Наталья Горская.

Власть нулей. Том 2



скачать книгу бесплатно

– Ай-яй-яй!

– Да, такие вот дела. Хорошо, что четвёртый этаж – жена-то убилась, зато сын выжил. Правда, хребет себе переломал в двух местах, но всё ж живой. А убивец этот знай отговорку прокручивает: «Это не я, а водка виновата». А в прошлом месяце один наркоман так же сестру родную порешил, когда ломка достала.

– Ай-яй-яй, – сокрушались старухи, – грех-то какой! Вербное же воскресенье.

– Им что Вербное, что берёзовое – был бы повод нажраться.

Убитого через день выдали жене для похорон, но она была настолько поражена случившимся, что не могла предпринять каких-то нужных действий в данной ситуации. Поэтому все хлопоты о погребении взял на себя Авторитет. На правах друга детства.

Волков и сотоварищи приехали на кладбище, и проделали всё довольно быстро – волокиту Константин Николаевич не любил. Никаких пышных речей, никаких пустых слов, никаких священников с кадилами – боже сохрани! Авторитет был какой-то желчно весёлый, то и дело распоряжался, а в качестве надгробной речи сказал кратко, что в этой жизни надо держаться своих, кто проверен годами дружбы и общих дел:

– Мы не все дожили до нового века, но именно нам принадлежит жизнь. Мы имеем на неё больше прав, чем другие. Не те, кто прятался от этой жестокой жизни, отсиживался до лучших времён в кабинетах и занимался болтовнёй, какая простительна только бабам. И мне очень грустно видеть, когда кто-то из нас пытается покинуть наши крепкие ряды, чтобы стать таким же заурядным слабаком и пустобрёхом.

Вдова убитого была в таком состоянии, когда потрясение настолько вышибает человека из колеи, что спасительные для застопоренных эмоций слёзы не идут, а мозг не может для себя же сформулировать произошедшее. Она всех спрашивала растерянно: «Да как же это? Да что же это?», бормотала что-то непонятное мёртвому мужу, гладила его обескровленный лоб. Тут же трясла кого-то за грудки, тыкалась в плечо Авторитету с вопросом «Чего это он? Что с ним? Как же это, Константин Николаич, а?». Авторитет хмурился и решительно отстранял её от себя, как отставляют в сторону мешающий предмет мебели, но она снова к нему подходила и спрашивала о чём-то совершенно бессмысленном. В конце концов он коротко приказал могильщикам:

– Упаковывай.

Те умело вкрутили шурупы в крышку и стали опускать гроб. И тут вдова разрыдалась, словно долго скапливающиеся тучи наконец-то разразились дождём. Её пришлось даже удерживать, она словно бы непроизвольно собралась сама последовать за гробом, за своей навсегда уходящей половинкой, так и подалась вся в могилу. И завыла. Как волчица над своим убитым волчонком. Этот вой прозвучал так контрастно среди потусторонней кладбищенской тишины, что спугнул тихо наблюдавших за похоронной процессией ворон в кронах деревьев над старой частью кладбища. Вороны сорвались с веток, как от выстрела, закружили чёрной тучей, и каждая из них в точности выполнила одни и те же движения, как в синхронном плавании, не столкнувшись друг с другом ни разу. После этого их слаженный коллектив растаял в перенасыщенном влагой туманном воздухе.

Некоторые люди Авторитета, как и он сам, нервно оглянулись на этот вороний танец, и мы поняли, что они нас заметили.

Волков сначала сделал круглые глаза, но потом хищно улыбнулся и театрально изобразил нам лёгкий поклон: здрасьте, мол. Лёха-Примус сразу куда-то испарился, Светка спряталась за высокую стелу, а остальные сделали вид, что очень заняты уборкой могилы сына Маргариты Григорьевны, хотя там и убирать-то было нечего. Поэтому Маринка схватила скребок и стала снимать толстый слой моха и каменной слизи с какого-то покосившегося памятника рядом, где даже не разобрать имени. И всё же Авторитет отделился от своей стаи, легко по-кошачьи перепрыгнул через овраг и направился к нам. За ним не отставая следовал Бубликов.

– И чего это вас чёрт принёс сюда в такую нелётную погоду, барышни? – раздражённо весело спросил Авторитет без лишних вступлений, когда подошёл к нам. – Ба, и госпожа Ерёмина тожа тута! То-то я вижу, склеп бригадира Мочалкина сверкает за версту.

– Так ведь Пасха на носу, – объяснила Маргарита Григорьевна, – а сегодня Чистый Четверг, день наведения порядка.

– Ах, Пасха… Четверг… Чистый? – бормочет Авторитет, усаживается на установленную у могилы скамейку и спрашивает почти торжественно: – То есть сегодня, как я понял, самое время подчищать свои дела?


– Вроде того… Как жисть-то молодая, Константин Николаич?

– Да вот бандитствуем помаленьку… Друга приехали хоронить. Не люблю я эти процессии, да никак нельзя в стороне остаться… А ты, Марина, в археологи заделалась, что чужие останки разгребаешь? – обращает он внимание на отскобленную Маринкой гранитную плиту на чьей-то заброшенной могиле.

– Почему это «в археологи»? – с вызовом отвечает вопросом на вопрос Марина и косится на Бубликова. – Может, здесь мой жених лежит…

– Зачем же тебе такой мёртвый жених?

– А что? – ершится она. – Зато не обидит и не предаст. Очень удобно для идеальных отношений.

Авторитет хохочет, разбудив эхо в самых дальних углах кладбища, а Серёга с готовностью подхватывает за ним. Он вообще весь какой-то несвободный и заискивающий, совсем не такой, каким был ещё полгода тому назад. Потом Волков вглядывается в стёршиеся буквы на плите и снова спрашивает:

– Какой же это жених? Это же какая-то пьянь с прошлого века тут закопана. Прости, Марина, но не поверю, что ты так низко пала, чтобы на подобное дерьмо западать.

– Про покойников нельзя плохо говорить, – обиженно замечает Марина.

– Это тебе нельзя, а нам можно, – уже без иронии в голосе говорит Авторитет и вальяжно откидывается на спинку скамейки. – Нам всё можно. Верно, Сергей Алексеевич?

– Так точно, Константин Николаевич, – с готовностью отвечает Бубликов. – И вообще, что за глупые предрассудки? Почему про человека нельзя правду сказать только на основании того, что он умер? Это просто правда, и ей безразличны категории «плохо» или «хорошо».

– Вот, хоть одна ясная мысль за сегодняшний день, – хвалит его Авторитет, отчего Серёга вовсе становится похож на собачку, которой дали команду «служить», и решает ещё раз подать голос:

– Что же ты, Марина, не сказала мне, что у тебя такой завидный жених есть? А то я к ней и так и этак подкатывал, а она мне целую лекцию прочла, что ей всё это было нужно в девяностые годы.

– Да? – живо заинтересовался темой Авторитет. – А почему я об этом ничего не знаю? Так поведай нам, чем дело закончилось.

– Дохлый номер, – смеётся Серёга. – Я, говорит, уже стара для таких дел. Биологические часы у неё какие-то оттикали…

– Заткнись! – вспыхивает Маринка, и на глаза ей наворачиваются слёзы, что крайне редко бывает.

Бубликова это ещё больше смешит, а Авторитет говорит нам с нравоучительной миной:

– Видите, девки, какие мужики сволочи. Вот свяжись с таким – осрамит на всю губернию.

– Не ругайтесь вы хоть на кладбище-то, – ворчит Маргарита Григорьевна в адрес цапающихся друг с другом Бубликова и Маринки.

– И то верно, – соглашается Авторитет. – Не умеешь ты, Серёня, к бабам подкатывать. У них ведь вся жизнь расписана по годам, дням, часам – так уж жестокая природа им диктует. Сунулся к ней не вовремя и получи по лбу вместо взаимности. Как говорится, кто не успел, тот опоздал… Ну, не зли ты её, не зли! Баб злить – всё одно, что вулкан будить: мало того, что жахнет, так ещё в самый неподходящий момент… Ладно, пора нам, – он хлопает себя по коленям и быстро встаёт. – Вы тут тоже не засиживайтесь, девушки, а то мало ли какой «жених» из-под камня вылезет и утащит с собой. А нас рядом не будет, так что отбить некому.

Они оба хохочут и неспешно удаляются, ненадолго останавливаясь у некоторых попадающихся им могил и что-то в них обсуждая. Вскоре весь их похоронный кортеж уезжает с кладбища так же слаженно и организованно, как и приехал сюда. Мы тоже решаем идти домой. Туман окончательно перешёл в моросящий и усиливающийся дождь, словно это Чистый Четверг собирается мыть землю перед Светлым Воскресеньем.



– Вот сволочь! – фыркнула Маринка, когда мы выходили с кладбища.

– Почему это? – удивилась Светлана.

– А чего он так стелется перед Авторитетом? Не идёт ему это!

– Ты про Бубликова, что ли? Я думала, про Константина Николаевича…

– А чего тебе до Константина Николаевича? И вообще, какие у тебя с ним дела? Ты давай, колись, – перевела Марина разговор на нейтральную для себя тему.

– Да никаких у меня с ним дел! – испугалась та. – Какие у меня с ним дела могут быть? Такие же, как и у тебя.

– Но это же он тебя на почту устроил?

– Ах-ах, ценная вакансия! Ну и что? Сама к нему бегала, когда твою библиотеку грозились закрыть.

– А что делать, если существующие системы управления ему проигрывают? – умничает Марина. – Приходится придумывать собственные способы безопасности, коли официально принятые перестали работать адекватно.

– Учёная ты наша, ха-ха! Прямо как министр. Даже круче!

– А вы как думали! И я же не к Волкову, а к его жене обращалась. А уж к нему обращаться – не дай бог никому.

– Да хороший он мужик! – не согласилась Ерёмина.

– О-о! Ха-ха-ха!

– Нет, в самом деле, – покраснела Света. – Вы даже не знаете, как он мне помог.

– Ой, расскажи, расскажи! – мы начинаем её тормошить, так как нам страшно интересно.

– Случайно его в Москве встретила. Мне тогда помощь во, как была нужна, а обратиться не к кому.

– А чего ты Москву бросила? – допытывается Марина. – Сколько лет тебя знаю, ты всё мечтала: в Москву, в Москву, в Москву.

– Скажешь, сама не хотела бы в Москву?

– Я? Да я бы Москву наоборот расселяла, а не напускала туда всё новых и новых пройдох. Меня бы мэром туда: расселила бы до численности нашего городишки. Рядом Россия пустая стоит – пущай туда катятся. Учёные высчитали, что жить в поселении, где больше ста тысяч человек, опасно во всех отношениях, от гигиенического и экологического до криминального и экономического. Все деньги, все умы, все ресурсы стягиваются на столицу, а в России ничего не остаётся. По парочке-троечке столичных миллиардеров в каждый регион прислали бы, глядишь, они бы и тут навели лоск, раз Москву сумели так отделать. Европейские переселенцы создали в США прототипы родных городов, поэтому и получилось загляденье. А почему наши не могут прототип той же Москвы где-нибудь за Уралом или хотя бы тут у нас отгрохать? Все о Москве мечтают, а у себя дома ничего не могут, как ноль без палочки. Ты так и не сказала, чего из Москвы удрала? Мечтала же там жить.

– Мало ли о чём я мечтала, – пожала плечами Светка. – В юности мечтаешь об одном, а с годами начинаешь тянуться совсем к другому… Мне просто казалось, что Москва – это город-миф, некая фальсификация. Хотелось её воочию увидеть, потрогать, убедиться, что она есть. Казалось, столицу специально придумали, чтобы людям было к чему стремиться, а её и нет на самом деле.

– Как так нет? – удивилась Маргарита Григорьевна. – У государства должна быть столица. Государство без столицы – это как человек без головы.

– Какая же это голова? – возразила Марина. – Если у человека мёрзнут ноги, голова вырабатывает план, как избавить ноги от холода. А если голова говорит ногам: «Это не мои проблемы» или «Ну и чёрт с вами!», это не голова, а какой-то отдельный организм.

– Где же тогда голова нашего государства?

– А нету.

– Ха-ха-ха!

– Не в этом дело, голова она или не голова, – продолжила Светка. – Она на самом деле существует!

– Да что ты говоришь?! – изобразила притворное изумление Маринка.

– Ой, девочки, существует! Это просто другая страна… Нет! Другая планета, другая галактика даже. И поначалу так странно увидеть в этой галактике обыкновенное такое… земное говно.

– Ха-ха-ха!

– Да ну вас!.. Нет, я почему о Москве мечтала? Потому, что у нас все только о Москве и говорят, словно других городов нет. Даже самая народная группа поёт: «За нами Россия – Москва и Арбат». Не Урал и Камчатка, или для рифмы к слову «комбат» могли бы упомянуть Волгоград. Нет, вся страна огромная в нашем сознании ограничивается Москвой и её самой известной улицей. Фильмы снимают о столичных баловнях судьбы, про их жизнь и прочие выкрутасы. Иногда только прибегают к образу остальной России в качестве сарказма или пародии на людей. На днях была передача про какой-то посёлок на Урале, где нет ни света, ни дорог, ни прочих норм третьего тысячелетия даже для стран Третьего мира. И репортёр обитателей этого посёлка мучает одним вопросом: чего они тут сидят и никуда не уедут? С какими-то нотками иронии и недоумения в голосе спрашивает, словно они от нечего делать такой дурью маются и хорошо жить не хотят, когда кругом сплошная роскошь. Дескать, какие странные люди: чего они в России живут? А куда им бежать со своей Родины, кто и где их ждёт, кому они нужны? Одна шестая часть мира почти пустая стоит, все за бугор или в столицу драпают – власть должна бы приплачивать таким, кто продолжает в стране жить, несмотря ни на что, а их откровенно выставляют каким-то отстоем. И как уехать, если даже дороги нет? Только одна узкоколейка с прогнившими шпалами и шатающимися рельсами связывает посёлок с «большой землёй». По ней можно добраться только на самодельной вагонетке «Пионерке» с моторчиком, который заводится, как на лодке, дерганием за шнур, а управляется вагонетка рулем-палкой. Перевозчик с людей денег не берёт, потому если взял деньги, значит, обязан доставить пассажиров целыми и невредимыми, а на такой кривой колее в любой момент колесо может соскочить. Он их даже инструктирует: чуть что – сразу спрыгивайте. Рельсы на узкоколейке старые, но крепкие, из легированной стали – такие на вторсырье принимают по восемь рублей за кило. Один раз какие-то лиходеи больше ста метров полотна украли, так люди вышли стар и млад с кайлами и лопатами восстанавливать свою дорогу. Берегут эту колею как зеницу ока, а местные власти над ними смеются: «Нам вас выселить дешевле, дуралеи, чем дорогу к вам прокладывать».

– Ещё и власти имеются в таком развале?

– А как же, где их сейчас нет? Над любой чахлой деревней в три двора администрация в три этажа высится. Тамошняя власть, конечно же, в такой дыре сама не живёт, но изредка приезжает, держит руку «на пульсе жизни». Народ просит нормальную дорогу, власть мудро отбивается: «Ещё не пробил час, товарищи – не все ангольские детишки накормлены». Всё, как и везде. Народ до такого отчаяния доведён, что местные мужики конструируют всякие болотоходы, мастерят какие-то мини-танки, чтобы наладить нормальное сообщение с внешним миром. Им бы помочь не словом, а делом, но сейчас все только языком работать специалисты. Столичные журналисты приехали, как боги, на свой столичный взгляд ситуацию оценили, что, дескать, эти патологические мазохисты САМИ хотят в таком дерьме жить, вместо того, чтобы смыться за границу. И власть такая же сидит, совершенно оторванная от реальности, судит о жизни в стране по гламурным журналам и передачам, из которых следует, что все нормальные люди обязательно должны куда-то уехать. Если не за границу, то хотя бы в Москву.

– А кто же в России-то жить будет? – задумалась Маргарита Григорьевна. – Не может же в самом деле всё население куда-то уехать. Говорят, что в Дальневосточном федеральном округе населения в два раза меньше, чем Москве! Это третья часть территории страны.

– Потому что уехавший с периферии в столицу считается счастливчиком, а оставшийся в родном городе

– неудачником. Наверно и я поэтому хотела в Москву уехать. Сейчас даже реклама вся из московской и для московской жизни. У нас же ни у кого нет ни квартир, какие там показаны, ни офисов, ни автомобилей, ни банков. Нас вообще словно бы нет. После Перестройки сейчас только военным начали квартиры осторожно давать, с разрезанием ленточки, с оркестром. Красиво! Нам это даже не светит, новых зданий вообще не строят. Президент вот подарил фигуристам квартиры в столице, а они… уехали работать за рубеж, потому что там спортивная база лучше, а отечественную, оказывается, полностью развалили. Мы здесь живём, никуда не уедем – подари нам квартиры! Хоть бы одну новую пятиэтажку на весь город.

– Ты тройной тулуп не умеешь выполнять, – сострила Маринка.

– Я бы научилась! Ради такого дела люди и не так в узел завязываются. Мы полгода по такому гололёду ходим, можно на практике любой элемент фигурного катания освоить.

– Вся Россия по такому же гололёду и бездорожью целый век чапает. Где на всех жилья напастись, пусть даже за какие-то кульбиты? Да и за что нам жильё давать? Мы же кишки свои на полях сражений не оставляли и у мартена по полвека не задыхались. Тем более, что ветераны войны и труда сами до сих пор в бараках живут.

– Выдали бы просто так, потому что мы здесь живём. В России жизнь такова, что за неё людям надо приплачивать, причём постоянно и помногу. Чтобы окончательно не разбежались, не уехали в другие страны, где зарплаты выше, качество жизни лучше, да и погода не такая мрачная. Как перелётных птиц егеря прикармливают, потому что те могут улететь в другие края, если на данном месте обнаружат плохое обращение.

– Ага. А потом этих птиц перестреляет в сезон охоты сытая элита, которой и без охотничьих трофеев голодная смерть ну никак не грозит. Они преимущественно для этого своё тело за пределы Садового Кольца и вывозят периодически.

– Но власть хоть как-то должна обратить внимание на тех граждан страны, что не спились, не уехали отсюда, не перестали работать, не хотят бороться со своими же соотечественниками за выживание и нарушать ради этой борьбы юридические и человеческие законы!

– Светка, ты странная такая. В Москве пожила и наивной осталась. Это ж нынче не заслуги, а самые крупные недостатки. Как раз пьяницы, космополиты, хапуги и прожигатели жизни – главные герои нашего времени. А уж про нарушителей закона вообще молчу – все карты им в руки. Миллиардами воруют, а потом закон под себя переписывают – вот и вся твоя законность.

– Но таких людей в стране очень мало, просто сказывается массированная информационная атака. Восемьдесят процентов россиян живут так, как мы или того хуже, а баловней судьбы, чей образ жизни в рекламе и кино показывают – доля процента! Подавляющее нищее большинство глазеет через СМИ на жизнь этой блистательной доли процента, которая «сходят с ума, потому что нечего больше хотеть», и думает, что вся Россия так живёт. Вчера вечером фильм по телику шёл из разряда «для обязательного показа в российской глубинке, если там, конечно же, дадут свет». Жена олигарха «работает», владеет магазином нижнего белья и устраивает презентацию духов со своим именем. Уж так уработалась, бедолага, что для релаксации завела роман с каким-то школьником. Потом выясняется, что он – любовник её мужа, а она беременна от грузчика из своего магазина. Кончается тем, что все застреливаются-вешаются и играет музыка, как будто что-то эпическое показали. Сколько такого барахла сейчас наснимали! Не фильмы, а фотосессии для глянцевых журналов по дизайну квартир с рекламой дорогих авто. Или закрутят ток-шоу, где фотомодель сбежала в Майами от отечественного мужа-бизнесмена, а теперь на весь мир по телемосту орёт: «Товарищи-граждане, он мине усего две тышши баксив платил на илименты».

– Ха-ха-ха!

– И такой ажиотаж на всю студию, словно речь о начале Третьей мировой войны идёт! Всё с таким эпатажем, что и Сальвадору Дали не снилось. Муж-дурак рвёт на попе волоса и оправдывается: «Зато я её почти не бил ни разу». В зале улюлюкают, свистят, те – за этих, эти – за тех. Раньше телемосты только генсекам доступны были, а теперь там обсуждают отклонения в интимной сфере какого-нибудь дурака при деньгах. Есть серьёзные передачи, где обсуждают проблемы отношений с нянями и гувернантками. А у кого они есть-то? Даже у детей нашего Авторитета никаких нянь не было, потому что он посторонних терпеть не может. Кто идёт в гувернантки? Нищета, грубо говоря. Пусть образованная, интеллигентная, языки знает, но нищая барышня попадает в богатый дом. А потом его хозяйка бежит жаловаться на телевидение, как домашняя прислуга мелко гадит. Чего ж вы хотели, это классовая борьба, она ещё у Ленина подробно описана – почитали бы на досуге вместо глянцевых журналов, чтоб больше так не облажаться. Муж прилично где-то в министерстве ворует, так сиди дома, сама детьми занимайся, чем всякую рвань нанимать. Она жалуется, когда сидела дома, муж считал её мебелью и бил. Пришлось ей начать своё дело, но тогда муж стал пить и изменять. Пришлось развестись.

– Общество каких-то умалишённых, – вздохнула Маргарита, – сами не знают, чего хотят.

– В колхоз они хотят. Их бы на годик в тот посёлок на Урале, где кроме узкоколейки дорог нет, сразу мозги на место встанут. Потом будут успевать без всякой прислуги и посуду за собой мыть, и шнурки завязывать, и детей воспитывать. Их в стране всего ничего, а все передачи им посвящены, как прислуга плохо за барскими детьми ухаживает, пока баре «работают» на светских раутах да в тех же ток-шоу снимаются. Обычные бабы, которые в одиночку детей растят, пока их непросыхающие сожители по канавам и чужим койкам валяются, как и положено истинным мачо, посмотрят на это и в петлю полезут. На комбинате сгорел архив и теперь пенсию назначают минимальную тем, кто отработал на нём всю жизнь, потому что у них нет никаких доказательств, что они вообще работали. И поговаривают, что уже три человека руки на себя наложили из-за этого, не прожить на такую пенсию. Сейчас это вообще проблема для большинства бывших советских граждан: предприятия советской эпохи почти все ликвидированы, а архивы с документацией чуть ли не на помойку были выкинуты. Ищи-свищи свои документики, чтоб тебе нормальную пенсию начислили. А по телику в это время очередной анонс, как в Москве собираются снимать фильм, где два молодца будут биться в чане с красной икрой. Икры не баночка какая-нибудь, а целый чан! Это вам не на компьютере икру рисовать – всё натуральное будет. Всё масштабно, на пределе возможностей прямо-таки. Много вы встречали людей, которые имеют возможность в красной икре купаться? Их единицы, но если верить СМИ, в России население поголовно так беснуется. Москва только для себя живёт и выдаёт свой шик за успехи всей страны. Там сейчас ветхие хрущёвки заменяют новыми домами, а газеты провозглашает: «Благодаря гуманной политике в России ведётся активное строительство жилья, отвечающее нормам нового века».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54