Наталья Горбачева.

Радость узнавания (сборник)



скачать книгу бесплатно

На этом Саша не остановился. По фотографиям деревянных храмов он из своих брёвнышек делал их макеты с точным соблюдением пропорций. Брёвнышки нужного диаметра строгал из досок. Первые свои работы он подарил монастырю, где теперь наша дочка подвизается. А остальные стал продавать, хорошо шли. Среди своих знакомых распространяли, возили на продажу в Москву, в Сергиев Посад, даже за границу у нас ушла одна модель. Высотой эти миниатюрные церкви были сантиметров сорок, все разные, каждая на свой лад. Некоторые храмы Саша делал с внутренним убранством. Откидываешь верх, а внутри алтарь, иконостас, и алтарные дверки – Царские врата – открываются. Потом подсветку стал делать, как будто свечки горят. Смотрелось очень интересно.

На деньги от продажи этих макетов мы и жили, другой работы в посёлке не было. Все удивлялись, как это мы столько времени живём за счёт такой странной работы – это же не конвейер, штучный товар. Пока сделаешь, пока продашь. На первый взгляд невероятно. Но по милости Божьей и такое возможно. Сашу, конечно, приглашали в местный Дом культуры, но он отнекивался. Звали в музыкальную школу, он и там отказывался работать, говорил, что не сможет: надо ведь не просто быть музыкантом, а педагогом, да и терпения у него не хватит с детьми работать. Вот на то, чтобы миниатюрные церкви делать, – терпения хватало…

А в Оршин монастырь мы в первый раз вот как попали. Однажды, когда Саша ещё пил, батюшка предложил нам съездить в Тверскую область, в монастырь, в котором у него была знакомая игуменья. «Свозите Машу, – сказал про нашу дочку. – Там лес, река, девочки-сверстницы…» Когда в первый раз ехали, казалось, монастырь – это чёрные стены, свечи, постоянные поклоны, мрак. Оказалось, всё по-другому.

Древний Оршин Вознесенский монастырь находится в очень красивом месте – при впадении реки Орши в Волгу. В XV веке здесь подвизался преподобный Савватий Оршинский, при нём монастырь прославился на всё Тверское княжество. По преданию, преподобный пришёл в Тверь из святого града Иерусалима и принёс на Русь крест с частицей животворящего древа Креста Господня. В советские времена бо?льшая часть каменных построек, кроме Вознесенского собора XVI века и настоятельских покоев, была снесена, в соборе сделали зернохранилище. Но, слава Богу, гонения на Церковь миновали, и в 1990-х годах монастырь стал возрождаться.

В этой обители уже жила послушницей пятнадцатилетняя дочка нашего отца Валентина. Мы поехали к ней в гости. Батюшка благословил нас пожить там, помолиться, осмотреться и отдохнуть, съездить ещё и в Троице-Сергиеву лавру. Взяли с собой нашу Машу, которой было девять лет. Ей в монастыре сразу понравилось. У неё ведь ни сестёр тогда не было, ни братьев, а тут столько детей – при монастыре был организован приют для девочек. В конце нашей поездки мы спросили дочку: «Хочешь здесь пожить?» – «Хочу!» Мы и оставили её. Месяцев семь она жила в монастыре, потом соскучилась, сильно захотела домой. Мы её забрали, подумали, пусть подрастёт, рано ей ещё в монастырь.

После того, как мы повенчались и муж бросил пить, батюшка сказал: «Раз у вас теперь брак венчанный, Господь благословил ваш союз, давайте рожайте детей».

И у нашей дочки стали рождаться сестрёнки. Одна, другая – погодки. Она очень радовалась, что теперь не одна. Но вот прошло года два-три, и стала наша старшая девочка скучать, проситься в монастырь. Уже и сестрёнки её не радовали, всё твердит: «Хочу в монастырь». А как это теперь устроить? Нужно, чтобы батюшка в монастыре узнал, благословят ли приехать ещё раз – и насовсем. Я дочке сказала: «Молись, чтобы тебя туда благословили, раз так хочется». По-матерински я чувствовала, что девочка моя сравнивает жизнь в монастыре и в миру не в пользу последней. Она рвалась туда, где жили её сёстры по духу.

В общей школе у Маши давно были проблемы. Некоторые темы, которые изучали на уроках, шли вразрез с тем, что говорили в воскресной школе. Я ходила к учителям, договаривалась, чтобы какие-то темы ей заменили на другие. Например, вместо доклада о языческих богах она готовила что-то по православию. Некоторые учителя шли навстречу, другие отказывались.

От отцовских пьянок, когда Саша ещё пил, она, правда, не очень сильно страдала. Потому что когда он напивался, то бывал добрым и тихим, если его не злить. Но Маша видела наши ссоры, видела, как я горюю из-за мужа. Говорила наша девочка: «Мне здесь на улицу не выйди, глаз не подними. Я не могу здесь, я здесь испорчусь».

Когда у неё начался переходный возраст, она действительно стала грубить. Я поняла, что если сейчас не решить этот вопрос, то ребёнок может окончательно испортиться: не православное мы дали ей воспитание, нехорошее. Повидала она в доме всякого. И однажды прямо в середине учебного года мы собрались и увезли Машу в монастырь. Благословение на это нам дали. В двенадцать лет она уехала в монастырь – как к себе домой. Её дед, отец Саши, человек старой, советской закалки, сначала был против. А потом съездил с нами, посмотрел, как живёт внучка, увидел, какие там добрые отношения между детьми и взрослыми, какие занятия, встречи с интересными людьми, разные мероприятия проводят, в Москву ездят на концерты духовной музыки. И совсем по-другому стал относиться. Вот уже более десяти лет старшая дочь живёт в Оршином монастыре. Для младших детей сейчас самый лучший подарок – поехать к сестре. Только теперь она не Маша, а инокиня Мелания.

После её отъезда в монастырь у меня родились ещё две дочки и сынок. Почти каждый год дети рождались. Я уже после второй малышки начала жаловаться батюшке, как мне тяжело, просто невмоготу. А он спрашивает: «А как ты хочешь жить – как раньше?» – «Нет». – «Ну тогда терпи». Когда вскоре появилась третья, мне стало совсем плохо. «Батюшка, я не могу больше!» – «Как не можешь, ты же православная. Должна терпеть. Ты давала Богородице обещание, что будешь всё терпеть, только бы Она мужа исцелила. Матерь Божия исцелила, а ты жалуешься. Вот и терпи». Батюшка очень мудро поддерживал меня. Так и терпела. Действительно ведь обещала. И муж не пьёт. Тяжело сейчас – а раньше как было, легче?..

Недалеко от Смоленского есть вымирающее село Цыбино, где живут несколько старушек. О былой славе села напоминает большая, очень красивая каменная церковь Вознесения с четырёхъярусной колокольней и старинным кладбищем. Деревянная церковь на этом месте, как говорят, стояла ещё в XIII веке. Каменную построили на народные деньги в 1822 году. В 1930-х годах её закрыли, а в конце войны вновь открыли, потому что это был единственный храм в районе, который не подвергся разрушению и разграблению. Потом, когда Цыбино обезлюдело, церковь просто закрыли на замок. Теперь нашего отца Валентина сделали настоятелем этого храма, благословили возродить в нём церковную жизнь. Когда он приехал туда, не было ни певцов, ни алтарников, никого. Саша некоторое время помогал – то вместо певца, то вместо алтарника, шофёром был у батюшки, а потом и звонарём стал. Радость меня переполняет, когда вижу, как муж поднимается на колокольню цыбинского или другого храма – и разливаются звоны по округе. Он говорит: «Я ж на барабанах играю, а барабанщик всегда может стать звонарём – принцип один и тот же, правда вот, сущность совершенно разная. Звонить в колокола надо так, чтобы дышать этим звоном, чтобы в душу он проник, мысли очистил…»

Стало у нас в семье шестеро детей: старшая инокиня и ещё пятеро – теперь им от трёх до десяти лет. Тут не до работы, успевай только детьми заниматься. А деньги-то нужны, расходы увеличиваются. Стала я снова молиться, чтобы Господь Саше работу послал. Даже интересно стало, что там у Бога для нас на этот случай припасено? И Господь управил, послал нам человека, который предложил Саше стать кузнецом. Муж с радостью согласился. Почему бы и нет? Он никогда этим ремеслом не занимался, совершенно был не знаком с ним. Но Саша человек способный, с разнообразными талантами, здоровый и возраст ещё позволяет – сорок пять лет всего. Мужу стоит захотеть, он научится чему угодно. Например, на кларнете он тоже никогда не играл. Но однажды ему подарили этот хрупкий и тонкий инструмент. И теперь в свободное от работы время наш силач-кузнец ещё и на кларнете играет.

Муж построил кузницу буквально за год, его отец помог.

Батюшку, к нашему огромному сожалению, перевели в Краснодар. Он и своих шестерых детей забрал с собой. Уезжая, отец Валентин подарил нам сруб прямо около цыбинского храма – он начинал строить дом для себя, а вышло, что отдал его нам. Мы всемером теснились в съёмной квартире – в двухкомнатной малогабаритке без всяких удобств, без ванной. Куда бы мы ни обращались, никто нам помочь не мог. И мы с удовольствием взяли этот дареный дом с землёй. Сруб был – одна коробка, а внутри ничего. Крыша имелась, но ни пола, ни потолка. Пришлось всё самим достраивать. А возле дома развалюшка стояла, из неё-то Саша и сделал кузницу.

И машину нам Господь послал. Как мы можем на поезде или автобусе с такой оравой маленьких детей куда-то двинуться? А хочется дочку в монастыре навестить, в паломничество съездить. На первую старенькую машину нам батюшка как-то наскрёб денег. Потом уже на материнский капитал мы сами купили семиместный автомобиль.

Глядя на нашу новую жизнь с Богом, некоторые женщины, у которых сыновья или мужья пьют, приходили к нам, спрашивали, что им делать. Мы с Сашей рассказывали нашу историю, подталкивали их к тому, о чём когда-то отец Валентин сказал мне: прежде чем кому-то помочь, сама вылези из ямы греха. Ведь Господь ясно сказал: что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоём глазе не чувствуешь?[17]17
  Мф. 7:3.


[Закрыть]
Но печально, что эти жёны и матери, может, и берутся поначалу за собственное исправление, ходят в храм. А через некоторое время, видя, что ничего не меняется, бросают этот труд. Нет их в храме, нет на Исповеди, на Причастии. То ли веры не хватает, то ли сил, может, поддержки нет. Жалуясь на своих пьяниц, они не могут и маленького подвига веры совершить, а хотят, чтобы зашёл несколько раз в храм – и вот тебе, пожалуйста, чудо! Чудеса же не для того только случаются, чтобы человеку освободиться от каких-то тяжёлых обстоятельств, но, главное, для того, чтобы он обрёл веру во Христа Спасителя. Вот этого многие не понимают.

А мне кажется, что чудеса происходят не только по вере, но и по любви человека к другому человеку. В нашем случае отец Валентин любовь ставил даже на первое место. Только любовь может удержать жену от того, чтобы развестись с мужем-пьяницей, когда все вокруг подначивают: мол, имеешь право и должна уйти от такого, ничего хорошего уже не будет, только жизнь тебе и детям испортит, ты ещё молодая, решайся.

Я же так думала: ну как я могу бросить его, надо же что-то делать, спасать его как-то. У меня даже желания уйти от Саши не было. Жалко же его, он тогда просто умрёт, а меня совесть замучает. Значит, всё-таки была любовь: хоть и мирская, как я сейчас понимаю, то есть такая, которая тело выше души ставит. А душа ведь важнее тела, надо душу больше любить, вот тогда любовь духовной становится. Как батюшка говорил: «Господь теперь планку для вашей супружеской любви поднял, вы к ней и тянитесь в меру своих духовных сил. Духовной любви надо учиться. Как апостол сказал, какая должна быть наша любовь: чтобы мы терпели друг друга, прощали друг другу все грехи, обиды и не помнили зла»[18]18
  Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит (1Кор. 13:4–7).


[Закрыть]
.

Это правда. Какой идеал апостол нарисовал: к нему всю жизнь можно и нужно стремиться!

Бог Работодатель
История обращения к вере одного предпринимателя

Родился я в 1975 году в обычной советской семье. Верующими мои родители не были, икон дома не держали, о христианском благочестии не знали.

В ранней юности я стал задумываться: кто я такой, зачем живу, кто мне друг, кто враг, как стать настоящим человеком? И пришёл к выводу, что человек сам делает свою жизнь. Плохое здоровье? Лечись, исправь ситуацию. Физически не крепок? Тренируйся! В школе на физкультуре я был одним из самых слабых, но потом начал тренироваться и через некоторое время уже мог пятнадцать раз подтягиваться. Я доказывал всем, и в первую очередь себе, что себя самого можно и нужно создавать собственными усилиями. Нет у тебя денег – заработай. Хочешь машину – напрягись и купи! Нужна квартира – приложи усилия, будет тебе квартира.

Помню, в семнадцать лет я попал в больницу. У меня диагностировали болезнь, которая рано или поздно приводит к тому, что отказывают почки. И тогда – смерть. Или надо делать пересадку почки. На пересадку нужны деньги, которые в нашей небогатой семье отсутствовали. Соседи по палате, помню, сказали: делать нечего, придётся тебе, парень, умирать, диагноз смертельный. Меня это сильно испугало, я всю ночь не спал. Через несколько дней взял листок бумаги и стал писать, что мне нужно ещё в жизни сделать. В списке были обычные земные вещи. О Боге, о жизни после смертельной черты я даже не задумывался. Считая, что у меня мало друзей, решил приобрести их больше. Потом – заработать денег и весело провести остаток жизни.

Диагноз, скорее всего, был ошибочным, через некоторое время я сдал новые анализы, и он не подтвердился.

После школы я поступил в вуз. Это было время, когда начали открывать церкви. Наш город заполонили американские протестанты – приехали «просвещать тёмных русских». В нашем университете протестанты тоже выступали с проповедями, а в городе снимали целые залы, кинотеатры, стадионы и там рассказывали про Бога. У них рефреном звучали слова: «Бог любит тебя, Бог любит тебя…» Но нас это не трогало. Мы, не зная и не понимая, даже смеялись над этим: какой Бог, где Он? Чего это Он вдруг нас любит?

Более того. В нашем университете был единственный бесплатный факультет – богословский. На него поступали, как правило, те, кто не мог оплачивать учёбу: туда принимали всех без разбора. Это был самый пьющий факультет: если институт выезжал на какие-то мероприятия, будущие «богословы» обычно заканчивали праздник в горизонтальном положении. Глядя на них, я утверждался в мысли, что вера – это для слабаков и Бога нет. Что вера в Него нужна тем, кто не верит в себя, не может сам устроить свою жизнь – вот они и перекладывают свои неудачи и удачи на Бога. Другими словами, просто снимают с себя всякую ответственность. Знакомство с «богословами» не только не прибавило мне симпатий к верующим и к Церкви, но ещё больше укрепило в мысли, что всё в жизни надо делать своими силами, ни на кого не надеясь. Уже на старших курсах университета я, не бросая учёбы, пошёл торговать на рынке. Машину купил. И далее собирался твёрдо придерживаться кредо, что свою судьбу каждый решает сам, а не какой-то неведомый Бог.

«Малым бизнесом» я начал заниматься на последних курсах университета – возил в Москву сувенирную продукцию. Студенческая жизнь с деньгами стала сплошной вольницей: пьянки, гулянки.

После окончания университета я продолжил свой бизнес, и однажды произошёл со мной такой случай. Весной 1997 года ночью мы возвращались на автомобиле из Москвы. За рулём был мой знакомый, я сидел рядом и немного вздремнул. И вдруг во сне почувствовал, что машина кружится. Открыл глаза: вижу, что мы летим по встречной полосе, водитель крутит туда-сюда руль, а машина не слушается. Я ещё успел у него спросить: «В чём дело?» Он ответил: «Не знаю», – и машина вдруг вылетела на обочину. Прямо передо мной возникло огромное дерево. Страха не было, всё произошло очень быстро. Машина врезалась в дерево, которое прошло через салон. Когда открыл глаза, увидел над собой растрескавшееся стекло, освещаемое лампочкой на потолке. Я висел на ремне: чудом пристегнулся, в то время это было не модно. От сильнейшего удара я не мог вздохнуть, в голове мелькнуло: «Всё, жизнь кончилась». Был уверен, что через несколько минут умру. Водитель выскочил из машины, стал дёргать мою заклинившую дверь, и тут у меня появилось дыхание, я понял, что жив. Вылез из машины, сел на снег. Около нас затормозил автомобиль, вышли люди, спросили, откуда мы едем, я ответил: из Москвы. Они грабили нас на наших глазах, а мы от шока ничего не могли предпринять.

Когда приехали милиционеры, они удивились – впервые видели такую аварию. Машина была разрезана пополам и восстановлению не подлежала: и передние, и задние сидения разделились, будто распиленные огромной пилой. Нам сказали, что мы родились в рубашке. Потом один из милиционеров остановил попутный микроавтобус, ехавший в наш город, попросил подвезти меня. Водитель, конечно, спросил, что случилось, я стал рассказывать об аварии. Вдруг пассажир, ехавший с ним, открыл Евангелие, лежавшее у него на коленях, и сказал: «Всё, что случилось – знак Божий, ты должен изменить свою жизнь». Он даже стал мне что-то читать в подтверждение своих слов. Но я его не слышал, пребывал в шоке, всё казалось нереальным, каким-то сном. Но долго не спадавший отёк от ремня безопасности напоминал мне потом о реальности случившегося. Я только друзьям рассказал об этой страшной аварии, родители до сих пор ничего не знают.

Те евангельские слова я не запомнил и ничего не понял из того, что читал мне случайный попутчик. Но разговор этот не забылся, время от времени приходила мысль: а может, действительно стоит изменить свою жизнь? Но как и зачем?

После аварии я продолжал жить как прежде. Только в голове началась какая-то борьба, продолжавшаяся несколько лет, – пока я не пришёл к Богу. Когда я вспоминал про аварию, во мне будто спорили два голоса. Один говорил, что это неслучайное событие и не зря пассажир из микроавтобуса уверял меня, что надо изменить жизнь, о чём мне никто никогда прежде не говорил. Другой голос уверял в ином: нет, это простое совпадение, живи как жил, ничего менять не нужно. И, в общем, второй голос обычно всегда побеждал.

Я стал много работать, мой бизнес расширился, позволив переехать в Москву. Цели, которые я тогда ставил перед собой, сводились к тому, чтобы ублажать себя, жить интересно. Я любил дискотеки, любил выпить, погулять, потанцевать, побренчать на гитаре. Собирал у себя людей побольше, чтобы всем было весело. Некоторые пробовали наркотики, ловили кайф. А меня останавливала любовь к собственной персоне: зачем себя уничтожать?! Но бывало, напивался до полного бесчувствия, когда казалось, что уже умер. Может, от того и пил, что чувствовал какую-то бессмысленность своего существования.

Богу в моей жизненной концепции места совсем не отводилось.

Как-то раз я уговаривал свою жену поехать в Карелию, чтобы отдохнуть, порыбачить. Она ответила: «Только с условием – побываем на Валааме, на Соловках, заедем в Старую Ладогу и Тихвин». Я согласился без энтузиазма. Меня Церковь не привлекала – даже с точки зрения красот архитектуры. Внутри храмов, по моему тогдашнему мнению, делать было вообще нечего.

Но Господь снова и снова стучался в моё сердце. Вместе с женой и друзьями я любил посещать курорт в Солотче Рязанской области. Там много гостиниц с саунами и бассейнами, ресторанами. Однажды весной с супругой и дочкой мы поехали на турбазу рядом с Солотчинским монастырём. Отдохнули мы в субботу (это была Великая суббота, о чём я, конечно, не знал), а утром супруга говорит: «Пошли в храм!» – «Зачем, что там делать?» – спрашиваю. «Сегодня Пасха!» – «Ну пошли, сходим», – с неохотой согласился я. Она затянула меня в Солотчинский монастырь. Входим в храм, а там – разложенные на столах куличи и пасхи, крашеные яйца, священник их водой кропит. Жена пошла ставить свечи, а я, глядя на всё это, думаю: «Мракобесие какое, с серьёзным видом поливают водой булки!» И следом за этой мыслью в голову змеёй влезла другая: «Если Бог есть, пусть Он меня накажет за такие слова».

После храма мы поехали на речку, постояли с удочкой: клёва не было. Тогда сели в машину, поехали обратно – и совершенно неожиданно попали в аварию. Казалось бы – ровная дорога, сухой асфальт. А машина вдруг улетела в кювет, перевернулась и упала на бок. Страшно… Кювет был залит водой. Мы висели на ремнях и видели, как вода поднимается по стеклу. Казалось, будто тонем. Из машины в конце концов удалось выбраться. Дочь на заднем сидении не была пристёгнута, но, слава Богу, не пострадала. Документы, аппаратуру – всё вылавливали из воды. Эвакуатор забрал машину, нас отвезли в гостиницу. Вечером мы с супругой сидели в ресторане, и я думал: сегодня произошло что-то необычайное. Самоуверенно попросил наказания и вот – получил. Снова вспомнил – ведь уже был случай, связанный с аварией, после которой я ничего не стал в себе менять. Что теперь? Меня посетило потрясающее открытие: оказывается, своей жизнью я не вполне управляю, есть некая сила – тогда я ещё не знал какая, – во власти которой я живу. Эта сила может устроить аварию, может лишить жизни или помиловать. Я наконец серьёзно задумался: неужели Бог услышал этот мой вызов? Значит, Он есть?

Вскоре мы съездили в один известный монастырь. После той поразившей меня до глубины души поездки я почувствовал, что Бог реально действует в моей жизни, что Он близок. Потом произошли какие-то другие, не столь масштабные события – они также свидетельствовали о Боге и подводили к тому, что я должен верить в Него. Появились знакомые, с которыми я беседовал про всё это, советовался. Они сами жили с твёрдым мнением, что ничего не бывает без воли Божьей. Задумываясь о вере всё более и более, я никак не мог решиться на перемены. Думал, если переходить к жизни по заповедям, то надо непременно «сжечь за собой все мосты» и начать всё заново, с чистого листа. Казалось, что я стою на краю бездны, куда предстояло прыгнуть. Задумаешься тут. И потом: привычка, говорят, вторая натура. Но всё это, как я потом понял, были страшилки лукавого.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное