Наталия Антонова.

Ошибка маньяка



скачать книгу бесплатно

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

Пролог

«Офигевший Афиногенов дал в глаз Митрохину, после чего они окончательно помирились, обнялись и вместе пошли в магазин напротив».

– Что это? – Наполеонов потряс листком, перед носом, стоявшего возле его стола оперативника.

– Сводка с места происшествия, товарищ следователь, – невозмутимо ответил тот.

– Да? – ехидно проговорил Наполеонов, – а я думал выписка из «Весёлых картинок», – и добавил, повысив голос, – у нас отдел убийств!

– Знаю. Перепутали. Сейчас передам в хулиганку.

Следователь тяжело вздохнул и опустился на стул.

– Свободен, – проговорил он.

И рявкнул полминуты спустя, – Элла!

Секретарь просунула в кабинет голову.

– Ты зачем впустила ко мне этого обалдуя?

– Чтобы настроение вам поднять, – хихикнула девушка и убрала голову.

Если бы следователь Александр Романович Наполеонов был невоспитанным человеком, он обязательно бы плюнул.

Но, к счастью, или к сожалению, известная в своё время пианиста Софья Марковна Наполеонова не пожалела ни времени ни сил, чтобы вырастить из своего Шурочки приличного во всех отношениях человека.

То, что ей это удалось, признают не только друзья, коллеги, но и завистники, противники и даже те, кого Наполеонов в силу своей профессиональной деятельности отправил за решётку на долгие годы.

Глава 1

На открытой веранде за столом сидели трое, не считая кота, который тоже сидел, вернее, лежал в плетёном кресле возле стола.

Шура, он же следователь Александр Романович Наполеонов друг детства Мирославы Волгиной хозяйки загородного коттеджа любил бывать у неё в свободное время, которого, увы, у него было не столь уж много.

Он отдыхал душой на природе, к тому же беседы с Мирославой и Морисом, её помощником не только дарили ему умиротворение, но и часто наталкивали на идеи и версии, приводившие к раскрытию преступлений.

Да и чего греха таить, Мирослава хозяйка частного детективного агентства порой сама раскрывала дело вместе со своим помощником, а лавры победителя, доставались Наполеонову.

Вот и на этот раз, отхлёбывая душистый чай из хрупкой фарфоровой чашки, он произнёс, – у нас в городе объявился маньяк.

– Давно? – спросила Мирослава.

– Уже месяцев шесть, если ориентироваться на первое известное нам убийство.

– И чего же ты молчал? – укорил его Морис.

Наполеонов вздохнул.

– Шура всё-таки в следственном комитете работает, – заступилась за друга Мирослава, – и не может просто там распространять информацию.

– А теперь он её за деньги распространяет? – не желал униматься Миндаугас.

– Нет, бесплатно, – рассердился Наполеонов, – просто она просочилась в прессу.

И добавил язвительно, – но у нас некоторые, не будем показывать пальцем, – он обвёл взглядом своих друзей, – газет не читают, телевизор не смотрят.

При слове телевизор Морис презрительно фыркнул и ответил, – мы новости в интернете смотрим.

– Но не криминальные!

= Бережём нервы, – сказала Мирослава.

– Ага, ждёте, когда вам информацию о преступлении принесут на блюдечке клиенты и попросят, да что там попросят, – Шура отчаянно взмахнул рукой, – в ногах валяться станут, лишь бы вы нашли преступника и спасли или помогли правосудию отомстить за их близкого человека.

– И что с того? – пожала плечами Мирослава, – это криминал?

– Нет, – Шура понял, что погорячился и сбавил обороты, – просто не у всех есть деньги, чтобы вам платить.

Мирослава кивнула, – вот для них и существует полиция, следственный комитет, прокуратура…

Шура замахал на неё руками.

– Я что-то не так сказала? – сделала она большие глаза.

– Всё так! Только мы расследуем не одно дело, а целую кучу сразу.

– Сочувствую.

– Издеваешься?

– Ничуть.

Наполеонов нахохлился и уткнулся носом в блюдце с липовым мёдом.

Потом подумал, зачерпнул целую ложку и положил в рот.

Мирослава подождала, пока он допьёт чай и мягко попросила, – Шур, не обижайся.

– Я не обижаюсь.

– Тогда рассказывай, что там СМИ пишут про твоего маньяка.

– Он не мой.

– Если дело ведёшь ты, то твой!

Наполеонов по опыту знал, что спорить с подругой детства себе дороже, поэтому перешёл к делу.

– Убито уже шесть девушек. Убийства всегда происходят в полнолунье, – вздохнул Наполеонов.

– Это мне не нравится, – обронил Морис.

– Думаешь, кому-то из нас нравится? – рассердился Наполеонов.

– Не в этом смысле.

– Мальчики подождите! – прикрикнула на них Мирослава, – Морис хотел сказать, что убийства, совершаемые в полнолуние, наводят на две мысли!

Миндаугас кивнул.

– Почему на две? – спросил Наполеонов.

– Потому!

– Задам вопрос по-другому, на какие?! – рявкнул следователь.

– Первая, – бесстрастно отозвалась Мирослава – человек псих и нужно проверять всех стоящих на учёте.

– Этим уже занимаются, – вздохнул Наполеонов, – и работы там непочатый край.

– Знаю.

– А вторая мысль?

– Неутешительная – маньяк неглупый человек и специально подстраивается под полнолуние, чтобы направить полицию по ложному пути.

– И впрямь неутешительная, – грустно согласился Наполеонов, – ищи его свищи.

– Погоди, Шура. Должно быть что-то, что объединяет жертвы.

– Все убитые девушки были в туфлях на высоком каблуке.

– Ну и что?

– А то, что сейчас девушек на высоких каблуках днём с огнём не сыщешь. Перевелись дурочки желающие в угоду нам мужикам ноги себе уродовать.

– Шура! Погоди! Их убивали днём?

– С чего это ты взяла?

– Ты сам сказал – днём с огнём.

– Это я фигурально выразился.

– Фигуры речи ты можешь оставить при себе. Скажи точно, убийства совершались днём или ночью?

– Ночью и поздним вечером.

– В таком случае, ему не приходилось долго выслеживать любительниц высоких каблуков.

– Почему?

– Потому! – Мирослава постучала костяшками пальцев Шуре по лбу, – вечером и ночью девушки либо возвращаются из театра…

Морис фыркнул.

Но Мирослава спокойно продолжила, – либо из клубов, с вечеринок, с позднего свидания…

– С охоты на мужчин, – вставил Морис.

– Да, – признал Шура, – три из них были дамами не тяжёлого повеления.

– Только три? – уточнил Морис.

– Три. Если ты думаешь, что это Джек Потрошитель, то ты ошибаешься.

– Чем занимались три другие? – спросила Мирослава.

– Одна была продавцом в магазине бытовой техники.

– Менеджером, – поправил Морис.

– Всё едино, – отмахнулся Шура и продолжил, – она возвращалась от подруги, идти ей было недалеко и она, видимо решила сэкономить деньги и не брать такси. Другая работала медсестрой и шла со свидания со своим парнем.

– Почему же он её не проводил?!

– Ему позвонили из дома, и просили срочно приехать, у матери случился сердечный приступ.

На этот раз презрительно фыркнула Мирослава.

И Шура был вынужден признаться, что она права, так как в ходе опроса свидетелей выяснилось, что мама парня не только в этот вечер, но и вообще по жизни здорова, как корова и просто не хотела, чтобы сын встречался с медсестрой. У неё на примете была совсем другая девушка.

– А чем занималась третья погибшая?

– Третья работала в небольшой фирмочке программистом и возвращалась с симфонического концерта из филармонии. И время-то было не слишком позднее. Они сошли с автобуса целой группой, так как живут в одном районе и разбрелись по своим улицам. Эта жила в переулке Нефтяников. Там её этот гад и подкараулил.

– Понятно, Шура, а кроме каблуков всех этих женщин ещё что-то объединяет?

– Думаю, что да…

– Что?

– Мы не сразу обратили на это внимание, но у всех женщин было что-то розовое.

– То есть?

– У одной туфли, у другой сумочка, у третьей клипсы, у четвёртой пояс, у пятой бусы, у шестой блузка.

– Всё это осталось на месте преступления?

– Да. Но кое-что всё-таки пропало.

– Что именно?

– Одна туфля.

– Туфля?

– Да.

– Выходит преступник носил с собой сумку или мешочек, – предположил Морис.

– Он мог туфлю и за пазуху положить, – не согласилась Мирослава.

– Но было бы заметно.

– Ночью? И потом мало ли что человек может нести за пазухой.

– Камень!

– Собачку…

– Ладно, оставим пока предположения. Скажи, чем он их убивает, – обратилась Мирослава к Наполеонову.

– Ножом.

– Оппа! Тогда на нём, как минимум должен быть тёмный плащ…

– Или просто что-то тёмное, – сказал Морис.

– Просто что-то тёмное замыть от крови сложнее, чем плащ.

– Нож он уносит с собой?

– Да. И вытирает его об одежду жертвы.

– Гад!

– Как он их убивает?

– Сильным ударом в спину.

– Одним?

– Одним единственным.

– Шур! А следы, отпечатки?

– Ничего, что можно было бы с чем-то сравнить.

– Действует он, несомненно, в перчатках, – проговорила Мирослава и навряд ли оставляет на месте преступления окурки.

– Не оставляет, – подтвердил Наполеонов.

– Может, на одежде жертв обнаружены посторонние волокна?

Наполеонов пожал плечами.

– Так да или нет?

– Неоднозначно. И потом могу с уверенностью заявить, что следов борьбы не обнаружено.

– Значит, жертвы не ожидали нападения…

– Значит. Видимо он действительно ходит в тёмной одежде и в мягкой обуви.

– Либо выглядит безобидным и не вызывает опасений…

Мирослава помолчала минут пять, потом спросила Наполеонова, – ты не будешь возражать, если я поговорю со свидетелями?

– С какими свидетелями? – удивился он.

– С подругой одной из жертв, с женихом другой и с теми, кто был в филармонии с третьей.

– Говори. Но учти, что их всех уже не раз опросили.

– Учту. Ты дай мне их координаты.

Наполеонов кряхтя, написал на бумажке всё, что она хотела.

– Координаты тех девочек тоже напиши.

– Каких тех? – удивился он.

– Нетяжёлого труда…

– А их зачем?

– Да надом! – отрезала Мирослава

– Понятно. Пишу.

Глава 2

Рано утром Мирослава набрала номер телефона подруги погибшей Кати Самойловой Алевтины Ракитской.

Ей ответил заспанный голос, – эй, кто там в такую рань?

Оригинально, – подумала Мирослава, – видно девушке на работу не к восьми часам. И представилась, – вас беспокоит детектив Мирослава Волгина.

– Так вы из-за Катьки звоните? Господи! Я очухаться никак не могу! Всё не верю, что Катюхи больше нет.

До слуха Мирославы донёсся тихий всхлип, потом прозвучал голос, – простите, вчера сорок дней было, вот я и раскисла.

– Вам во сколько на работу? – спросила Мирослава.

– К девяти. А что?

– Уже полдевятого.

– Ой! А будильник не звенел!

Было слышно, как Алевтина спрыгнула с кровати, зашлёпала по полу босыми ногами.

И вдруг всё стихло.

А затем голос в трубке спросил, – вы на связи?

– На связи, – подтвердила Мирослава.

– Я же на сегодня отгул взяла, забыла вот! Хотела отоспаться…

Мирослава не стала извиняться перед Ракитской за то, что разбудила. Вместо этого она сказала, – Алевтина! Соберитесь с мыслями, вы ведь хотите, чтобы преступник был найден?

– Конечно, хочу! Гад! Урод! – закричала Ракитская в трубку и даже, как показалось Мирославе, затопала ногами.

– Тогда нам с вами нужно поговорить, – проговорила Волгина ровным голосом, – где мы можем с вами встретиться?

Раздался тяжёлый вздох, потом Ракитская сказала, – я, конечно, понимаю, что это ужасное свинство, но я не могу выйти из дома.

И не давая детективу возразить, девушка быстро добавила, – пожалуйста, приезжайте ко мне. У меня везде страшный бардак, но до вашего приезда я успею привести себя в божеский вид и прибраться на кухне.

– Хорошо. Продиктуйте адрес.

– Улица Попова, дом 120 квартира 18. Вы скоро приедете?

– При благоприятном стечении обстоятельств в виде отсутствия заторов часа через полтора.

– Хорошо, я буду ждать.

Мирослава успела позавтракать и спросить у Мориса, – ул. Попова это Безымянка?

Он уже хотел пустить шпильку типа, кто тут коренной житель я или вы? Но передумал, нашёл в телефоне улицу на карте и протянул Мирославе.

– Спасибо! Ты незаменим!

– Приятно это слышать.

Уже когда она садилась в салон своей «волги», он спросил, – вы надолго?

– Не знаю, Морис, – ответила она честно и пообещала, – я тебе позвоню.

– Свежо преданье, – пробормотал он себе под нос по-литовски.

– Что ты сказал?

– Что буду ждать.

– Ага. Пока.

– Пока.

Обстоятельства Мирославе благоприятствовали, в пробке пришлось постоять только на въезде в город минут двадцать, а затем она по шоссе домчалась до Безымянки и повернула на искомую улицу.

Улица Попова заросла старыми тополями. Мирослава представила, как они пылят во время цветения в июне.

Почти все дома на улице были кирпичные сталинками, не допустившими в свои ряды ни хрущёвок, ни более поздних советских девятиэтажек.

Места для новых застроек здесь не было, а рушить вполне приличное на вид жильё, отцы города, видимо, не решались.

Впрочем Мирославе доводилось бывать во многих домах такой застройки и там в отличие от хрущёвок были высокие потолки, большие прихожие, коридоры и что особенно удобно – ванна и туалет раздельно.

Высмотрев нужный ей номер дома, Мирослава заехала во двор и поставила машину на импровизированную стоянку.

Никто из жильцов не выскочил из подъезда и не появился на балконе, чтобы высказать своё возмущение, как это бывало ни раз.

– Всё спок, – сказала себе Мирослава, направилась к первому подъезду и набрала цифру восемнадцать.

– Алло, – раздался уже вполне бодрый женский голос, знакомый Волгиной по утреннему разговору по телефону.

– Здравствуйте, Алевтина! Это Мирослава.

– Да, да, я вас жду, заходите.

Дверь подъезда открылась, Мирослава вошла и стала подниматься по лестнице.

Она недолюбливала лифты и к тому же ей всегда было интересно посмотреть, как выглядят лестничные площадки в том или ином доме. Ведь они как бы являлись лицом жителей данного подъезда.

В доме сто двадцать площадки и лестницы были чисто вымыты, и чувствовался запах цветочного освежителя.

Но вот живых цветов нигде видно не было.

Дверь восемнадцатой квартиры, когда Волгина дошла до неё уже была открыта.

– Ой, вы по лестнице? – растерянно проговорила встретившая её на пороге девушка и тут же проговорила,– вы заходите.

Вскоре они оказались, как и предлагала изначально Ракитская, на кухне. Небольшой столик, застеленный чистой клеянкой в клеточку, был сервирован для чая.

– Садитесь, пожалуйста.

Мирослава села и внимательно оглядела хозяйку. Она успела умыться, причесаться и её простенький халатик голубого цвета, расписанный цветочными узорами, был ей к лицу.

А вот на лице опытный взгляд мог заметить следы слёз и обильно принятого накануне алкоголя.

Заметив взгляд детектива, Алевтина быстро сказала, – я вообще-то не пью. А вчера такая тоска накатила, хоть вой. Я ведь сначала и не хотела на сорок дней идти, да как не пойдёшь? Мы ведь с Катькой пять лет дружили, с той самой поры, как она устроилась в наш магазин. А у Катьки из родных только тётка и старенькая мама.

– У вас были с Катей какие-то общие интересы? – спросила Волгина.

– Интересы? – переспросила Алевтина и грустно улыбнулась, – можно и так сказать, обе незамужние, одинокие и женихов на горизонте не предвиделось.

– Думаю, вам рано себя в старухи записывать, – обронила Мирослава.

– Да, – вздохнула Алевтина, – Катя теперь навсегда останется молодой.

– Алевтина! Прекратите!

– Что? Ах, да, простите, вы же поговорить о том дне пришли.

– О том дне, вернее вечере. А вам нужно встряхнуться!

– Как?

– Да хотя бы записаться в клуб кактусоводов!

– Кактусоводов? – оторопела Ракитская.

– Ну, да, любителей кактусов. Завести себе собачку и начать с ней гулять. Купить компьютер…

– У меня он есть.

– Тогда зайдите на сайт знакомств.

– Да, наверное, вы правы.

– А теперь скажите, в котором часу вы расстались с Катей в тот вечер?

– Да, уже первый час был. Мы обычно так долго не засиживались, а тут, как на грех. Я предложила ей остаться у меня ночевать, но она отказалась.

– Почему?

– Сказала, что мама будет беспокоиться.

– А разве маме нельзя было позвонить?

– Можно. Но Катя решила идти домой, – вздохнула Алевтина и, кажется, снова собралась плакать.

– Отставить! – рявкнула Мирослава так громко, что Ракитская от неожиданности подпрыгнула на табуретке и быстро проговорила, – я ничего, я…

– Почему вы не вызвали такси к подъезду?

– Я предлагала, но Катя отказалась. Я не стала с ней спорить, так как идти и впрямь было близко, минут десять каких-нибудь.

– Катя часто проводила у вас вечера?

– Да, довольно часто.

– Домой возвращалась всегда одним и тем же путём?

– Да тут другого пути и нет…

– Катя никогда не говорила вам, что её кто-нибудь преследовал?

– Преследовал?

– Шёл за ней.

– Нет, – покачала головой Ракитская, – не говорила.

– А она могла просто не сказать вам об этом?

– Не думаю. Она делилась со мной абсолютно всем.

– А врагов у Кати не было?

– Какие враги? – удивилась Алевтина и даже замахала на Мирославу руками, – какие могут быть враги у менеджера в магазине бытовой техники?

– Действительно, – вынуждена была согласиться Мирослава, невольно вспомнив сцену с Мироновым и Волчек из фильма «Берегись автомобиль», – теперь нет дефицита и никому не нужно давать взятку.

– Вот именно! – подхватила Алевтина, – всего завались!

– Хотя, может быть, Катя кому-то нагрубила?

– Да что вы! – у нас за грубость клиенту можно сразу с работы вылететь! А зарплата неплохая, поэтому все держатся.

– А не было такого, чтобы кто-то попытался вернуть магазину некачественную аппаратуру, а Самойлова её не приняла?

– Не было такого! – замотала головой из стороны в сторону Ракитская.

– Вы жаловались на то, что ни у Кати, ни у вас не было женихов, – перевела Мирослава разговор в другую плоскость.

– Не было, – подтвердила Алевтина.

– Но вы работаете в таком магазине, где мужчины толпятся постоянно. Неужели никто не пытался назначить вам свидание? Или хотя бы завязать разговор? – спросила Мирослава.

– Как же! Толпятся они! – воскликнула Алевтина, – приходят в основном с жёнами и те бдят за мужьями почище любого цербера!

Мирослава невольно улыбнулась.

А Ракитская продолжила, – но и те, кто приходили одни никаких поползновений к знакомству с нами не делали, даже флиртовать не пытались.

– Интересно, – подумала про себя Мирослава.

Хотя с ней самой тоже никогда никто не пытался флиртовать. Но это объяснялось просто – она надевала на себя не просто маску, а кольчугу неприступности. Ей не нужны были случайные знакомства. Зато, когда она хотела, то легко подбирала ключик к любому мужскому сердцу. Впрочем, не только к мужскому, ведь вести беседы во время расследования ей приходилось и с женщинами и со стариками и с детьми. Да, что там люди! Порой для дела нужно было расположить к себе какого-нибудь свирепого пса. Ей и это удавалось.

Ракитской же она сказала, – Алевтина, я понимаю, что у вас сейчас большое горе. Но постепенно рана затянется.

– Вы так думаете?

– Я в этом уверена, поэтому постарайтесь почаще улыбаться.

– Кому? – удивилась Алевтина.

– Клиентам, посетителям кафе, где вы обедаете, прохожим.

– И что это даст?

– Вы почувствуете себя другим человеком, и к вам потянутся люди, в том числе и потенциальные женихи.

– Разве вы психолог? – Озадаченно спросила Алевтина

– В какой-то мере, – кивнула Мирослава.

– Я попробую, – неуверенно проговорила девушка.

– Пробуйте, и результат не заставит себя ждать.

– А сейчас нам придётся спуститься на улицу.

– Зачем?

– Вы проведёте меня тем путём, которым Катя от вашего дома возвращалась к тебе домой.

– Хорошо, – тотчас согласилась Алевтина и спросила, – я переоденусь?

– Конечно.

Вскоре она предстала перед детективом в джинсах и голубой блузке, – идёмте?

– Идёмте.

Оказалось, что Катя возвращалась от подруги домой дворами.

Мирослава внимательно всё осматривала вокруг и подозревала, что далеко не все фонари горели в ту ночь. Имелись здесь и места, где легко можно было затаиться, например, стволы старых деревьев, гаражи, расположенные в некоторых дворах, да и мусорные контейнеры, если за них присесть, вполне могли скрыть преступника.

Вот только было ли нападение случайным или преступник приметил Катю раньше и проследил за ней.

Мирослава склонялась к мысли, что преступнику было всё равно какую девушку убивать…

Она оглянулась и спросила Алевтину, – а у Кати было что-то розовое?

– Розовое? – недоумённо переспросила та.

– Ну, да, может брошка, сумочка, шарф.

– Нет… Хотя у Кати были розовые туфли! Она увидела их в витрине бутика, сначала хотела накопить на них деньги, но всё боялась, что не успеет и их купят. Но не купили, – грустно добавила Алевтина.

– А где Катя взяла деньги на туфли?

– Заняла у всех понемногу.

– И у вас тоже?

– И у меня, – кивнула Алевтина, – а вот и Катин дом. Вы будете заходить к её маме?

– Нет, – ответила Мирослава, – не думаю, что она мне скажет что-то новое. И не хочу доставлять ей дополнительную боль.

– Это правильно, – согласилась Алевтина. И они отправились в обратный путь.

Во дворе Алевтины, она распрощалась с девушкой.

А та спросила на прощанье, – а вы уверены, что мне нужно вступить в клуб любителей катусоводов?

– Или любителей фиалок.

– Лучше фиалок! – уцепилась за эту идею девушка и добавила, – и собачку я обязательно заведу.

– Про сайт знакомств не забудьте и про улыбку, – напутствовала её Мирослава, забираясь в автомобиль.

«Волга» уже давно исчезла из вида, а Алевтина всё стояла во дворе и смотрела в ту сторону, куда она уехала.

Тем временем Мирослава проезжая по шоссе, заметила небольшой уютный скверик. Прижавшись к бровке, она опустила окно, и до неё донёсся плеск фонтана.

Не раздумывая больше ни минуты, она вышла из автомобиля, закрыла его и направилась в сторону сквера.

И вскоре опавшие осенние листья, ещё не утратившие своих ярких красок сладко зашуршали у неё под ногами.

– Какая чудесная погода, – подумала Мирослава, – вроде бы осень, а по ощущению лето.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2