Натали Якобсон.

Поэт и Клодия



скачать книгу бесплатно

Пролог

– Да услышит вас тот, кому вы вознесли ваши молитвы, – скрипучий голос старухи мигом вывел его из оцепенения. Невиль усмехнулся, но ничего не ответил. Палач не посмел бы проявить малодушие и перекреститься в присутствии странного, бледного юноши, поэтому Невиль сам поспешил прочь от лобного места, бережно прижав к груди предмет, который только что купил.

Лишь отойдя десяток – другой шагов, он обернулся через плечо и…никого не увидел. Никакой старухи возле эшафота уже не стояло. Да и разве имеют какое-то значение ее слова. Она не могла знать о том, кто властвовал сердцем и поступками Невиля на протяжение долгих-долгих лет. Никто этого не знал, никто, кроме одного-единственного человека.

Красивый, бледнолицый поэт по имени Невиль поплотнее запахнул свой плащ и двинулся дальше. Ночная площадь встречала его угрюмым молчанием, та самая площадь, которую еще с утра оглашали крики сотен кровожадных бездельников, примчавшихся посмотреть на казнь. Бешеный рев толпы, толкотня, давка, сплетни, слухи, проклятия в адрес палачей и осужденных и странный молчаливый незнакомец с демоническим взглядом, неподвижно стоявший в самом центре толпы, будто в ожидании чего-то. Незнакомец, который преследовал Невиля всю жизнь и не оставивший его даже после смерти.

Невиль остановился, опустил руку в карман, проверяя, сколько осталось червонцев. Больше чем должно было бы быть, а ведь если только он не доплатил палачу, то завтра весь город узнает о его страшном секрете. Внутренняя подкладка бархатного плаща уже алела от крови. Неужели мертвая голова снова начала кровоточить?

Поэт еще бережнее прижал к груди свою ужасающую ношу, завернутую в кусок окровавленного шелка. Ему нечего было опасаться. Даже встреться ему в этот поздний час прохожие, что мало вероятно, они не смогут прочесть, что у него в голове. Здесь нет того, кто умеет читать его мысли, как по раскрытой книге. Даже если мимо промарширует ночной патруль, никто из солдат не догадается, что элегантный неотразимый аристократ, прячет под плащом холодный сверток с прекрасной, мертвой, златокудрой головой.

В ночи раздался бой курантов. Глухие, монотонные удары, так должно быть бьется сердце смертника перед казнью. Поэт остановился и взглянул поверх серого моря крыш на латунный стрелки башенных часов, не замечая экипажа, промчавшегося мимо, не слыша грохот колес и свист кнута, только бой часов и тихий зловещий шепот.

В последний миг, когда карета уже сворачивала за угол, Невиль все-таки обернулся, и ему почудилось, что вместо форейтора на запятках примостилась смерть – отвратительный скелет в лохмотьях и с косой. Но ведь этого не может быть. Просто галлюцинация. Невиль точно знал, у смерти прекрасные лица. Смеющиеся, коварные, злые, но все равно прекрасные. Лица, окружившие его в тюремной башне перед самым рассветом, за час до оглашения приговора. Как ему изгнать из памяти злых духов с их нелепыми предложениями?

Он чуть ускорил шаги.

Ветра не было и, несмотря на предрассветный холодок, щеки Невиля пылали, но не краснели. Он всегда оставался бледным. Чьи-то зловещие голоса продолжали шептаться у него за спиной, и от них было не уйти, даже ускорив шаг. Они всюду сопровождали его.

В том месте, где Невиль находился до сих пор, время измерялось совсем по-другому, не так, как у смертных, и срок, отведенный ему, уже близился к концу. Нельзя потерять зря последние мгновения.

Как ему хотелось поцеловать мертвые уста отрубленной головы, слизнуть языком запекшуюся кровь с обрубка шеи, но нужно было спешить, иначе все потеряно. Напрасно золотистые пряди, как проволокой стянули ему руку, напрасно гниющая плоть скользила под пальцами, будто прося об упокоение. В памяти колокольным звоном отдалось имя усопшей.

Клодия! Она была прекраснейшей из женщин мира сего …и того другого сумеречного мира. Стрелки часов, вздрогнув, остановились. Значит, еще есть время. Темный покровитель Невиля предоставляет ему еще немного свободы. Так куда же спешить. До тайной мастерской всего пара шагов. Клодия! Имя рефреном зазвучало в мозгу. Пора остановиться, пора вспомнить историю ее жизни.

Первый шаг к пропасти

Сегодня или никогда! Клодия пробиралась сквозь густые заросли осин, с твердым намерением не поворачивать обратно. Голые колючие ветви цеплялись за ее золотистые локоны, снег с деревьев сыпался за воротник камзола. Стоило только свернуть обратно на узкую тропку, ведущую к городу, к людям, к безопасности и все было бы решено, но Клодия не хотела, да и не могла отказаться от своей цели. Под коротким полушубком она нащупала рукоятку охотничьего ножа и крепко сжала ее пальцами. Сапоги увязали в снегу, руки без перчаток замерзли и были жестоко расцарапаны ветками. Зато длинные волосы девушки, перетянутые на затылки атласной лентой, сияли, как солнце, словно бросая дерзкий вызов холодным пасмурным небесам, в которых не было ни лучика золотистого света.

А ведь скоро совсем стемнеет. Клодия зябко поежилась, запахнула поплотнее отороченный мехом ворот, но назад не повернула. Незнакомец не посмеет назвать ее малодушной. Она выполнила все условия договора, отправилась в лес одна, никого об этом не предупредив, не взяв с собой даже мушкета, только нож с широким лезвием, дорожную сумку и старое кремневое ружье, которое вряд ли сможет выстрелить, не дав осечки в руках неумело стрелка. Как оружие при выполнение договора она имела право использовать только нож, ружье было с ней на тот случай, если в чаще доведется встретиться с волками. Волки! При одном воспоминании о них по коже пробежал мороз. А ведь они бродят где-то поблизости, возможно следят за ней из темных зарослей елей, чуют запах ее крови, капающей с царапин. Те самые волки, которые задрали одного из арендаторов. Клодия до сих пор помнила искалеченный труп, лежащий с раскинутыми в стороны руками и ногами, будто распятый на окровавленном снегу. Подвыпивший человек всего лишь возвращался с какой-то пирушки. Он не знал, что в лесу его поджидает смерть, а Клодия знала. Она сознательно шла навстречу собственной гибели и готова была сразиться с ней один на один, без огнестрельного оружия, без подмоги, без слуги, используя только один-единственный нож, который был слишком слабой защитой от, уже целое столетие беснующихся близ Оверни, сверхъестественных сил. Зря они приехали сюда, зря она зашла в тот кабак и стала играть в карты с незнакомцем, нет, не с незнакомцем, должно быть, с самим дьяволом. Только дьявол мог потребовать с нее такой платы за проигрыш, но Клодия к своему удивлению не испытывала страха, только твердую решимость и желание доказать, что она способна выполнить условия пари – бросить вызов в лицо собственной судьбы.

Этот лес ночью становился еще страшнее, чем очертания ведьминой горы. Наверное, там на Пуи-Де-Дом уже воют хищники и слуги ведьм расчищают место для шабаша. Нельзя было слушать вечером у пылающего камина все эти страшные рассказы. Все равно поместье ее семьи находиться довольно далеко и от самой Оверни и от ее пугающих небылиц, но, что такое несколько миль для духов, вырвавшихся из преисподней. Клодия остановилась, поудобней расположила за спиной ружье, перекинутое через плечо и прислушалось. Ей показалось, что сзади до нее донесся хруст сухих веток и протяжное волчье завывание. Неужели хищники настолько хитры и расчетливы, что решили перерезать ей путь к отступлению. Не все ли равно. Домой она возвращаться и так не собиралась, а если верить тому, кого она обо всем расспросила, то в этой чаще водиться существо пострашнее всех лесных волков и всех парижских палачей вместе взятых. Неужели ей под силу одолеть такое создание? Незнакомец сказал, что только она может это сделать.

Жаль, что она не захватила с собой шляпу. Клодия заправила за ухо непослушный крутой локон. Надо было взять с собой хотя бы шапку или берет, спрятав волосы, она сошла бы за кавалера. А так сразу видно, что она всего лишь девушка в мужской одежде, юная изнеженная леди, которая решила, что ей под силу одолеть то легендарное существа, которое, если верить рассказам, с начала времен безуспешно пытались победить и римские гладиаторы, и рыцари, и нынешние аристократы, и египтяне, и самураи, представители всех веков и народов, которые смыслили хоть что-то в ратной науке, но тела которых обратились в прах от одного прикосновения демона. Клодия прикрыла глаза, вспоминая труп похожий на разделанную тушу, который нашли недавно на этой самой дороге. Если правда то, что адская тварь на этот раз воплотилась в облике вепря или дикого кабана, разгуливающего по здешним лесам, то как можно его победить.

Время на раздумья не осталось. Скоро стремительно начнет опускаться темнота, а до первых сумерек Клодия должна дойти до перекрестка лесных дорог. Такого условие. Как только мгла накроет лес, Клодия должна добраться до назначенного места.

Сапоги по самое голенище увязали в снегу. К бархатным бриджам тоже прилипли сухие листочки и снежинки. Хорошо, что пока еще стоит спокойная погода без снегопада. Гораздо хуже будет если ближе к ночи начнется пурга.

Плохо быть безрассудной. Расчетливая и хладнокровная Паулина никогда бы не поступила так опрометчиво. Клодия до боли прикусила губу. Неужели двоюродная сестра оказалась гораздо умнее ее и с самого начала увидела ту странность в происходящем, которую Клодия упорно старалась не замечать.

– Не ходи, – предупредила ее Паулина. – Клянусь, мы проезжали здесь вчера, но не видели в этой глуши ни одного подобного заведения, ни одного отстроенного здания, только пустошь и…

– Ты хочешь сказать, что еще вчера его здесь не было? – усмехнулась тогда Клодия и смело направилась к распахнувшимся дверям, из которых на проезжую дорогу лился тусклый, призрачный свет.

Внутри все выглядело более приятно. Оранжевые язычки огня плясали в очаге, на столиках дымились кружки с горячими напитками, только посетители почему-то были странными, подавленными и молчаливыми, будто пришли не развлечься, сыграть в кости и выпить, а безмолвно постоять на чьих-то похоронах. Никаких пьяных выкриков, никаких споров, шуточек и драк, только гнетущая тишина, в которой иногда раздаются приглушенные и непонятные, словно произнесенные на незнакомом языке шепоты и мелькают бледные уставшие лица под черными полями старомодных шляп.

Одевшись в бархатный камзол, бриджи и высокие сапоги, Клодия чувствовала себя уютно в любых игровых притонах и тавернах. Стоило только спрятать длинные локоны под шляпой и кто бы смог отличить ее от мальчика. Подобное переодевание – та привычка, за которую родные готовы были ее убить, но иногда легче расстаться с жизнью, чем со свободой. Стоило только занять столик в углу, как с до этого пустого места ее окликнул глубокий бархатистый тенор, красивые, выразительные глаза уставились на нее из прорезей черной маски, бледные руки, как светлячки сияющие на фоне черного камзола проворно перетасовали колоду карт. Так быстро перемешать и раздать карты не смог бы даже фокусник, казалось, что либо руки незнакомца сами по себе отдельно от туловища порхают над столом, приносят вино и подбрасывают кости, либо ему помогает целая армия незримых друзей. Не прошло и получаса, как пари было заключено, а на кон положена слишком необычные ставки. Клодия умела играть и не сомневалась в выигрыше, но на этот раз почему-то проиграла. Интересно только как, ведь у нее в руках были одни тузы и козыри, которые вдруг как оптический обман прямо на глазах приняли очертание самых мелких карт. А стоило только вспомнить то, о чем говорил ей странный таинственный собеседник, и голова начинала идти кругом. «Мы все давно тебя ждали», говорил он и, казалось, что его приятный голос звонче колокола разливается по помещению, но никто не обращал внимание на говорившего, никто не цыкал, ни смеялся, ни пробовал пошутить, все либо делали вид, что заняты собственными делами, либо были погружены в какой-то странный летаргический сон. Собеседник поцеловал ей руку, как странно, наверное, выглядело то, что человек в маске целует руку проигравшемуся мальчишке. Он-то понял, что она девушка, но окружающие не могли этого заметить. Клодия взволнованно обернулась на другие столики, ожидая, что сейчас начнутся толки, смешки и пересуды, но никто даже не смотрел в их сторону.

Теперь она шла по лесу, а лазурный зловещий взгляд незнакомца, как будто преследовал ее. Клодия посмотрела на свою ладонь, среди мелких царапинок четко проступал алый шероховатый кружок воспалившейся кожи – печать от губ незнакомца. Почему тот участок кожи, которого коснулся он, тут же покраснел и воспалился? Почему он рассказал ей столько пугающих невероятных вещей и дал еще более странные наставления.

Надо ускорить шаг, чтобы добраться засветло хотя бы до развилки дорог. Зимой так быстро темнеет, мгла окутывает лес, дает пристанище всем неестественным опасным созданиям, упоминания о которых встречаются лишь в мифологии, а свидетельством их реального существования становиться все новые и новые зверски растерзанные трупы, которые находят на лесных тропинках, в горах, в вертепах, в целой череде проклятых одиноких мест.

Вот и дорога! Клодия почти побежала вперед. Там на развилке должны проступать очертание массивного дорожного креста, но креста больше не было, только глубокая разрытая ямка в промерзшей земле напоминала о том, что когда-то он стоял здесь. Клодия нагнулась, прикоснулась пальцами к холодной почве и нащупала несколько длинных неровных борозд, царапины от когтей волка.

Где-то вдали раздалось заливистое ржание коней и грохот колес. Скорее отойти в сторону, чтобы вынырнувший из-за поворота дороги экипаж ненароком не сбил ее. Клодии хотелось бы скорее нырнуть в чащу за ствол сосны, и следить, как роскошная карета с шумом, вздымая вихрь снега и пыли проноситься мимо. Клодия поднялась и хотела уйти с пути, но, словно, оцепенела. Не осталось сил, чтобы даже чуть пошевелиться. Четверка гнедых замедлила свой бег. Двое рысаков, стоявших первыми в упряжке, вздыбились так, словно хотели бы затоптать Клодию копытами, но почему-то не могли. В их маленьких налитых кровью конских глазах сверкнула вполне осмысленная человеческая злоба.

Лица кучера Клодии рассмотреть не удалось. Оно было обмотано шарфом. Мозолистые руки с длинными, пожелтевшими ногтями крепко сжимали вожжи и умело правили конями. Карета остановилась прямо напротив разрытой ямки. Возможно, Клодии только показалось, что во взгляде кучера промелькнули злорадство и торжество, когда он заметил отсутствие креста. От всей кареты, от странной ауры окружавшей ее, как будто исходило победоносное, злое веселье.

Дверца кареты растворилась. Кто-то выглянувший из проема отдал кучеру приказ на чужом, незнакомом языке. Клодия не успела посмотреть на него. Низко пролетевшая птица чуть не задела когтями ее гладкий лоб. Девушка подняла руку, чтобы защититься и услышала гневный неистовый лошадиный храп. На этот раз кони встали на дыбы с такой неожиданной яростью, что кучеру едва удалось удержать их. Что могло так взбесить их? Что могло заставить женщину, выглянувшую из окошечка кареты пронзительно вскрикнуть? Ее полные боли и испуга вскрик сильно резанул по слуху. Клодия почувствовала, что воротник ее полушубка распахнулся, что ослепительно подобно солнечному лучу блеснула на шее золотая цепочка. Маленький крестик, который подарила ей мать на Рождество, сверкнул и отразился, как в двух зеркалах, в темных настороженных глазах возницы.

А у этих лошадей алые глаза, подумала Клодия, отступая шаг назад. Она никогда не видела красных глаз у коней, никогда не слышала такого мерзкого, заливистого ржание. Так могут визжать только бесы, заслышав слова молитвы, или грешники в аду. Словно подчиняясь чьему-то приказу, Клодия накрыла пальцами крестик у себя на шее и отошла к обочине. Кучер не хотел уезжать, это было заметно по его настроению, по тому, как он оглядывается на распутье и на девушку, но раздался щелчок кнута, и карета покатила дальше. Может быть, она исчезнет в снежном тумане еще до того, как минует следующий поворот дороги? Какая разница? Клодия ни разу не обернулась на странный экипаж. Не ее дело, куда спешат путники в такой час. Разве может она посоветовать каким-то чужеземцам выбирать менее норовистых лошадей.

Ее путь лежит в чащу, а эта роскошная карета, должно быть, мчится в один из крупных городов или даже в столицу. Или на Пуи-Де-Дом, подсказал внутренний голос. Нет, это невозможно, одернула себя Клодия, нельзя же все время сочинять. Вряд ли эти чужеземные господа спешат на празднество ведьм. Это было не предположение, а всего лишь фантазия.

А разве вепрь, задирающий путников, это тоже твоя фантазия, насмешливо переспросил внутренний голос, и Клодия вынуждена была признаться себе в том, что сочиненного здесь мало, она должна сразиться и победить или умереть.

У нее нет с собой даже фонаря, а сумерки скоро начнут сгущаться. В этой припорошенной снегом полутьме в любой миг могут засверкать меж стволов деревьев хищные глаза волков. А может, кроме волков в лесу обитают более опасные существа? Среди елей под снеговыми шапками, куп колючих кустов и оврагов так удобно играть в прятки с запоздалыми путниками тем, о ком Клодия не раз читала. Вон на том пне вполне может появиться очаровательная фея, а из кроличьих норок или из прорытых кротами ямок в любой миг может донестись перестук молоточков гномов. Сейчас не время сочинять, но Клодия не могла удержаться. Рыхлый тягучий снег, как будто специально мешал ей пробираться вперед, засасывал сапоги, сыпался за отвороты. Цепочка следов исчезнет при первом дуновение вьюги. Ни один охотник или егерь не сможет проследить, куда ушла безрассудная золотоволосая девушка, в мужском камзоле и с ружьем за плечом.

Она уже зашла в самую чащу. Кроны дремучего леса сплетались над ее головой. Где-то далеко замаячил слабый огонек, будто кто-то шел, неся фонарь высоко над головой. Всего лишь иллюзия. Клодия так мечтала о тепле, что блуждающие огоньки, наверное, скоро начнут мерещиться ей повсюду. Она присела на пень, прикрыла веки, но когда снова разомкнула их странный кружочек света никуда не исчез. Правда, теперь он не двигался через чащу, а сиял на одном месте, и это казалось еще более странным, никто не имея на то определенной цели не стал бы останавливаться и неподвижно стоять в лесу в такую холодную пору.

Пальцы непроизвольно сжались покрепче на рукоятке ножа. Клодия поднялась с пня и медленно двинулась на свет. Ощущение, что каждый шаг приближает его к гибели усиливалось. Вспомнить бы хоть какую-то молитву, но слова ускользали от воспоминания. Где-то вдали раздалось приглушенное рычание. Клодия ускорила шаги. Вот оно то место, где должен был сиять огонек, но самого огонька нет. Он углубился только дальше в чащу, хотя Клодия готова была поклясться, что не заметила, как он продвигается вперед. Он все время оставался на одном месте, но стоило ей достигнуть этого места, как он неуловимо отдалился. Охотиться за ним то же самое, что ловить мечту.

– Клодия!

Она обернулась на звук собственного имени, но никого не увидела. Только серебристые снежинки кружились в морозном воздухе.

Клодия вытащила нож. Тяжесть рукояти в плотно сомкнутых пальцах прибавляла ей уверенности. Блеск широкого лезвия в темноте был зловещим и в то же время давал какую-то гарантию самозащиты. Острие, как будто, требовало крови.

– Она пришла, предупреди госпожу! – сказал кто-то ясно и четко за ее спиной.

Может, это всего лишь свист ветра. Клодия знала, что озираться по сторонам бесполезно. Кругом нет ни души. Она тяжело вздохнула и хотела прислониться к стволу дерева, чтобы передохнуть, но вдруг кто-то резко и с неожиданной силой толкнул ее в плечо.

Она была готова к обороне. Клодия обернулась. Лезвие, как молния, блеснуло во тьме, готовое рассечь горло кому угодно. Кто-то, стоявший у дерева и в своем черном сюртуке почти неотличимый от тьмы только что-то обиженно фыркнул, будто порицая такое далеко не любезное приветствие, передернул плечами и повернул в чащу. Несколько шагов не прохрустели по снегу, а были абсолютно беззвучными. Клодия рассмотрела чью-то широкую спину. Что-то звякнуло ударившись о выпирающий из земли корень дуба. Человек, уронивший этот предмет, выругался, нагнулся, и, очевидно, не найдя того, чего искал встал на четвереньки. Клодия уже хотела убрать нож назад, но вновь повторившееся в тишине приглушенное рычание испугало ее и насторожило.

Как жаль, что у нее не кошачье зрение, что она не может рассмотреть мельчайшие детали в темноте, все от прячущихся где-то в чаще волков и до самой мелкой полевой мыши. Если бы только она могла увидеть лицо незнакомца, разглядеть другие его черты, а не только полыхающие алым светом глаза. Сейчас он наклонился и рыскал в поисках чего-то по земле, его длинные пальцы яростно ощупывали почву. Совсем, как лапы волка, подумала Клодия и сама удивилась своим мыслям. А может, ей только показалось, что это человек, может это какое-то хищное животное роет землю когтями, может это не длинные фалды фрака, а волчий хвост хлестнул по выступающему корню дерева. Что-то звякнуло ударившись все о тот же корень. А ведь говорят, что у дьявола тоже есть хвост и копыта, так его и можно отличить от прочих незнакомцев, вспомнила Клодия и тихо спросила:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8