Наталья Казьмина.

О театре, о жизни, о себе. Впечатления, размышления, раздумья. Том 1. 2001–2007



скачать книгу бесплатно

Пьеса, напоминающая телефонную книгу, уровень одноклеточный. Раньше бы сказали, что тянет на скетч или капустник. Теперь из этого делается вроде бы полноценный спектакль. Стандартная пьеса про современных стандартных людей, сделанная в стиле «ИКЕА».

* * *

30 июня

«Сирано де Бержерак» Э. Ростана, реж. Т. Сузуки (в рамках Чеховского фестиваля).

Очень красивый визуально и пластически спектакль. Но текст, естественно, урезан до фабулы. Какие там к черту монологи Сирано. Роксана – русская, ее играет И. Линдт, пластически довольно хорошо натасканная на эту манеру. Что очень плохо – в самые «чувствительные» минуты спектакля начинает звучать «Травиата»!!! Я от смеха чуть со стула не упала. Вставить «Травиату» в «Сирано» – значит, ничего не понимать в европейской культуре и ничего в ней не чувствовать. Поверхностное знание. Сузуки чувствует, что музыка чувственна и берет ее в спектакль, но не знает и не понимает, что для европейца это знаковая музыка, и к «Сирано» она никак не лепится. С тем же успехом он мог бы заставить в «Сирано» звучать Полонез Огинского.

После спектакля мы встретились с А. Васильевым, пошли по бульварам к нему на Поварскую, и он мне (правда, ненастойчиво) пытался объяснить, что Сузуки – большой режиссер. Человек – может быть. Организатор великолепный. Запудрил же (в отличие от Толи) всей Японии мозги, что он – новатор, которого надо беречь и развивать, и теперь у него такие угодья, которые не снились даже нашим театральным олигархам.

Я сказала Толе, чтобы он только мне не говорил, что «Сирано» хороший спектакль. Он – про пластику, а я ему про смысл и «Травиату». «Вот если бы там зазвучал «Онегин» Чайковского, тебя бы это не покоробило?» Он задумался, а потом вспомнил: «Знаешь, когда я смотрел спектакль, в зал зашла моя знакомая итальянка. И, как только зазвучала «Травиата», она бросилась вон».

И потом сам Сузуки… Такое сладкое и хитрое лицо. У гениев таких лиц не бывает. Молнией не бьет, кстати, и от лица Терзопулоса, Доннеллана, Додина… А если выбирать между ними и Фокиным? Вопрос на засыпку. Фокина – с ним как-то веселее.


5 июля

«Прекрасная мельничиха» (на основе песенного цикла Ф. Шуберта, написанного на стихи В. Мюллера), реж. К. Марталер (цюрихский театр «Шаушпильхаус» в рамках Чеховского фестиваля).

«История подавленной сексуальности» – я бы так назвала статью про этот спектакль. Контраст бодрой, сияющей, восхищенной природой музыкой Шуберта и действом, происходящим в глухой и глубокой провинции. Всем чего-то хочется, но никто ничего не может себе позволить: кто – из робости, кто – из страха. Даже некоторый сюжет просматривается. Толстый, старый «мельник» женился на молоденькой (относительно). Супруга – статная (не – чета ему) дама с халой на голове и прямой спиной, вечно музицирует. Поставь их рядом, и станет явным мезальянс; две девушки – прислуги: всякую свободную минутку заглядывающие в шкафчики для переодевания, заклеенные «голыми» картинками; и сторожащие свою хозяйку с ружьями наперевес, которые затем во сне во всяких вариантах суют себе между ног.

Все остальные персонажи, которых с допуском можно именовать мужчинами, хилые, тщедушные, сгорбленные, в коротких штанах и узких пиджачках, убогие, корявые, чудаковатые.

Много раз, распевая, они, видимо, в мечтах, укладываются рядком в одну постель с мельником и его супругой. Смешно, но не бесконечно же. Уходят, потом вдруг (вылезают) из открытой двери шкафа, все абсолютно голые, прикрыв срам, кто ладошками, кто ботинками, идут попами к зрителю цепочкой в глубь сцены. Отвратительная эстетика, омерзительные обвисшие попы. По тому, как все это сделано, ясно, что для режиссера все эти действия – пошлы, гадки, непристойны, уродливы. Тогда зачем так долго и нудно про одно и то же. Повторы в спектакле бесконечны, намеренны, смешно. Но цель? Объяснить человеку, как он грешен, жалок и уродлив? В общем, программность типично гомосексуальная. А главное – эта фишка не тянет на три часа – полтора, и тогда бы «Мельничиха» правда была бы «прекрасна».

* * *

Нина Чусова (в интервью) сказала, что стремится ко всему прекрасному. Правда оговорилась: «стремлюсь к красивости, то есть, конечно, к красоте». Глядя на ее любимого актера, ее «талисман», Павла Деревянко, думаешь: «Что же делать, если вкус у девушки плохой? Признает, что театр сегодня стал излишне развлекательным. Ему не хватает темы. Найти ее, найти путь к душе зрителя, по ее мнению, лучше через красоту и смех, чем через грязь, а «трагедию трудно сделать». Они выбирают себе легкие задачи.

* * *

«Король, дама, валет» (по роману В. Набокова), реж. В. Пази, Театр им. Ленсовета.

Мало интересно и мало зажигательно. Слава – милый интеллигентный и крепкий режиссер. Но тут что-то по смыслу не сходится. И в главных ролях М. Пореченков и Е. Комисаренко, как звезды сериала. Слава тоже пытается жить по законам рынка.

* * *

«Калигула» А. Камю, реж. Ю. Бутусов, Театр им. Ленсовета.

Сильно перехваленный спектакль. И Хабенский играет, зажигаясь, но не зажигая. Может, спектакль просто постарел?

* * *

«Elsinore» (по пьесе У. Шекспира), реж. А. Прикотенко, Новый драматический театр.

«Гамлет» назван «Эльсинором». Хорошо, что человек начинает карьеру с главной пьесы. Интересно, как он же поставит ее через 20 лет. Есть в этом замах, нет просто желания «произвести впечатление». С логикой у режиссера тоже все в порядке. Он в каждой сцене пытается понять логику поступков персонажей.

* * *

Сентябрь

«Время рожать» (спектакль по составленному В. Ерофеевым сборнику рассказов «лучших молодых авторов начала XXI века»), реж. В. Долгачев, Новый драматический театр.

Понравилось, хотя Генка Д. (Демин, театральный критик) клеймит меня позором: «Ты читала тексты?!». Ну, прочла. Даже Сандрику (сын Н. Казьминой) дала почитать и на спектакль отправила. Пусть знает жизнь – уже как будущий психолог. Ничего, разобрался, и нечего Гене оберегать нравственность «нашей молодежи». Местами рассказики мелкие и пакостные, даже похабные. Иногда в метро неудобно было читать. Но есть неплохие. Это все, на мой взгляд, не литература, а так, ее подножие, навоз, на котором лет через… надцать что-нибудь, может, произрастет. Но настроение, если хотите, нации, поколения, интеллигента, понятно и любопытно. Он потерял почву под ногами. Мат – не остроумен. Его перебор перестаешь воспринимать. Причина? Желание вспомнить о сильных ощущениях своей жизни, встряхнуть себя, разбудить свои чувства. Они разучились чувствовать, время полного бесчувствия. Кто-то, чтобы ожить, принимает наркотики, кто-то – пишет фразы, коряво выражает свои пошлые мысли, ругается матом. Хотя все можно объяснить и проще. Так, мол, говорит улица. Это – калька. А зачем? Чтобы лет через сорок по этим книжкам изучали нравы Москвы (на окраинах уже нечто другое) начала XXI века? Может, и будут. Но сострадания нет к этим убогим. Нет желания их поднять, понять, приласкать, подарить надежду. Обратная реакция на советский елей. Я это называю «зеленая улица» (беспрепятственная возможность реализа ции своих задумок) наоборот. Было: борьба «хорошего» – с еще более лучшим. Теперь: борьба «плохого» с еще более ужасным. НО, что отличает Долгачева – с его мягким (в режиссуре) характером, с его верой в Систему, он сочиняет спектакль по старинке. И это на руку книжке. Герои и умнее, и ироничнее, и больше симпатии и даже сострадательной жалости вызывают. Так что я стою на своем – он правильно сделал ставку, и правильно пошел с «козырей».

* * *

«Минетти» Т. Бернхарда, реж. В. Агеев, Центр драматургии и режиссуры А. Казанцева.

Очень интересна дискуссия вокруг «Пленных духов», и на чьей бы стороне ни стоять, она обогащает. Я, например, отдавая дань Агееву, считаю, что в том спектакле он затеял игру, условия которой не всем известны. Просто потому, что фигуры Блока и Белого – не наше все, как Пушкин. И чтобы играть и пародировать этот предмет, надо его знать досконально. Примерно то же произошло и с «Минетти», хотя это гораздо более гармоничный и компактный спектакль, в котором поставлен важный для современного театра вопрос – кем быть: поэтом, не понятым и всеми презираемым, или филистером, пусть даже талантливым.

В сущности, это главный вопрос творчества сегодня, который, видимо, для Агеева мучителен. Не случайно он взялся играть главного героя сам. Даже Казанцев этого не понял, многие считают, что он просчитался. Но мне-то кажется, что поступил как раз разумно, и этот ход был для него концептуален. Он играет Минетти, известного актера, вроде как гения, и играет его, очень точно изображая внешне своего учителя А. Васильева, голосом, жестами, наконец, слова и идеи вполне совпадают. Например, идея М. «накрыть тупость колпаком духовности». Образ, надо сказать, почти пародиен, что, собственно, и мешало мне принять спектакль целиком. Я так и не поняла, как ответил режиссер на главный для себя вопрос. При этом понятно, что и неврастения, и экзальтация М. выдают в нем личность неординарную, его непонятные мысли заразительны даже для портье и проститутки, которых он встречает в отеле.

Это такой отель недоразумений, в котором М. ждет своего Годо, некоего продюсера, который даст ему сыграть мечту его жизни – роль Лира. Фон – белый задник и арки, на которых мелькают тени и образы нормальной жизни. Жизнь бежит, движется, как фигурки в театре теней. На белом экране по заднику: фигурки молодые, обнимающиеся, беременные, на костылях, стареющие…

Короче, жизнь идет, время стоит, а М. ждет. Агеев хорошо подметил это стоящее на месте время, это великое ожидание, перемешанное со страхом человека, который боится опозориться, и хвастовством человека, который талантлив, но недоласкан, недополучил свое, заслуженное. В текстах-парадоксах Т. Бернхарда – просто-таки повторы мыслей А. В. Думаю, это и было решающим аргументом для Агеева. Надо посмотреть пьесу.

Не помню, чья мысль, М. или моя: истинный художник должен быть полностью безумен. Только трусом художнику быть нельзя. М., естественно, в финале умирает не понятый и никого не дождавшийся. Мне не хватило определенности позиции режиссера. М. часто смешон, жестоко пародиен. Но я должна понимать отношение А. к этому. Он мне, зрителю, неприятен, но я должна понимать, почему: потому что гений – всегда гад или потому, что я, филистер, не способен понять его идеи. Или и то, и другое сразу.

* * *

«Трансфер» М. Курочкина, реж. М. Угаров, Центр драматургии и режиссуры А. Казанцева.

Трансфер (по словарю) – перевод иностранной валюты или золота из одной страны в другую, передача права владения ценными бумагами или акциями от одного лица другому.

Пожалуй, Миша – самый серьезный, если брать во внимание цель высказывания, «молодой режиссер». Любопытная пьеса – про путешествие героя к отцу в тот мир и в ад. Правда, к финалу много декларативности. Такая пародия на «Сталкера» Тарковского.

Придя в ад, герои всматриваются в зал. Кто-то говорит: вы думаете, что это ад, да нет, это не здесь. Смех в зале. Главное в героях – не успев родиться, они уже устали. Чувства будто в консервированном виде. Замечательный персонаж – гид по аду: несокрушимое самообладание. У М. Захарова – свое представление об аде, по виду похожем на белый вокзал в стиле модерн. У этих – свое, кстати, более оптимистичное: место, где можно жить. Попытка связать времена. Поэтому вставной монолог Тети будто взят из «Пяти вечеров» Володина и Михалкова: та же извиняющаяся, но гордая скороговорка. Встреча отца с сыном – будто из хуциевского фильма «Мне двадцать лет» (более известен, как «Застава Ильича»). Сын, бесчувственный и равнодушный человек, все-таки надеется на душевный разговор. Но он не получается. Получается идейный спор перестроечных коммунистов и демократов. Конфликт поколений.

Сюр – женщина отца в аду маленькая девочка. От такого решения дух захватывает. Но в этом нет пошлости. Подчеркнута нелепость жизни. В общем, тяга к общению, пусть к спору у поколений есть, но говорить, в сущности, не о чем. «Байка в эльсинорском ключе». «Жизнь самотеком». Вывод героя, вернувшегося из ада: «Лучше бы не ходил». Да нет, все-таки хорошо, что сходил. Вернул, по крайней мере, себе способность сочувствовать. Пробудился, как мальчик Кай, оттаял. Суть – попытка идентификации, это единственная тема и идея, которая может спасти поколение от бессмысленного потока выпекаемых спектаклей.

Названные спектакли мне любопытны и дороги как раз тем, что в них есть это самое «ощущение бороды». Т. е. ощущение груза и опыта прежних поколений, с которым надо же что-то делать. Есть некий взгляд назад и попытка вступить со своим – и чужим – прошлым в некие непростые отношения – расквитаться, расплеваться, договориться, доспорить, но понять, какие мы на этом фоне и решить, от какой же печки нам теперь плясать. «Ощущение бороды» и «Пластилин» (оба спектакля поставлены в том же Центре, соответственно, О. Субботиной и К. Серебренниковым). Хотя видно, как «доит» собственный найденный прием Серебренников в других спектаклях.

* * *

«Облом off».

В марте 2004-го по «Культуре» показали фильм по спектаклю М. Угарова. Хорошо сделано. Потом узнала, что снимали специально, 5 дней. Явно монтировали с учетом другого зрелища, телевизионного. Леша (А. Казанцев) рассказал страшную вещь: молодой (40 лет) режиссер, снимавший спектакль, после съемок, до монтажа, решил съездить к родителям, чуть ли не в Тбилиси. Умер там – от инсульта. Сравнишь с Обломовым и поверишь в «совпадение колебаний».

* * *

«Дядя Ваня» А. Чехова, реж. А. Латенас, Брестский театр драмы и музыки.

Совершенно неожиданный и приятный сюрприз, вместе с новостью, что Альгис теперь – главный режиссер Вильнюсского государственного молодежного театра. Наши люди растут. Спектакль сделан, конечно, под влиянием Някрошюса: все-таки дружили и столько лет вместе. Но есть и нечто свое: скрупулезный психологический разбор ролей, подробное изящное существование на сцене актеров и ласковое, а местами ироничное, милое, сострадательное отношение к чеховским персонажам.

Поставлено о себе, конечно, стоящем на пороге 50-летия. В первый, кажется, раз так ясно и трагично прозвучала со сцены фраза Войницкого: «Мне 47 лет». Трагедия и острота ощущения, что жизнь уже прошла, что не переписать ее набело, что ничего не вернуть, а кое-чего уже не успеть, что так не хочется просто доживать, а видимо, придется. По тональности мне это показалось очень близко к тому, что когда-то делал в «Щуке» (театральный институт им. Б. Щукина) Н. Н. Волков.

Артисты маленького театрика играли в ансамбле! Это поражает сегодня больше всего на свете. Как-то в унисон, настроившись на одну волну, нацелившись на одну тему. Значит, Альгис – все-таки режиссер, это приятно, значит, я опять не ошиблась в своих прогнозах. Какой же он был замечательный артист, когда они приезжали в Москву в 1979-м. Энергетика, обаяние, стержень, кураж.

* * *

Октябрь

С. Безрукову исполнилось 30 лет. Что можно вспомнить? Только глупость. Попса, растрачивание таланта, погоня за деньгами. В каком-то журнале фото из «Феликса Круля» (речь о спектакле «Признания авантюриста Феликса Круля», поставленном в «Табакерке»): ну, вылитый Басков, т. е., большой интеллектуал. История его и, например, М. Галкина похожи – ранняя слава, всенародная любовь, потом тяжкий даже для взрослого выбор – искушение дешевой и быстрой популярностью и деньгами, в результате оба проживают не ту судьбу, которая была им предназначена талантом. Даже любопытно, как будет история развиваться дальше. Е. Миронов-то, мужичок, в отличие от него молодец, работает над собой. Все-таки может выставить и «Идиота», и «Август 44-го». А тот? Давнего, все-таки перехваленного Есенина, нынешнего позорного Пушкина и «Бригаду»?

* * *

«4.48 Психоз» С. Кейн, реж. Й. Лехтонен, Центр драматургии и режиссуры А. Казанцева.

Хорошая девочка Н. Ширяева. Все остальное – холодный стандарт. По ремеслу, надо сказать, это лучше Серебренникова. Героиня о себе – «распоследняя в ряду литературных клептоманов». Это верно. Попытка достичь «прекрасной боли, говорящей, что я существую». Весь спектакль – попытка вернуть себе способность чувствовать боль. «Разрушение – единственное, что постоянно в этом мире». Пьеса – типичный продукт буржуазного мира. Крайняя степень откровенности. Но при всей откровенности игры актрисы – недоуменный вопрос: а зачем это нам? Такое втаптывание человека в грязь, анализ грани безумия. При безумной и безумно трудной жизни, которой живут люди в этой нелепой стране, этот садистский прием бессмыслен. Он не дойдет до сердца, он вызовет только сильную самозащиту, «стенка» ставится, и желание отгородиться. Мне кажется, если в это вникнуть всерьез, можно сойти с ума и зрителю, и актрисе.

* * *

Первые гастроли театра «Гешер» (Израиль) в Москве, худ. рук. Е. Арье.

Возникает вопрос: что бы с ними стало, останься они тогда в СССР? Скорее всего, ничего, растворились бы без остатка в Театре Маяковского. А тут все-таки стали официальным театром Израиля, играют на двух языках, т. е. максимально расширяют аудиторию, приобрели статус народных артистов, Арье получил звание профессора, дотация у театра, говорят, колоссальная. К Семеновскому в редакцию (почему-то?!) приходили жаловаться какие-то евреи, что театр Арье съедает все деньги на культуру, и это нечестно.

Здесь к ним пришла публика – та, что там приходит на Хазанова. Таких местечковых евреев со всевозможными акцентами я давно в России не видела. Поэтому было ощущение, что перед нами событие, скорее, политическое, чем художественное. Конечно, они припозднились с приездом. Надо было бы им приехать на Чеховский фестиваль. Резонанс получился бы не больше – существеннее. А так резал ухо официоз, флаги двух стран и т. д. Хотя, может, Арье именно это было нужно? Реванш, оправдание отъезда. Резон в этом есть. Так или иначе, он возвратился в Россию победителем. Спектакли, среди прочего, имеют товарный вид и могут претендовать на успешный вариант коммерческих гастролей.

«Раб» (по роману И. Башевиса-Зингера) скорее, опера, чем драматический спектакль. Выучка Гончарова чувствуется: умение вести рассказ, создать эффектное полотно, извлечь динамику оттуда, откуда никогда не извлечь. Принцип «живых картин», живописных, эротических, грубых. Но непонятна сверхзадача, разве что обыкновенная и утилитарная – в приличном еврейском театре должен идти свой Нобелевский лауреат. Поскольку идеи нет, возможны восприятие и реплики, которые я слышала в зале: 1/ что же, все поляки – вонючие гады? (И вправду я обиделась: ходят нечесаные, немытые, пошлые, мочатся прямо посреди трактира, вызывают омерзение); 2/ как это можно (с той же интонацией), у него евреи ковыряются в носу.

И тех, и других резанула прямолинейность и тенденциозность, которая, даже если не хочешь, проявляется в эпической драме, а таковым «Раба» задумал Арье.

План (беседы, разговора, дискуссии?):

1. У героя «Деревушки» (спектакль по пьесе И. Соболя) есть реплика: куда легче попасть, в завтра или вчера. В отношении «Гешера» и сам театр, и его зрители отвечают каждый по-своему.

2. Первое и последнее впечатление от Арье: было бы интересно, чтобы ими поделились те, кто его знал в разные годы – например, Д. Крымов, С. Голомазов, В. Семеновский, В. Иванов, я. Опыт и выводы из суммирования впечатлений.

3. Впечатление от гастролей: с одной стороны и с другой; история еврейской «Деревушки» сыграна… с грузинским акцентом, на каком-то доморощенном иврите. С одной стороны, имеет право – и текст, и фабула очень напоминают Думбадзе, его «Я, бабушка, Илико и Илларион». Такое чувство, что говорят на разных языках. Больше всех грузин – конечно, Л. Каневский, старый «руссо туристо». Есть даже иврит, как мне показалось, с прибалтийским акцентом, хотя актер родился в Израиле. Не понимаю! А. Демидов играет местного дурачка и лирического героя, от имени которого ведется повествование. Но дурачок номинальный, слишком утрированный рисунок: взгляд, мечтательный и не сфокусированный и с одной и той же улыбочкой на лице.

После Бабеля (который, кстати, многие критики не приняли) у меня ощущение (речь идет о спектакле «Город. Одесские рассказы») сменилось на живое, захотелось туда, к ним, поговорить по душам. Увидеть их «Розенкранца», узнать, как они там живут, и творчески, и человечески.

Впечатление театра, явно вырванного из контекста: контекст не знаком, но наверняка, есть, это чувствуется. При этом – нетеатральная страна Израиль, где даже средние русские артисты лучше многих западных, выучка есть, школа (скоро это кончится, и мы успокоимся). Так что «Гешер» не театр, а можно сказать, форпост культуры. При этом – впечатление домашней труппы-секты, угадываются личные отношения, но и некоторый то ли дилетантизм, то ли суровая необходимость. Всех героев-любовников, например, играет А. Демидов (хотя уверена, мог бы неплохо И. Миркурбанов и второй, игравший английского солдата). Это немного смешно. Он играет все главные роли у Арье, но, что называется, на безрыбье, на половину (и по внешним данным, и по способности личностной) он даже права не имеет. Всех героинь, естественно играет примадонна, Е. Додина, которая и здесь многое обещала, а там стала мастером, но иногда слишком размашисто мастерит и злоупотребляет странным голосом, низким, грудным, надтреснутым: короче, часто плюсует, а тогда уже выходит не еврейски-столично, а российски-провинциально. Все голосистые и русские бабы – принадлежность Н. Войтулевич. Всех священников и ребе играет колоритный внешне Володя Портнов. Все смешные, комические роли, довольно редкий тип еврея неудачника и недотепы – прерогатива А. Сендеровича.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11