Наталья Горская.

Бабье царство



скачать книгу бесплатно

– И своего ребёнка не уберегла, и моего сгубила! Ишь, разлеглась! Ты что, мужик что ли, чтобы лежать посреди бела дня, когда все нормальные бабы работают?! Люди-ы добры-ы, да что же это-о? Да за что же мне это-о-о? За что же мне бог таких невесток послал? Одна падла первого сына не уберегла, другая – второго сгубила!

И снова закатала Ульяне оплеуху.

– В самом деле, Ульяна, – выговаривали с укором бабы. – Разве так можно мужука-то запрягать? Мужуков беречь надо! Они же за нас воевать пойдут, если что. Война вон где-то за бугром идёт. За наше благополучие, между прочим.

* * *

Может так оно и есть, за страну готовы погибнуть, даже мечтают, когда такая возможность представится, но жить с ними невозможно. Задурили башку этой войной, которую они всю жизнь ждут, как гимназистки – первую любовь. Так и распаляют больное самолюбие нищеты, как русская армия опять где-то в странах Третьего мира очередную Третью мировую предотвратила. Замечательно! Вы б поближе к дому чего предотвратили, а то дом без хозяина остался. Хозяина этого сделали из хозяйки и доказывают, что она сама того хотела. А мужик у неё теперь как в гостях, с телевизором пообщаться зашёл, бормочет что-то об угрозе внешней оккупации, хотя страну давно оккупировали пьяницы и воры. Так плотно обложили, что спасу нет. И никто не защитит: защитнички на кладбище лежат – слились сразу туда, лишь бы не заморачиваться. Что ему баба говорила, он не слушал, словно специально ему внушили: не слушай эту дуру. Они только умных слушают, которые в телевизоре брешут о социально-экономических проблемах и нарушении демократии с правами человека в очередном братском Гондурасе. Приезжай к нам в деревню: тут столько социально-экономических проблем, что отродясь таких слов не слышали, как экономика и права человека. Нет их тут и быть не может – только феодально-федеральный беспредел. По телевизору мужики в дорогих костюмах сокрушаются, как сирийские ребятишки мёрзнут в школе. При двадцати градусах тепла. В поселковой школе дети в двадцать градусов мороза в нетопленных классах сидят, пожилая учительница у себя дома уроки проводит, где печка есть, чтоб совсем не околеть, да и не идут знания на ум, когда холод пробирает до костей. Русским детям школа как бы не нужна, школьники вместо учёбы уже вовсю рожают, а СМИ охотно тиражируют такие сюжеты и доказывают, как это замечательно, что у детей родятся… дети! Даже в странах Средней Азии такой подход становится непопулярным и считается нарушением прав ребёнка, но нам до них, видимо, далеко.

Сколько аварийных школ по стране, в которых просто опасно находиться, но об этом в новостях ни слова «клеветы и проплаченных наветов» на нашу замечательную действительность. Учителя и родители пишут, звонят, требуют – никто не реагирует. Приехала какая-то размалёванная чиновница в шубе, ляпнула что-то о происках Запада, мол, это санкции виноваты и выборы в США. Как они умудряются одно с другим увязать? Каким боком тут санкции, если уголь для сельской школы увезли в элитный коттеджный посёлок рядом «по ошибке»? Раньше у них Ельцин был во всём виноват: костерили его сами депутаты и чиновники на местах, не стесняясь.

И дальше что? Ну, пусть один Ельцин всё разграбил и разорил – как в этих условиях дальше жить? Как вернуть, что у тебя украли, не заплатили, разрушили? А никак: поругали ворюгу, душу отвели и будя с него. Чего вам ещё надо? Теперь в Кремле чекисты сидят, которых не очень-то приложишь. Критика власти мгновенно вышла из моды, и сразу во всём американский президент сделался виноватым или канцлер Германии. Это проделки Меркель, оказывается, что автобус в деревню под Рязанью не пошёл, а Обама чего-то опять с расписанием электричек на Вологду напортачил, не доглядел. А ещё на Украине несказанно угнетают русских. Любимый клич уличных хулиганов: наших бьют! Да нигде русских так не угнетают, как в России-матушке. Вот уж где имеют их от души, как никаким сионистам и украинским националистам не снилось! Просто, когда русских грабят в родной стране – это реформы в интересах государства, а если русского ненароком задели за бугром – это проявление неуважения к великому народу.

Муж Ульяны в позапрошлом году четыре месяца с трактора не слезал, по двенадцать часов в день пахал, а ничего не заплатили. Приползал с работы никакой, пыльный и пьяный, падал в сенях – в совхозе для работяг даже воды нет, чтобы после смены отмыться. Она тащила его мыть, чтобы можно было в постель уложить, чтобы выспался по-человечески перед следующей сменой, а то бобыли так и дрыхнут на полу, кто где упал, некоторые больше не просыпаются. Она сама всё лето в овощехранилище подрабатывала – та же картина. Не платят, словно так и должно быть! Кто от этого спасёт, где эти «защитники русских» из телевизора, орущие о правах умственно отсталых граждан, которые по сорок лет в Латвии и Литве живут, а всё никак тамошние местные наречия не осилят? Где мифические киношные спецназовцы со впечатляющей мускулатурой и выражением лица «за своих пасть порву»? Команда КВН, не более того, трепачи и балаболки, играющие на примитивных настроениях толпы, расшатывающие неустойчивую психику обманутого и ограбленного населения.

Если народ отказывается на работу выходить, то в ход идут уговоры, да какие: «Как вам не стыдно? Рассада же погибнет, страна тонны капусты не дополучит и это будет на вашей совести! У вас совесть есть вообще?». Ульяна выходила, потому что рассаду было действительно жалко – она ведь живая. Эх, если б у нас в стране народ так жалели, как она эту рассаду – населения было бы на миллионы больше. Да кому они нужны, если доживающим заплатить нормально не могут за уже выполненную работу?

Мужикам стыдно требовать своих же денег, их срезают классически: «Чего ты ноешь, как баба», а для них хуже оскорбления и быть не может. Поэтому «долги вышибать» ходят жёны. Ульяна ходила со своей ятровью Светланой, женой деверя, что характер имела смелый и дерзкий. Её отец из ставропольских казаков, работал на станции машинистом, умер в пятьдесят лет от инфаркта прямо в кабине, только успел тепловоз затормозить. От него Светка унаследовала привычку драться: «Бей, доча, врага прямо в харю и не оглядывайся, что там блеют, какой должна быть женщина, мол, нельзя же так и прочие сопли. Ничего ты никому не должна, никто для тебя ничего не сделал, чтобы чего-то требовать. Лучше день прожить тигрой, чем сто лет овцой». И дралась она как пантера! Ведром. Её даже муж боялся. Однажды его дружки пинали за долги у забора, она налетела и как пошла ведром с брюквой зубы крошить, что мужики аж протрезвели и заголосили:

– У этого гада ещё и жена мегера!

– Это потому что у меня батька был настоящий, а вы от бабской слизи произошли, – режет она словом ничуть не хуже кулака. – От овец покладистых, которых чужой муж-предатель опустил, трусливый женатик какой-нибудь, который только и умеет, что собственной бабе гадить по мелочи.

– Вот, ребята, с какой ведьмой живу, – всхлипывал муж, когда она вытащила его из-под забора и взвалила на плечо.

– Что, сдал уже? – усмехнулась она и спросила почти ласково: – В кого ж ты у меня, Сергей Алексеич, проститутка такая? Враги придут, спросить ничего не успеют, а ты к ним уже со списком, кого надо расстрелять, и я в том списке первая, да? Куда опять деньги просрал, что я на песок давала? Да ещё и задолжать умудрился половине района. Эх, твоё счастье, что у меня дети от тебя, хотя промахнулась я с отцом для них. Трусливого зайца выбрала, который только поначалу из себя льва изображал.

Ульяна всегда содрогалась от подобных нежных разговоров деверя с женой, ей казалось, что сейчас свершится убийство. Один раз шли с колодца, везли на санках канистры с водой, Светка с ведром, как всегда. И два каких-то городских идиота у красивой иномарки залюбовались на эту идиллию:

– Вот он истинный народ православный, неприхотливый и нетребовательный, – воодушевился один. – Так и надо жить! А мы привыкли к разложению цивилизации и распаду нравственности, к водопроводу с газификацией, прости-господи, но что может быть прекрасней простой русской женщины, идущей по воду!

– Ага, с ведром, – зевнул второй и высморкался на снег. – Ты ещё женись на ней, на этой «простой русской», тогда узнаешь цену их простоты…

Он не успел договорить, зато Ульяна успела зажмуриться. Когда приоткрыла один глаз, говорящий уже стоял на карачках с ведром на голове, чисто рыцарь в шлеме, по которому Светка наносила контрольный удар.

Мужчины, конечно, обратились в околоток, участковый сразу сообразил, на кого они нарвались:

– С ведром, говоришь? А ты не лезь к бабе, которая к тому же с пустым ведром идёт. Примета плохая.

– Так мы единственно ради восхищения народом православным! – верещал первый. – Идёт лебёдушка по воду, а у нас в городе – водопровод, скука смертная…

– Я понимаю, что нашему щедрому государству легче водопровод и газ провести куда-нибудь в Индию, только не собственному народу, неприхотливому и всем довольному, но не лезьте вы к нему! Придумали себе какой-то народ православный, а тут люди давно не верят ни в Бога, ни в чёрта. Здесь народ верит только в вилы, потому что убедительней ничего нет. И всадят они тебе эти вилы по самое не хочу, а я ничего сделать не успею.

Побитый гражданин был более категоричен и требовал посадить бандитку, на что милиция только зевнула и потянулась:

– Она тюрьмы не боится, она там отдыхать будет. С таким мужиком живёт, что ты бы в первый день повесился, а ей с ним всю жизнь срок мотать. Потому как дети у них. И вот Светка пришла в правление совхоза требовать, чтобы выплатили деньги их обманутым мужикам, разумные доводы приводила, что люди же работали, работа выполнена, принята, нареканий нет, урожай получен и успешно продан. Почему с этих денег нельзя работягам заплатить, которые его и произвели? А директор совхоза непростительную ошибку совершил, сальные глазки состроил: «Ох, какая грозная! Ты чего злая такая? Мужик тебя не жарит совсем?». У них одна тема: народу надобно только водки выпить и потрахаться – тем и живёт. Мужики захихикали. Не будут они Родину защищать, никакие они не защитники бабам своим и семьям. Светлана не растерялась и ласково ответила, впившись немигающим карим взглядом в лоб глупому директору:

– Ладно, подавись ты нашими деньгами. Пусть твои дети на них побольше героину себе купят. Пусть твоя очередная подстилка на иномарке, которую ты ей на наши деньги купил, с самого высокого моста свалится. Напущу на твой род проклятье, хотя он у тебя и без того гнилой, потому что сильные здоровые люди подобной вознёй по любому не занимаются.

Директор попробовал засмеяться, но неудачно закусил язык. До крови! Прошипел только: «Ведьма», но Светка уже дверью хлопнула. Потом на улице мужу высказала, что его бабу оскорбляют, а ему бы только гы-гы-гы. Он подтвердил:

– Ты что, государство, что ли, чтобы я тебя защищал? Не хило о себе мнишь! Нечего было там мордой отсвечивать перед кобелями кабинетными, сами напросились.

– Твари вы трусливые! Их грабят, а они хихикают, как девки, которым под юбку лезут. Конечно, жена прокормит, огород есть и курочки с коровкой. Вам легче в запой уйти, чем попытаться хоть чего-то добиться. Вот жене нервы мотать кривой пьяной рожей – это вы всегда готовы. А директор ещё пожалеет, что со мной пересёкся…

Мужики стали слабо оправдываться, какой смысл разговаривать с уродом, который смотрит на тебя, как на животное: «Я господин, а ты сука» – у всех на роже эта мысль пропечатана в разной степени отчётливости. Попользовались народом и отшвырнули, как презерватив: попробуй, докажи что-нибудь, если ты у них даже в документах нигде не значишься. Могут любой договор состряпать и потом уничтожить, отчёты о липовой зарплате, которую никто не получал, и расходах подделывают только так! Бухгалтерия не просто двойная, а тройная давно, если не пятикратная, да кто тут в глубинке будет это расследовать? Недаром в стране такой популярностью пользуются фильмы по сказкам Агаты Кристи и прочих мастеров детективного жанра.

А директору всадили вилы в лобовое стекло, мать-пенсионерку скинули в навозную кучу и до полусмерти избили его очередную молодую жену, все зубы выбили: «Это чтоб за щеку долго не могла брать у своего трахаля». Хуже всего, что у его сына от третьей жены обнаружили почечную недостаточность, а из заграницы, где училась дочь от первого брака, пришло известие о первой неумелой передозировке, последствия которой импортным врачам удалось предотвратить. Зато теперь предстояло объяснение с законом, который за бугром суров. Это не здесь ментам на лапу сунуть, чтоб замяли дельце о шалостях бестолковых и неприспособленных к жизни отпрысков. Он и тут было к ментам метнулся, но там опять устало зевнули:

– Мы тебе прикрытие не от крестьян обеспечиваем, крендель сыкливый, а от структур куда более серьёзных.

– Так эта ведьма меня сглазила…

– Ой, иди ты к чёрту со своими гоголевскими фантазиями! Была бы она ведьмой, так не жила бы в таком дерьме, наколдовала бы себе дворцы и кавалеров пригожих, а не алкаша помятого вместо мужа.

– Да найдите же управу на этих сучек! Мужики как люди: поржали и разошлись, а ихние бабы бешенные…

– Ты уясни, что этим, которые «как люди», терять нечего, кроме своих сараюшек на шести сотках, а у тебя счета в банке, недвижимость за бугром. Тебе как раз есть, что терять, поэтому не усугубляй. Языком не надо лишнего болтать, а если доболтал до тяжёлых последствий, то разруливать будем только за дополнительную плату.

– Как будто они не знали, что их разведут и кинут! Как будто первый раз им не заплатили. Не выходили бы на работу – никто не заставлял. Я бы других придурков нашёл. Мало, что ли, их в этой дикой Рашке, и все денег хотят. До денег нынче каждая падла сама не своя! Только работать никто не хочет.

Некоторые обманутые и использованные дирекцией бедолаги пробовали судиться, но никто не слышал, чтобы это помогло: система наглухо повёрнута к народу жопой, закон заточен только под защиту феодала. Хотя служившие в сапёрных войсках говорят: никогда не стой к врагу задом – могут и туда вставить. Но совсем не то, что ожидается, а динамитную шашку. У совхозов долги по зарплате перед работниками по несколько миллионов. Ульяна знала баб постарше себя, которые с девяностых годов так и не получили деньги, когда труд доярок и зоотехников оценивался по советским тарифам достаточно высоко. Животноводы – они же тонны мяса вырастили, тонны молока сдали государству, которое их успешно слопало. Это тонны денег! Где они? Десять лет мурыжили, пока миллионы обесценились и превратились в сто рублей. Их и выдали с видом величайшего одолжения. И такая картина повсюду! В автобусе едешь, в электричке, на остановке маршрутку ждёшь, разговоры людей слушаешь, а тема одна: их грабят, обманывают, запутывают. Над ними насмехаются, словно дразнят и не понимают, как это опасно, если эта лава попрёт совсем не туда, куда призывает глупый телевизор, которому давно никто не верит. Начальники не платят, юристы и экономисты путают следы. Глупо при таком раскладе крутить по телику передачки, как «русских притесняют» на Украине и в Прибалтике. Русских дерут у себя дома, как больше нигде невозможно. У тётки Терентьевой дочка с мужем в Финляндию укатили, у Савельевых сын в Канаде с семьёй живёт, работают в сельском и лесном хозяйстве. Очень нравится, за пять лет заработали на машину и домик, на которые у нас полвека надо корячиться, хотя они там – мигранты. Там закон запрещает, чтобы человека обманывали или обижали, русский ты или китаец, коренной или приезжий. Если человек ещё и работает, производит для государства полезную продукцию, то его обидчики потом вовек не отмоются от позора такого. А в совхоз для разрешения конфликта приехали какие-то хлюсты, сразу было понятно, что толку с них не будет, за версту видно, каким иконам кланяются. Стали слова мудрёные по языку катать, а под конец выдали, что народ сам виноват:

– Вы не хотите учиться и вникать в законы экономики, чтобы понимать, откуда берётся прибыль, только тупо хотите денег на халяву. Да и вообще, у вас настолько деструктивное устройство поселения, что смысла нет расходовать на него бюджет. В городах надо жить, а деревня свой век отжила, поэтому столько нарушений и недочётов.

И так говорят, как будто это сама Ульяна и другие бабы такое поселение устроили! Тут и родители их жили, и деды, но им такой ахинеи никто не говорил. Когда господа жрать хотят, так выколачивают из этих «деструктивных» любую прибыль: уголь, топливо, сталь, древесину, овощи, мясо, молоко. Но асфальту положить двести метров пожадничают, лучше в Африку отдадут ради показухи и улучшения имиджа на мировой арене. На дачу или модную нынче у сытых господ охоту, чай, не в свой Нью-Йорк или красавицу Прагу мотаются, а в «отжившую век» дыру, на которую у них никогда денег нет. Неблагодарные дети земли, оторванные от реальности. Куда они все пойдут, когда их попрут из офисов – бестолковые, бесполезные, глупые настолько, что скулы сводит! А ведь попрут когда-нибудь: подобная разность потенциалов долго сосуществовать не сможет.

Создавайте тогда города, сделайте хоть что-нибудь для страны, а мы поживём. Но в городах такая же картина на заводах и фабриках, квалифицированные рабочие оборонных предприятий получают настолько мизерные зарплаты, что уже крупные государственные чиновники называют это диверсией. У светской львицы один ноготь стоит дороже, о чём работягам поведают в вечернем развлекательном шоу, чтоб трудовой народ слегка развеялся, а это уже всем диверсиям диверсия. Только по ящику у них героизм и величие, а на деле страна вымирает и делает это совсем некрасиво, не героически. Деверь Ульяны, старший брат её мужа умер пару лет тому назад. Его жена вовремя не перевернула, когда с перепоя спал, а желудок начал отторгать выпитую накануне отраву, в которой он и захлебнулся. Обычное дело. Такой глупой бессмысленной смертью в округе многие полегли. Ульяна своему всегда в таких случаях валик к спине привязывала, чтобы на спину не перевернулся – её мать так научила. Если надо было сено убирать, дрова пилить или корову доить. А так, если рядом находилась, тут главное не зевать и не дремать, а переворачивать его вовремя, как котлету на сковородке, чтоб не подгорела.

Жена деверя Светлана тогда замешкалась: у младшего ребёнка был коклюш, старшего в милицию забрали за кражу, у свиноматки опорос начался, да ещё плюс ко всему град прошёл и порвал плёнку на парнике, побил томаты и огурцы. Ну, как тут за всем усмотреть? Пока туда-сюда металась, муж и выбрал подходящий момент, чтобы срыгнуть и захлебнуться, словно отомстил жене за всё хорошее. Муж Ульяны так осерчал на невестку за смерть брата, что запретил жене общаться с «этой фашисткой». Свекровь тоже прибегала к Светлане, грозилась убить за сына, но она ей не открыла. Обе очень не любили друг друга, поэтому свекровь всю «любовь» изливала на Ульяну.

Ульяна не могла на неё обижаться. Замордованная жизнью, уставшая работать за троих, никому не нужная одноглазая бабка. Глаз ей покойный муж выбил кнутом ещё в молодости, якобы нечаянно, когда хвастал перед друзьями, как он умеет коровами командовать, а она мимо шла. Чёрт куда-то нёс судьбе навстречу. Зато потом женился, словно одолжение сделал: «Эх, так уж и быть, осчастливлю дуру». Она на него даже не сердилась никогда за это увечье – женился же! К тому же, в браке были и другие увечья от него, куда более тяжкие. Теперь ещё и сыновья один за другим преставились. Свекровь потом после похорон приходила к Ульяне, плакала своим страшным, уставшим работать за двоих глазом и за что-то просила прощения. Обе поревели, выпили наливочки и разошлись с миром.

* * *

Так Ульяна стала вдовой в тридцать пять лет. Детей нет, мужа нет, и ничего этого даже не предвидится. Из мужиков только кот остался, старый, хороший. Не пьющий. Даже валерьянку не любил, словно сказать хотел: «Ну, куда тебе, женщина, ещё одного пьяницу в хозяйстве?». До него была кошка, пришла к ним жить уже в возрасте, через пару лет собралась помирать. Ульяна её к ветеринару на ферму носила, тот сказал, что проще усыпить. Муж предложил «усыпить» лопатой: «Ещё деньги платить за такую фигню!», но Ульяна не позволила. Кошка прожила ещё полгода, умирала на кровати хозяйки, как царица. Перед смертью сильно мочилась гноем на клеёнку, но всё же встала, боднула свою спасительницу в плечо и долго лизала руки, которые её так хорошо кормили. Благодарила. И прощалась. Ульяна ревела, словно человек близкий помирает. Странное дело, но никак она не могла огрубеть и охаметь от такой жизни, как прочие нормальные люди. Муж ругал её за это слабачкой и бабой, что показательно.

Ещё отец говорил перед смертью:

– Тяжело тебе будет, дочка, но ты не грубей, не превращайся в терновник. Ты у нас живая, как цветочек, который солнышку радуется, раскрывается лучам навстречу, но жить-то придётся в грубом мире среди хамов. Ты им навстречу раскроешься, они наплюют в тебя, сломают, ещё и обвинят во всём. Но ты всё равно чувства свои слушай, не отказывайся от души – не лишний это элемент в человеке. Оставайся живой, как бы ни высмеивали. Сейчас время такое: лживые кривляки вытесняют живых людей, всё чувствующих и понимающих. Жалко, что я защитить вас от этого не смогу, а муж твой сам против тебя во всём.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14