Наталья Метелица.

Нет мне жизни в чуть-чуть и по капле. Стихи разных лет



скачать книгу бесплатно

Книга посвящена моему сыну Метелице Илье и приурочена к его 20-летию


© Наталья Метелица, 2016


ISBN 978-5-4474-8736-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

9-ый класс. Отличник. Впереди – Золотая медаль.


20 лет! Гордость моя, родных и Морской пехоты,  вернувшейся из Сирии.

Несколько слово до…

Твой человек – это когда ты молчишь, а он слышит… Чужому – можно три часа рассказывать, объяснять, даже вдруг доверить, но тот пропустит мимо ушей и забудет назавтра – или сделает вид, что забыл, потому что ему так удобнее, легче. Потом тебе не хочется уже говорить с этим человеком ни минуты, ты чаще молчишь, чем веришь в его понимание

И наступает тишина. Та, которая его устраивает.

И которая одиночество для тебя.


Да, и чужой не значит плохой. Просто не твой. Наверняка такой же одинокий.

Впрочем, если эгоизм человека – это его выбор, пусть даже и защитный, спасающий его, вынужденный, то уместно ли слово «одиночество»…


На этом и хватит вступления, ибо стихи, будучи со мной с раннего детства, расскажут и без комментариев о самых близких мне людях, о моих победах и неудачах, в том числе творческих, о силе и слабости, о надежде и отчаянии, болезни и новой жизни, о любви и обиде вплоть до ненависти, поисках, противоречиях, об уме и глупостях, заканчивающихся ошибками, о страсти и апатичной пустоте, впрочем, кажущейся…

Да и разложить ли всё на эти «о…"?! Особенно там, где Он и Она.

Взрослые стихи

Не для веселого чтения и рассчитаны на великодушного читателя



«Всадник белый в небе несся…»
 
Всадник белый в небе несся.
Ночь упала, как всегда,
Неожиданно, непросто,
Хоть и кажется простА.
Мерит сердце расстоянье
До тебя, – ладонь найдя.
Запрягает утро сани:
Тот же конь —
да свист хлыста.
Не разгаданы дороги.
Нет карманов для ножей.
Бывший всадник одинокий
В изголовье у саней.
Не спеши, рассвет ретивый,
Людям судьбы разбивать.
Человек – сосуд сопливый:
Наливать да проливать.
Что ни дай им – не увидят
Дальше носа своего.
Руки свиты, губы сыты,
СЕРДЦЕМ – рядом никого.
Отправляют день в дорогу
Долю новую искать,
Потому что рядом трогать —
Им за счастье не считать.
В небе ясном нет им света.
Черным белое зовут.
Плачут райские ранетки,
Проливается сосуд…
 
Путь – один, дорог – 106
 
Тут темно.
Лишь стены голые.
Коридоры без конца.
Лампы съели свои головы.
Мир без слуха и лица.
 
 
Двери бьются грудью раненой.
Крыша капает на мозг.
Каждый шаг мой стал как жадина.
Ноги скрючены в вопрос.
 
 
То в душе твоей потеряна…
Под колючею уздой
Стих любимого Есенина,
Что укором надо мной.
 
 
Стены красила в небесное.
Пол засеяла в поля.
Свет лучами зорь развесила.
Крыше – латку в полкрыла.
 
 
В двери – пухом майской душеньки.
(Зуд считал мой каждый шаг.)
Все вопросы – как послушники.
«Аллилуйя» на губах.
 
 
А темно… Чужою правдою
Не сложить – душа с душой.
Ты не рад мне. А я рада ли?!
Май отвьюжился. Ушел…
 
 
Ухожу я в двери красные.
Заплетусь венком невест.
До чего любовь опасная:
Путь – один, дорог – 106.
 
май 2016
«Не хочу, чтоб любил меня ЗА…»
 
Не хочу, чтоб любил меня ЗА.
Я хочу, чтоб любил ВОПРЕКИ:
Не красивые будто глаза,
А под ними – без сна – синяки.
 
 
Я, наверное, глупой кажусь,
Быть удобной тебе не желая:
Если даже разлюбишь ты – пусть! —
Буду знать, что любимой была я!
 
«Наперекор – ни сделать, ни сломать…»
 
Наперекор – ни сделать, ни сломать.
Наперекор – лишь испоганить душу.
И я б, наверно, съела аттестат,
Чтоб выдавить учение наружу.
 
 
Самой себе глупее стать, чем есть.
А для тебя – глупее, чем я буду.
Наперекор хотела душу съесть,
Да не нашла достойную посуду.
 
2012
«Когда ты кинешь на закланье душу…»
 
Когда ты кинешь на закланье душу,
Упаковав читателю себя,
То даже буквы плачут, обнаружив
Чужой нарыв посередине лба.
 
 
Тлетворная порука критиканов,
Которые не ради божества,
А ради смерти – закуют арканом
И добивать засУчат рукава!
 
 
Когда б умнее кто мне дал ту взбучку, —
Я б целовала тот умнейший лоб!
Но не носитесь с глупостью под ручку,
Воображая – что галоп!
 
Высота
 
Высокое солнце. Высокая нота. Сын.
И так высоко для внезапной счастливой слезы.
И я будто выше, и город уютных ветров,
Что чествуют мужество 20-летних сынов.
 
 
Мой сын еще выше – весны и высокой меня!
И мой позвоночник, все шишки и грыжи храня,
Родной и упрямой спине завещает тот май,
Который меня увозил на свиданья. Трамвай
 
 
Выстукивал сердцем простой, но любимый рефрен,
И я спотыкалась о чувства, и был сокровен
Соблазн, что уже разрешен среди взрослой весны.
Высокие звезды. Высокая боль. И пьяны
 
 
Интригою неповторений. До дрожи теплом.
И нежился стон обнаженного слова «вдвоем».
И снова тот май. Но уже 20 лет за чертой.
И сын мой уходит служить, сорванец – и герой.
 
 
Ему бы учиться и дальше. Влюбляться. Шалить.
Но он отвечает:
– Мужчина обязан служить!
А я вспоминаю, как дед мой прошел всю войну,
Чтоб встретить с Победой свою молодую жену.
 
 
Высокое небо. Высокие люди. Мир.
И мы выбегаем в весну из зимовья квартир.
Встречаю. Любимый. Родной. Это ты!
И щурюсь от радости.
Солнце моей высоты!
 

Сын. Красавец. Отличник. Боксер. Морпех.

Сыну в армию
 
ко дню его 19-летия
Пусть твой путь озаряет молитва,
Что сильнее опасных минут!
Жизнь всегда и награда, и битва,
Где спасают великую суть
От позора корыстных двуличий,
От бравады трусливой души,
Что среди разнопафосных стычек
Продается тряпьем за гроши.
 
 
Ты не с теми. И этим награда
Для моих растревоженных мук!
Целый год ждать тебя, как солдата,
И встречать по секундам твой стук.
 
 
Как бы ни было здесь одиноко,
Как ни резал бы год по частям,
Ты – мне радость! Мой свет. И дорога.
Ты – мне слёзы. Молитва. Мой храм.
 
27 июня 2015
«Звук о звук искорежен мыслью…»
 
Звук о звук искорежен мыслью.
Где-то плачет сиротский слог.
Как же Вы мне теперь ненавистны
В этом запахе чуждых дорог!..
 
 
К переносице – брови чужие,
Рот улыбкой чужою кровит,
И слова – из чужих сухожилий,
Где чужое своим не болит.
 
 
Хрустнет… Там, за окном, – два ветра
В слуги верные шли в бурелом.
Стали тесными все километры,
Если двое – не значит вдвоем…
Нет мне слов. Отпустила на волю —
Не чернить их в чернилище рта.
И глаза закрываю… С тобою
10 глаз мне – родней слепота!
 
 
Слух умножь на десятки поверий
И доверий наивных сердец —
Я уйду в тишину, чтоб потери
Не кричали в два голоса. Здесь
Я одна. Безопасно. И пусто…
Для глухих – скошен шёпот росы.
Для слепых – звёзды счастья не бьются,
Проливая рассветную синь!
Звук о звук не корежится ложью.
Слог не ищет пристанище слов.
И никто на тебя не похожий
Для ослепших, но любящих снов…
 
«Когда ты сможешь видеть тишину…»
 
Когда ты сможешь видеть тишину
И слышать радугу, вспорхнув под небо,
То приходи ко мне, чтобы ко сну
Благословить – но о любви не требуй!
 
 
Пока та радуга себя плела
Из лент вчерашних девушек беспечных,
Я сотни раз тебя с дождем звала —
И сотни раз ты забывал о встрече.
 
 
Потом мир онемел. И тишина
Искала среди слов себе спасенье.
И я привыкла, что порой струна
МОЛЧАНЬЕМ обличает преступление!
 
 
Когда же я привыкла к тишине
И отдала все радости на небо,
Ты вспомнил, глядя в небо, обо мне
И вновь вернулся – но любви не требуй!
 
 
Не потому, что стала я как лед,
Которым удобряет кто-то виски,
А потому, что только идиот
Захочет участь вечной одалиски!
 
«Как глупо быть понятной всем —…»
 
Как глупо быть понятной всем —
Как будто спица в колесе.
 
 
Пускай меня поймет лишь тот
Кто спотыкался о фокстрот!
 
«Мечтай!.. Какая шалость и забава!»
 
Мечтай!.. Какая шалость и забава!
Там, за чертой, глобальный рой гудит,
Но неприкосновенно наше право
Нести себя как мудрость —
или стыд.
 
 
Идти к своей мечте как одержимый.
12 раз упасть – 13 встать!
А тем, кто сплетни впереди крошили,
Теперь хвостом за нами отставать.
 
 
Не бойся быть кому-то в осмеянье,
Не бойся ошибаться на пути
И не одалживай звонкогремящих званий,
Когда честней без звания идти.
 
 
Зовись собой – без скверны злых пророков,
Без лести, чтобы миф любви создать.
Это лишь КАЖЕТСЯ, что одиноко,
Когда другому недосуг понять.
 
«Мало вечера… Свежесть чистую…»
 
Мало вечера… Свежесть чистую
вдохом трогаю…
проливается…
Даже боль, что была, улыбается,
Да себе и самой же завидую.
 
 
Шла за вечером… в ночь высокую.
Ведра полные…
рассыпается…
Тело бренное в звездах купается!
А к себе возвращаться?!..
…дорогою
незнакомою… предрассветною.
Вышла… Звездная… одинокая.
Вечность. Молодость. Я
длинноногая.
А идти – и не знаю-не ведаю.
 
 
Там горит уже день – три пожарища…
Я себя собираю по остовам.
Та, что ночью высокая, звездная,
Бродит днем по земле, точно кладбищу.
 
 
Но сгорает и день, что пожертвован
Для вечерней зари.
Возвращается!
Даже боль, что была, улыбается!
Ночью худшая мысль мне —
блаженная…
 
«Ты думаешь, что я тебе судья?.. —…»
 
Ты думаешь, что я тебе судья?.. —
Ушедшему без слова о прощеньи,
Когда я разбирала мир на звенья —
И не потеряна,
и не горда.
 
 
Тот мир придуман нами изначально —
Свободно, добровольно, как мечта,
Которая не ждет исход печальный,
Но и не ведает, где высота.
 
 
И что судить?.. Жестокие законы
Для страсти, именуемой любовь?!
О нет, не говори, что был влюбленный!
Возможно, ты влюбиться был готов.
 
 
Что о любви мы знаем у костра,
Где выгорают наши ночи плотью, —
Когда лишь в измозоленной заботе
Есть свет любви
и истина добра.
 
«Уже слишком поздно меняться…»
 
Уже слишком поздно меняться.
С тобою мы – будто две глыбы.
А если Поэту вмешаться,
То стало б нас вместе
как три бы!
 
 
Уже слишком поздно меняться.
Мы два сочно вызревших плода!
Пусть рифма безумствует в танце,
Такая поэтам работа…
 
 
Уже слишком поздно меняться.
Ты прочен, как будто из камня.
А мне с моей рифмой скитаться
То в шёлке, то в простенькой ткани.
 
 
Я тканью на камень ложилась,
Удары от ног получая, —
И кровью по тряпке струилась
Твоя благодарность мужская.
 
 
Уже слишком поздно меняться.
Я рифмы на улице пела.
Ты милостыню не стеснялся
Подать в то тряпье между делом.
 
«Ты такой же, как и прежде…»
 
Ты такой же, как и прежде.
Ты такой же, как всегда.
Но пришла в твоей одежде
С твоим именем беда.
 
 
Твоим голосом кричала.
Твоей силой – синяки.
Будто не было начала
У моей Любви-реки.
 
 
Я искала отраженье
Прежде милого лица.
Речка треснула движеньем —
Показала подлеца.
 
 
Раздевала я чужое,
Имя чистила на слух,
Отмывала слой за слоем
Красоту невинных рук.
 
 
Но закончилось – до латки.
Капли спутались в клубки.
Ты такой же. Только в прятки
Заигрались у реки…
 
А было ли что-то?
 
Не сбылось? А было ли что-то?
Радость? Обрывы
слова
посередине не
предложенного?
Когда ты уходил от меня на работу,
Возвращался —
и уходил снова,
на себя не похожий?
 
 
Было ли, когда ночи разбивались
о дыхание, живущее незнакомым
мне?
И звонок, желающий сАмой малости —
зарисовку в евроокне,
Когда ты снова шел на какую-то «срочно-работу».
Вымешивал. Склеивал… Строил.
И ведь получалось хорошее
что-то.
И расстроен,
Когда не очень… То стены, то крыша…
То машина, что ехала к ним
по весенним дорогам…
Любовь капала сверху неслышно.
Утекала…
Сработано.
Плохо…
 
 
И закончилось. От невнимания.
К каждой мелочи, что вчера еще
важное.
Выстроены чужие здания
двухэтажные.
Но какой ценой?.. Самой малостью!
Видеть тебя по 4 минуты.
Плакать —
до старости.
И забывать —
как будто…
 
 
Но на улице места мало.
Везде узнаЮ твой почерк.
В чужих домах,
и подвалах,
и ниже…
особенно к ночи…
Будто весь город
в твоих руках
о-париж-ен…
 
«Это было почти желанное —…»
 
Это было почти желанное —
Увенчать гордый нрав расплатою.
Звёзды рухнули вниз каратами,
Стало всё дорогое – но странное…
 
 
Где была моя речка тихая —
Камнепад драгоценного холода.
И не прожито, и не молодо
Что дразнило когда-то интригою.
 
 
И стою посреди чужой роскоши.
Сердце выронить камнем – и в пору бы
Для чужого ларца да коробу,
А вокруг и не стражи – а сторожи…
 
2016
«Я шла, тебя пронзая острым словом…»
 
Я шла, тебя пронзая острым словом
И разбивая голос, как бокал.
Вместо осколков, ты поставил новый
И молча из бутылки наливал.
 
 
Я шла, всю злость свою вгоняя в пальцы,
Чтоб камнем разнести твоё лицо!
 
 
Я подошла… И так поцеловаться,
Прощая, захотелось с подлецом…
 
2009
Полынья
 
…А чувства – как в оковы втянута
Вся словно полынья11
  полынья – незамершее или уже растаявшее место на поверхности реки


[Закрыть]
душа.
И кажется, что вновь обманутый
Священный жест карандаша.
 
 
Ему б писать о ласках повести.
Ему б поэмы сочинять.
А он, устав от женской горести,
Спешит себя же поломать…
 
2012
Не приходи ко мне
 
Не приходи туда, где одичала
Моя душа, не знавшая тебя.
Я говорила час. И два… Но мало,
Чтоб объяснить… В падении столпа
Не слОва власть. Не слову оправданье.
Но в тишине – бездарен праздный слух,
И все равно: стозвон или молчанье —
Твоим ушам, когда ты сердцем глух…
 
 
Не приходи ко мне. Моя стихия
Не знает слов, понятных для тебя,
И ноты не известны мне – такие,
Чтобы молчанье – музыка твоя.
 
2016
Прощание
 
Нынче вечер в убыток —
пОдать…
Не от холода греешь мне руки.
Не от ветра срываешь звуки,
Что любили в ладошки хлопать!
 
 
Просто нынче беда другая!
Разоряют секунды время.
И не с этими – и не с теми…
За порогом – разлука злая.
 
 
Уезжать – будто лгали губы.
Уезжать – будто сгорблен месяц.
Не звонить. Не писать. Не надеяться.
Острый взгляд сердце кроткое рубит!
 
 
Капли плачут – росинки алые…
Будто здесь разрубили радугу.
А когда-то держал меня за руку
В облаках —
золотые, курчавые…
 
 
Провела твои кудри – в рассветы.
За тобой пыль дымилась угаром.
И весну – в сарафане старом —
Полог трав вдруг стернёю встретил…
 
2015
Назвать – значит обмануть
 
Из часа – в час, из звука – в звук,
Из расставанья – в расставанье
Я жду тебя, мой нежный друг, —
Во имя страсти и —
прощанья…
 
 
Ты стал ко мне и строг, и скуп.
Ты обрываешь вдох на вдохе,
И я, тоске отдав тоску,
Опять при ней, – слагая плохо
Свой новый день. Учиться? Нет!
Я не привыкла, привыкая
К излому нервных сигарет,
Учиться этому! Другая
Я каждый день! И каждый час,
Что ты оставил без минуты,
Блукаю в чаще перифраз —
Не звать тебя лжецом.
Иудой.
 
 
Я без тебя – как три меня,
Заблудшие внутри четвертой,
И если сжечь рассвет у дня,
И то не я! А кто-то.
Кто-то…
 
 
Я б не смогла и час прожить,
Не выдыхая имя жизни,
Часы секундой сторожить
И сиротить свои карнизы,
Срывая шторы и плетя
Свое беззвучие веревкой,
И напевая – как дитя,
И лицемеря – как плутовка… —
 
 
Как миллионы разных я,
Что брошены ОДНОЙ душою!
И вспыхнуть бы – как та труха,
И умереть!
Но —
под тобою.
 
2015
Сергею Есенину

Грубым дается радость.

Нежным дается печаль.

С. Есенин


В молодости нравился.

А теперь оставили…

С. Есенин

 
Зачерпнула не так, как дОлжно,
Расплескала сквозь пальцы синь.
Каково тебе в небе, Сережа?
Каково на земле мне, спроси…
 
 
Расчудилась я бравой привычкой,
Растянула словесных червей!
Выпьешь? – На. И кури… Только спичку
Не туши – поджигай, не жалей.
 
 
Поджигай, чтоб горело, как кожа,
Что стыдом поцелована – «в дрожь»!
Для меня ты поэтом, Сережа,
Первым был из любимых Сереж.
 
 
Ты писал, что «отцвёл» то ли «в пьянстве»,
То ли «в славе» – и молодость прочь…
Знаешь, я бы жила в хулиганстве,
Если б мальчик родился – не дочь.
 
 
Но и женской капризной плоти
Так знакомо – «оставили» все…
Молодую желали Авдотью,
А сейчас – в интернате лысей!..
 
 
И жалею, зову я и плачу
По тем яблонькам – плотно в ладонь!
А сейчас доживаю на сдачу,
Что оставило сердце, – не тронь…
 
 
Мордовал ты себя нетерпёжно,
Русской болью болея за клен.
А в березки твои-то, Сережа,
Лицемер нынче рифмой влюблен!..
Я ведь саженцы тоже не множу,
Чтобы «шляться» тебе средь берез!
Ситец женской души лишь, Сережа,
Распахну… Только мокрый от слёз.
 
 
Поджигай! Коли «нежным» – «печали»,
Буду «грубой», чтоб «радость» была!
Деревеньки твои тише стали.
Значит, грубость вся в город ушла?
 
«Ты б меня полюбил – неузнанной?»
 
Ты б меня полюбил – неузнанной?
Ты б меня полюбил – чужой?
Околдованной грешными Музами
И бегущей за праздной строкой?
 
 
Ты б меня полюбил – сумасбродную,
В одеяньях больничных палат?
Может, так я диктую модную
ДУШУ новую – из заплат?!
 
 
Может, мне так и легче – страждущей!
Может, мне так обрыдло в шелках!
Может, мне – разнузданно-падающей —
Лучше, чем на каблуках!..
 
 
Ты б меня полюбил с гордым норовом?
Взбалмошную – как гроза?!
Ты молчишь… О как это здорово,
Что ты врать не умеешь в глаза!..
 
А море – внутри…
 
А «море – внутри», и не важно,
Что где-то «шумит океан».
Промокла твоя рубашка.
Я штопаю свежесть ран.
 
 
Тебе так к лицу – нагое!
Объятия – лучший наряд!
Ты раньше одет был в чужое,
Чужое, как вера – и тать!
 
 
Довольно! Хватай обнову!
Держи меня крепче в руках!
Сегодня весь мир поцелован
Тобою – в моих губах!
 
 
Весь мир – что отбросил рубахи
И бремя пристойных ролей!
Люблю! – отметая «ахи».
Люби! Восхищайся!
Жалей…
 
2015
«Я пафосных од не умею писать…»
 
Я пафосных од не умею писать.
Ты б их разобрал на запчасти.
Дверь та же. Звонок. Новый стих. Чай. Кровать. —
И всё мое женское счастье.
 
Простое о главном
 
Когда кажется, что напрасно
Ждать рассвет на исходе души,
Никогда не сдавайся! Празднуй
Каждый вдох!
Умирай —
но дыши!
 
 
Рассмеяться трусливым мыслям!
Потерять —
и учиться жить…
Два ведра на плечах коромысла.
Два ведра —
и страдать,
и любить!
 
 
И беда, и услада счастья
В дом приходят – душа, встречай!
То чернее пикОвой масти,
То червонный – победный – май!
 
 
Через раны кровавых терний
Выходи с подбородком вверх!
Ведь дороже награды «гений»
Только звание Человек!
 
Деформированное, или Лучше не читать

Неизбывно. Хлипко. Липко.

Незабвенно. Пленно. …/венно.


 
…Не хочу – и как будто рада
Безнадёжно вбивать крючок.
Не табун пробегает – стадо!
Умерло благородство меж ног…
То мне рык, то мне свист,
то – «как будто».
Как комок – застревает мысль.
Потому что живого люда
Я боялась всю свою жизнь.
Мне по памяти проще заботу
От покойников в снах посчитать.
До чего каменеют фокстроты,
Когда танец в мозоли вбивать!
 
 
Вмиг наивность грозою взрослеет,
Когда…
Помню выстрел. Еще один. Рдеет.
Захлебнулась. Разлом.
Беда.
 
 
Мне тог-ДА всё полынь – горчило.
ДА-же горше! Полынный рот!
И душа – будто яд – хранила
Милосердный секрет:
– Пройдет!
 
 
И прошло – очень длинно – годами.
И прошло – очень скупо – душой.
Я кормила перо не стихами,
А водила по моргам с собой.
И привыкла – как тени – к шипенью.
Лунный омут. Лист. Ветер. Еще!
Много ветра!.. И горло осеннее,
И мозги – что плюют в капюшон!
 
 
РасКоряКа. И ноги – ходули.
СпотыКаются выше людей.
А потом их в копыта обули,
Чтобы-было-быстрей —
и честней.
 
 
Разве это не я?! Не любила
Сонный мёд колыбельной пить?!
А сейчас лишь мозоль – да жила.
Стих – заиК-К-Ка – да грузная прыть.
 
2015

В определенные дни, недели или состояния, или, как сейчас, в изматывающей простуде, – мне более по нраву эстетика безобразного. Хотя вряд ли дотягиваюсь до эстетики. Или скажем так: эстетика грубо-мужланского. Или правильнее: язык травмы, по определению Татьяны Вайзер («Травматография логоса»). А чрезмерная мелодичность в ее абсолютной звуковой гармонии – часто раздражает и чужда мне. Тем паче – если доходит до слащавости.

Посвящение любви
 
Страна, не знающая лжи,
Не существует. А влюбленным
Не существует вдвое! Жить
Привычней правде ДАЛЬШЕ трона.
 
 
«Люблю» срывается в изменах
Холодной хваткою страстей,
А вечером – удар речей
Бьет прямо в сердце! А на стенах
Висит не начатый портрет,
Но множим замыслом мятежным,
Где королева без одежды
Влечет улыбкой полуНЕТ.
 
 
Удар насквозь! Упали стены,
Как падал локон ее игр,
Когда ты, не замечен, тих,
Ее увидел в час измены…
 
 
А может, будет всё не так.
И ТЫ, любимой насыщЁнный, —
Пресытишься! Как полумрак
Пресытится лучом разбойным.
 
 
И ты, лазейкой дух поправ
И совесть наспех залатавши,
Изменишь ВЕРЕ —
иль
НАТАШЕ,
Собой предательство венчав.
 
 
Не унижайся ради муки!
Но, если ты – влюбленный в боль,
Иди вперед! Люби!
Изволь
Учить души больной потуги,
Когда смиряется огонь
И шепчет бес, что не любима
Та, что уже в объятьях дыма
Средь бытовых забот, препон…
 
 
Любовь начнется лишь тогда,
Когда и год, и два… и десять
Уже иначе страсти взвесят,
Но не изменным полуДА,
А величавою наградой
Желать совместных зрелых лет,
Стареть – банально – умереть…
Но и тогда та боль —
услада!
 
2015

«Поэты не рождаются случайно…»
 
«Поэты не рождаются случайно»,
Но умирают словно невзначай.
А вы б хотели выпить чаю,
Когда б мочился кто-то в чай?!
 
 
Вот и они уходят рано,
Чтоб их не полоскали здесь.
Ведь то, что для поэта рана,
Для нас лишь маленький порез!
 
2014
«Мне стало всё чужим. Твоя улыбка, руки…»
 
Мне стало всё чужим. Твоя улыбка, руки,
Твои слова и клятвы ни о чем.
Я вывернула все ключи науки
Ученым, но бездушным калачом, —
Но не нашла ответов на вопросы,
Как из двуличий распознать лицо,
Что было раньше… Дорогие слёзы
Не тратят понапрасну… У дворцов
Всё начинается не с лиц. Не с позолоты.
И даже не с алмазов на виду.
Всё – лишь душа одна!.. которой кто-то
Не оценил, не зная цену ту.
 
 
Чужие лица… Вперемешку. Чинно.
Но одинаково – среди речей,
Пустых, словно бездарная картина,
Чья рама – только порицанье ей.
 
Сокровенное
 
Из всех возможных откровений,
Я думаю, сильнее то,
Когда, устав от чуждых гениев
И став как жалкое ничто,
Вдруг человек из терний гордости
Возопиет: о как болит
Нутро, возросшее на совести,
И плоть, что растеряла стыд!
 
 
По мне, сильнее тот, кто скажет
О боли, не боясь молвы,
Что ставит крест перстом из сажи
На лбу повинной головы!
 
 
Но тот, кто выпустил вопль боли,
Оставшись честным до конца,
НЕ ПРОИГРАЛ, а лишь изволил
Нам приоткрыть секрет ларца!
 
 
А вслед, размазывая слёзы,
Которых не стыдился он, —
Он, словно мальчуган курносый,
Начнет всё заново, и, стон
Превозмогая свой достойный,
Вновь через боль продолжит жить —
Не ради возбудить поклоны,
Не ради зависть уличить!
А просто потому, что честно
Признался миру и себе,
Как больно, если сразу двести
Придет смертей к одной судьбе!
 
 
Но, и признавшись, не бессильно
Пал жалким рубищем к ногам,
А дальше жил. Творил двужильно —
И через боль, и через срам!!!
 
2014


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6