Наталья Кременчук.

Смерть на фуршете. Полный текст романа



скачать книгу бесплатно

– Дамы и господа! – вновь сверху на их головы понёсся голос Купряшина. – К глубокому прискорбию, наша встреча омрачена трагическим происшествием, которое потребует вмешательства работников соответствующих органов. Просим всех отнестись к процедурам с пониманием.

– Как в фильме «Десять негритят», – прошептала Ксения. – Помните?

– Намекаешь на то, что Горчаковского заказал Купряшин? – зловеще улыбнулся Трешнев.

– Ты можешь хоть ненадолго отставить свои шуточки! – Ксения чувствовала, что она вот-вот разрыдается от невероятной нелепости всего происходящего здесь. – Я говорила о голосе невидимого человека, который в фильме слышали собравшиеся на острове.

Между тем невидимый Купряшин объяснял, что для проведения следствия будут зарегистрированы все, кто находится в здании, и при необходимости досмотрены личные вещи.

Боковым зрением Ксения заметила, что после этих слов кое-кто за соседними столиками стал потихоньку выкладывать нечто из сумок и карманов.

Регистрация не займёт много времени, продолжал наставлять Купряшин. Нужно приготовить паспорта или другие удостоверения личности и пройти к одному из двух столов, которые будут установлены у лестниц, ведущих на выход.

Ксения огляделась: столы, ещё недавно заставленные напитками, теперь были перенесены к местам, обозначенным Купряшиным.

Вдали показался ещё один кинолог с собакой, породу которой знают в России все, даже она, Ксения, – немецкая овчарка.

А Василий Николаевич вёл свой инструктаж так, словно не занимался всю жизнь историей и теорией литературы, а руководил людьми в местах их массового скопления.

Возможно, высказывал он резонное предположение, у кого-то нет при себе никаких удостоверений личности. В этом случае следует подойти к столу в центре зала, желательно с кем-то из тех ваших спутников, кто таковое удостоверение имеет. Там же будет находиться он, Василий Николаевич Купряшин, и компетентные товарищи. Они помогут всем во всех проблемах и, в свою очередь, надеются на то, что присутствующие также помогут в расследовании трагического происшествия.

Ксения вдруг поняла, что Купряшин ни разу до сих пор не упомянул о том, что Горчаковский убит.

Оказалось, он оставил это для коды.

– Злодейски оборвана жизнь нового лауреата национальной литературной премии «Новый русский роман» Игоря Феликсовича Горчаковского, – загремел голос Купряшин, прежде мягко обволакивающий слух. – Любые наблюдения, факты, сомнения, которые есть у коллег, прошу незамедлительно сообщать при регистрации. Кто-то вёл фото– и видеосъёмку. Сейчас важно всё! И, разумеется, в общих наших интересах – сохранение полного порядка.

Пока Купряшин говорил, Беркутов уже оказался у левого, ближайшего к ним регистрационного стола и нетерпеливо перетаптывался там, теребя в руках конверт с билетом.

– Ну вот,  – сказал Трешнев. – Организация на уровне. Если им будет недостаточно твоего пропуска, подойдём к Купряшину. Он меня знает, я с паспортом и знаю тебя.

Свой домашний адрес и телефон помнишь?

– Если пытаешься так меня успокоить, то у тебя не получается, – сказала Ксения.

Трешнев развёл руками.

– Ну, что, акадэмики?! По последней, перед тем, как сдаться властям…

– Это совсем-совсем лишнее, – твёрдо сказала Ксения. И прибавила: – Если ты хочешь ночевать в своей постели.

Трешнев наклонился к ней и прошептал в самое ухо:

– А если я хочу ночевать в твоей постели…

Чёрт! А вдруг они её захотят обыскать! А в сумочке не только колготки, но и стринги! То-то посмеются эти полицейские барышни. А ещё пуще юноши. Объяснишь им! Лауреата убили, а тут дама без трусов разгуливает… Это тебе и за жару, и за фуршет, и за Трешнева…

Страхи Ксении прервала мелодия пионерской песни «Ах, картошка, объеденье…».

У Гаврилы Бадова зазвонил телефон. Он ответил, стал слушать. Смугловатое лицо красавца-брюнета вновь начало стремительно бледнеть.

Между тем, как по заказу, появился первый кинолог с ретривером, и золотистое чудо протащило его прямо к их столику, повертелось вокруг Караванова…

– Узнаёт друга… – неуверенно произнёс Воля.

Гаврила опустил телефон и, заикаясь, спросил:

– Ч-что, ещё одно т-тело н-нашли?!

– Да, – спокойно ответил кинолог. – Женщину. По всему, удушение. Вероятно, шарфом.

Ретривер, оставив в покое Караванова, утащил своего хозяина в сторону Беркутова. И тут все увидели в левой руке кинолога прозрачный пластиковый пакет с маленькой жёлтой сандалией.

– Трешнев, это сон? – спросила Ксения. – Или надо просто упасть в обморок?

– Здесь человек лишь снится сам себе, – Трешнев мигом выпил схваченную со стола стопку водки. – По снам у нас главный специалист Тима Почаенков. Но он редко появляется на летучих фуршетах. По твёрдому расписанию грузится дома… Стой здесь! Я сейчас.

И он неожиданно твёрдой походкой пошёл к Беркутову, которого ретривер тоже оставил без особого внимания…

Дельнейшее запомнилось Ксении как сочетание провалов памяти с яркими картинками.

Вот Гавриле позвонил сверху удерживаемый там Егор и рассказал, что собака где-то в коридоре, за туалетом, нашла мёртвую Элеонору Кущину.

Вот к ним возвратился совершенно растерянный Беркутов, уже переписанный и онумерованный, но не торопящийся на Ленинградский вокзал.

Вот они все идут на регистрацию. Разумеется, Ксению с её пропуском отправляют к среднему столу. Трешнев сопровождает. Они терпеливо ждут, пока закончит беседу Купряшин и ещё два человека трешневского возраста, с хорошей выправкой – несмотря на жару, в костюмах. Правда, в лёгких и, видно, дорогих. Понятно, они главные здесь, они руководят этими суровыми девушками в летней полицейской форме, этими разбежавшимися повсюду следователями и экспертами, курсантами, следящими за общим порядком. Трешнев держится, и не угадаешь, сколько он в себя влил. Объясняет, наконец, Купряшину суть дела, тот смотрит на них взглядом распятого на кресте Вараввы, потом хлопает Андрея по плечу, а Ксению полуобнимает и распоряжается записать со слов Трешнева, на основании пропуска. Но Трешнев вдруг спрашивает у Купряшина, правда ли, что и Элеонору Кущину тоже убили. Председатель жюри, зажмурившись, кивает и полушепчет: «Всё… всё, что видели, что знаете, следователям расскажите…» Рядом Ксения замечает так и не ушедшего Беркутова, трущего очки о свой джинсовый комбинезон….

Вот они впятером – Гаврила Бадов никак не мог оставить своего завязшего друга – спускаются по лестнице. У каждого большой оранжевый ярлык с номером и печатью – свидетельство о том, что они переписаны, проверены и могут идти восвояси, вплоть до приглашения к следователю. Если понадобится…

Если понадобится…

Возле самого выхода на столах возвышаются стопки ярких аудиокниг. «Главы из романа „Радужная стерлядь“ читает народный артист Анатолий Пелепенченко».

Что-то не разбирают их уходящие…

Один только Георгий Орестович Беркутов подошёл. Очевидно, не теряя библиофилического самообладания, взял несколько штук, затолкал в свою большую, проверенную полицейскими сумку.

– Я тоже возьму? – полуспросила Ксения у Трешнева.

Тот молча пожал плечами.

К ним шагнул Беркутов.

– Сейчас поеду на вокзал – сдам билет. Всё-таки не полностью стоимость потеряю… А завтра с утра – к следователю. Элеонора ведь одна в Москве. С мужем в разводе. А родители с внучкой, то есть с дочкой её, в Кимрах… Так что придётся мне всеми этими делами заниматься… И шарф откуда-то на ней взялся… Она же всегда только шейные платочки носила… Вы же видели сегодня… Ты как, Андрюша, в эти дни насчёт машины?

– Завтра я, Гоша, насчёт машины никак – после сегодняшнего, – Ксения видела, что Трешнев пьянеет на глазах, и, возможно, придётся ловить ему такси. – Промилли гостят долго. Впрочем. и машина моя до следующего понедельника в Новгородской области. Брат одолжился и туда на рыбалку двинул.

– Ну, значит, электричкой в Кимры поеду. Оно, пожалуй, и быстрее. Без пробок. Возьму с собой Гаврила Амиранова. Главное, чтоб он не напился по пути.

Сверху спускался Купряшин, сопровождая одного из двух строгих людей, того, что в костюме посветлее.

Вдруг Трешнев шагнул им наперерез:

– Василий Николаевич! Извините, Бога ради, – это он уже к чину обратился. – Ведь сколько еды на столах осталось! Неужели ваших курсантиков не накормят?!

– Они на службе, – отрезал чин, продолжая движение к выходу.

– А мы здесь, по-вашему, гуляем! – и Трешнев, совсем уже пьяно раскланялся перед кулаком Купряшина, который тот, спеша за начальником, всё же высунул за свою спину.

Фуршет в рабочем порядке

Ксению разбудил звонок, и сквозь тяжёлый сон она долго не могла сообразить: это разрывается не будильник, который поставила, чтобы не проспать после кошмаров накануне, и даже не её мобильный, – это домашний телефон, от которого она уже начала отвыкать.

Прошлёпала голышом к нему. Не разлепляя глаз, сняла трубку.

– Слушаю.

– Здравствуй, тётя!

– Кто это? – Только вслушавшись в знакомый голос, наконец проснулась. – Борька! Племянничек!

В большой семье Забродиных у самой старшей дочери Марии родилась дочь Таисия. А она, Ксения, родилась у Екатерины, самой младшей дочери, шестого ребёнка у деда и бабушки Забродиных. Но разница в возрасте между двоюродными сёстрами, Ксенией и Таисией, была такова, что в год рождения Ксении Таисия как раз вышла замуж. А ещё через два года родила сына, этого самого Борьку, как бы Ксеньиного племянника, а на самом деле лучшего друга отрочества и юности, с которым они проводили лето у дедушки и бабушки в Боровске, пока те были живы. Когда семьи большие, так бывает. Правда, теперь всё реже.

– Ты знаешь, что Москва – это маленькая деревня? – спросил её любимый Борька, а теперь подполковник юстиции Борис Томильцев.

– Догадываюсь.

– Ты что, меня там вчера не видела? – И сразу было понятно, где – там.

– Кого я вообще там видела?.. – потрясла головой Ксения, чувствуя, что вновь начинает погружаться в мир, от которого, казалась, спряталась в провальном сне. – Ты о чём говоришь?!

– Мне ещё вчера показалось, что ты мелькнула на убийстве Горчаковского и Кущиной, но у нас была такая запарка, что сразу я подойти к тебе не смог, а потом ты исчезла…

– Исчезла! Унесла ноги. А только вышли, на нас ещё и пресса набросилась. Сенсация! При большом стечении народа писателя убили! Вороньё! Спасибо курсантам, кое-как оттёрли этих папарацци…

– У каждого своя работа. Загляни в Интернет или телевизор включи. Убийство дня! А, может, и недели.

– Ну, ты в своём ведомстве об этой новости больше всех знаешь.

– То, что всех нас, и полицию, и следаков, и даже ФСБ, на уши поставили – это правда. Но мы же не Шерлоки Холмсы и даже не майоры Пронины…

– Ты не майор, ты – подполковник! Хвастался ведь, когда присвоили…

– Хвастаться всегда легко. Короче, я попал в следственную группу по этому делу, а поскольку дело, как нам уже сказали, взял под контроль президент, значит, головной боли у группы будет много…

Ксения, которая вчера весь вечер только и слышала о президенте Академии фуршетов, а потом и увидела его в действии, опять затрясла головой, чтобы сообразить: речь идёт о несколько ином президенте. Впрочем, много у нас теперь в России президентов!

– Я, знаешь, как обрадовался, когда просмотрел списки и твою фамилию увидел! Позарез нужны люди, которые помогут в тонкости влезть, а не будут мозги крутить.

– Ну, если считаешь, что я помогу…

– Конечно, поможешь. И потом: ведь ты, скорее всего, там не одна была. Ты как вообще туда попала? Ведь литераторы вроде не твой круг? Может, пригласил кто? С кем-то познакомилась на вечере?

– Ну, конечно, пригласил… Ну, конечно, познакомилась… Их что, тоже к тебе тащить?

– Ты забыла, что всех вас вчера переписали. Можно, конечно, повесткой вызывать или курьером ввиду важности дела. Но им это надо?!. А так просто поговорим для начала в неформальной обстановке… Где-нибудь…

– На фуршете! – вырвалось у Ксении.

– Что?! – не понял Борька. – На фуршете? Слушай, это прекрасная идея. И официоза не будет, и уединиться там тоже есть где. И от моей конторы недалеко.

– Где – там?!

– В Международном пресс-центре «Мультмедиа»! Рядом с метро «Парк культуры». У них круглые столы, пресс-конференции, брифинги и видеомосты идут непрерывно. Соответственно в сопровождении фуршетов. Ты выясни, кто с тобой придёт, я пропуска закажу.

– Но сколько их привести? У меня, наверное, с десяток визиток за прошлый вечер скопилось.

– Десяток не надо. Но ничего не выбрасывай! Обязательно потребуется… Сегодня прихвати двух-трёх… тех, с кем ты больше всего на этом вечере общалась… Встречаемся у метро «Парк культуры-кольцевая»…

Понятно!

Значит, надо собрать президиум Академии фуршетов. Беркутов, конечно, тоже ценнейший кадр, но он и сам расскажет всё, что посчитает важным и нужным как профессор Элеоноры. Или уже рассказывает.

У Ксении были визитки Караванова и Ласова, а Трешнев ей свой телефон продиктовал незадолго до рокового купряшинского объявления.

Воля согласился сразу. «Чем раньше, тем лучше. Мне предстоит командировка, отстреляюсь – и свободен».

Сложнее оказалось с президентом Академии фуршетов. Он ответил незамедлительно, но шелестящим шёпотом.

– Ксения? Конечно, помню. Очень рад, что позвонила. Что-то срочное? Где?

Выслушав предложение Томильцева встретиться, Ласов громко вздохнул.

– Опять накладка. Я сейчас на презентации. Фуршет скоро начнётся. Они неплохо накрыли. Но если твой Томильцев приглашает в пресс-центр и там будет ещё что-то, я должен соразмерить… Ведь во второй половине дня надо быть ещё в двух местах… Кстати, пропуск в «Мультмедиа» для меня заказывать не нужно, я там аккредитован на постоянной основе… Во всяком случае, спасибо, что предупредила. Всё, на связи.

Салфетка фуршетной фирмы «Boil and Carrot», на которой Ксения записала телефон Трешнева, оказалась почему-то скомканно затиснутой в сумку между жгутом колготок и стрингами. Но хорошо хоть отыскалась.

Андрея Филипповича она, как видно, разбудила. Говорил он полусдавленным хриплым голосом, и можно было догадаться, что ему плохо.

Впрочем, узнав из-за чего звонит Ксения, он тут же взбодрился, сообщил, что сейчас выпьет ряженки и будет на месте вовремя.

То, что никто, даже президент, на встречу не опоздал, Ксению порадовало. Не было только Борьки. Но и он позвонил через минуту, как появился последний из них, Трешнев, и, сославшись на занятость, предложил самостоятельно пройти к зданию Пресс-центра, монолитно возвышавшегося на другой стороне Садового кольца.

– Шифруется, – уверенно сказал Трешнев. – Имеет право.

После короткого перехода и проверки документов уже на территории Пресс-центра они с Борькой – не виделись с новогодних каникул! – наконец обнялись и расцеловались.

Особенно Ксении понравилось сделать это в присутствии помятого Трешнева.

Но тот и виду не подал, даже если и хотел подать.

После путешествия по лабиринтам Пресс-центра они оказались в довольно просторном холле, со столами вдоль стены, на которых было тесно от корзинок с пирожками разнообразной формы, блюд с бутербродами и круассанами, эклерами и безе. По краям стояли две многоэтажных вазы с фруктами и виноградом.

– Вин нет, – с порога произнёс президент Академии фуршетов, пронзительным взглядом окинувший эту панораму.

– Ну, мне рановато, – сказал Трешнев. – Я начинаю не ранее семнадцати часов.

– Но бокал холодного шампанского не помешал бы, – заметил Караванов. Как и накануне, жара расплющивала Москву.

– Ничего, – сказал президент. – Они ещё не начали. Мы пока поработаем, а затем, глядишь, что-то соответствующее и вынесут.

– Там, – пояснил Борис, показав на широкие серые двери, – сейчас идёт онлайн-конференция, это для них накрыли. Так что берите, кому что глянется, и пройдём в один кабинетик поблизости, где можно будет спокойно всё обсудить. Настя нам поможет.

Улыбчивая красавица модельного роста в белой блузке с шемизеткой в недлинной чёрной юбке, колготках и чёрных балетках стояла наготове с пустыми подносами.

Президент продуманно наполнил одну тарелку бутербродами с красной икрой и с бужениной, вторую – пирожными, и, ловко держа одну над другой, понёс их сам, отказавшись от помощи девушки и доверив её подносу только два стакана апельсинового сока. Чашку с кофе он так же ловко нёс в другой руке, а его большая чёрная сумка на молниях, как видно, почти пустая, уныло болталась на широком плече.

Сама Ксения ограничилась кофе с безе, а Трешнев взял бутылку минеральной воды без газа, стакан и большую виноградную гроздь, несколько порушив фруктово-ягодную башню.

Наконец расположились за пустыми столами безликого кабинета с – ура! – кондиционерной прохладой.

– Конспиративное помещение? – деловито осведомился Трешнев, оглядывая окна с полузакрытыми жалюзи.

– Вроде того, – неопределённо ответил Борька. – Удобно для таких случаев. – Можете быть откровенны: всё под контролем. Без утечки информации.

Трешнев понимающе улыбнулся, посмотрев на какие-то цилиндрики над дверью.

– Противопожарные датчики, – улыбнулся и Борька, дожидаясь, когда Настя расставит принесённое и уйдёт.

После коротких взаимных представлений (об Академии фуршетов пока не было сказано ни слова) и энергичного обсуждения шума вокруг двойного убийства, который неостановимо рос в Интернете и в массмедиа, перешли к делу.

Борис сомневался в том, что убийца или убийцы могли оказаться среди тех посетителей, кого они переписали. Разумеется, все будут тщательно проверены, но сейчас важнее собрать их свидетельства, привлекшие внимание детали, странности, реплики…

– Тогда идите от финалистов, – сказал Трешнев. Пренебрегши ароматным кофе, он жадно пил свою минеральную воду. – Не думаю, что все они были довольны решением жюри.

– Их алиби тоже проверяется. Димитр?в, перекусив на фуршете, через час уже был в прямом эфире радиостанции «Самострой», где он ведёт авторскую передачу о разрушении исторического центра Москвы и других российских городов. Затем как финалист премии записал два интервью для каналов «Иерусалимское время» и «АльДжазира», после чего появился на экранах телевизоров и компьютеров среди пассажиров подземки в качестве модератора ежедневного флэшмоб-шоу «ДИМИТРОВское метро».

Ксения ошарашенно слушала и вдруг подумала о том, что, если бы этот великий человек задумал убийство, он бы и алиби себе выстроил безупречно.

– Борис Савельевич Ребров, Арина Старцева и ребровская внучка Тамара так и не расстались. Многие видели, что они вдруг быстро собрались и ушли с фуршета вместе, при ещё живом Горчаковском, и вместе же уехали на автомобиле, вызванном Купряшиным, к Борису Савельевичу на дачу.

Вроде не было проблем с алиби и у Данияры Мальмет. В неотлучном сопровождении своих суровых спутников (сейчас их пробивают на принадлежность к нелегальным мигрантам или на связь с ними) она сразу после раздачи интервью уехала в «Президент-отель», где для неё были снят номер, а потом ещё долго ужинала-завтракала в тамошнем ресторане в расширенной компании друзей и земляков.

Проблемы были только с Антоном Абарбаровым. Никто не видел, когда и как он ушёл с церемонии. Все его телефоны, которые были у следствия, не отвечали, квартира, где он зарегистрирован, была заперта. Он попросту исчез.

– Это нас тревожит, – сказал Борис. – Весьма тревожит. Тем более что, по первым выводам экспертов, убили Горчаковского профессионально – фуршетной шпажкой для маслин, фруктов и сыров.

– Как это может быть?! – изумилась Ксения, вспомнив кучки разноцветных игрушечных шпажек на белой скатерти.

– Может, – тихо проговорил Борис. – Не буду вдаваться в подробности. Вам, надеюсь, такой навык никогда не понадобится. А вообще-то человек человека может убить чем угодно. Вот вы, писатели, садитесь за стол, берёте самую банальную пластмассовую шариковую ручку и не подозреваете, что это грозное оружие.

– Почему же?! Подозреваем, – благодушно, несмотря на всё произошедшее, возразил Воля Караванов. – Читали у Маяковского кое-что и про это.

– Нет. В буквальном смысле слова. Шариковой ручкой убить куда проще, чем фуршетной шпажкой.

– Мы, как и все теперь, с ноутбуком работаем, – сказал президент Академии фуршетов.

Борис сидел за столом перед раскрытым ноутбуком.

– Кстати, о ноутбуках. Есть десятки способов убийства посредством ноутбука. Это попросту агрегат смерти!.. Но если по делу, то Абарбаров служил в горячих точках – на Северном Кавказе, и, думаю, там много чему научился… Поэтому нам надо поскорее его разыскать и во всём разобраться.

– Я ведь видела его вчера на фуршете, – наконец опомнилась Ксения и нервно отщипнула виноградину от трешневской грозди. – Пил не закусывая, а при нём был очень неприятный… навязчивый тип… и тоже пьяный.

Борис защёлкал клавишами.

На экране прошли одна за другой три фотографии Абарбарова и пьяницы в ковбойке. На одной со спины, с краю виднелась она, Ксения.

Ничего себе! Выходит, они не только переписаны…

– Разумеется, мы ещё вчера начали собирать все фотографии и видео с церемонии, – Борька словно услышал её немой вопрос. – Там есть кое-какие юридические тонкости, но мы надеемся, что литераторы нас поймут правильно, а не будут, по привычке, кричать о возрождении тоталитаризма. Во всём мире так делают. Ведь убили ваших коллег, а многие вели свою съёмку и могли снять то, что нам нужно.

– «Блоу-ап», – сказал Трешнев.

– Что? – не понял Борька. Она, впрочем, тоже не поняла.

– Есть такой фильм у Микеланджело Антониони, – пояснил президент. – Там как раз это и происходит: фотограф снимает одно, а потом обнаруживает в кадре и другое – убийцу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9