Наталья Кременчук.

Смерть на фуршете. Полный текст романа



скачать книгу бесплатно

– А бывает?!

– Кхе! Не так давно в Доме Гоголя, на Никитском бульваре, где он умер, проводили конференцию по «Мёртвым душам». На заключительном фуршете, натурально, в память о Собакевиче подали осетра. Но пока наши гоголеведы клялись в вечной любви к наследию своего кормильца, оперативная команда халявщиков подошла к столу, где блюдо с осетром стояло, и тут же отошла. От пустого блюда.

– Задержали?! – ахнула Ксения.

– Сейчас! Это мастера! Со своей разведслужбой, со своими людьми среди обслуживающего персонала… Хотя у нас есть свой летучий отряд энтузиастов борьбы с халявщиками, он выше статуса добровольной народной дружины пока не поднялся…

– Но ты же сказал про Бурцевича!

– Гриша в команде не работает. Увы, он – рейнджер-одиночка.

– А ваша Академия фуршетов?!

– Мы – научно-изыскательная организация и не можем позволить себе идти на перехват блюда или даже тарелки. Здесь мы дилетанты – которым противостоят профессионалы!

– Помнишь, Андрюша, как на одном из первых фуршетов у дяди Пети через женский туалет вынесли почти все холодные закуски? – напомнил Воля. – А трудились на этом деле всего трое…

Но услышать окончание этой истории Ксении было не суждено.

Всё тот же истошный голос воззвал к миру:

– Дамы и господа! У нас второй счастливец, вернее, счастливица, познавшая толк в стерляди по-горчаковски. Приглашаем всех заинтересовавшихся лиц, а также Игоря Горчаковского и Василия Николаевича Купряшина пройти к нашему роялю.

– Наверное, что-то интересное на этот раз, – предположила Ксения. – А ваши супруги не угадали… – она посмотрела на продолжавшую беседовать четвёрку. – Всё-таки пойду посмотрю.

– Охота пуще неволи, – вздохнул Трешнев. – Пассионарность неофитства. – И обернулся к погрустневшему вдруг Караванову. – Что, Воля? Совсем изжога припёрла?!

Предчувствия Ксению не подвели.

У рояля стояли улыбающиеся Арина Старцева, Купряшин и Горчаковский.

Василий Николаевич взял в руки микрофон.

– Милостивые сударыни и судари! Сегодня день невероятных совпадений, странных сближений и озорных поворотов… Если бы мы находились под гнётом банальщины, то, естественно, сочинили бы такую коллизию: финалистка угадывает блюдо, изготовленное по рецепту лауреата. Но ни один человек в этом здании, причастный к нашей премии, не может быть уличён в каком бы то ни было подлоге. Кто же мог представить, что наша славная Арина Старцева, безошибочно определившая заветных рыбок, – уроженка Нижней Волги, дочь речника и сама заядлая рыбачка! Ведь мы её выбрали не за эти несомненные достоинства, а потому, что она написала превосходный роман о проблемах современной российской молодёжи.

После этого были даже аплодисменты.

– Игорь, надеюсь, ваш автограф на книге для Арины будет особенно проникновенным.

Горчаковский кивнул и пристроился писать прямо на крышке рояля.

Появился официант с бокалами на подносе.

Горчаковский передал Арине свой роман и уставился на фужеры.

Потом что-то тихо сказал Купряшину.

– Игорь Феликсович, – пояснил тот в микрофон, – опасается, что когда объявятся ещё трое угадавших, он просто свалится от такого количества выпитого шампанского.

– Да уж, господа, – развёл руками Горчаковский. – Я не Ноздрёв!

– Игорь, разумеется, не Ноздрёв, который утверждал, что выпил семнадцать бутылок шампанского, – согласился Купряшин. – Давайте пообещаем ему, что в последующие выходы он будет освобождён от заздравной чаши, но сейчас, когда перед ним волнительная Арина Старцева…

Арина легко вытянула микрофон из пальцев Купряшина.

– …которая предлагает Игорю выпить на брудершафт, от чего он не сможет отказаться.

«Пожалуй, она постарше Горчаковского», – подумала Ксения.

Чтобы исполнить задуманное невысокой финалисткой, рослому лауреату пришлось присесть.

Но затем они, переплетясь руками, вполне успешно осушили бокалы и не менее успешно расцеловались.

После чего Арина с криком «За современную литературу!» (Ксении захотелось докрикнуть: «За Сталина!» – наверное, пока что не Горчаковский, а она перебрала) грохнула бокал о мраморный пол и, с картинной стыдливостью закрыв лицо руками, затиснулась в толпу.

Видно было, что Горчаковский растерялся, но, оглядевшись, и он швырнул бокал, почему-то прибавив: «Вычтите стоимость из моей премии!».

Народ захлопал, кто-то даже свистнул, а Ксения вернулась на исходные, где коротко пересказала старцевский дивертисмент Трешневу и Караванову.

Между тем медленно, но уже заметно число гостей начало редеть. Зато появились танцующие под звуки джазового оркестра, образовывалось всё больше пар и группок беседующих людей. Было понятно, что многих после этапа первоначального насыщения потянуло поговорить, тем более что официанты продолжали выносить фрукты, сладости и свежегорячие закуски.

У столов с выпивкой – теперь Ксения узрела, что их было три, – по-прежнему наливали, и Трешнев принёс себе ещё виски, а Ксении – вина. Караванов неожиданно развеселился и стал поглощать уже остывшие люля-кебабы. Подходили какие-то люди, здоровались с академиками, перекидывались полупонятными фразами и вдруг исчезали. Несколько раз куда-то уходил и Трешнев. Ксения почувствовала, что хмель вновь ударил ей в голову. И вспомнилось, что это не её сопровождает Трешнев, а она его – потому что нет Инессы.

– Всё-таки ты негодяй, Трешнев, и банальный бабник! – сказала она ему, допила вино и закусила люля-кебабом. Он оказался совершенно несолёным. – Как вы только их едите, Воля?! – обратилась она к Караванову, но ответа не получила, ибо к столику подошёл профессор Георгий Орестович Беркутов со стопочкой водки.

Его лицо выражало крайнюю озабоченность.

– Воля, я, кажется, придумал, чем заинтересовать твоего белоруса. Я ему сделаю предложение, от которого он не сможет отказаться…

Но в чём это предложение состоит, он не договорил. Мимо проходила маленькая брюнетка с довольно хорошей фигурой. Талия и бюст были при ней, а размер ног в жёлтеньких детских сандаликах, пожалуй, ещё меньше Ксеньиного. Брови вразлёт, густые ресницы, ярко-голубые глаза.

– Стойте, Эля! – повелительно проговорил Беркутов, хватая брюнетку за рукав её лёгкого платья. – Что же вы от меня всё прячетесь?!

– Как же я могу от вас прятаться, Георгий Орестович, – с испугом пропела брюнетка. – Я вся на виду. И вообще меня сейчас обидели! Какой-то халявщик, даже не наш, точно не наш, утащил прямо с моей тарелки оба шашлыка.

– Эля! – Беркутов не обратил на жалобу брюнетки ни малейшего внимания. И то сказать: возместить любые похищенные шашлыки можно было на любом столе. – Я вас знаю не первый день и не первый год! Где журналы?

– Георгий Орестович! Вы же знаете: я болела и не ездила в Кимры уже три недели. Поеду в выходные и всё вам привезу.

– Нет, теперь не только журналы! Вам придётся отвезти в краеведческий музей…

Вдруг Эля почти что заверещала:

– Ой, Георгий Орестович, я на минуточку! Горчаковский один пошёл, освободился наконец, я его обязательно должна увидеть. Он же мне рассказ посвятил, за который свою первую премию получил… Хочу договориться с ним об интервью для нашего портала.

Вырвалась из рук Беркутова и убежала за Горчаковским вверх по лестнице.

– Кто это? – спросила Ксения.

– Моя бывшая аспирантка, – раздражённо ответил Беркутов и выпил свою водку. – Элеонора Кущина. Талантливая, но авантюристка.

– Любая женщина должна быть немного авантюристкой, – возразила Ксения.

– А она много! Обманывает своего научного руководителя!.. Воля, ты куда? За соком? А мне захвати, пожалуйста, пару стопочек водки.

Беркутов подробно стал рассказывать про Элеонору и других своих аспирантов, жёлчно, но беззлобно жалуясь на каждого. Выходило так, что больше всего огорчений приносят ему самые талантливые из них – эта Элеонора Кущина и Гаврил Амиранов («Тоже член молодёжного стола Академии фуршетов», – вставил Трешнев). Одна, авантюристка-динамистка, причём не в эротическом, а в служебно-бытовом смысле, другой – пьяница… Перевозил его книги из Тулы в Орехово-Зуево, дорогой выпил, упал, вывихнул колено… Пришлось брать такси. Книги испачкал…

Трешнев стал уговаривать Беркутова не быть столь суровым к научной поросли, но не успел развить доказательства, так как истошный голос объявил о появлении третьего знатока стерляди по-горчаковски и пригласил Игоря Феликсовича Горчаковского к роялю.

– Поди, полюбуйся на Горчаковского ещё раз, – ехидно предложил Трешнев Ксении.

– Насмотрелась, – сердито ответила Ксения. – Я лучше Георгия Орестовича послушаю.

Но тут зазвонил трешневский мобильный.

Разговор был коротким и деловым.

– Дамы и господа! – радостно сообщил академик-метр д’отель. – Президент Академии фуршетов Алексей Максимилианович Ласов вышел из метро и движется по направлению к нам. Через несколько минут будет. Спрашивал, осталось ли? Я его успокоил. По-моему, более чем осталось. Пойду узнаю у Адриана, нет ли у них стерляди. Ведь ещё две позиции свободны, а для нашего президента определить сорт рыбы – гавно-вопрос.

Он пошёл к супружескому столу, а Беркутов с воодушевлением сказал Караванову, похлёбывая принесённую им водку:

– Очень хорошо, что Ласов идёт. Мне надо раздобыть адрес сестры одного покойного библиофила из Симферополя, а он ведь оттуда.

– Из Феодосии, – уточнил Караванов.

– Всё равно. Это близко. Попросит знакомых.

Истошный голос вновь призвал Игоря Горчаковского к роялю.

– Пойду ко входу. Встречу Лёшу, чтобы он не блуждал, – сказал возвратившийся Трешнев и поставил на стол тарелку с несколькими кусками стерляди-щуки. – Проверим его на знание литературной ихтиологии.

– Пожалуй, я тоже попробую, – сказал Беркутов. – Вдруг выиграю. А книга с автографом Горчаковского мне не помешает. Обменяю на что-нибудь стоящее.

– Только не перепробуй – Лёше оставь,  – с этими словами Трешнев двинулся к выходу.

– Андрей, я с тобой, – Ксения решила оставить общество Беркутова и Караванова. Надо же хоть несколько мгновений побыть наедине с этой сволочью.

Игравший что-то эллингтоновское оркестр вдруг смолк. Несколько танцевавших пар растерянно застыли.

Трешнев с Ксенией подошли к лестнице, и Андрей радостно воскликнул:

– А вот и наш Лёша!

– Дамы и господа!  – раздался из динамиков знакомый голос. – Я – Василий Николаевич Купряшин. Администрация просит всех сохранять полное спокойствие. Никакой угрозы нашим жизням нет. Нет опасности пожара или прорыва канализации. Отравления газом. Нет террористической угрозы. Через несколько минут мы объясним вам причину технической накладки, а пока просим оставаться на своих местах, продолжать общение. Однако выход из здания пока приостановлен. Смею вас заверить, на очень короткое время.

Ксении, стоявшей у лестницы вниз, к выходу, было видно, что президент Академии фуршетов, плотный человек в светлом летнем костюме и в очках, на вид трешневского возраста, едва войдя, попытался объясниться с охранниками и тут же выйти, но они его не выпустили и настойчиво отправили к ним, наверх.

Мимо Трешнева с совершенно белым лицом пробежал брюнет с коком… из молодёжного стола Академии фуршетов… Бадов, что ли, его фамилия…

Андрей схватил его за руку.

– Что случилось, Гаврила?

– То и случилось, Андрей Филиппович. Горчаковского мёртвым в туалете обнаружили. Егор обнаружил.

Перепись посещения

– Многовато впечатлений для одного дня! – пролепетала Ксения.

– С кем поведёшься… – с гордостью проговорил Трешнев. – Начинай, Ксюха, думать о своём алиби.

– Моё алиби – ты! – решительно проговорила Ксения. – Я от тебя ни на шаг не отходила.

– Зато я отходил. И, в частности, в ретирадное место. Его в верхнем нашли? – обратился Трешнев к Гавриле, застывшему возле них.

Тот кивнул.

– Таковой я и посетил. Правда, не далее писсуаров… извини, Ксения Витальевна, за подробности.

– А он… …он в кабинке. Кто-то увидел: нога торчит… заглянули… Егор тоже в это время там оказался…

– Значит, оставил отпечатки пальцев… Ну, наверное, здесь многих прокатают…

Тяжело поднимаясь по ступеням парадной лестницы, к ним приближался президент Академии фуршетов.

Бросил на Ксению растерянный взгляд, посмотрел на Трешнева.

– Я вместо Инессы, – произнесла она, сама понимая, что говорит не то.

– Это Ксения, – с голубиной кротостью пояснил президенту Трешнев. – А Инесса наша избежала этого аттракциона. Удачно задержалась на работе.

– Что за аттракцион?! – спросил президент, пристально всматриваясь в сторону фуршетных столов. – Опять «Бестер» со своими сюрпризами чудит?

– Да, но на этот раз особенно круто. Если это не испортит тебе аппетита…

– Хотел бы я узнать, что может мне испортить аппетит!

– Убили Горчаковского, – Гаврила по-прежнему оставался неестественно бледным. – Нового лауреата.

– Ну, эту информацию я пока не переварил. Взаправду убили или это у них хеппенинг такой?

– Лёша, ты же знаешь, что я никогда про болезни и смерть не шучу, – Кажется, Ксения впервые увидела сегодня более или менее серьёзного Трешнева. – Ну, разве что похороню кого-нибудь по ошибке в своих репортажах…

Вдруг он замолк и внимательно посмотрел на Гаврилу.

– А может, правда?! Президент-то у нас мудрый. Точно не перфоманс?!

Ксения огляделась. Танцующие пары, после того как смолкла музыка, полузастыли, неслышно о чём-то переговариваясь. Музыканты отставили инструменты и, как видно, ждали новых распоряжений. Фуршетирующих было не так мало, и они, вероятно, перешли на полушёпот. На огромное фойе наползала нехорошая тишина.

– Андрей Филиппович, Алексей Максимилианович, пойдёмте, сами посмотрите, – предложил Бадов, на редкость отчётливо выговаривая звуки в благородно-архаичных отчествах академиков. Очевидно, страх ещё не завладел им.

– Так, – сказал президент Академии фуршетов. – Ежели они меня не выпустили, а предложили заниматься своим делом… То дело мне известно. У вас что-то осталось?

– Обижаешь, – протянул Трешнев. – И «Бестера», и нас. Всё накрыто, Воля на карауле.

Они прошли к своему столику и коротко рассказали Воле и Беркутову о происшедшем.

– Вот и застряли, – более чем с досадой воскликнул Георгий Орестович, – а у меня в полночь поезд!

– Далеко? – сочувственно спросил Гаврила.

– Ближе некуда. В Питер. И мало того что поезд, так ещё и в Питере на вокзале меня будет встречать одна дама с номером «Нового Сатирикона» пятнадцатого года, посвящённым взятке. Редчайший экземпляр, и, она уверяет, в прекрасном состоянии.

– Ну, позвони ей, – неуверенно проговорил Трешнев. – Перенеси встречу.

– А номер – тю-тю! – присвистнул Беркутов. – И поезд – ту-ту! Я ведь только потому и торчу здесь, что домой ехать далеко. Думал: перекантуюсь до поезда… И сумка с собой, в гардеробе.

– Подожди отчаиваться, – Трешнев пришёл в себя. – Купряшин же сказал: это недолго. Народу много. Скорее всего, перепишут нас… может, обыщут немного… Заодно халявщиков узнаем поближе!

– Амазаспа Гивиевича и Парасольку я встретил у метро, – меланхолически проговорил президент, тщательно пережёвывая шашлык, вероятно, как и кебабы, уже остывший.

– Ну, молодцы! – с истовым восхищением воскликнул Трешнев. – И здесь они с шоколадом.

– Нас ведь никто за штаны не держал,  – заметил Караванов. – Я вообще уже минут сорок как собирался уйти, но компания приятная, вот и припозднился.

– Я пойду туда… – Гаврила неопределённо махнул рукой наверх. – Поддержу Егора. А то ведь всех, кто там был, местная охрана задержала и никуда не пускает.

– И вас задержат, – уверенно сказал Трешнев. – Стиль у них единообразный. Классический, можно сказать.

Всё это время Ксения копалась в своей сумочке, ища паспорт. И не нашла его.

– Я паспорт забыла, – она чуть не плакала. – Есть только пропуск в институт.

– Нет нужды волноваться, – с прежней размеренностью проговорил президент, принимаясь за салат «Цезарь». – Народу много, люди достаточно серьёзные. Посмотрите, половина с мобилками у рта, что ж, думаете, они домой звонят?! Это клокочуще горячая новость! Не то, что шашлык, который я съел…

– Пришёл бы вовремя – имел бы в кондиции, да и с собой прихватил бы. И уже домой ехал! – с ворчливой иронией вставил Трешнев.

То там, то сям раздавалось журчание мелодий мобильных телефонов.

– Не смог, – сокрушённо произнёс президент, не отрываясь от «Цезаря». – Задержался на открытии персоналки в галерее «Бандан». Художники, особенно если это художницы, тоже, знаешь ли, бывают болтливы.

– Верно, и фуршет, судя по твоему аппетиту, там был не ахти.

– Я и не понял как следует. Перехватил что-то – и к вам.

– Прибыл успешно.

– Кстати, надо пойти ещё вина взять. Этого маловато, а с минуты на минуту всё свернут.

– Думаешь? – озабоченно спросил Трешнев, который, по наблюдениям Ксении, влил в себя не меньше двух стаканов виски. – А может, нам уже хватит?

– Ну, я ещё, правду сказать, не начинал, а вы сами решайте. Как только появится полиция и сыскари, – всё, дело пропало. Проверка документов, обыск, дача показаний… Далее по сценарию. И – «Встать! Суд идёт!» А это что такое? – президент показывал вилкой на ломти стерляди по-горчаковски.

Академики в двух словах рассказали ему историю фантастического блюда.

Гаврила отправился за алкоголем, а люди, находившиеся в фойе, после объявления Купряшина оставались – и это невероятно удивило Ксению – почти неподвижными. Было непонятно: то ли их так заворожила просьба председателя жюри, то ли они также разными путями узнали о смерти Горчаковского и теперь, в оцепенении, обдумывали происшедшее.

Впрочем, за их столиком это обдумывание проходило своеобразно.

Вернулся предупредительный Гаврила, неся в объятиях своих ладоней не менее десятка стопочек с водкой.

– Вы правы, Алексей Максимилианович. Коньяк и виски уже исчезли, вина нет. Официанты начали собираться.

– И сок кончился?! —У Ксении вдруг, мгновенно пересохло во рту.

– Сок и минеральная были, – Гаврила вновь упорхнул к столу и вернулся с шестью большими стаканами, виртуозно удерживая их своими гибкими пальцами пианиста.

– Остался только морс. Зато клюквенный. Я принял там стаканчик, чтоб сюда не тащить. Кажется, настоящий.

Президент обнюхал, а потом медленно стал жевать маленький обломок предложенного блюда.

– Ну! – нетерпеливо спросил Беркутов.

– Нас не торопят, – флегматично сказал президент и взялся за второй ломоть, отрезав от него также микроскопический кусочек.

Потом дошла очередь и до третьего ломтя.

Наконец Алексей Максимилианович Ласов отпил из фужера белого вина.

– Напихали ароматизаторов, как в фишбургеры. Даже в стерлядь! – пренебрежительно сказал он. – А потому что стерлядь у них из каких-то рыбных инкубаторов, уж не знаю каких – турецких или туркменских…

– В туркменских обычно получше, – уточнил Караванов.

– Возможно. Значит, и стерлядь из Китая стали везти… А вот ледяная рыба, думаю, настоящая.

Ксения, поражённая блистательным виражом кулинарной логики Ласова, даже приоткрыла рот.

– Стерлядь – вот! – Ласов уверенно ткнул в один ломоть. Затем ещё в один. – И этот. Они заароматизировали её так, что полностью натуральный вкус отбили, если он хоть как-то брезжил.

– Эх, проверить бы!  – нетерпеливо произнёс Беркутов, поглядывая в сторону рояля, где ещё совсем недавно Горчаковский последний раз в жизни подписал экземпляр своей книги.

– Сохраняешь надежду на приз? – ядовито спросил Трешнев.

– Жажда научной истины, хотя бы и гастрономического свойства, – с достоинством ответил Беркутов. – Ты, Лёша, не доедай пока что, вдруг в этой неразберихе шеф-повар появится, спросим у него.

– Если я это доем, – Ласов отодвинул от себя блюдо, – завтра с утра придётся идти на внеплановый приём к гастроэнтерологу.

– Президент, в отличие от нас с Волей, очень тщательно мониторит свой желудочно-кишечный тракт, – с уважением произнёс Трешнев и взялся за стопочку.

Вдруг снизу от дверей пошёл шум, коротко и с достоинством прозвучал собачий рык.

– На помощь жегловым и шараповым приехали глазычевы,  – вздохнул Беркутов. Достал телефон и посмотрел время. – Может, и на поезд успею.

– Надо оказаться среди первых на выход, – сказал Трешнев. – Чтоб шмон с нас начали.

– Но суетиться тоже не будем, – заявил президент, не прерывая процесса очищения тарелок от яств. – Они к суете относятся нервно.

– В конце концов, – возмутился Беркутов, – я им покажу билет. У них на торжественных церемониях лауреатов лущат, а я должен убытки нести! Я билет, между прочим, на свои деньги покупал и собираюсь не на крейсер «Аврора» любоваться, а в Рукописном отделе Пушкинского дома работать.

– Кстати,  – оживился Трешнев, – скоро ведь объявят лауреатов премии «Пушкинский Дом». Господа, вы запланировали себе это мероприятие?

– Сейчас возьмут с нас подписку о невыезде, и всё огребём в достатке, – произнёс дальновидный Ласов. – А десерт был?

– Лёша, в нашем возрасте уже не надо увлекаться углеводами, – наставительно сказал Трешнев. – Кушай фрукты.

– Меня от волнения всегда тянет на сладкое, – признался президент.

Гаврила отпорхнул на мгновение и вернулся с тарелкой, на которой теснились разномастные пирожные.

– Берите, пожалуйста, – поставил перед Ксенией.

– Кавалер! – с тёплой улыбкой обрадованного ветерана проговорил Трешнев.

– Спасибо! Вы очень любезны, – Ксения всматривалась в кремо-бисквитно-безешную клумбу, выбирая, а Беркутов и Ласов взяли не раздумывая.

Мимо них уверенно-неспешным шагом прошли три человека в штатском с золотистой собакой на поводке.

– Голден ретривер, – пояснил Караванов. – Прекрасная порода. Но нежная. У меня была такая. Беатриса. Умерла от рака.

– А я кошатник, – уныло сказал Беркутов, потянувшись за следующим пирожным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9