Наталья Павлищева.

Ярослав Мудрый



скачать книгу бесплатно

Знать бы Владимиру, как он ошибается! Ни Ростов, ни Муром не смирятся и епископов не примут. Там, где Блуд замирил людей хитростью, ни Борису, ни Глебу ничего не удастся проповедями. Но это будет позже.

А тогда в Новгород уезжал новый князь – Ярослав Владимирович из рода Рюриковичей, слишком похожий на своего деда Рогволода, чтобы быть любимым сыном князя Владимира.


Конечно, ни Борису, ни Глебу не хотелось уезжать от отца так далеко и в такие беспокойные места. Потому князь, во-первых, не торопил их с отъездом, во-вторых, собирал с сыновьями многочисленное христово воинство. С каждым по епископу и массе приданных священников и просто дружинников и холопов. А пока в Ростове сидел воевода Блуд, правил за князя и ждал приезда другого. Все налажено, можно и не торопиться. Ярослав в Новгород уезжал один.


Новгородский торг, как и всякий другой, был, считай, главным местом города. И не только потому, что Новгород богател торгом.

Здесь можно было купить все, что только способны сделать и вырастить человеческие руки. Имей деньги – и не уйдешь с торга с пустыми руками. За чем бы ни пришел человек – едой, одеждой, обувью, оружием, скобяными ли изделиями или хомутом, лошадью или персидскими порошками – все мог найти на торге, все купить.

Нужна изба? Вон они лежат готовые, уже срубленные и снова раскатанные по бревнышку, плати, и тебе соберут снова, где скажешь. Сластей детишкам привезти надумал? И этого полно на любой вкус и кошель. В житном ряду встретишь мельника, белого от муки. Там вон кисло пахнет выделанными кожами, знать, кожемяки близко. А неподалеку тянет конским навозом. Издали разносится поросячий визг – тут и объяснять не надо, что продают. Удивительное животное – поросенок: коли начнет, так может визжать с утра до вечера, не переставая.

Между рядами передвигается, ловко увиливая от чьих-то спин, локтей, животов, лоточник. Его голос перекрывает все остальные крики, приглашая отведать свежих пирогов с визигой и грибами. Пирожный дух быстро разносится вокруг, и у невысокого, но голосистого парнишки дело движется споро. Хитер он, другой покупатель до калачного ряда может и не добраться, потому как за гвоздями пришел да за новым топором, и потерпел бы без пирогов до дома-то, а вот рядом купил кто-то, запахло вкусно, и потянулась сама рука за деньгой, чтоб и тоже отведать горяченьких пирогов…

Парнишка быстро распродал свой товар, кивнул кому-то, кому не досталось: «Я мигом, щас принесу!» – и исчез в толпе. Не успели о нем позабыть, как вот они еще пироги с пылу, с жару. Теперь купили у ловкача и те, кто вовсе не собирался тратить драгоценные деньги на еду.

Также ловки и сбитенщики. Коли жара стоит да разопрел люд на солнышке, у них квас готов, откуда-то холодненький, забористый… А если студено на улице, так сбитень горячий паром исходит, сам сбитенщик словно котел с тем напитком, тоже весь парит на морозе. А по морозу да после дела лучше нет румяных пирогов со сбитнем! Вот и тянутся руки к кошелям или за пазуху, тратятся те денежки, что совсем на другое припасены…

А вокруг идет гомон, кто-то предлагает товар, кто-то приценивается, кто-то уже купил и теперь, может, и жалеет, что не обошел сначала весь ряд, потому как чуть подалее дешевле оказалось.

Кто-то напротив, жалеет, что сразу не взял, – купили то, к чему он уже приценился да пошел повыгодней поглядеть. Одни бьют по рукам, сговорившись, другие переругиваются, не соглашаясь… Торг есть торг, но откровенно обманывать здесь не решаются. Один раз негодный товар продашь как хороший – ославят так, что всякий уважающий себя покупатель стороной обходить станет. На новгородском торге честью дорожат, доброе имя ценят, а потому обмана нет. Это хорошо знают и заморские гости, вот и не пустеет торг круглый год.

Но для горожанина это не только место, где можно купить или продать, это еще и место, где люди узнают новости. Человек ведь живет как? У него из окошек виден только свой двор, ни на улицу, ни на соседей не глазеют, на Руси не принято, места хватает, чтоб впритык избы не ставить. Живет каждая семья своей жизнью, все ведают только о своих родичах да ближних соседях. Но стоит чему случиться в городе, как все сразу оповещены. Откуда?

А все торг. Стоит первым лучам солнца из-за верхушек деревьев показаться, как он оживает, чтобы затихнуть уже в полной темноте вечером. Здесь и перемалываются все городские, и не только, новости, сюда человек несет что узнал, отсюда и домой приносит не один товар, но и вести, добрые ли, худые ли…

Это на площадь народ созывает вечевой колокол, а до колокола люд все вызнать на торге должен. Откуда свои купцы вернулись, что дальние гости привезли, что берут ныне у свеев, с кем воюют греки, почем рожь в Киеве… Купцы и те, кто с ними ходит, – главные разносчики дальних вестей, а новгородские новости бабы выболтают, у них языки не просто без костей, но и не привязаны. Посмотришь на такую – вроде и язык не больше, а даже меньше, чем у мужика, но во рту точно не помещается, норовит наружу все, что в голове накопилось, выплеснуть.

На торге зарождаются слухи, иногда нелепые. Сболтнет какая-нибудь дурында глупость, а остальные и ну трепать своими языками! Бывает, человеку от иной сплетни век не отмыться. Но в основном все же верное говорят люди, умеет народ отделить нужное от ненужного, понять то, что хотелось бы и спрятать, разглядеть в пустословии зерно правды.

Нежданно по торгу пронесся слух, что киевский князь Владимир взамен умершего Вышеслава присылает другого своего сына – Ярослава. Присылает и присылает, известие мало кого поразило, не сидеть же городу без князя, а правит Новгородом вече и вон боярин Коснятин. А под ним какой бы князь ни сидел, все одно сделает, как велят.

А Ярослав, еще сказывали, и хром к тому же! О новом новгородском князе смогли порассказать те, кто бывал в Ростове, и сами ростовчане, тоже нередко наведывавшиеся в вольный город. Все сходилось к одному – князь умен, скрытен и терпелив. Новгороду такой подходил, потому поговорили и забыли. Оставалось только ждать.

Не переживал и Коснятин Добрынич, он-то не сомневался, что подомнет под себя любого Владимировича, сколько бы тех ни присылали. Главное – сразу показать, чья власть в Новгороде, чтоб новый князь понял, что вольный город хотя и вольный, а стоит под ним, Коснятиным, сыном Добрыни. И это право его отец Добрыня заслужил еще при жизни князя Святослава, потому как словом Добрыни, брата Владимировой матери Малуши, новгородцы получили себе в князья Владимира, а потом тот же Добрыня спасал молодого Владимира, и крестил Новгород тоже он. Кому как не сыну Добрыни, Коснятину, теперь держать под собой Новгород?

Для вида пусть и князь будет, это даже удобно: ежели что не по нраву вольному городу, всегда можно на князя спихнуть, мол, он придумал, его и вина. А потом за князя перед городом заступиться, и снова всем хорош Коснятин, всем помог, всех примирил, все без него не могут. Коснятин и сам не раз устраивал стычки князя с горожанами, а после помогал замирению.

Потому не переживал боярин за появление нового князя. Худо, что с ним рядом хитрый Блуд, но и с тем сладить можно. Если не останется в Ростове, так в Новгороде найдется возможность от него избавиться. А услышав, что Ярослав пока один едет, Коснятин и вовсе обрадовался. Пока до Новгорода доберется Блуд, князь уже будет делать все, что скажет ему Коснятин!


Ярослав хорошо сознавал, что ему предстоит, но был готов к встрече с вольным городом и его правителями.

По пути ему пришлось пережить немало трудных минут. Татей на дорогах развелось множество – почему бы проезжих не пограбить, если мимо едут? Вот и на поезд Ярослава тоже напали.

Для князя главным в обозе было защитить книги, что лежали в возах. Татям они ни к чему, все одно выбросят, а сам Ярослав уже не мыслил жизни без чтения и никак не мог понять тех, кто не желал осваивать грамоту. Часто спорил об этом с неграмотным Блудом.

Отбиться смогли, мало того, перебили всех нападавших, это были, скорее всего, жители соседних весей. Неприятный осадок остался. Ярослав дал себе слово, что в его землях путникам будет безопасно. Дать-то нетрудно, а вот как выполнить? Князь еще долго не сможет выполнить этого обещания самому себе, не только потому, что извести желающих поживиться чужим добром трудно, но и потому, что другие заботы поглотят все время, силы и думы.


Ильмень проехали поздно вечером. Ночевать в снегу почти рядом с городскими стенами совсем не хотелось, потому подогнали уставших лошадей и разбудили стражу. Лошади, не хуже людей стремившиеся под крышу, в тепло и к корму, торопились как могли. А вот стража долго не могла поверить, что среди ночи прибыл из Киева князь. Ехавший первым дружинник Евсей подскочил к воротам Городища, забарабанил в них изо всех сил. Со всех сторон залаяли собаки, постепенно послышались и людские голоса. Княжий терем на высоком крутом берегу стоял темный, ни в одном оконце не видно света. Ярослав вздохнул – не ждали князя. Темная махина терема почему-то сразу не легла ему к душе. Первой мыслью было: «Поставлю себе другой. И на другом берегу!» Утром он увидел, что и терем не так велик, и другой берег не так хорош, но передумывать почему-то не стал, его двор действительно вырос на Торговой стороне.

Из-за ворот наконец послышался сонный голос:

– Кто такие?

– Князь Ярослав Владимирович приехал! Открывай!

Несколько мгновений за воротами было тихо, потом заскрипели засовы, и в открывшееся маленькое окошко сунулась чья-то всклоченная голова:

– Чего?!

Евсей заорал:

– Чего пялишься?! Открывай, князь на морозе ждет!

Стражник позвал кого-то в помощь, и они принялись возиться с засовами, выбивая клинья, которые не позволяли воротам распахнуться.

– Да чего вы там? – все сердился дружинник. – Возитесь, точно старый дед возле своей бабки!

– Сейчас-сейчас… – Дозорные, видно, испугались гнева прибывших, а от спешки получалось только медленней. Наконец половина ворот приоткрылась, в нее просунулось лицо стражника. Правильно делал новгородец, что стерегся, Евсей схватил его за нечесаные космы и живо вытащил наружу. Заорав благим матом, стражник пытался вырваться из огромных лап дружинника. Князю надоела эта возня, он окликнул Евсея:

– Отпусти, чтоб вторую половину открыл. Не то будем до утра тут стоять.

Новгородец уже увидел большой санный поезд, сопровождавший князя, понял, что это не простой купец, и заюлил:

– Проходите, гости дорогие…

– Гости! – фыркнул Ярослав. – Сначала полночи в собственный терем не пускают, а потом гостями зовут!

Стража наконец пустила князя с сопровождающими в Городище, засуетились разбуженные холопы, понабежали бояре, все завертелось вокруг Ярослава, мешая толком понять, рад он приезду или нет.

Поднятый с ложа среди ночи, быстро пришел Коснятин, стал распоряжаться так, словно князь приехал к нему в гости, а не править. Ярослава покоробило хозяйское обращение с ним родственника, привык уже в Ростове чувствовать себя князем. Здесь же по всему было видно, что старший брат Вышеслав сидел за Добрыней, а потом Коснятиным тихо-тихо, как сам Ярослав сидеть не собирался. Но у него хватило ума сразу не показывать своей воли, смолчал, только кивал в ответ на распоряжения и рассказы сына Добрыни. Надо сначала приглядеться к боярам, к епископу, к самой жизни вольного города. Хотя какой он вольный, если делает все, что из Киева ни прикажут?

Позже, лежа без сна с закинутыми за голову руками и прислушиваясь к потрескивавшим в печи поленьям, Ярослав раздумывал, как вести себя утром, как сделать так, чтобы не только Коснятин, но и все остальные поняли, что в Новгород прибыл Хозяин, что воли, какую знали при Вышеславе, не будет. Он князь и должен здесь править, а не следить за отправкой дани в Киев. Новгород силен, он вполне мог бы обойтись и без Киева, если бы нашел другие торговые пути, не по Днепру. Сейчас Ярослав понимал, зачем было Добрыне поддерживать князя Владимира в его походе на Волжскую Булгарию, и радовался своему решению поставить на Волге Ярославль. Этот город хорошо поможет тем же новгородским купцам в их путях к Хвалисскому морю. Вспомнился Ярославль, волжский берег в закатном солнце, тихий плеск воды, а еще огромные рыбины, которых вылавливали меряне. И впрямь мало где такие водятся, говорят, вот еще в Сурожском море. Но Сурож далеко, а Ярославль рядом.

До самого рассвета он все размышлял и размышлял над тем, как управляется огромная земля по имени Русь. В ней множество княжеств, множество городов, недаром варяги вон зовут Русь Гардарикой – страной городов. И каждый город хорош и силен по-своему. Но самый сильный Новгород. Если честно, то он сильнее Киева. Только в Киеве княжеская власть, а в Новгороде вечевая.

Князь Владимир и сам начинал с Новгорода, пользовался его помощью. Значит, на город можно положиться?

Ярослав осадил сам себя: против кого это он собирается призывать на помощь новгородцев? Отец держит Русь крепкой рукой, если и досаждают печенеги, так это с юга. Иногда грабят купеческие караваны свеи? Но они всех грабят, вообще, свеи лучше торгуют, а варяги не прочь наняться в дружину.

Князь Владимир воюет мало, может, в том его сила? Лучше торговать, чем воевать – это Ярослав понял в Ростове. Начни они с Блудом войну против ростовчан – и не лежал бы сейчас Ярослав, закинув руки за голову, а покоился бы в холодной земле, если вообще покоился, а не был съеден дикими зверями.

А отец разве не так? Он тоже старался со всеми замириться, воевал с братом за Киев, даже убил его, но после-то собрал русские земли в кулак, вернул все отцово, что растерял Ярополк, и правит миром.


Молодой князь, сам того не сознавая, оценивал правление своего отца. Он отбрасывал в сторону убийство дяди Ярополка, понимая, что по-другому князь просто не мог, не потому что должен был мстить, а потому что иначе не стал бы великим князем, остался сидеть в Новгороде под рукой старшего брата. Где-то в глубине души шевельнулась нехорошая мысль, что Новгород поставляет великих князей Руси, значит, придет и его очередь? Но Ярослав не первый, даже если не брать в расчет Изяслава, то Святополк имеет больше прав на Киев, всем ведомо, что он Ярополчич. Что же тогда? Делить Русь с братом или идти на него войной? Князь постарался отбросить такую мысль, но она упорно возвращалась.

Только к утру Ярослав решил для себя, что думать о Киеве пока рано, надо взять в руки Новгород, а это будет не очень легко, тем более рядом нет опытного Блуда. Если справится с непокорным вольным Новгородом, то сможет стать и великим князем Руси. А для этого именно сейчас надо выкинуть все мысли о Киеве и думать только о Новгороде. И с Коснятиным ссориться никак нельзя. Пока нельзя.

Утром, увидев сына Добрыни, Ярослав невольно поморщился, у отца в Новгороде будут десятки глаз и ушей, это не Ростов, князь Владимир всегда будет знать, что и как делает сын. Заметив его недовольство, Коснятин нахмурился, ишь ты какой! Здесь он, сын Добрыни, хозяин, каким был при жизни его отец Добрыня, и не молодому князю поперек опытного боярина вставать! Это не укрылось от Ярослава, сработала привычка, воспитанная Блудом, поспешил исправить оплошность, поморщился снова и объяснил боярину:

– В дороге пришлось с татями столкнуться, немного ногу поранил, как наступлю, так точно по горячим углям…

Коснятин снисходительно усмехнулся: всем известно, что Ярослав хром с рождения, чего уж тут на татей сваливать? Но и тут молодой князь его перехитрил, взялся за левую ногу, мол, эта побаливает, и с удовольствием заметил, как призадумался боярин, вспоминая, на какую же ногу хром князь.

Ярослав, не теряя времени даром, велел созвать бояр и старших людей Новгорода, чтобы познакомиться сразу со всеми. Но для начала отправился к епископу. Иоаким Корсунянин возглавлял Новгородскую церковь бессменно со своего появления в Новгороде вместе с Добрыней и крещения города. Он не стал селиться в Городище, где хорошо укрепленный двор, перебрался на другую сторону и там поставил свои палаты. Ярослав, мальчиком уже бывавший в Новгороде вместе с отцом при жизни старшего брата Вышеслава, помнил деревянную Софию, но не помнил епископских палат, наверное, его туда не приглашали. Теперь, оглядывая выросший вокруг двора епископа Иоакима крепкий детинец, князь мысленно восхитился. Хорошо сидит епископ! Но свой двор все же решил ставить не рядом, а на другой стороне, близь Торга. Князь должен жить рядом с центром города, а у Новгорода это Торг, ни к чему сидеть далеко.

Епископ внимательно смотрел на молодого князя, он уже знал, что сын Владимира отличается умом, даже хитростью, что грамотен, что боголюбив. Встретившись с проницательными глазами епископа, Ярослав не отвел своих серых, внимательных глаз. Это понравилось Иоакиму, он подумал, что, став для князя духовным наставником, сможет влиять на его правление, только действовать надо осторожно, заметно, что не слишком доверчив молодой князь. Целуя длинную жилистую руку епископа, Ярослав отметил для себя, что рука теплая, а пальцы слегка сжали его руку.

– Легка ли была дорога, сын мой?

– Осилил с Божьей помощью, владыко… – Ярослав не стал рассказывать о нападении татей по пути, ни к чему епископу это знать. Но Иоаким сразу показал, что хорошо осведомлен обо всем, что происходит в его землях.

– А про татей, какие чуть не погубили, забыл?

Ярослав виду не подал, что изумлен, чуть поморщился:

– Недостойно князя о таком вспоминать…

– Слишком много таких развелось на Руси, о том помнить надо. У князя с дружиной есть чем защититься, а купцов и других людей немало обижают. – У епископа был свой резон поговорить об этом с Ярославом. – Да ладно, после о том побеседуем. Добро пожаловать, князь, в Новгород, рад такому решению князя Владимира. Хорошего князя дал городу.

– Благодарствую на добром слове, владыко, – чуть склонил голову Ярослав, ему было приятно слышать добрые слова в самом начале своего княжения.

Иоаким в ответ улыбнулся:

– Наслышан, князь, о твоем правлении в Ростове. Разумно правил, да только епископу Феодору мало помогал.

Ярославу очень хотелось ответить, что тому и помогать не в чем было, сидел тихо в Суздале, никому не мешая. Но правильно, что сидел, Ростов не та земля, какую крестить с налета можно, там на многие годы все затянется. Хотел ответить, да промолчал, и это не ко времени, он в Новгород надолго, потому еще успеет объяснить все епископу.

Иоаким понял все по-своему, решил, что епископ Феодор просто был слаб, чтобы верно наставлять молодого князя, оттого правил Ярослав хорошо, а вот крестить мерю не смог. Надо сразу взять князя под свою опеку, стать духовным наставником. Все киевские князья выходили из Новгорода, о том Корсунянин ни на миг не забывал, только всегда жалел об излишней мягкости Вышеслава. Этот, похоже, не такой, этот сможет стать Великим князем, вон как глянул! А вместе с ним в Киев переберется и Иоаким…

Так началось новгородское правление князя Ярослава Владимировича.


И здесь мы очень мало знаем о том, как жил Ярослав Владимирович. Кажется, женился на некоей Анне. Кажется, у него родился сын Илья и, возможно, дочь Агата. Построил Ярославово городище, первым стал жить часть года вне самого города – в своем дворце в Ракоме. Открывал школы, чтобы обучались грамоте дети бояр и купцов. Сажал грамотных переписчиков, чтобы множились книги…

В общем, жил и княжил. Сталкивался ли он с Коснятиным? Наверное, но до самого 1014 года ничего ни о стычках, ни о самом Ярославе Владимировиче в русских летописях нет. Да и в иных источниках тоже. Это просто был очередной новгородский князь, сын князя киевского. Один из… Пока не пришла его пора.

Справились ли Борис в Ростове и Глеб в Муроме? Нет, Ярослав в своих опасениях оказался прав. Глеба просто не пустили в город. С юным князем отправилась немалая дружина и большое количество священников во главе с Илларионом. Зря князь Владимир рассчитывал на разумные речи своего любимца, речи речами, а жизнь брала свое.


Муром не встречал князя хлебом-солью. Муромчане были готовы принять самого князя, но, прослышав, что с ним священники, которые станут крестить людей, собрали всю племенную рать и заперлись за стенами. Конечно, киевляне могли бы и осадить Муром и попросту нанести городу урон, но воевода хорошо понимал, что тогда они наверняка не вернутся обратно. Киев далече, а лес на Муромской земле действительно глухой…

Киевская дружина встала неподалеку от города. Шли день за днем, но Муром ворот не открывал. Глеб ходил сам не свой, что делать, вернуться в Киев к отцу? Нельзя. Взять город в осаду? Тоже. Ему на помощь придет все племя, вырежут по одному, и не только священников.

К князю попросился один из дружинников, сказал, что муромский, потому места здешние знает. Глеб только успел подумать, чем он может им помочь, как воевода уже о чем-то расспрашивал дружинника, кивая головой.

Поговорив, воевода Велич обратился к князю:

– Здесь неподалеку есть укрепление, погост, еще со времен княгини Ольги стоит. В нем жить можно, подновим только кое-что.

Услышавший такие речи Илларион рассердился:

– Негоже князю от муромы на погосте прятаться!

Велич даже отмахнулся от него:

– Никто прятаться и не собирается, только жить где-то надо! В город не пустят, что, стоять под стенами будем, пока помощь из Киева не подойдет?

Глеб кивнул:

– Поехали на погост.

Старый погост действительно был вполне годен для жизни, там даже запасы зерна сохранились. Быстро подновили обветшалые постройки, поставили новые избы и конюшни, укрепили на всякий случай тын. Илларион ворчал, что лучше бы взяли Муром, но на него никто не обращал внимания. Быстро поняв, что понадобится помощь, Велич отправил гонцов в Ростов, но не за дружиной, а за хлебом и овсом, надеясь, что князю Борису повезло с ростовчанами больше, чем Глебу в Муроме.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

сообщить о нарушении