Наталья Горская.

Власть нулей. Том 2



скачать книгу бесплатно

– Как-то не по-русски сделали, – ворчал Глеб Гермогенович, и было непонятно, рад он или по привычке недоволен.

– Почему же не по-русски? – спрашивали его.

– Разве в России что-то делают так быстро и качественно? У нас же принято любую стройку растянуть на века, чтобы только через десять поколений люди увидели результат. Делают в течение веков и кое-как, а тут всё быстро и на высшем уровне, словно для иностранцев. Кому это нужно? А если завтра война начнется, и всё снова раздолбают?.. Кто там нынче на нас рыпается-то?

– Никто вроде бы.

– Не может такого быть! На нас всегда кто-нибудь да рыпается. Нам же все завидуют, что у нас такая богатая и великая держава…

Но его ворчание никто не слушал, все были поглощены красотой дороги. Асфальт лёг ровным швом на землю, а остальные дороги были больше похожи на язвы и раны на её теле, которые штопать – не перештопать. Летом эти раны превращаются в засохшие пыльные рубцы, с началом дождей снова расползаются, как незаживающие язвы. Люди и машины отходят всё дальше от совершенно непролазной грязи посередине, забирают обочину, затаптывают в грязь траву, поэтому края дороги-раны расходятся всё шире и шире, пока не образуется полоса шириной метров в двадцать, состоящая сплошь из грязи. Эта язва день ото дня растёт и ширится, забирая всё новые здоровые ткани. Поэтому асфальт так похож на аккуратный шов хирурга, который иссёк воспалённые и незаживающие участки и грамотно зашил её.

Новая дорога на какое-то время стала главной достопримечательностью города, основной темой для разговоров. На неё любовались все! На неё невозможно было не любоваться, особенно в окружении сплошного бездорожья. Это казалось невиданной и дерзкой роскошью, как роскошью кажется какое-нибудь драгоценное манто в шкафу со старыми изношенными платьями. Если увидишь его на светском рауте среди других таких же дорогих манто, там оно покажется обычной нормой, а вот на фоне бедности – роскошью. Казалось, даже герань на подоконниках в домах на Лесной улице своими круглыми бутонами, как любопытными головами, подглядывала из-за занавесок на это чудо. Коза Афродита, живущая у бабушки Карины на перекрёстке Лесной и Ямской, прибежала после выгула на асфальт и долго прыгала по нему, как раньше школьницы играли в классы, мотала головой, била по нему копытцами, нюхала его и не могла понять, что же это такое! Хозяйка пыталась её загнать домой, но Афродита убегала и снова прыгала под общее веселье. Наконец, напрыгалась и высыпала на асфальт целую гроздь какашек, похожих на разваренный изюм.

– Фродька, с ума сошла! – ахнула хозяйка, загнала-таки непокорную козу домой, а потом собрала, что коза после себя оставила, и даже замыла асфальт влажной тряпочкой под смех прохожих.

Народ совсем развеселился. Внук деда Рожнова Василий, недавно вышедший из тюрьмы, теперь каждый вечер мастерски плясал на асфальте чечётку, которую научился «стучать» в тюремной самодеятельности. На Лесную стали ходить на прогулку молодые мамы с колясками, потому что на других улицах у колясок быстро ломались спицы и отлетали колёса.

Подростки стали рассекать тут на роликах и досках, с которыми раньше приходилось ездить аж в Райцентр, чтобы покататься. То есть город как-то невольно облагородился и приблизился к новому веку.

Даже пьяницы перестали валяться на Лесной. Их и раньше там было меньше, чем на какой-либо другой улице, так как многих отрезвляла перспектива оказаться намотанным на колёса авторитетовского кортежа, да и просто попасться на глаза Волкову. А тут их лежание прекратилось само собой: жестковато на асфальте лежать, а тем более падать. Раньше плюхнутся в мягкую грязь и лежат себе, пока жена, мать или дети не подберут «свово сокровищё». А тут некий выпивоха упал по сложившейся традиции напротив своего дома, как у него было заведено в семейной жизни, после чего из калитки по канону должна была обязательно выскочить жена с причитаниями. Упал да и ударился об асфальт. Почувствовал некоторый дискомфорт и даже слегка протрезвел от удара. Встал и упал ещё раз, чтобы жене стало стыдно, как мужик по её милости страдает. Но жена-зараза в нарушение всех канонов так и не выскочила: ушла с подругами любоваться на ограду моста над ручьём. Делать нечего. Пришлось подниматься и самому брести домой.

Да и в канаве стало совершенно скучно валяться. Это прежняя была доверху наполнена помоями и мусором, так что её можно было не засыпать, когда рыли новую. Не канава была, а мечта алкашей! А тут выкопали другую, да проложили специальные трубы под дорогой для стока застоявшейся воды и грязи. Поэтому канавы сразу же наполнились чистой дождевой водой и схватились свежей травкой по склонам. Сам Авторитет будто бы пригрозил, если хоть один фантик или окурок там найдёт, то скормит их жильцам того дома, напротив которого они будут обнаружены. Это местный лоботряс Вадька Дрыгунов всем рассказал. Он как-то в сумерки стоял под одним из фонарей, ковырял в носу и раздумывал, нельзя ли отломать хотя бы часть кронштейна, а то сила молодецкая распирает, но девать её некуда. Так увлёкся этой мыслью, что не заметил, как Авторитет едет домой со своего промысла. Зато Авторитет его хорошо заметил, наплыл своей огромной тенью, когда Дрыгунов от ковыряния носа перешёл к ковырянию фонаря, сжал ему, как Каменный гость, кисть руки железной десницей, так что у Вадьки фаланги затрещали, и сказал, если он хоть одного фонаря не досчитается, то повесит его, Дрыгунова, в качестве плафона.

Так что на Лесной и фонари все остались в первозданной красоте, и мусорить ни у кого охоты не было. Зато некоторые склонные к свинству граждане стали «отыгрываться» на других улицах. Идёт такой человек по Лесной напыжившись и страдает, словно по большой нужде хочет сходить, а возможности нету. А как вышел с неё, так с него и посыпались окурки, пивные банки, содержимое носоглотки и прочие ошмётки его убогой жизнедеятельности в разные стороны.

В самом названии улицы произошли изменения: в народе она стала именоваться Лесным проспектом. А как же иначе? Взглянешь, к примеру, на ухабистый, пыльный и поросший в середине клочками травы Большой проспект, который являлся биссектрисой угла между Мировым и Лесной, и подумаешь: разве ж это проспект? Разве таким должен быть настоящий проспект? А рядом начинается красивая асфальтированная дорога, которая имеет больше прав называться проспектом, а не просто улицей.

К началу августа приехал мэр Рудольф Леонидович с симпозиума градоначальников и не сразу, но через какое-то время всё же заметил, что в городе произошли некие изменения. Не сразу понял, какие именно, но однажды заехал на Лесную улицу-проспект и увидел, что она не вписывается в общий наплевательско-пофигешный пейзаж вверенного ему города. А уж как народ-то ликует! Даже усмехнулся: «До чего же диковатый у нас народ. Как с пальмы спустились, ей-богу! Ну подумаешь – асфальт! Другие культурные нации, привыкшие к благам цивилизации, отнеслись бы к нему, как к чему-то само собой разумеющемуся, а тут вид асфальтированной дороги вызывает такой восторг у людей, как новогодняя ёлка у сирот… Хотя под такие восторги можно было бы залудить какую-нибудь предвыборную программу, а зачем так неразумно тратиться, если ты никуда не баллотируешься».

Но всё же поинтересовался, кто это тут хозяйничал в его отсутствие в его же городе, хотя и так знал, что это наверняка местный криминальный воротила Волков – больше-то некому. Проложил для своих тёмных дел удобную колею, а этим дуракам радостно! Нет, чтобы бойкот преступному асфальту объявить, не ходить по нему, не ездить и даже не смотреть, словно и нет его. До чего беспринципный обыватель: лишь бы получить чего для себя, а из какого кармана – им плевать. И дела нет, что это не законно, что наверняка для отмывки каких-нибудь «левых» денег!.. Хотя, какие же ещё могут быть деньги у бандита, как не левые? И отмывать их незачем – это требуется как раз тому, кто занимает государственный пост и обязан периодически отчитываться перед страной в доходах. Да и народу какое должно быть дело: законно это или нет, на какие средства да откуда? Народу, на деньги которого российская «элита» нагромоздила себе особняки по всему миру, а закон сделал вид, что ничего такого не заметил.

Рудольф Леонидович ещё в начале карьеры на посту мэра нашего города узнал, что помимо него орудует здесь другая весомая сила. Так и сказали, что есть тут некий Авторитет. С прежним мэром у него якобы были какие-то общие делишки, но в неправедные 90-ые годы прошлого столетия это было нормой. Подумаешь, удивили – организованный криминал! Да Рудольф Леонидович в эти самые 90-ые на своей Вологодчине и не такое видал, и даже имел свои полезные знакомства с нужными людьми… Тс-с! Теперь наступили другие времена, когда проводится политика укрепления какой-то там вертикали власти и борьбы с коррупцией, проводимой самими же коррупционерами. Теперь весь российский криминал, если верить газетам, «топчет зону» или сбежал за бугор. А если он где и остался, то… то чёрт его знает, как к нему следует относиться. Инструкций на этот счёт никаких не было. Жена мэра дала мужу такой совет:

– Ты с ними не конфликтуй, с бандитами этими местными. Мы люди временные, а они тут и после нас останутся. Они нас не трогают, и мы им не мешаем.

Но мэр и не собирался с кем-то конфликтовать. Он здесь и в глаза не видел этого криминала. Только иногда краем уха слышал, что местные таксисты кому-то вроде платят оброк и не только они. Что армяне с Караваевской улицы у кого-то получали разрешение на прописку в городе за приличную сумму. Что вроде бы сам начальник районной милиции состоит в родстве с кем-то из семьи главаря местной мафии, поэтому здесь даже бытует такая шутка, что в случае разбоя надо звонить не «02», а бежать прямиком в самый конец Лесной.

Потом до него дошло, что настоящая успешная преступность такой и должна быть. Незаметной. Заинтересованной в результате, а не на производимом впечатлении. Самого Авторитета он впервые увидел только через два года, как стал мэром города, летом 2003-го года. Тогда библиотекарь Марина зациклилась ввести в традицию празднование Дня города. В тот год Петербург праздновал трёхсотлетие со дня основания, а Маринка из уроков краеведения вспомнила, что нашему городу и того больше. Что возник он ещё задолго до строительства города на Неве, и первые упоминания о нём относятся к концу XIII века, когда Швеция завоевала Карелию. А первое упоминание условно принимается за дату основания города.

– Вы представляете, нам уже как минимум семьсот лет! – тормошила она всех. – Столетняя война ещё не начиналась, когда мы уже были! Наш город возник, когда жил сам Данте! Самого Шекспира не было, а тут уже была какая-то жизнь! Представляете?

– Угу, – безразлично отвечали ей, кому это было, что называется, по барабану и фиолетово.

– Вы только подумайте, что первые обитатели нашего города были современниками Седьмого крестового похода! – донимала она мэра. – А может, и сами в нём участвовали.

– Вот-вот, – кивал мэр. – Люди гибли, а вам бы только веселиться теперь.

– Почему бы нам не устроить День города? Ведь так здорово, если у нас будет свой праздник!..

– Ничего здорового в этом не вижу, – ворчал Рудольф Леонидович. – Кругом терроризм, коррупция, катастрофы, а вы о праздниках мечтаете. И не стыдно?

Но Маринка от него не отставала, и в конце концов так «достала», что он стал от неё прятаться. Она его находила, и он отбивался от неё страшилками, что в Приморском крае зимой люди остались без отопления, а в Европе произошло страшное наводнение, поэтому в такую трагическую годину надо вовсе забыть о всяких праздниках.

– Трудовые будни праздники у нас, – говорил он в конце своих кислых речей и куда-то исчезал с видом шибко занятого государственного деятеля.



– Почему сильные мира сего у нас такие бессильные? Сидит вместо мэра полный ноль! – ворчала Маринка в своей библиотеке после бесполезных разговоров с Рудольфом Леонидовичем. – И этот ноль думает, что он – власть. А какая ты власть, если никакого влияния на жизнь в городе не оказываешь? Никак не могу понять, почему в нашей стране власть совсем не держится за власть? Ведь король должен быть нужным своему народу, должен всеми силами стремиться быть полезным ему. Только тогда народ будет короля защищать и безропотно кормить его самого и семью. А когда король что есть, что нет его – всё едино, никто и не заметит, если ему ненароком голову снесут. Вот почему за Людовика Шестнадцатого никто не заступился? А потому что двор жил своей жизнью, страна – сама по себе, король никак на ход событий не влиял. Может, ему временами и казалось, что он выездом на охоту в новом платье делал что-то очень важное для страны, но это только плоды его заблудшего воображения. В эпоху, когда люди перестают верить в божественность власти – а власть сама предостаточно для этого неверия сделала, – за бесполезного для страны короля могут биться только примитивные и забитые народы. Остальные будут безучастно наблюдать за крушением монархии, как это было в России в семнадцатом году. Людям нужна качественная работа власти, а не её пышность. Власть сама признаётся, что не знает, как вывести город или регион из кризиса. Но кто станет держать у себя в штате шофёра, который смутно представляет, с какой стороны надо к автомобилю подходить? Я таких работодателей не встречала. Народ в этом плане именно работодатель для власти, а власть сама на нас смотрит… как на рабов. Парадокс, да и только! Дел нет, а одно словоблудие повсюду. Все нахваливают Россию, как будто она больше всего в этом нуждается, но никто ничего не делает для неё. Я не говорю, что власть должна не думать о себе, но ведь «даже если ты приобретёшь весь мир, смерть всё равно похитит тебя». Кто думает, что он имеет, всего лишится.

– Что он народу, что ему народ, чтоб так страдать из-за него? – усмехнулся в ответ дед Рожнов, листая подшивку газет.

– Лично я ничего не хочу от власти, – проворчал бывший завхоз школы Василий Филиппович у полок с фантастикой. – Она всегда делает подарки с намёком, словно бы заставляет получателей чувствовать себя обязанными и идти на поводу у дарителя вплоть до самопожертвования. Если построят дом, то из самых дрянных материалов, а потом ходят, трясутся: развалится – не развалится, простоит до конца года – не простоит и год. Если уж строить, то по новым ГОСТам и стандартам безопасности, чтобы со встроенными Интернетом, телефоном и кухонной аппаратурой, с системой сигнализации пожаротушения и очистки от пыли, с автомобильными парковками под домом…

– Ха-ха-ха!

– Я без вашего «ха-ха» понимаю, что никогда у нас такого не будет. Вот у федеральной автотрассы дом построили. Двадцать лет его строили, кое-как сдали. Скорее всего, взятку дали комиссии. Воды нет, канализации нет, в стенах – трещины. Лучше бы вовсе ничего не строили, чем в такой позор и без того уставших от жилищных проблем людей запускать. Как чего сделают – лучше бы и не делали! В Мэрии сидел глава по облагораживанию и благоустройству города, он за время своего правления только плиту положил в грязь на месте автобусной остановки. И это всё, что за тридцать лет на государственном посту «для благоустройства» сделал. А уж орал-то сколько об этом! Все тридцать лет и орал, пока с инфарктом от ожирения не слёг. Я тридцать лет тому назад печи в школе ремонтировал, но не додумался бы до сих пор школу шантажировать этим фактом. Да я и не помню уж, сколько всего там починил за эти годы, а он вот помнил. Потому что если миллион нужных дел сделал, не запомнишь их, а этот запомнил одну свою плиту. И крыл потом этой плитой как козырем и на выборах, и на собраниях, и на докладах. Это в какой ещё профессии такое возможно? Только в среде наших чиновников. А его преемник козырёк из навоза слепил над входом на рынок ещё в Перестройку, а потом до эпохи Путина народ этим фактом шпынял, хотя этот козырёк ещё при Ельцине успешно отвалился. Благо, что из навоза, не зашибло никого. У таких склочников не то, что просить, а в дар что-либо брать побрезгуешь.

– Но ведь получается парадокс, – продолжала недоумевать Марина. – Батька Махно ратовал за безвластие, за анархию, и при этом обладал колоссальной властью и влиянием. А сейчас все бьются за власть, но никто ею не обладает и никакой погоды в стране не делает. Начальство на работу не выйдет, и ровным счётом ничего от этого не изменится. Они никак не влияют на процесс жизни и работы. Они только доказывают, что без них никак не обойдутся, но на деле без них даже легче. Если мать семейства сляжет, семья это сразу почувствует, а если наша власть на Канары укатит, никто и не заметит. Кругом великие и выдающиеся политики. Один страну развалил, и его уже называют великим реформатором окрестили. Другой народу зарплату годами не платил, голодом морил, но теперь про него трещат, что он – великий экономист. Народ и власть в разных измерениях находятся, на разных языках говорят, по-разному трактуют одни и те же понятия. Его ставят министерством командовать, а он вместо этого… долларовым миллиардером становится. Его не для этого назначали, но он почему-то уверен, что именно для этого! Другого в Думу выдвигали, чтобы он проблему бездорожья в районе решил – сам обещал, никто за язык не тянул. А он вместо этого… себе разнополый гарем завёл и всем его обитателям квартиры в центре Москвы купил. Его совершенно для других занятий туда выдвигали, но он так себя ведёт, словно это и есть выполнение его предвыборной программы. Ни черта не поймёшь! Какого деятеля за шкирку ни схвати, а все они великие и всё у них громко. Повалившийся забор починить никто не может, выбоину на дороге никто отремонтировать не умеет, праздник настоящий устроить никто не в состоянии. Как скучно-то, Господи! Не дай бог жить в эпоху, когда одни герои да супермены кругом. У нас дверь в подъезде опять выбили, а назад повесить никто не может: не тот масштаб деятельности, на статус подвига не тянет. Здоровые мужики сидят на завалинке и спорят между собой до драки о подвигах Бэтмена и Спайдера посреди вот этих руин: «Да я бы так тоже смог по крышам лазать кабы мне столько заплатили!». А для чего по крышам бегать, когда они текут?

– Ха-ха-ха! – грохнули все дружным смехом.

– Все чего-то говорят, говорят, говорят, говорят, и никто ничего не может сделать. Молча. И не нужно потом будет пускать пузыри из носа: видали, каков я!.. Как у них языки-то не устанут? И власть тоже всё время чего-то говорит: бу-бу-бу, бу-бу-бу. У нас бабы у магазина столько не наболтают, сколько власти языками чешут. Со времён Горбачёва и до сегодняшнего дня все только говорильней занимаются. Всё прожекты какие-то космические, всё вселенский масштаб имеет. Никто даже не интересуется, как там Россия за пределами Кремля существует, что там от неё осталось и как это сохранить? Не до этого. Телевизор включишь, а там всё про Ирак да прочий забугорный мрак, чёрт их дери. Они тем и удобны, тем и хороши для наших СМИ, что не имеют к нам никакого отношения. О них можно только болтать, а делать ничего не надо. Вот и треплются все, что «я бы на месте Хусейна поступил бы вот так бы да этак бы, а на месте Буша я бы сказал то да это». А спроси их, что они на своих местах сделали, услышишь что-нибудь про подвиг советского народа в годы Великой Отечественной войны. Всё такое чужое, далёкое и неуместное, как будто свои проблемы в стране уже решены, так что нашим власть имущим ничего больше не остаётся, как Хусейну советы давать, да Кастро жизни учить. Наш депутат Слямзиков лозунги ещё перед прошлыми выборами вывешивал: «Я – человек дела, а не слов!». Четыре года прошло, а он только тем и занимался, что ездил по планете и всюду говорил, что он – человек дела, а не слов. Все курорты объездил под видом рабочих визитов, две виллы себе построил, три квартиры купил. Уж, казалось бы, всё для себя и потомков на три колена вперёд сделал, теперь сделай же что-то по работе, соблаговоли, соверши над собой такое усилие!.. Сделал. Перед очередными выборами два новых мусорных контейнера для нашей помойки выбил с превеликой натугой, слава те Господи. И это ещё не так плохо, говорят, потому что другие депутаты даже этого не осилили. Я за ним все эти годы слежу, всё жду, когда он начнёт себя проявлять-то как человек дела, а он теперь во всех интервью только эти контейнеры вспоминает, обязательно касается ближневосточной проблемы – даже заучил наконец-то, что Тегеран является столицей Ирана, а не Ирака, как он раньше говорил. И опять-таки утверждает, что он «человек дела, а не слов».

– Мы страна парадоксов, – подтвердил её невесёлые раздумья дед Рожнов. – У нас хирург хочет уходить из поликлиники в Райцентр, потому что ему скоро на пенсию, а у него своей квартиры нет: до сих пор в общежитии с женой живёт. А в Райцентре к десятому году обещают дом специально для врачей построить, и ему там квартирку дать могут, чтобы помереть хоть в своём доме. Но его слёзно умоляют остаться, потому что он здесь нужен людям до зарезу, потому что без него никак. Зимой в гололёд у нас столько травм, а как с вывихами и переломами ехать за тридевять земель в Райцентр? А так есть свой хирург, и он нужен людям, потому что он – человек дела. И ему для доказательства этого даже говорить ничего не нужно. Если уйдёт, это сразу же негативно на жизни всего города скажется. А начальство соседнего совхоза два месяца резвилось на югах, и никто их отсутствия даже не заметил. Что есть они, что нет их – одна картина: нищие рабочие да старая техника на полях. Или вот наша почтальонша хотела уйти с работы, потому что она одна на всю округу осталась – остальных сократили, так как в бюджете денег им на зарплату нет. Ей теперь надо каждый день по пять деревень на своих двоих обойти, разнести почту, газеты, пенсии. Она рыдала прямо-таки: нет больше никаких сил и всё тут. Ночью, говорит, спать не могу, так ноги болят. Ей тот же хирург сказал, что нельзя каждый день по десять километров бегать в таком возрасте. Даже профессиональные спортсмены, говорит, от таких нагрузок инвалидами становятся. Но она нужна людям! Если уволится она, всем от этого плохо будет. Как старики будут деньги получать, письма, газеты, посылки? Как вообще в новом тысячелетии возможно целым населённым пунктам оказаться отрезанными от мира? Но и её тоже можно понять. Ей бы дали машину с водителем, только откуда что возьмётся, если всю страну просрали неизвестно на что?! Слава богу, Феликс Георгиевич помог. У него в одной из этих деревень мастерская есть, он почтальоншу туда подвозит. Потом домой на обед едет и забирает её назад. Феликсу-то не тяжело, а ей всё ж полегче, и людям хорошо. А начальство почтовое даже не тревожится, как там несчастному почтальону работается.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54