Наталия Левитина.

Блондинка в Париже



скачать книгу бесплатно

Мне везёт на подруг, убитых горем. Пару лет назад я возилась с Татьяной, потерявшей мужа. И вот уже целый год наслаждаюсь обществом Насти. Честно говоря, я не нуждаюсь в подобном эскорте. Мне вовсе не требуется фон из красноглазых подруг, чтобы на контрасте выглядеть богиней.

Я и так прекрасна.

Но от Насти никуда не деться. За год совместной работы мы почти сроднились. Я пообещала Изабель, что не только позабочусь об этой закомплексованной стокилограммовой клуше, но и постараюсь сделать из неё человека. Если бы Изабель не погибла, я бы ей объяснила, что погорячилась, что переоценила свои педагогические способности. А теперь приходится держать слово…

Интересно, где сейчас бродит Настя? Пора бы ей вернуться. Хочется обсудить результаты выставки, ещё раз похвастаться друг другу, как хорошо мы отстрелялись. А потом мы вместе завалимся на нашу необъятную кровать. К счастью, Настя, несмотря на габариты, спит как мышка – не храпит, не возится. Иначе я бы сразу придушила её подушкой…

Встреча на Монмартре оставила странное послевкусие. Поспешное бегство Бориса меня встревожило. Я привыкла к более трепетному отношению со стороны мужчин.

Неужели теряю форму?

Остановившись перед огромным зеркалом, я распахнула халат, чтобы произвести инвентаризацию. Всё по-прежнему радовало глаз: и длинные ноги, и тонкая талия, и бесподобная – как две аппетитные круглые булочки – грудь. Изучая всю эту роскошь, трудно поверить, что у меня есть восемнадцатилетняя дочь (а она у меня есть). И что родила я её вовсе не в первом классе школы (а значительно позже).

К тому же, на данном жизненном этапе я снова перекрасилась в блондинку. Наступила себе на горло, чтобы угодить любимому. Володька предпочитает белобрысых, есть у него такой пунктик. На этот его единственный недостаток я так же закрываю глаза, как и на два миллиона других. Но вот решила устроить милому сюрприз – подарить ему блондинку в Париже. Он мог бы делать с ней всё что угодно, здесь, на гигантской кровати. Или на канапе. Или на столешнице из чёрного мрамора… Я бы даже не отказалась от всяческих пикантных извращений.

Но милый сбежал в Ханты-Мансийск.

Да и француз драпанул от меня так, что только пятки сверкали. Он даже не предложил обменяться визитками!

Что происходит? Это и называется старость? Нет, не хочу!

Проклятые мужики!

Сколько из-за них переживаний.

Я растянулась по диагонали на бескрайней кровати, застеленной голубым покрывалом, подмяла под локоть одну из десяти подушек и открыла книгу «Наука ненависти».

Интересно, кто обучал писательницу Сьюзен Кросс этой науке? Мужчины? Тогда, я думаю, она достигла успеха в избранной области.

«Сегодня ночью я, наконец-то, убью Элизабет. Сколько потребовалось лет, чтобы моя ненависть достигла крайнего предела. Сколько лет я копила обиды и унижения, считала раны и кропотливо измеряла боль, причинённую мне этой женщиной…

Прекрасно помню тот момент, когда я впервые поняла, что страстно желаю её убить… Она стояла на краю бассейна, загорелая, невероятно красивая, вся в сверкающих капельках воды, и радостно улыбалась своему очередному, кажется, третьему по счёту, мужу.

Она была как луч солнечного света – вытянутая в струнку, яркая, божественная.

И тут появилась я – толстая неуклюжая девочка. Остановилась, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, прижимая к груди потрёпанного зайца. Девочка с заплаканными глазами и пухлыми, как булки, щеками. Я вовсе не походила на очаровательную малышку, в глазах Элизабет я была настоящей уродиной.

Гримаса отвращения исказила её прелестное лицо. Ни капли сочувствия к ребёнку, только что потерявшему обоих родителей…

Она со вздохом посмотрела на своего нового мужа, развалившегося в шезлонге у бассейна. Их уик-энд, да и вся последующая жизнь, были испорчены моим появлением. Ведь отделаться от маленькой родственницы будет не просто…

– Фу, он же грязный, – нагнулась ко мне Элизабет и возмущённо дёрнула зайца за ухо. – Отдай, я выкину это старьё.

– Нет, – чуть слышно ответила я. – Он мой друг.

– Отдай, я кому сказала! Эй, толстушка, я тебе говорю! Ты не у себя дома, вообще-то. Мне тут грязь не нужна. В твоём дурацком зайце, наверное, давно завелись клопы!

Элизабет рванула игрушку из моих рук. Я сопротивлялась, защищая милого друга, моего Томми. Он всю жизнь был рядом со мной. А сейчас, когда погибли родители, когда я лишилась дома, и вовсе стал единственным напоминанием о прежней счастливой жизни.

Элизабет не отступала. Старый материал треснул, я вскрикнула, шея бедного Томми лопнула – так, словно убийца-маньяк полоснул по ней ножом. Я в ужасе уставилась на растерзанного друга, для меня этот заяц был живым, это словно мне перерезали сейчас горло.

Чем ей помешал мой зайчик? Это был мамин подарок, хотя я и не запомнила того момента, когда впервые его увидела – мне подарили его на двухлетие. Томми спал в моей кровати, я доверяла ему все секреты, рассказывала о прошедшем дне, советовалась. Конечно, он немного поистрепался за восемь лет работы психоаналитиком…

Элизабет воспользовалась моим замешательством, выхватила игрушку и завершила казнь: разодрала зайца едва ли не в клочья.

– И не вздумай реветь из-за этого старья! Фу, да из него же труха сыпется, даже и прикасаться противно!

– Не плачь, Энни, мы тебе нового купим, – донёсся из шезлонга голос мужа Элизабет. Мужчина был явно напуган этой сценой. Однако даже не попытался защитить меня.

Я давилась рыданиями, утирала красные щёки кулаком, содрогалась и всхлипывала.

– Когда ты плачешь, ты ещё противнее, – сморщилась Элизабет. – Заканчивай истерику.

И тут… И тут я вдруг улыбнулась. Сквозь слёзы и отчаянье, сквозь красную пелену ярости. Потому что внезапно поняла, что наступит день, и я её убью. Пусть не сразу, пусть даже пройдёт несколько лет, но я обязательно отомщу Элизабет за её чёрствость и бездушие.

Эта отчётливая, ясная мысль придала мне сил. Да, это случится

Когда-нибудь я обязательно её убью…»


– Надо же, какие страсти, – пробормотала я, закрывая книжку. – И, тем не менее, интересно. Ребёнка жаль. Если бы на мою Натку вот так же накинулась какая-то мегера – я бы вмиг уничтожила гадину.

Но бедную маленькую Энни было некому защитить…

По стопам знаменитого японца

Настя вернулась в десять вечера.

– Шопинг – это увлекательно, – сообщила она с порога. Её красивые карие глаза загадочно блестели, в пухлой ручке она сжимала два бумажных пакета с фирменным логотипом. – Спасибо, что выгнала меня из номера с пачкой евро в кармане!

– Пожалуйста.

Настя попыталась прижать меня к своей объёмной груди и расцеловать в обе щёки.

– Не надо нежностей! – отпрянула я. – Вот ещё! У французов уже научилась? Так, а что ты купила? – Я с сомнением осмотрела два крошечных пакетика.

– Шарфики. Мне и тебе, – торжествующе объявила Настя и достала нечто яркое и блестящее, навевающее ассоциации с индийскими фильмами.

– Мне-то могла ничего не покупать.

– Захотелось. Ты так добра ко мне, Лена!

– Вот ещё!

– Привезла в Париж, поселила в шикарном отеле… А перед поездкой ещё и шмоток накупила.

Да, пришлось приодеть слонёнка. Иначе Настя в своём мрачном траурном балахоне (после смерти любимой тётушки она с ним не расставалась) распугала бы всех клиентов в Вильпенте. Громадный выставочный комплекс был наполнен циркулирующей публикой, наш красочный стенд привлекал внимание, а значит, мы тоже должны были выглядеть в высшей степени очаровательно.

Поэтому накануне отъезда я силком затащила Настю в магазин «Роскошная», где размеры меньше пятьдесят четвёртого считались смешным недоразумением, а дамы весом менее ста кило – ошибкой природы, и там мы выбрали несколько нарядов.

– Какой у нас красивый номер! – подруга с удовольствием упала в кресло. – Ноги гудят. Уморилась. Боже мой, нам опять принесли эти восхитительные пирожные! И ты до сих пор ни одного не съела?

– Погоди-ка. Ты ходила по магазинам целый день и купила лишь два шарфика?

– Не только по магазинам, – взгляд Насти воровато забегал. – Я дошла до Лувра, а потом до Эйфелевой башни… Гуляла по Марсову полю. Это же Париж!

– Ты обманываешь. Наверняка, зависла в каком-нибудь ресторане, где попробовала половину меню. Тупо спустила все деньги на еду! Настя!

– Здесь всё такое вкусное, – проныла чревоугодница. – А что у тебя за книжка? – быстро сменила она тему.

– Подобрала в кафе.

– Вот видишь! Ты тоже была в кафе.

– Но я там заказала бокал вина и кофе.

– Я так не могу, – вздохнула Настя и взяла в руки книгу. – О чём она? Английская! – в её голосе звучало уважение.

Когда я исправляю документы, написанные на английском, или разговариваю по скайпу с китайскими партнёрами, Настя смотрит на меня, как на какое-то божество. Сама она не знает ни одного иностранного языка. Да и по-русски пишет с ошибками.

– Детектив?

– Психологический триллер. Начало довольно интересное.

Я решила тут же перевести для Насти первую страницу книги, но вовремя себя остановила: ещё не хватало, чтобы подруга тут же залилась слезами, проведя аналогию с собственной жизнью. Ведь её родители тоже погибли, когда ей было всего десять лет…

***

В девять утра мы с Настей сидели на кровати в шёлковых пижамах и сортировали бумаги.

– Триста предложений о сотрудничестве! – воскликнула Настя, перебирая визитки и буклеты. – Всего за четыре дня работы выставки!

– А ты стонала и возмущалась все пять месяцев, пока мы готовились. Не понимала, зачем мы так горбатимся.

– Я стонала вовсе не из-за дополнительной нагрузки, – напомнила Настя. Её голос дрогнул. – Ты же знаешь…

– Да-да, конечно. Тебе пришлось нелегко.

Впереди был целый день в Париже. Наш самолёт улетал из Руасси в три часа ночи. Моя авантюра – представить фирму на международной медицинской выставке – удалась на сто процентов.

Эта выставка, ежегодно проводимая с семидесятых годов прошлого века, являлась одним из самых крупных и значимых мероприятий в своей отрасли. На этот раз в ней приняли участие двести тысяч специалистов из шестидесяти стран. Разве не впечатляет? И вот, в толкучку из пяти тысяч компаний протиснулись и мы, с нашей крошкой под названием «Медэкспорт».

И всё время, пока мы работали на выставке, налаживая контакты и привлекая новых партнёров, меня не покидало ощущение дежавю. Я давно прошла весь этот путь, а теперь повторяла его заново, с самого начала. Два года назад я по глупости потеряла компанию. Разорилась дотла. И всё лишь потому, что считала себя самой умной, самой ловкой, и не верила, что и другие способны мыслить, создавать хитроумные конструкции, выигрывать.

Думала, только я так могу.

И получила по носу.

А теперь у меня есть малютка «Медэкспорт». По сравнению с прошлой компанией – как той-терьер рядом с сенбернаром. Или камешек у подножья Аю-Дага…

На выставке проходили тематические форумы, и я, безусловно, не могла не поучаствовать – раз мы приехали в такую даль, надо выжать из визита всё возможное. Я заблаговременно подала заявку и выступила на форуме с лекцией «Особенности российского рынка медоборудования: секреты успешного сотрудничества». Произвела на слушателей неизгладимое впечатление – и внешним видом, и осведомлённостью, и ораторским мастерством.

– Как это у тебя получается! – восхищённо произнесла Настя, взирая на меня с благоговением. – Ты что, совсем не волнуешься, когда на тебя смотрят сразу сто человек?

– Вот ещё! Да я от этого балдею. Жаль, что не двести!

На самом деле, всё это было отголоском былой славы. Я ощущала себя актрисой, списанной со сцены…

– Ты постоянно упрекаешь, что я ною из-за бедной Изабель. А ведь ты и сама всё время стонешь, – проницательно заметила как-то Настя. – Оплакиваешь потерянный бизнес.

Тут мне крыть нечем.

Да, я тоже постоянно ною, как и Настя. Наш блистательный бенефис на парижской выставке – сущая ерунда по сравнению с моими предыдущими достижениями. Так, жалкое трепыхание…

Когда чёрная пелена тоски окутывает меня плотным коконом, когда я понимаю, что собственноручно подарила конкурентам результат семнадцати лет каторжного труда, я подбадриваю себя историей знаменитого японца Коносукэ Мацуситы – основателе компании Panasonic. И, хотя Мацусита был улыбчивым брюнетом и миллиардером, а я – стервозная блондинка, пережившая финансовый крах, мне нравится проводить между нами параллели.

Скромность – не мой конёк!

В конце второй мировой войны Мацусита тоже потерпел грандиозное крушение бизнеса, однако ведь выжил! Он начал работать в девятилетнем возрасте, в торговой лавке ему платили одну йену в месяц (когда я прозябала участковым врачом в районной поликлинике, то получала столько же). Он был ребёнком из разорившейся многодетной семьи, без связей, без образования.

Но, несмотря на ущербные стартовые условия, этот уникальный японец построил грандиозную бизнес-империю – благодаря своему трудолюбию и умению ставить высокие цели. Он верил в безграничные возможности человека и говорил, что нерешаемых задач не бывает. Он раскручивал свою компанию не ради одной только прибыли – Мацусита видел своей целью развитие общества и улучшение жизни людей (а я потратила восемь лет и бездну сил на создание и продвижение на рынок уникального кардиологического прибора, способного помочь сотням тысяч больных).

Вот высказывание Мацуситы, близкое моему сердцу: «Перед каждым человеком открывается своя дорога. Она может сужаться, расширяться, идти в гору или, наоборот, вести вниз. В пути нас часто ждут разочарования. Но лишь храбрость, настойчивость и упорство каждого человека помогут ему открыть свой истинный путь. Именно это и приносит настоящую радость»…

В общем, не знаю почему, но с легендарным японским предпринимателем, родившимся в начале прошлого столетия, меня связывают неведомые кармические узы. В единственном вопросе мы расходимся – в отношении к подчинённым. Уж больно Мацусита с ними церемонился. Даже прощение у них просил в период кризиса, мол, простите, вы ни в чём не виноваты, это не вы плохо работали, а я плохо вами управлял…

Ха! Да у меня бы такие слова застряли в горле! Я бы ими просто подавилась! Персонал надо муштровать.

Итак, помня о Мацусите, я стараюсь верить в успех и работаю, не покладая рук. Возможно, через семнадцать лет мне удастся снова покорить вершину.

Так, а сколько же мне будет?

Мама дорогая, столько не живут!

Самолёт не взлетит

Я всего два раза встретилась с Изабель Бриссон, но она произвела на меня неизгладимое впечатление. А ведь надо постараться! По сути, это практически невозможно – всё равно что лежать голым пузом на рулоне колючей проволоки. Обычно женщины меня не только не впечатляют, но и вовсе для меня не существуют. Во Вселенной сияет одна-единственная звезда. Не трудно догадаться, о ком идёт речь.

Но тут на горизонте появилась мадам Бриссон и в два счёта перевернула мою систему ценностей.

Изабель была неотразима. В пятьдесят девять лет она не только сохранила свою изысканную породистую красоту, но и обладала сокрушительным обаянием – а это гораздо более ценно, нежели эффектная внешность.

В нашу первую встречу она продала мне партию бракованного медоборудования. Во вторую – впарила свою бракованную племянницу. Да к тому же ухитрилась выбить из меня обещание заботиться о сладкой малютке. О том, что племяннице уже за тридцать, и в ней целый центнер живого веса, я узнала гораздо позже…

Мы обсуждали сделку в ресторане, и к концу вечера в Изабель влюбился весь персонал, завсегдатаи, менеджеры. Она накрыла это место, как волна цунами: перезнакомилась со всеми, всех одарила взглядом, улыбкой, визитной карточкой, обещанием помощи. Она успела ответить на тысячу звонков, завязала выгодное знакомство с сидевшим в двух километрах от нас владельцем фармацевтической компании, а параллельно влезла в мой мозг и вызнала всё, что меня беспокоит в отношениях с Володей.

Я никогда ничего не рассказываю! А тут расчувствовалась…

Изумительная женщина!

Когда мы подписали бумаги, я не хотела с ней расставаться. У меня было ощущение, что после миллиона лет скитаний по ледяной пустыне я вернулась домой, к доброй и мудрой маме, всегда готовой защитить и успокоить…

Изабель меня загипнотизировала. А когда я очнулась и выяснила, что стала счастливой обладательницей партии бракованного оборудования, то Изабель, извиняясь за досадную оплошность и обещая всё мгновенно исправить, загипнотизировала меня ещё больше и уговорила взять в штат её племянницу Анастасию. Бедной девочке так трудно найти работу. А она сообразительная и расторопная!

И я поклялась устроить к себе девицу, хоть даже и в глаза её не видела! В то время как моим юристу и бухгалтеру пришлось выдержать не одно собеседование и ответить на миллиард каверзных вопросов, доказывая, что они достойны получать зарплату в «Медэкспорте».

Вот каковы были чары Изабель Бриссон!

Вопрос: каким образом русская девушка Анастасия Воробьёва оказалась племянницей Изабель Бриссон, обладательницы французского паспорта?

Ответ: легко!

Изабелла и Марианна Валкевич являлись родными сёстрами. Марианна вышла замуж на Павла Воробьёва, Настиного отца. А Изабелла, яркая и темпераментная авантюристка, женщина-праздник, выходила замуж трижды. Пять лет назад она вновь связала себя узами брака – теперь с французом Леонаром Бриссоном. И превратилась из Изабеллы Валкевич-Потаповой в Изабель Бриссон.

Красивое и мелодичное имя ей очень подходило.

Пять лет Изабель жила во Франции с мужем, однако каждый месяц приезжала в родной город – проведать любимую племянницу, встретиться с подругами, а ещё – отвлечься от тяжёлых мыслей: её супруг Леонар был очень болен. Во Франции Изабель тоже всех очаровала, но сама там задыхалась, как золотая рыбка в мутном аквариуме.

Метания Изабель меж двух городов мне были понятны: я тоже жила на два дома, никак не решаясь всё бросить и перебраться в Екатеринбург к суровому и деспотичному Константинову.

Когда в апреле этого года Настя вдруг не явилась на работу и по телефону прорыдала мне, что ночью Изабель сбил лихач, не в Париже, нет, прямо здесь, в нашем городе, моё сердце сжалось от боли. И я ещё долго вспоминала две встречи с этой необыкновенной женщиной. Она была штучным экземпляром, ослепительной вспышкой на фоне бесконечной череды невыразительных и скучных лиц и фигур, лишённых индивидуальности и устремлений.

Настя, безусловно, до сих пор оплакивает драгоценную тётушку. Ведь Изабель растила её с десятилетнего возраста, с того момента, когда в автомобильной катастрофе погибли Настины родители. Своих детей у сестры матери не было.


***


Я полагала, что последний день в Париже (и последний день лета) проведу точно так же, как и накануне – медитируя, гуляя вдоль Сены или наблюдая за людьми из-за столика уличного кафе. Этот отдых я заслужила.

Но пришлось снова заниматься делами, и я задвинула на задний план идею медитации и с удовольствием ринулась в привычный водоворот.

– Тебе бы всё работать, – пробурчала Настя.

– Собирайся, обжора. Едем на встречу с потенциальными клиентами.

– Почему обжора? – расстроилась Настя. – Посмотри, я много чего оставила.

Настя с тоской взглянула на крошечный кусочек недоеденного бутерброда.

Как обычно, утром в наш номер привезли завтрак, и официанты в четыре руки расставили приборы на круглом столе, украшенном орхидеями и накрытом голубой скатертью с золотыми вензелями.

Наливая себе вторую чашку кофе из высокого кофейника, я рассматривала Настю – её ритмично двигающиеся толстые щёки, пухлые, испачканные джемом губы, виноватые глаза – и думала о том, что в этом шикарном номере мы должны были завтракать вместе с Володей. Это он должен был сидеть напротив меня за столом, прохладный, после утреннего душа, и в то же время всё ещё разгорячённый. Мы бы молча смотрели друг на друга, мысленно проигрывая самые восхитительные моменты минувшей ночи, млея от сладких воспоминаний, и сливочное масло на утреннем бутерброде плавилось бы от этих раскалённых импульсов.

Он обижается, что я не переезжаю к нему. Постоянно ругает, что я не такая как все, непокорная и своенравная, думаю только о бизнесе, только о делах.

Но это неправда!

Мысль о нём и о дочке – распахнутый золотистый купол, накрывающий всё моё существование. Чем бы я ни занималась – проворачиваю ли сделку, подписываю ли контракт, суечусь ли вокруг партнёров – я ни на секунду не перестаю думать о Володе и Натке. Это постоянный фон всех моих размышлений в течение дня.

И он смеет обижаться?!

– Почему ты не позвонишь Володе? – вклинилась в мои мысли Настя. В чуткости ей не откажешь – она всегда тонко улавливает настроение. Воспользовавшись моей секундной задумчивостью, этот кареглазый мамонтёнок соорудил себе ещё один сэндвич с беконом. – Ты же скучаешь!

– Вот ещё! – фыркнула я. – Пусть первый позвонит!

– Лена, ты, вроде бы, умная… Но иногда ведёшь себя, как глупый ребёнок.

– А ты будешь учить меня, как правильно обращаться с мужчинами? – язвительно поинтересовалась я. – У тебя под окном стоит полк бравых кавалеристов, мечтающих о свидании?

– Да кому я нужна, жирная корова, – вздохнула Настя. – Просто я чувствую, что тебе очень хочется позвонить Володе и помириться с ним. Ну, давай, возьми телефончик.

– Нет.

– Вы же такая чудесная пара. Позвони ему.

– Нет.

– Я от вас балдею. Вы мои кумиры. Позвони!

– Нет.

– Ты мечтаешь услышать его голос. Ты очень по нему соскучилась.

– Заткнись!

– Какая у тебя сила воли! – восхитилась Настя. – Ты – кремень. Соблазнять тебя разговором с Володей, то же самое, что предлагать мне бисквитный тортик. Я бы его целиком проглотила. А ты твёрдо стоишь на своём.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное