мог, запретить ей общаться с сестрой?

Да, уж, Тетя Лида всё время теперь сидит у нас. Стала частенько оставаться ночевать. И как ей не хочется к себе домой? Впрочем, это меня не касается. Ко мне она не заходит. Сидят с матерью в зале у телевизора и смотрят бесконечные сериалы. На здоровье!

Живот вырос у меня как-то сразу вдруг. Уже было готово и только ждало своего часа платье-туника и брюки специального покроя, изготовленные в ателье. Не без сомнений надела я всё это однажды на занятия. И – ничего. Только добрее ко мне стали, и девчонки, и преподаватели особенно женского пола. Есть она, всё-таки, женская солидарность даже в наше непростое время!

Восьмого Марта Вика затащила нас к себе – отец им с матерью подарил какой-то необыкновенный трёхэтажный торт, который нужно срочно съесть. Вот ещё одна семья, в которой все любят друг друга! Я чуть-чуть позавидовала именно этому факту, а не их шикарной квартире и обстановке, когда мы все вместе пили чай, а Викин отец называл нас милыми барышнями. Викина мама тоже улыбалась всем без малейшей фальши. Уж это я чувствую сразу! Вот, пожалуйста, Вика – тоже мамина и папина гордость и радость, но приняла этот факт уж очень за чистую монету.

Я начала писать своё первое историческое расследование! Расследовать собираюсь пресловутый женский вопрос в историческом, так сказать, аспекте. Теоретически все права у нас есть – и голосовать, и учиться, и работать. Почему же всё равно остался некоторый налёт второсортности? Кто виноват и что делать? Набираю материалы из Сети, систематизирую, обобщаю. Какое счастье, что есть Интернет!

Ну, вот, явились откуда-то тётка с матерью! Мать намекнула, что я забыла поздравить тётку с днём рождения. Признаю свою ошибку! Исправлю! Недалеко от нас круглосуточный супермаркет. Прямо сейчас и сбегаю – тортик куплю, а то она терпеть не может, когда её поздравляют «на сухую».

Глава 4. Мои проблемы

Вернувшись домой, первым делом я включил компьютер и вытащил из почты файл с Аниным дневником. Чтобы прочитать – много времени не потребовалось.

«Слёзы напрасных сожалений» – эта дурацкая строчка из жестокого романса вертелась у меня в голове. И правильно передавала самую суть. Кто виноват? Я и виноват!

Знал ли я, что Анюта меня любит? Да, знал. А я её любил? Да, любил. Так почему же не говорил ей об этом, чтобы она чувствовала себя уверенной в моих чувствах и в нашем общем будущем!?

Великовозрастный ребёнок, блин! Струсил и не настоял на том, чтобы встретиться и выяснить отношения. Повиниться. Она бы, может, и простила. А как самоотверженно пошла она на то, чтобы сохранить нашего ребёнка! Хотя бы за это ты перед её памятью в неоплатном долгу!

Пока я так себя казнил, на мой мобильник пришёл неизвестный абонент.

– Марк Самуилович Эпштейн, адвокат Бакеевой Фариды Амановны. А вы Колосов Андрей? – спросил он.

– Да. Чем могу? – вежливо ответил я, хотя не испытывал никакого желания ни «служить», ни вообще видеть этого человека. Но… хорошее воспитание, будь оно неладно! Короче, мы договорились через полчаса встретиться в ближнем скверике.

Я оделся и вышел заранее. Погода по-настоящему весенняя. До листьев ещё дело не дошло, но сияло солнышко, оглушительно пели птицы, и пахло весной. Это была уже третья моя весна за это год. Первые две в Нью-Йорке с интервалом в 7 месяцев, а это уже третья!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное