Наталья Долбенко.

Индийский принц, или Любовь по заказу. Исповедь функции



скачать книгу бесплатно

Меня всегда интересовали у всех детские фото. Пунит оказался забавным кучерявым карапузом. И хотя сама с детства по непонятной причине не любила кудрявых, ему простилось. К тому же к своим взрослым годам его завитки распрямились. Я наоборот только к старшему возрасту получила в награду локоны, вьющиеся от сырости.

Женщина тоже подсела на краешек кровати. Просматривали мои фотки, передавали их из рук в руки.

– А вот это мне очень нравится! – протянул мне Пунит мой детский образ эдакой сияющей фотомодели с огромным бантом на макушке и вышитой гигантской бабочкой на груди. – Я возьму ее себе на память, можно?

На горизонте сознания пронеслась тучка: почему возьмет на память? Разве не будем с ним вместе? Но до горизонта далеко, а тучка высоко.

– Ладно, бери, – благо дома у меня было четыре таких копии.

Ашвани дольше других разглядывал снимок, где Саша, мой брат, с атлетическим торсом и отрощенными по плечи волосами завис, подтягиваясь, на комнатном турнике.

– А твой брат сильный? – спросил Ашвани как-то задумчиво и провел пальцем по мускулам Саши.

– Ну да, сильный.

– Он качается?

– Иногда.

Помотал головой и вернул мне фото:

– И он побить может?

А к чему такой вопрос? Зачем Саше без причины кого-то бить, тем более новых родственников. Я пожала плечами:

– Может, – и засмеялась тихим коротким смехом.

Мать семейства встала и вновь закачала головой:

– Бария, бахут бария! Хорошая семья. Мама чем занимается? Работает?

– Нет, дома.

– А папа? Бизнесмен?

Ну не знаю, каких книжек они начитались или каких фильмов насмотрелись, но в Индии кто подходит поговорить и познакомится, обязательно думают, что твой папа крупный бизнесмен, а сама ты из эдакого Букингемского дворца.

– Нет.

– Нет? – все разом насторожились, переглянулись. – А кто?

Я бы все равно не смогла объяснить, что он осмотрщик вагонов на железной дороге. Простой рабочий, пропахший солярой и мазутой.

– Он на железнодорожной станции работает.

Они немного пошевелили губами, напрягли серые клеточки, подыскивая для себя удобные варианты и порешили, что на станциях есть и кабинетные начальники. На том и успокоились.

– Ты есть еще хочешь, голодная? – кивнула мне хозяйка, похлопывая для большего моего понимания на живот.

– Нет, я наелась, шукрия (спасибо).

– Ну тогда ложись пока отдохни еще.

Они все оставили меня, указав, чтобы без стеснения целиком заползала на широкий паланг и там на подушке прилегла, как будто только что я так уже не спала.

Но мне уже не спалось и все со страхом думалось о предстоящей ночи. Правда ли то, что пообещал Пунит придти ко мне спать вместе. Не по-принцевски как-то…


Чуть позже вернулась сестра Пунита. Ее колючий взгляд, пронзительный, изучающий, приводил меня в замешательство. Я словно чего-то стыдилась в ее присутствии, а она осуждала или искала секрет. Появился также в коридоре и их отец.

Сквозь приоткрытую дверь он задержался на секунду, весь серьезный, сосредоточенный и, как мне показалось, неприветливый, кивнул мне. Я ответила тем же. Стало страшно. Я почувствовала себя совсем чужой и напугалась: как я с ними со всеми ладить смогу?

Пунит примчался в комнату и накинулся на сестру с полупросьбой, полутребованием пойти со мной погулять. От этого предложения у меня аж мурашки побежали по коже и спина похолодела. О чем я с ней говорить буду? Мы же не знакомы. И она меня, кажется, невзлюбила. Вроде какая бы разница – важен лишь Пунит. Но это члены его семьи. И может быть даже моей. Я уже в сотый раз сомневалась, хочу ли действительно за него замуж, но четкого ответа пока не находила. После встречи в аэропорту и сцены дома, мысль о прекрасном принце улетучилась. Даже облик Пунита не представлялся красивым. Так, обычный. И поведение грубоватое. Но гороскоп говорил, что рыбы идеально подходят скорпионам, а его день рождение как раз приходится на шестнадцатое ноября. Но мои дядьки по маминой линии тоже скорпионы, но что-то характеры их гадкие и скандальные мне совсем были не по нутру.

Поживем – увидим. Вздохнула и напряглась, что же ответит сестра Пунита. Она насмешливо окинула меня взглядом и кивнула:

– Наташа, хочешь пойти со мной сейчас погулять?

Я разволновалась до потери речи. Как будто меня звала не девушка, а, к примеру, Сильвестр Сталоне в молодости, да еще в «Кобре». Но страха сильней оказалось мое любопытство: а что там, за стенами дома? Какова Индия вечером? И нигде-нибудь в деловом центре Конат Плейс или на Елисейских полях близ Президентского дворца или Ворот Индии, а в жилом квартале за рекой.

Я набралась храбрости и пошла за девушкой. Меньше меня на полторы головы, если без каблуков, щуплая, с хитрыми черными глазами.

Миновали двор и повернули за угол мимо белеющего сикского храма. Затем прошли несколько метров, перебежали не очень шумную дорогу и оказались перед узким входом через турникеты – защита от мотоциклов – в парк. Скудно освещенный. Маленький. Как загородь для яслей. Несколько лавочек вдоль тропинки, что бежит изгибом вдоль забора по всему кругу. Высокий недействующий бассейн, заваленный бутылками и пакетами из-под чипсов. На его ограду мы и запрыгнули, мотая ногами. Разговор плохо клеился. От девушки исходил разряд враждебности. Или так мне мнилось, но я заикалась и уже мечтала поскорее вернуться домой – имею в виду их квартиру. Хотя и там мне становилось страшно от мысли, что Пунит придет, когда все уснут или ляжет сразу со мной в одной комнате. Но как же так? Надо что ли прежде познакомиться как следует… чужие люди… И почему я раньше об этом не волновалась?


Сестра Пунита часто называла меня по имени, а я стыдилась, что не запомнила ее имени и обращалась на «тум» – ты. Она расспрашивала, как мы познакомились с ее братом, что я думаю о нем и даже о ней. Я не могла признаться, что почему-то боюсь ее и отвечала простым: «вы хорошие». «Ты правда так думаешь?» – на ее лице скользила ледяная ухмылка и от того спина еще больше покрывалась холодным потом.

– Хочешь вернемся? – наконец предложила она и я с радостью спрыгнула на землю.

Мы два круга обошли в ускоренном темпе и тем же путем вернулись к дому, где я уже вздохнула с облегчением.


Шанта – это имя означает тишину, спокойствие и потому я сразу усвоила его, по аналогии с занятиями йогой, где Нагендра, наш учитель, часто употреблял это слово, чтобы нас успокоить и расслабить на мягких ковриках – обговорила с дочерью, что спать мы с ней будем вместе (и я с облегчением вздохнула: Пунит при сестре не пристанет), и принесла нам по порции ужина: три лепешки роти и миски с гороховой подливой и порезанный лук под лимонным соком. Как я не отпиралась, что на ночь не ем, не подействовало. Скорее тут были привычные для компании алкашей манипулирования: Ты меня уважаешь? Тогда пей.

Пунит заскочил на пару минут подмигнуть мне и пожелать шубратри.

– Спокойной ночи, – ответили обе на его пожелание.

– А как будет тоже самое сказать по-русски? – вспомнили брат с сетрой, что я чужеземка.

Я ответила. Они не поняли. По себе знаю, каково это повторить с первого услышанного звука совершенно чужую фонетику. Нет кода языка – нет даже элементарного различения на слова. Сплошная линия звуков. Абракадабра.

Попробовали несколько раз повторить за мной. Медленно. Получилось нечто усредненное. На этом и покончили с пытками.

– Дже мата ди! – прокричал мне Пунит в его обычной манере говорить. – Отвечай.

– А что отвечать? – не поняла. Эту фразу я часто видела на автобусах, рикшах, машинах и не могла понять ее значение. Мне было знакомо лишь второе слово мата – мать. Но к чему быть матери на транспорте?

Пунит усмехнулся, как будто даже эскимос на Аляске должен знать эту фразу и ее смысл. Но опустился до уровня объяснений.

– Дже мата ди – это молитва. Просьба. Ты просишь богиню-мать защитить тебя. Теперь поняла? – Я кивнула. – И так же надо ответить.

– Дже мата ди, – повторила я, все еще ища дотошный перевод конструкции. Последним словом оказалась конструкция от глагола «дать» женского рода – «дай», а что такое дже, не нашла даже в словаре. На том и успокоилась, каждый вечер повторяя за Пунитом и его сестрой эту молитву.


Панкха ночью так завывала над головой, так рьяно вертелась, что я продрогла. Съежилась, но согреться не помогало. То ли переволновалась после приезда, то ли ночь оказалась не жаркой, особенно с развевающимся вентилятором, но я сильно замерзла. Сквозь сон приподнялась. Подтянулась тихонечко, чтобы не разбудить девушку рядом. Как ее зовут? – так и не запомнила. Утром спрошу снова. Протянула руку к сумке на полу у изголовья. Расстегнула молнию. Пошивырялась. На ощупь достала вязаную шерстяную кофту, в которой приехала. Укрылась ею. И, свернувшись клубочком, провалилась в беспокойный сон. Низ живота ныл, но терпимо, напоминая о первом критическом дне. Поэтому сознание то и дело пробуждалось, ощущало тепло руки на болезненном месте и успокаивалось.

Ранним утром слышала приглушенные голоса. Чьи-то легкие руки – подумала, что сестры Пунита – накрыли меня простыней. Я ушла в нее с головой. Только так смогла немного надышать тепла, расслабиться и снова уснуть, но уже без озноба, спокойно и без нудной ломоты. Панкху выключили.

– Гуд монинг! – позже ворвался вихрем в комнату Пунит с зубной щеткой во рту. – Почему спишь? Вставай! – потянул с меня простынь.

Я нехотя замычала, удерживая слабо покрывало: дайте еще понежиться. Он засмеялся и громко пошлепал по коридору, по-тарзановски крича мать.

Я немного разула глаза. Поворочалась. Потянулась и упражнением «рыбка» подрыгалась на кровати, изображая движение рыбы в воде. Села и начала причесываться. Снова появился в дверях рослый силуэт.

– Встала? Хорошо! Фрэш кийя?

Я непонимающе вылупилась:

– Матляб? Что это значит?

– Ну в туалет ходила?

– Ах вот как у вас это называется: фрэш карна – освежиться. Надо же.

Я посмеялась. Пунит тоже оскалился и, повернув резко голову в коридор: нет ли кого, резко набросился, вцепившись зубами мне в губы. Повалил на спину. Крупной щетиной на подбородке провел мне по шее, ключице. Я невольно от приятных ощущений прикрыла веки. Он посмотрел и довольный экспериментом, провел непобритостью по декольте. Сердце трепетно заколыхалось. Он услышал это и воткнулся мокрыми губами в доступное углубление между грудями. В коридоре раздался шорох. Пунит испуганно вскочил. Резко отряхнулся. Я тоже села, поправляя спутанные волосы.

– Ну давай, иди в душ, туалет, куда тебе еще надо! – намеренно громко выкрикнул и тут же в дверях показалось землистое лицо его матери.

– Намасте, – еще сипловатым после сна голосом поздоровалась с ней.

Пунит деланно схватил меня за щеку и потрепал.

– Ай, больно! – пискнула я от неожиданности и боли: щеку оттягивают в сторону и щипают —ничего забавного. Играючи стукнула его по руке.

Женщина благодушно засмеялась и ласково потрепала его по голове:

– Бадмаш, хулиган!

Пунит тоже засмеялся и подмигнул мне. Мои губы растянулись, глаза сузились. Семейная шалость.

– Давай быстрей! – напомнил Пунит. – Скоро Мини вернется.

– Мини? – переспросила я.

– Ну да, моя сестра. Ты уже забыла кто это?

– Нет, – виновато заулыбалась: нехорошо забывать имена будущей семьи.

– Она пошла на работу отпрашиваться. Возьмет выходной и поедем гулять. Увидишь Дели, – мать прислонилась к косяку и с упоением смотрела то на меня, то на сына: сладкая парочка. Только покачивала головой и приговаривала: «бария, бахут бария».

– Что ты уже в Дели видела раньше?

– Кутуб Минар, Лотос, – сказала и посмотрела с намеком. Пунит понял и заговорщицки подмигнул. Я кокетливо смутилась: там мы познакомились. Туда я надеялась с ним поехать, походить, повспоминать…

– Хорошо. Покажем тебе зоопарк! Ты когда-нибудь была там?

– Ну в Дели нет, а в Москве была.

Он снисходительно глянул, как бы говоря: «несчастная, ничего не знает о жизни, даже зверинец не видала, придется мне самому ей все показать». Меня рассмешил его покровительственный тон, детски – наивный, претенциозный.

– Почему смеешься? – не понял.

– Ничего, просто рада.

– Ты правда рада? – встряла в разговор женщина с надеждой в голосе, – тебе у нас нравится?

Я кивнула. Она не выдержала и, дотянувшись до меня, тоже потрепала за щеку. Но не больно.


– Дождь начинается, – спорили Пунит с братом и родителями. – Стоит ли сейчас ехать?

Я нервно вслушивалась в каждое слово: только бы не передумали! Я лично могу гулять и под дождем. Лишь бы они решились.

Пунит заглянул ко мне в комнату.

– Мне собираться? – не смело приподнялась с кровати.

– Да. Там дождь идет. Решай, поедем гулять или нет.

Я вскрикнула не задумываясь: конечно!

– Ну тогда посиди еще тут. Мы ждем когда приедет наш друг Амит. С ним вместе поедем. И Мини сейчас вернется с работы. Только спросит разрешение. И все из-за тебя, – он улыбнулся, запрокидывая голову назад. Встряхнул копной пышных волос.

Как он красуется. Важничает. Почему я в апреле этого не замечала. Или тогда он не так себя показал? Я терялась в догадках, но все равно не верила, что все-таки приехала к нему, я нашла способ снова с ним встретиться и гордлась собой. И даже теперь сижу у него дома. Закрыла глаза, боясь, что все вокруг мираж. Но когда открыла ничего не исчезло. Осталось на месте. И я потрогала рукой покрывало на широкой кровати. Паланг. Иначе и назвать сложно. Вся комната ушла под нее. Странные все ж у индийцев привычки меблировать жилища.


Я взяла свой серый Нокиа и осмотрела как прыгают рекламы подключиться к Аиртэлу, Хатчу. Билайн остался много километров позади. И пока мне даже не имеет смысла заряжать свой мобильник. Я лишь поглядываю на часы. В Москве сейчас десять утра. Тут на полтора часа позже. Какие-то облака в небе распределили часовые пояса. Где прошла эта граница? Наверно никто не сможет точно указать. Летишь еще там, но уже в другом времени оказываешься. И это ли не чудеса природы?


Пришел их друг. Голос приятный, хоть и сипловатый. У них здесь у многих такой минус. Хотя, может, это и не минус, а характерная особенность.

Снова вошел Пунит и позвал меня в зал – комната, где спали родители, где стоял телевизор и по вечерам собиралась семья.

– Идем, познакомишься с нашим другом. Он с нами поедет гулять. Машину поведет.

Я удивилась: почему сами не могли поехать. Неужели прав нет? Ашвани же вел машину, когда везли меня из аэроорта.


Только на второй день я прошла в глубь квартиры и оказалось, что это не коммуналка. А помимо комнаты, где спали мы с Мини, еще три смежных с выходом на балкон к дороге.

На черном кожаном провалившемся диване, какие ходили в моде в советские времена и повыкидывались из политбюро в перестроечные (один, видать, и подобрали Ароры), сидел крепкий среднего роста парень с короткой стрижкой. Эдакий спортсмен-атлет. В черной майке с надписью «Адидас», голубых джинсах «Леви» и высоких кроссовках «Найк». Как будто в Спормастере оделся. На руке широкие часы. Не видать только, что за марка. Сказала бы «Чайка», но ведь я в Индии – тут другие бренды. Другое запястье перевязано красной шерстяной нитью, как у Пунита. Либо религиозные оба, либо их преподаватели на День учителя повязали. С такими же браслетами лазили в культурном центре на Воронцовом поле полсотни студентов таблистов, йогистов и катхаковцев.

– Хай! – привстал радостный парень и протянул мне широкую, даже круглую ладонь. – Амит.

Его узковатые, словно прищуренные глазки лукаво поигрывали. Широкие скулы и четко очерченный подбородок говорили о волевом характере и решимости. Красивым не назовешь, но в нем много мужественности и открытости. Хотя открытость эта не полная. Скорее дружелюбие, которое исходило от его широкой улыбки и прямо поставленной головы шло от воспитания, нежели от рождения. Природа одарила его светлым умом и хитростью. Было в манере держаться и лице неуловимое, но сходное с Хаджой Нассреддином. Во всяком случае, это мое первое впечатление.

– Привет, – мы пожали тепло ладони и сели напротив: он на советский бюрократический диван, в котором сразу утонул, я-на паланг, застиланный покрывалом цвета марса.

Начались расспросы и объяснения. Откуда я. Как познакомились с Пунитом и где. Чем я занимаюсь в России. Довольствовалась ответом, что изучаю психологию пока. Для этого освоила из словаря даже перевод дисциплины: «мановигьян». Из-за чего Амит был поражен моим глубоким познанием хинди.

Шанта предложила всем позавтракать, пока все не соберутся. Сестра Пунита запаздывала и мне казалось, что и сегодня, как вчера мы никуда не поедем. Наконец застучали по бетонному полу высокие каблучки босоножек без пяток. Девушка смеясь оглядела меня и кивнула:

– Привет Наташа, ты уже готова идти гулять?

– Привет… – замялась, потому что никак не могла вспомнить ее имени. – Да.

Шанта быстро подала всем лепешки с горохом и порезанный ломтиками красный лук. В России бы все побоялись так злоупотреблять им, боясь испортить дыхание. Но в этой стране, лук ели в любое время суток и никому даже в голову не приходило, что изо рта может дурно пахнуть. Но удивительнее всего, что и не пахло. Может потому, что лук поливали лимонным соком?

В дверях появилась молодая женщина с ребенком. Пунит вскочил обрадованный ее появлением и накинулся на ребенка. Это была девочка лет трех с торчащими ежиком короткими волосиками и с намалеванными черной обводкой глазами. Какой ужас. Не ребенок, а чертенок, сбежавший из ада. И еще моя мама всегда говорит, что все дети всегда красивые, не бывает страшных, потому что их красит молодость. Какой же безобразиной вырастет тогда эта, если она сейчас «очаровашка»?

– Наташа, – запрыгал вокруг пришедших Пунит, играясь с девчонкой, – это наша соседка. Она пришла посмотреть на тебя. Поздоровайся с ней.

– Намасте.

Особа покачала удивленно головой и тихонько проурчала в сторону Шанты свои замечания. Я уловила лишь пару слов, из чего сделала вывод, что «девушка очень белая – такие разве бывают?».

Потом она оставила дочку под нашим общим присмотром, уже разнаряженную для выставки, не то что для прогулок, и ушла, долго оглядываясь на меня и обводя взглядом с головы до ног. Покачивала головой и шевелила губами.

– Тебе нравится? – показал на ребенка Пунит, когда девчонка весело пищала под его щекотанье на кровати, – красивая, правда?

Я пожала плечами: уж очень не хотелось врать в этот момент.

– Мне она очень нравится, – засмеялся он. – И я хочу такую же от тебя. Согласна?

Я поморщилась:

– Не сразу же…

– Да, мы договорились: через два года, как институт свой закончишь.

Мурашки пробежали по коже. Не хочу я детей. Не созрела еще. И чего ему вдруг так быстро дети понадобились? Вот и первый минус замужества. Поторопилась я, видать, с решением. Вздохнула и успокоилась: это еще не скоро. Что будет потом, потом и подумаю.


Мы все-таки встали выходить.

Погода пасмурно серела и я не взяла с собой солнцезащитные очки. Мы спустились во двор и минуя баньяновое дерево, еще молоденькое: тонкий ствол – всего в два обхвата и тонкие редкие лианы, но и с ним мне хотелось сфоткаться, у нас ведь такие не растут, – вышли на улицу, где напротив другого дома припарковалась тесная старенькая Марути. Белая, с царапинами. Напоминала заношеную Ладу.

Меня усадили в середину на заднее сиденье. Туда же Пунит с сестрой и ребенком. Амит – наш водитель. Ашвани с ним впереди. Родители помахали нам с балкона. И мы тронулись.

Миновали вонючую реку. Я снова задержала дыхание, чтобы не сильно насыщаться зловонными парами. Притормозили у великанской скульптуры бога-обезьяны. Красный, с синими кулаками.

– Смотри, Хануман! – толконула меня в бок Мини (это имечко я уловила от ее матери, когда та предлагала дочери роти). – Мы его уважаем.

– Да, – улыбнулся Пунит, поддакивая. – Он нам силу дает, – и напряг бицепсы.

– Может отановимся? Я хочу фото с ним! – обрадовалась я редкому интересному кадру.

– Сейчас неудобно тут останавливаться. Движение в другую сторону. Потом. На обратном пути, – пообещал Ашвани и я только оглянулась, провожая взглядом удаляющуюся фигуру великана.

Покрапал дождь. Все сильнее и крупнее становились капли, вытираемые дворниками на лобовом стекле. Я напряглась: в салоне зашептались по поводу сомнений: Может вернуться? Погода испортилась. Плохо смотреть. Но сейчас июль – сезон муссонов. Никогда не угадаешь, в какой день устроить прогулку…

– Наверно придется повернуть назад, – предложил мне грустно Пунит.

Я испугалась:

– Нет, не надо.

– Но мы все промокнем, – вставила Мини.

– Я не боюсь… – надеялась, что сработает. И сработало.

– Ну ладно, – решил Ашвани, – если Наташа хочет. Можно. Нам-то не привыкать.

Можно подумать, что я дождей никогда не видела. У нас в средней полосе как зарядит, так на поллета. Жара и купания на пруду коту под хвост. А уж что говорить про омерзительные осенние ливни или бесконечную промозглую изморось. Тут хотя бы жарко.

Мы выехали на широкое шоссе. Навстречу появилась серебристая обкатая Мазда, битком набитая парнями. Притормозили. Те и мы. Через приоткрытое окно перекричались.

– Все, выходи, – скомандовал Пунит.

– Куда? – не поняла я.

– Пересаживаться будем в ту машину. Она лучше.

– Это наши друзья, – пояснил Ашвани.

Мы вышли и быстро перебежали к другому авто. Те парни, боясь замокнуть и попасть под машины, не успели даже изучить меня. Только оказавшись укрытые в салоне выглядывали с любопытством.

Новая машина и прямь намного оказалась удобнее и просторнее. Даже не трясло и на серединке, куда меня усадили, не было прорехи, что впивалась в ягодицы и бедра – сплошное сиденье.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11