Наталия Гречук.

Петербург. Застывшие мгновения. История города в фотографиях Карла Буллы и его современников



скачать книгу бесплатно

О Доме городских учреждений заговорили газеты. Кстати, одна из них, «Речь», писавшая 7 августа 1908 года о том, что в училищном классе на пятом этаже упал на пол потолок, обнажив балки, заметила, что администрация Дома запретила пускать туда корреспондентов и давать им какую-либо информацию…

В Дом зачастили экспертные комиссии, приглашаемые городским головою Н.А. Резцовым. Эксперты фиксировали дефекты, но успокаивали общественность тем, что осадка дома, можно сказать, уже закончилась, трещины дальше не пойдут.

Подрядчик Седов соглашался, что здание уже требует ремонта. Но смешно было бы ему протестовать – в суде лежало дело по обвинению его в злоупотреблениях при работах на Крюковом канале…

«При объездах мною усмотрено…»

Правительствующий Сенат 17 июля 1871 года получил от Александра II указ о преобразовании столичного управления. Царским повелением Петербург в пределах городской черты был выделен из состава губернии в особое градоначальство с определенной автономией. Возглавлять его должен был градоначальник, представитель высшей власти, ею же и назначаемый. Этому представителю поручено было надзирать за деятельностью Думы и Управы; ему также непосредственно подчинялась столичная полиция и еще некоторые городские учреждения, которые одному только глазу местных властей не доверили – к примеру, врачебное управление, адресный стол…

Первым градоначальником, назначенным по личному усмотрению Александра II, был Ф.Ф. Трепов, до того времени имевший должность петербургского обер-полицеймейстера. Последним стал А.П. Балк, «разжалованный» революцией. А всего их было тринадцать. Кто-то не задерживался на этой должности более года. Кто-то по нескольку лет начальствовал в столице. Одни старались что-то сделать для блага города и его обитателей. Другие решали свои собственные проблемы.

К примеру, в 1881 году служил столичным градоначальником некто Н.М. Баранов. Успел он побыть в этой должности всего несколько месяцев, когда вдруг отправили его губернатором в Архангельск. Говорили тогда, будто бы это для него ссылка. Наверное, основания для таких суждений имелись, если специальный циркуляр от августа 1881 года предписывал столичным газетам «воздерживаться от помещения каких-либо неблагоприятных отзывов о деятельности бывшего СПб градоначальника генерала Баранова»…

Зато скандал вокруг другого градоначальника, свиты его императорского величества генерал-майора Д.В. Драчевского выплеснулся на страницы всех петербургских газет. Городской голова граф И.И. Толстой в своем дневнике дал Драчевскому такую характеристику: «весьма недалекий и малообразованный офицер» и производит «впечатление дурака»… Но по таким поводам обычно скандалы не разгораются. Дело было в другом.

В 1914 году, на шестом году его правления, вдруг выяснилось, что Драчевский растратил казенные деньги – и немалую сумму. Тихо было затеяно судебное расследование, а пока уволили генерал-майора в отставку, и он отправился на покой в свое ростовское имение.

(До Петербурга Драчевский успел побыть градоначальником и в Ростове-на-Дону.) А следствие тем не менее продолжалось, только петербургские обыватели ничего о том не знали. О «деле Драчевского» газеты заговорили только в январе 1917 года. Но закончилось оно ничем – пришел февраль с его революцией, и стало уже не до растратчика-градоначальника…



А на старом снимке – один из предшественников Драчевского, личность гораздо более симпатичная, Николай Васильевич Клейгельс. Он седьмой слева, представительный, высокий, с бородой, расчесанной на две стороны…

На страницах столичных газет более чем столетней давности предстает его поистине неутомимая ежедневная деятельность.

«При объезде мною усмотрено…» – с этой фразы почти всегда начинались публиковавшиеся градоначальником Клейгельсом распоряжения и приказы.

Он мог приехать среди ночи на Большую Охту и устроить пожарную тревогу, чтобы проверить сноровку пожарных, или обратить свое внимание на то, в каком виде принимают клиентов парикмахеры и цирюльники: «Помимо естественного отвращения посетителей к нетрезвым, ненормальное их состояние может привести к прискорбным последствиям». Он бывал в ночлежках, банях, начальных школах, трактирных заведениях и т. д. и т. п., указывая на всяческие тамошние упущения и требуя их непременного устранения…

Результаты своих трудов на ниве управления столицей предусмотрительный Николай Васильевич изложил потомкам на память в двух собственноручно написанных отчетах. Один из них представляет «Краткий перечень мероприятий», предпринятых им в первое пятилетие работы в должности, с 12 декабря 1895 года. Краткий перечень оказался весьма велик, так что назову лишь самое существенное.

Именно при Клейгельсе впервые в столице открыли приемную градоначальства – для посетителей и для подачи письменных прошений на имя градоначальника. Организована «первоначальная помощь в несчастных случаях», с санитарными каретами. И это Клейгельс предложил ставить на домах «фонари с молочными стеклами», на которых обозначены улица и номер дома. Как видите, и нам осталась польза от тех его «мероприятий».

Купец – это голова!

…Читатель отметит, наверное, что чуть ли не в каждом из этих рассказов о жизни старой российской столицы упоминается один из важных ее распорядителей – городской голова.

«Городской голова – в дореволюционной России председатель городской Думы и городской Управы, – объясняется в одной из советских энциклопедий. – Должность Г. г. впервые была учреждена в 1785 году правительством Екатерины II».

Однако Петербург обзавелся своим головою не в 1785 году, а двадцатью годами ранее, задолго до появления Думы с Управою.

Екатерина, намереваясь составить новый свод законов – Уложение, указала в 1766 году учредить для сей цели комиссию и выбрать в ее состав депутатов от городов. Руководить теми выборами поручила она представлявшему обывателей-домовладельцев городскому голове, которого также надлежало избрать. Определен был в указе и порядок выборов. Означенные домовладельцы, сидевшие на «приготовленных для них лавках», получали в руки по шарику, который надо было опустить в одно из отделений ящика, с надписями «избираю» и «не избираю». Процедура выходила долгая, так как все избиратели были одновременно и кандидатами в головы.

Победителем, набравшим больше всех шаров, оказался тогда генерал-майор Н.И. Зиновьев, родственник Алексея Орлова, фаворита царицы. Зиновьев и стал первым в истории столицы городским головой.

Однако прописать какие-то другие функции для этой должности Екатерина в своем указе не удосужилась, и голова долго не играл никакой роли в жизни города. До того самого 1785 года, когда последовал новый указ Екатерины – «Жалованная грамота» городам, которая расширила функции городского управления созданием Общей и Шестигласной дум (прообразов городских Думы и Управы) и определила в этой системе место и назначение городского головы.

В начале 1786 года в Петербурге состоялись новые выборы головы – тем же способом, что и первые. Фамилия избранника осталась неизвестной, ее нет даже в объемистом очерке, изданном в 1885 году по случаю юбилея столичного самоуправления. Одно можно сказать точно: был этот счастливец из купечества, самого многочисленного в Петербурге сословия состоятельных горожан, а потому и имеющего решающий голос. С тех пор на протяжении многих лет петербургские городские головы, как правило, происходили из именитых купцов.

Позже, правда, изменилась форма выборов. Уже не сами городские домовладельцы голосовали, а лишь гласные Думы. Да и те, сойдясь на двух кандидатах, окончательный выбор оставляли на высочайшее усмотрение…

Получив должность, голова строил свою деятельность на основании строгой инструкции. Прежде всего надо отметить, это была служба государственная. И по должности, и по шитью на мундире соответствующая гражданскому чину IV класса, то есть действительному статскому советнику. Все равно, что генерал-майор у военных! По чину была и оплата. В 1885 году, к примеру, годовой оклад жалованья был определен голове в 12 000 рублей, деньги вполне достаточные, чтобы на законном основании запретить совмещение с какой другой службой. Так что гласные в свое время справедливо обвинили городского голову В.И. Лихачева в том, что он продолжал оставаться еще и оплачиваемым членом совета Волжско-Камского банка…



Представлял голова в Петербурге исполнительную власть, действуя или по поручениям городской Думы, или самостоятельно, однако давая Думе «соответственные объяснения и надлежащие отчеты». Впрочем, Думе он не подчинялся, а вышестоящей инстанцией был для него градоначальник, с его ведома голова даже в отпуск отправлялся… Болеть он имел право не более четырех месяцев, иначе считался «выбывшим из службы».

Срок же самого пребывания в должности определялся поначалу в шесть лет, а потом снизился до четырех. Но могли удостоить продлением службы. Купец 1-й гильдии Н.И. Погребов, к примеру, был головою около двадцати лет.

А вот у петербургских купцов Глазуновых работа городским головою стала, можно сказать, семейным делом. Вообще-то Глазуновы прославились больше в отечественной культуре, чем на поприще городского хозяйства. Это старинная книгоиздательская и книготорговая фирма, выпускавшая сочинения Пушкина, Тургенева, Гончарова и других наших классиков, а также самые ходовые в те времена учебники, например, «Физику» Краевича.

Основателем фирмы был серпуховский купец Матвей Глазунов. А его брат Иван с 1788 года стал держать книжную лавку в Петербурге, занявшись тут и книгоиздательством.

Дело Ивана Глазунова наследовал его сын Илья, потом внук, тоже Иван. Внук и стал первым в семье, столичным городским головою в 1881–1885 годах…

На нашем же снимке сын Ивана Ильича – Илья Иванович Глазунов. Его тоже выбрали на должность головы, в марте 1910 года…

Прогулял. Но в пользу бедных

В этих еще не раз будет упоминаться Городская дума. Что естественно: Дума, вместе с Управой, выражаясь по-старинному, «ведала городское хозяйство» – занималась финансами и имуществом города, его транспортом, благоустройством, здоровьем населения и т. д. и т. п.

В те прежние времена Дума стояла над Управою, органом исполнительным, которая обращалась к гласным, то есть депутатам, за разрешением и одобрением по всякому поводу, шла ли речь о строительстве в Петербурге трамвая или требовалось назначить пенсию вдове городового. В Думе такие запросы (по протоколу «доклады») обсуждались, редко – быстро, чаще месяцами, а то и годами. Некоторые предложения Управы не принимались – за «несвоевременностию» или «отсутствием средств в городской кассе». Случалось и так, что какой-нибудь план, рожденный Думой и Управой в согласии, отвергался инстанцией повыше их – градоначальником.



Но как бы то ни было, а городская жизнь все время находилась в движении. Открывались учебные заведения и больницы, богадельни и ночлежки, возводились храмы и памятники, строились мосты, развивался общественный транспорт…

Попробуем теперь, насколько возможно, представить самих думцев, благо и сами гласные нам такую возможность оставили, да и в петербургских газетах о них немало написано.

Для начала взглянем на архивный снимок. На нем шестеро думских деятелей на перроне вокзала – депутация, по какому-то случаю командированная в Париж. Надо заметить, петербургские гласные очень любили фотографироваться; сохранилось немало снимков, где они и в группе, и в одиночку, и в таком костюме, и в этаком… Уже по фотографии можно судить о том, из кого Дума состояла. А ежегодно издававшиеся справочные книжки по санкт-петербургскому городскому общественному управлению с точностью информируют о социальном положении депутатов: генералы, графы, советники разных рангов, купцы, присяжные поверенные… На 160 думцев 1909 года только два, что называется, простолюдина: Ермил Васильев да Яков Мешков, названные ремесленниками. Оба, надо полагать, были думской достопримечательностью, сидя в ней бессменно, первый с 1898 года, а второй с 1893-го. Между прочим, в этих справочниках не встретится нам ни одного женского имени. Да и не удивительно. «Желательно ли допущение женщин к активному и пассивному избирательному праву?» – вот как вообще ставился вопрос. Он среди других в 1913 году был задан думцам и управцам в анкете в связи с тем, что правительство и IV Государственная дума озаботились совершенствованием городского управления…

Кстати, насчет избирательного права. «Корпус городских избирателей», наряду с Думой и Управой, был по закону полноправной частью городского общественного самоуправления. «Корпус» слово здесь достаточно многозначительное. Ведь избирателями являлись далеко не все петербургские жители, поскольку таковое право определялось сословным и имущественным цензом.

За голос каждого избирателя, как и сегодня, приходилось бороться, поскольку от этого зависело получение депутатского места. Судя по фельетону в «Петербургском листке» за 25 октября 1909 года, предвыборная агитация тоже походила на современную. Упомянутый фельетон представлял якобы переписку кандидата со своей «командой», докладывающей, что ею изготовлено 500 воззваний «с вашей биографией и портретом» (20 руб.), 2500 листовок для раздачи прохожим (50 руб.) и 100 плакатов «Голосуйте за Подрядчикова!» на картоне в бамбуковой рамке, для ношения по улице (15 руб.)…

Победив же и войдя в Думу, избранники действовали там по темпераменту и личным интересам. Одни были необыкновенно активны – их фамилии мелькают во всех протоколах заседаний. А отставной генерал-майор А.П. Веретенников даже издал за свой счет «Сборник заявлений», поданных им в Думу и на имя городского головы. Предлагал он, в частности, лавки в трамвае поместить не вдоль, а поперек вагона, разрешить извозчикам летом одеваться более легко… «Заявлений» всего было четырнадцать.

Другие, напротив, позволяли себе вообще не являться на заседания. «Из предоставляемых мне постановлений городской Думы усматривается, что в последнее время число неявляющихся в заседания гласных еще больше увеличилось и что дела… большею частью разрешаются при участии небольшого числа гласных…» Это из послания в Думу градоначальника Н.В. Клейгельса, 1898 год. «Множество очередных заседаний Думы, на которые были поставлены самые важные вопросы, не состоялось за неприбытием законного числа гласных», – это уже 1909 год, сердитый «Петербургский листок» уличает гласных в том, что те «расписываются в журнале явившимися и тотчас же удирают». И о том же сурово-протокольные «Известия Санкт-Петербургской городской Думы»: гласный А.Н. Никитин предлагает обязать коллег-прогульщиков вносить за каждое пропущенное без уважительной причины заседание пять рублей в Городское попечительство о бедных, а квитанцию предъявлять в канцелярию Думы.

Вот и объяснение, хоть и не главное, почему с таким трудом, так медленно разрешались тогда многие вопросы городской жизни. Главным все-таки было другое: маломощный городской бюджет. Такова, видимо, судьба Петербурга – во все времена бюджет оказывается ему не по размеру…

Опасная профессия

«Благонамеренный и вполне благонадежный»

Среди множества газет, которые читали в старинные времена грамотные жители Петербурга, имелась одна, для них важная необыкновенно. Впрочем, то, что в ней публиковалось, обязаны были знать и неграмотные, поскольку никто из живущих в столице не имел права «отговариваться незнанием» напечатанных в ней официальных приказов, распоряжений и постановлений. Такое грозное предупреждение глядело на читателя с первой страницы каждого номера… Газета эта называлась сначала «Ведомости Санкт-Петербургской городской полиции», потом к названию добавили слова «и градоначальства», затем «полицию» убрали…

За годы, что «Ведомости Санкт-Петербургского градоначальства» издавались, сменилось у них чуть ли не два десятка редакторов. Были среди них люди известные и безвестные. Но скандальным – только один.

«Милостивый Государь, Петр Николаевич! Редактор газеты „Ведомости С. Петербургского Градоначальства“ М. Кривошлык обратился ко мне с просьбою оказать ему содействие к получению должности Редактора „Правительственного вестника“. Зная лично г-на Кривошлыка за благонамеренного и вполне благонадежного человека, я присоединяюсь к его ходатайству и покорнейше прошу Ваше Превосходительство не отказать, буде возможно, в предоставлении ему просимой должности. Примите, Милостивый Государь, уверение в моем истинном к Вам уважении и совершенной преданности». Таковым письмом, надиктованным пиш-барышне 31 октября 1905 года, замолвил словечко перед министром внутренних дел П.Н. Дурново товарищ его, по-нынешнему заместитель, Д.Ф. Трепов.

Ну, конечно же, Михаил Григорьевич Кривошлык был человеком благонамеренным и благонадежным, потому что более благонамеренной и благонадежной газеты, чем «Ведомости Санкт-Петербургского градоначальства», не было во всей столице.

Редактором ее он стал в 1898 году, до того шесть лет проработав помощником редактора. Так что, в общем, мог позволить себе в 1902 году достаточно пышно отметить десятилетие «государственной службы, общественной и литературной деятельности». По случаю этой знаменательной даты его учитель истории и географии в лубенской гимназии И.Е. Кузменко написал биографию своего ученика, стараниями самого Кривошлыка изданную в «юбилейном» для него году три раза!

Что касается желаемого Кривошлыком перехода в еще более официальный «Правительственный вестник», то с этим случилась у него осечка. Наверное, для Михаила Григорьевича неожиданная, потому что просимые им милости он, как правило, получал.

Посмотрите на фотографию, сделанную у него дома по случаю золотой свадьбы его престарелых родителей. Кривошлыка вы узнаете по наградам, развешанным на груди. Ордена Св. Анны и Св. Станислава III степени, медаль от французского президента, серебряный крест ордена Св. Александра от болгарского князя, звезда от эмира Бухарского, орден офицерского креста Итальянской короны – какова коллекция! О награждениях этих столичная публика оповещалась через газету. Михаил Григорьевич вообще любил публичность. На золотую свадьбу родителей позвал сотрудников редакции. О танцевальном вечере по случаю празднования дня рождения дочери опять же сообщил в своих «Ведомостях».



Он также любил показать свои возможности и свою власть. Так, например, через редакцию «Ведомостей Санкт-Петербургского градоначальства» репортеры других столичных газет получали разнообразную информацию о городской жизни и ее происшествиях. Кривошлык превратил это в статью своего дохода, заявляя: «Печать это я – Михаил Григорьевич Кри-во-шлык!».

Но в один прекрасный день благополучию его пришел конец.

Получив 31 декабря 1914 года номер газеты за подписью Кривошлыка, в первый январский день года нового изумленные читатели увидели совсем другую фамилию редактора.

Кривошлык был от должности уволен, на него, так же как и на его покровителя, градоначальника Д.В. Драчевского, завели дело за злоупотребления по службе.

Газета «День» по этому случаю с удовольствием описывала прегрешения Кривошлыка. Рассказывала она, в частности, о таком факте. Кривошлык требовал от градоначальства возмещения 300 000 рублей, потраченных им из личных средств на нужды редакции. Ревизоры, проверяя эти «нужды», действительно обнаружили кучу счетов. В них значились траты на молебны «за друзей», «за врагов», «за хорошую подписку», на портреты, на иконы и просто «на поручения».

Вот такая была история. Да только конец у нее неожиданный.

Лет двадцать назад в московском издательстве «АНС Принт» вышла книжечка «Исторические анекдоты из жизни русских замечательных людей». Собрал их не кто иной, как Кривошлык, когда-то издавший этот свой труд восемь раз. Только за один 1898 год, когда возглавил «Ведомости», – четырежды!

Ужели и в наше время кто-то замолвил за него словечко?

Животрепещущий «листок»

В этих рассказах вы отметите, наверное, частые ссылки на газету «Петербургский листок». Одна из старых русских энциклопедий отнесла его к «типу мелкой прессы». Не знаю, обиделся ли он на такую оценку, только ведь в самом первом номере «Листка», вышедшем 15 марта 1864 года, кредо издания было определено так: «Мы будем присматриваться к мелким явлениям петербургской жизни и даже не станем группировать их по категориям, а просто будем подхватывать на лету, что подвернется под руку, лишь бы новость была, так сказать, животрепещущая…» И объявленный принцип сохранялся в «Петербургском листке» без изменений все годы его существования.

Одинаково животрепещущей для него могла оказаться информация об укушенном собакою и известие о гастролях итальянского тенора… Тяжба купца Александровского рынка Мезенцева с бывшим своим приказчиком по поводу вывески и бесплодные попытки депутатов городской Думы удовлетворить «насущные требования обывателей», своих избирателей… А как любил он публиковать судебные отчеты с процессов по делу всяких злодеев-убийц, ревнивцев-убийц, умалишенных-убийц и т. д. и т. п., с леденящими душу подробностями! Мог даже «с продолжением» рассказывать о процессе парижской шансонетки «красавицы Стенэль» – вот что раздобывал «Листок» для своих читателей!

Распределением информации «по категориям» газета в самом деле не занималась. Хотя постоянные рубрики на своих страницах имела: «Свисток», «Листок», «Происшествия и случаи в городе и пригороде», «Внутренняя почта», «Листки из Альбома Свистунов» и т. д. Однако какие-то нужные обывателю сведения – к примеру, из городской жизни – могли быть помещены в любой из них. Может, таким нехитрым образом заставляли читателя изучать газету от корки до корки?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное