Наталья Горская.

Власть нулей. Том 1



скачать книгу бесплатно

В то же время новая власть страны самонадеянно заявляет, что «Россия совершила огромный скачок в сторону Запада». Бедный Запад даже отскочить не успел. Зачем России было куда-то скакать – непонятно, но она вскоре становится страной светских львов и львиц, банкиров и олигархов, дорогостоящих фотомоделей и первейших богачей планеты. Немногочисленные, но сказочно богатые русичи начинают шокировать мир баснословными состояниями и шумными выходками. Возникает почти канонический образ нового русского, который эвакуировал семью в цивилизованный Лондон, чтобы конкуренты не выпотрошили жену и детей в борьбе за влияние, а сам вернулся в варварскую Россию продолжать великие дела по купле-продаже Отечества и соотечественников. Свои средневековые нравы им невозможно спрятать даже под дорогими одеждами от ведущих кутюрье Европы, под панцирями автомобилями представительского класса. Люди же, не сумевшие угодить в эту малочисленную касту, теряют сбережения, работу, заработки, надежду, веру. Любовь. Их даже в какой-то степени перестают считать людьми, эталоном настоящего человека становится тот, кто может урвать самый большой кусок.

Заголовки российских газет девяностых годов говорят сами за себя: «Безработица порождает преступность», «Ну что ж, затянем пояса», «Доколе?!», «Ответ один – нет денег», «Вы уже стали быдлом?», «Наши сбережения за всю жизнь обесценились до трёх рублей за один год!», «Забастовка вместо уроков», «Хлеб в результате инфляции к концу этого года подорожал в 100–200 тысяч раз!», зато «Пенсии к концу следующего года обещают повысить на 23 рубля 47 копеек».

Ох, какие злые были газеты в те годы – прямо, перец! Новая власть отказалась заботиться даже о СМИ, поэтому они резали правду-матку, как и рядовые ограбленные граждане. Позже правительство спохватилось и вспомнило «четвёртую власть». Частично. Поэтому заголовки стали помягче, особенно если на хорошей бумаге и цветной печатью – признак «солидной спонсорской поддержки» печатного органа. Местами стали появляться умиротворяющие статейки, что всё не так уж и плохо, дескать, умерьте свой жопоголизм. Наладилась новая система показухи в совершенно советском духе: съезды, доклады, отчеты, где чиновники рьяно рапортуют (не понятно кому) о неуклонно растущем благосостоянии (не понятно кого). Уже в новом веке появились такие заголовки, как «Повод для оптимизма есть!», «Ситуация остаётся стабильной», «Дорогу осилит идущий», «Затянуть пояса и работать!», «Это самый удачный год за последние 15 лет». Господи, пятнадцать лет, молодость целого поколения! Где мои пятнадцать лет?.. А для них это вроде как норма, что полтора десятка лет ушло коту под хвост. Иной раз увидишь патетический заголовок такого же напыщенного интервью с каким-нибудь политиком или чиновником «Грядут переломные годы!», и на фото такая откормленная ряха лоснится, что сразу понятно: её обладателю никакие «переломы» не грозят. «К 2011-му году вырвемся на показатели 19…» – дальше читать не хочется. Не хочется ломать ум о грубое нарушение математической логики.

В России, оказывается, теперь двадцать сотен меньше девятнадцати, коли 2011-ый год так рьяно стремится догнать своего предшественника столетней давности, тысяча девятьсот какой-то, наверняка дореволюционный год. Уж нена двадцатые же или тридцатые он собирается равняться, смею надеяться. И не на «застойные» семидесятые-восьмидесятые. И уж точно не на девяностые. На эти годы можно равняться только откровенным мизантропам.

Никто не может понять, во имя чего это всё делается. Поэтому спешно придумываются мифы и сказки о кризисе неправильной советской экономики, о кризисе любой российской экономики вообще, о пользе потребления алкоголя, чтобы народ меньше думал или не думал вовсе, о происках американской разведки, о сионистах-злопыхателях. Да это вообще придумал Черчилль (Сталин, Ленин, Пушкин, Рюрик, Царь-Горох – подчеркнуть, что кому больше нравится) «в восемнадцатом году»! Это век такой коварный, и так далее в том же духе.

За десять лет до начала нового тысячелетия в «Комсомольской правде» была опубликована подборка откликов на статью Солженицына «Как нам обустроить Россию». В одном из читательских писем говорится, что «немало народов и государств исчезло с лица земли. В настоящее время с этого лица исчезает Россия». Пессимизм усиливался из месяца в месяц, особенно с января 1992-го года, когда Россию стали сотрясать шоковые экономические реформы. А вот в газете «Советская Россия» перед новым 1993-им годом опубликовали частушку из Архангельской области:

 
Мы народ на редкость стойкий:
Не один видали шторм.
Пережили Перестройку,
Не умрём и от реформ…
 

И всё же большинству надоело быть этим «самым стойким народом». До смерти надоело! Ради чего? Кому и зачем надо опять испытывать нашу стойкость и живучесть? Мы же не клубни картофеля разных сортов, которые закаляют и отбирают по степени устойчивости к заморозкам и вредителям на посадку. Мы же не в лаборатории живём, где проводятся всевозможные опыты на предмет выяснения выживаемости разных биологических объектов. Или всё-таки в лаборатории? Но, так или иначе, а чаша терпения начала расплёскиваться. Хочется побыть просто людьми, человеками, а не «самыми стойкими» подопытными зверушками. Хочется просто жить, а не выживать в невыживательных условиях, переживать новые потрясения, наживать себе новые трудности, доживать от аванса до получки, отживать свой век на грошовую пенсию. Ужасные, какие-то жёвано-давленые глаголы! Похожи на силовые выжимать, пережёвывать, дожимать и им подобные. Россия словно бы надорвалась, израсходовав людские и материальные ресурсы.

Тогда появилась присказка: «Жди до следующей тысячелетки». На манер советских пятилеток – были такие пятилетние планы развития советской экономики, и считалось хорошим тоном эти планы выполнять за два-три года. Как это в целом влияло на несчастную экономику и социальное развитие – сказать сложно, но существовало негласное соглашение: телефон устанавливали через две пятилетки, в очереди на автомобиль стояли до трёх пятилеток, квартиру получали через пять пятилеток. «Ударное» выполнение пятилеток в сжатые сроки никак на данную установку не влияло. Некоторым членам КПСС уменьшали эти сроки на одну пятилетку. Членам высшего звена давали всё сразу. Они уже тогда знали, что надо жить сегодня, сейчас, потому что завтра жизнь может закончится вопреки всем планам пятилеток и программам Партии. Что и случилось, когда 13-ая Пятилетка умерла, так и не начавшись.

А тут конец квартала, года, века и тысячелетия! Ну непременно должны что-то дать в следующем тысячелетии, как говорили некоторые счастливые старушки: «Нам в следуюшшей пятилетке освешшение на лестнице сделать обешшали!». А уж в следующей тысячелетке и подавно должны сделать! Надо только подождать. Апокалиптические настроения и вера в скорый конец света заставили многих отложить в сторону реализацию своих надежд до недосягаемых у нас лучших времён.

Помимо политических и экономических потрясений в памяти осели многочисленные предсказания расплодившихся по всей стране колдунов и ясновидящих, сулящих столько бед, что лучше и не жить. И всё это под оптимистический гороскопический щебет, что наступающий год змеи благоволит тем, кто догадается обрядиться в новогоднюю ночь в чешую. Высшее общество в пёстрых журналах и шумных телепередачах с тупым весельем принялось сортироваться на этих самых змей, кроликов, баранов и прочих зодиакальных зверушек. Вот так, добросовестно налегая на гороскопы и прочую цифирь, мы с чистым сердцем вошли в новое тысячелетие. Короче говоря, перевалили с грехом пополам в новый век. Доползли. Не все, конечно, но некоторые всё-таки доковыляли.

Так закончилось десятилетие 90-ых годов, пока все ждали-гадали, что это изменение и сдвиг с мёртвой точки произойдёт со дня на день. Десять лет прошли, и у кого-то прошла юность и молодость. Пропало чувство, что жизнь создана для нас. Жизнь не для нас и не про нас. И зачем мы, русская молодёжь девяностых, так тупо чего-то ждали от этого десятилетия?

Насколько мы отстали от мира за это десятилетие? Иные шутят, что навсегда. Мы отстали если и не навсегда, то очень надолго. И главное, понять бы: ради чего? Сколько бы профессиональных объясняльщиков ни навешивало лапшу на уши, и как бы ни хотелось этой «лапше» поверить, чтобы обрести нужное для дальнейшего выживания понимание, а всегда приходишь к выводу: не то. Словно больному дают разные лекарства, он надеется, что вот это окажется тем самым, которое ему поможет… ан нет, не то, не то, не то! Не тем лечите, сволочи! Реформы, платформы, форумы, цены на бензин, ставки на керосин, раскол в Евросоюзе, объединение блока НАТО, колебания курса валют, назревание политического момента, дозревание исторического перелома, кризис, охренизис – всё не то. Лучше бы сказали честно: мы вас банально обокрали. Как обычные воры. Ну, не укусим же мы их за это, в самом деле! Нам до них не дотянуться – это как белый день ясно. Чего они так боятся сказать правду? Даже странно, что эти люди такого пустяка боятся.

Странное это было десятилетие. Десятилетие бездействия, распада и развала. У каждого десятилетия XX века есть свой характерный признак. В истории любой страны календарь ведёт отсчёт от наиболее значимых событий в своей истории. Век двадцатый в России разделил жизнь на до Революции и после. Затем на ДОвоенную и ПОСЛЕвоенную. Пройдут годы, века, целые поколения, а эти вехи останутся, как старые кресты на могилах, где уже не видно ни имени, ни года смерти, и уже нет потомков тех, кто под этими крестами лежит. Какие же события станут вехами нового века, нового миллениума? Бог весть. А что касается века двадцатого, первые его годы теперь воспринимаются с привкусом агонии, с первыми революциями и намёками на скорый крах. Жёсткие десятые годы, в которых мировая война сменяется революцией, а затем и долгой запойной гражданской войной. Сумасбродные двадцатые, когда в сжатые сроки сменилось несколько совершенно чуждых друг другу политик, в которых жесточайший голод соседствовал с развесёлым НЭПом. Тогда же наметилось угасание революционных бурь и порывов, перешедшее в начало хладнокровных и расчётливых отстрелов. И вот страшные тридцатые, пахнущие отвратительной живодёрней и пропитанными кровью подвалами даже сейчас, на расстоянии нескольких десятилетий. Потом были всем нам памятные сороковые-роковые, «свинцовые, пороховые», как расплата за безумия в первые десятилетия века, как нарыв, который наконец лопнул. Они в восприятии граждан России так и остались «пороховыми», даже если речь идёт о послевоенных сороковых. Они именно такими и останутся в подсознании нации, даже когда современные историки станут доказывать, что на самом деле никакой войны в России не было, а были только успешные бомбёжки английской авиации.

 
Как это было, как совпало:
Война, беда, мечта и юность.
И это всё в меня запало.
И лишь теперь во мне очнулось[3]3
  Отрывок из стихотворения Давида Самойлова «Сороковые роковые»


[Закрыть]

 

И в этих сороковых были свои «такие молодые». И они всё на свете понимали, они ясно видели, где враг, а где – тыл. Наша беда, что мы не понимаем во имя чего опять новый беспредел «гуляет по России», как гуляли голод и бандитизм после Войны. Но приходят пятидесятые, сначала какие-то степенные, потом оглушившие смертью Отца народов, затем ужаснувшие тем, что никакой он не Отец, а обычный тиран. Всё это сменилось традиционными поисками виноватых во всех «безобразиях и перегибах», но желающих отвечать как всегда нашлось мало. Не нашлось даже, а нашли.

Шестидесятые годы – это, естественно, Оттепель. Да что там оттепель – полёт в космос! Годы молодости родителей. Имена Евтушенко, Рождественского, Вознесенского и Ахмадулиной звучат как одно слово, как девиз поколения. Это десятилетие очень похоже на восьмидесятые годы ожиданием чего-то хорошего, верой, что мрак ушёл навсегда, а теперь начнётся прекрасная жизнь. Должна же она когда-то начаться!.. Эти ожидания и надежды незаметно перетекают в следующее десятилетие, получившее название Застоя. Не знаю, когда начался этот самый «Застой Иваныч», но помню семидесятые годы, что из окон по всему горизонту были видны строительные краны и растущие здания. Строились дома, заводы, школы, дороги. В нашем городе за это «десятилетие стагнации» выросли целые кварталы, и я не поверю, если вы скажете: «А у нас вот ни шиша не выросло!». Десятилетие закончилось Московской Олимпиадой. Теперь говорят, что это было начало конца.

Теперь этот «ужасный» Застой расписывают, как некую лютую годину очередей за колготками и колбасой. Мне трудно это оценивать: то были годы моего раннего детства. Нашла такой анекдот: «В уездном городе N не было сексуальных маньяков, серийных убийц и киллеров. Люди ничего не слышали о педофилии, а слово голубой означало лишь цвет. По телевизору шли веселые и интересные фильмы, по вечерам школьники ходили в Дом пионеров, а пенсионеры играли в шахматы на скамейках в парке. Шел последний год Застоя…». Последние годы спокойной мирной жизни.

Пришли восьмидесятые, болезненные, неустойчивые. Один за другим умирают хозяева Кремля. Это настораживает, словно витает некая инфекция: что-то будет, что-то грянет. Это «что-то» оглушило похлеще смерти Отца народов: оказалось, что наша страна вообще неправедная от и до. Тогда, в восьмидесятые, словно плотину прорвало. Не осталось ничего, что бы не охаяли и не оплевали: от семейных ценностей до государственных устоев, от культуры до истории. В 1917-ом году нужно было любой ценой доказать народу, что свергнутый царизм был несостоятельным, что только слом старой России приведёт всех к счастью. В годы Перестройки был использован точно такой же механизм: стали доказывать несостоятельность советского строя. А если ругаешь старое, обязан хвалить новое, каким бы ужасным оно ни было. Оно же пришло и освободило тебя от этого ненавистного старого! Кто в восьмидесятые обличал советскую бюрократию, в девяностые стали взахлёб защищать и нахваливать бюрократию новую, оправдывая её перекосы и перегибы.

Ах, девяностые-несносные, косные, бесхозные… Наша юность! Некоторые, должно быть, далёкие от реальной жизни глупцы теперь их почему-то называют «лихими». Чего такого лихого в них увидели? Или уже рассматривают их как далёкую от себя по времени и уровню развития экзотику, как яркие одежды и бесшабашные танцы незнакомого, почти вымершего племени? Экзотика тем и замечательна, что её не понимаешь, да и не стремишься понимать, а берёшь только эту бессмысленную яркость и непохожесть на символы привычной тебе культуры.

Это было десятилетие краха и «стабильного упадка». Потом его так и назовут: ельцинская «стабильность», когда годами стабильно не выплачивают зарплату, в стране стабильно ничего не улучшается, новости стабильно плохие, стабильно происходят катастрофы, теракты, заказные убийства и прочие преступления. Это был крах не одного поколения, а сразу нескольких. Многие из тех, кто состоялся в 60-ые, 70-ые, 80-ые, в эти самые 90-ые «посыпались» во всех отношениях. Потеряли веру и надежду не только младшие, но и средние, и старшие поколения. И все мы потеряли своё государство, Родину, к какой привыкли, какой её знали. Эпитеты «лихие» и «крутые» здесь неуместны. Люди, потерявшие государство, не бывают крутыми. Они бывают растерянными, подавленными, шокированными. Возможно, в состоянии шока как защитная реакция включается мысль, что крах и распад – это круто, жесть, драйв!

Если спросить, что было сделано за этот отрезок времени в нашей стране, мало кто сможет назвать что-то конкретное. Не было придумано ни одного разумного закона на смену законам отвергнутым, не было совершено ни одного нужного действия. Не было построено ни отвечающих духу времени новых городов, ни дорог, ни институтов общества. Не было создано ничего, в чём так нуждались на тот момент россияне. Десятилетие какого-то паралича, из которого так хотелось вылезти, а никак! Хоть караул кричи! Какое самое страстное желание парализованного человека? Начать двигаться, чтобы бежать и наслаждаться движением!.. Но нет возможности, нарушена связь между отдельными частями организма, повреждены нервные волокна, разорваны сосуды мозга. Это десятилетие словно выпало из процесса жизни, как и сами люди, которым именно в те годы стало казаться, что «на переломе исторических эпох» непременно произойдет чудо, и «Россия, которую мы потеряли», сама собой возродится, как птица Феникс из пепла!.. Увы, многие мечты оказались несбыточными, реальность мало походила на радужные надежды. Теперь впору снимать новое кино: «Десять лет, которые мы потеряли».

Мы их в самом деле потеряли. Такое чувство, что нас продержали в каком-то мрачном заключении, а потом выяснилось, что данная «мера наказания» оказалась ошибочной, неправомерной, да и вообще никому не нужной. Теперь очень странно и даже страшно слышать и думать, что 90-ых годов XX века в истории современного человечества попросту нет. Может быть, потому и нет, что они слишком рьяно были «потрачены» на ожидание нового века и тысячелетия? Может, слишком сильно верилось, что со сменой номера столетия начнётся совершенно новая жизнь?..

В этом нелепом десятилетии было отменено и уничтожено всё, что способствует выживанию народа, а взамен насаждались такие «ценности», которые могут привести только к вымиранию и деградации. И для чего? Чтобы через десять лет начать восстанавливать, что было в те годы попрано, под видом каких-то инноваций возвращать, что уже было двадцать лет тому назад. Вот вам и «крутые девяностые». Десятилетие какого-то неразумного, преступного и непростительного расходования сил и времени. Теперь так жалко этого разбазаренного времени, что и слов не подобрать. Ведь время – самая дорогая валюта. Её потерю ничем не восполнить, не заменить, не компенсировать. Можно восстановить и потраченные силы, и финансы, и ресурсы, и разрушенные здания, и попранные законы, но только не время. Если жизнь человека выпала на такую нелепую эпоху, ему уже никогда не удастся прожить её по-новому и в других условиях.

У нас недавно появилось такое объявление: «Товарищи, если у кого в квартире протекают блочные швы, то срочно сделайте заявку мастеру ЖКХ своего квартала. Работы производятся бесплатно». Народ стоит, читает и… плачет:

– С ума сойти! Да неужели же такое возможно? Наверняка денег сдерут!

– Да не сдерут: в соседнем доме шпаклевали швы и в самом деле бесплатно.

– С ума сойти! Никак дожили до чего-то разумного…

– Но ведь в советское время так и было!

– А чего же отменяли? Зачем было отменять, чтобы теперь всё назад возвращать? Зачем же мы столько лет как сволочи, как бесправные изгои жили в своей же стране и не имели возможности и права требовать человеческого к себе отношения?! Кому это было выгодно? Зачем? Неужели хоть кто-то из «шишек» от этого счастливей стал?..

– Так наворовали себе на три века вперёд, – отрезвил всех неподдающийся ликованию масс скептик, – а теперь начнут под видом великой господской милости возвращать, что было ещё в прошлом столетии. Уже некуда воровать, уже под завязку все закрома забиты, вот и решили быдлу чего-то там скинуть. Опять же для имиджу модно. В девяностые никто страной не занимался, власти фактически не было, теперь надо хоть как-то нагнать хотя бы нормы тридцатилетней давности.

Одни плачут, другие смеются, третьи плюются, как бедолаги, которые родились не в своё время и не в том месте. Которым уже никто это время не компенсирует и не вернёт. Лет десять тому назад вот так сунься куда с жалобой: у нас швы в доме текут. В ответ непременно бы рявкнули:

– Вы чо, совсем охренели?! Это только ваши проблемы, а не наши!

И вот на, тебе! Уже и в новостях передают: «В ходе встречи президент отметил, что поддержка театра должна входить в число приоритетных вопросов любого государства». Да где ж он раньше был! Сколько актёров в девяностые сгинуло, сколько театральных коллективов распалось – ничего теперь не вернёшь. Или показывают, как министр обороны осматривает новые модели обуви для армии, в разработке которой учтены и особенности ландшафта, где будут служить солдаты, и даже температурный режим. Глава государства заверяет: «В России больше не будет военных без жилья!». Представляете, чтобы такой слоган запустить в США или в любой другой стране, пусть даже в качестве предвыборной рекламы правящей партии? Я не представляю. Потому что даже в слаборазвитых странах нет военных без жилья. У нас – есть. И вот власть обратила на этот факт своё внимание. А люди плачут то ли от восхищения, то ли от горечи. Кто-то вспоминает свою службу в проклятую эпоху «великих реформ», как ушёл в армию в кроссовках, так два года в них и «оттрубил». На всю часть был один комплект обмундирования и один же автомат для церемонии принятия присяги, вот как всё было разворовано. И это было… нормой. Говорят, ещё не во всех частях такая «лафа» была, поэтому этой единственной гимнастёркой ещё и гордились, а единственным автоматом без патронов хвастались. Чья-то мать ездила в часть к сыну, а приехала и слегла с инфарктом:

– Они там все в… китайских спортивных костюмах! Даже обмундирования нет, вот какое блядство наступило. Это ж надо так страну просрать. Враги-то не во вражеских окопах, а кулуарах власти…

Ради чего? Нет ответа на этот вопрос. Поэтому хочется дать в морду тому, кто девяностые годы называет «крутыми». Растление и разложение не могут быть крутыми, лихими и служить поводом для какого-то молодецкого хвастовства. Они всегда мерзки, зловонны и необратимы. Чем мы гордимся и хвалимся, называя эти годы «лихими»? Тем, что пассивно наблюдали, как уничтожали страну, или даже сами в этом уничтожении участвовали? Тем, что люди до сих пор живут в бараках и коммуналках, половина населения страдает алкоголизмом, а беспризорников развелось, сколько и после всех войн двадцатого века не было? Это, по-вашему, круто и лихо? Кого вы называете крутыми, милые мои, покажите этих «лихих»? Вот этих инфантильных алкоголиков и шумных гопников, которые совершенно бесполезны для страны и соотечественников? Это просто посмешище какое-то! Стыдно так жить в новом веке, позорно. О такой «крутизне» надо молчать, как о неприличном заболевании, а не хвалиться. Если не хотим, чтобы окружающие считали нас законченными идиотами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38