Наталья Бочка.

Жёлтый билет. Три жизни, три дороги, три судьбы…



скачать книгу бесплатно

© Наталья Бочка, 2017


ISBN 978-5-4485-5138-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

В конце 19 века в царской России, женщина, что зарабатывала, продавая собственное тело, должна была встать на полицейский учёт. Вместо паспорта, она получала документ особого образца, который давал право легально заниматься древнейшей профессией. В народе, этот документ, напечатанный на бумаге желтоватого цвета, прозвали – желтым билетом.


После смерти жены Яков Савельевич Нилус, почти сразу, беспробудно запил. Но не оттого, что тоска смертная по супруге верной снедала, а только лишь потому, что с тех дней не было над ним иного надзирателя, нежели он сам.

Раньше ведь как, только в трактир завернёт, а супруга уже, на пороге стоит, чуть не за шиворот домой тянет. Срам один. А нынче – ходи, гуляй, ни кто слова поперёк не скажет.

Дочь шестнадцати годков – Луизу, в расчёт не брал, так как она у отца в полном подчинении. Тиха и безропотна. Когда же пропил Яков всё, что в доме ценного оставалось, помаленьку, порой даже совестливо, стал предлагать дружкам, кто деньгами располагает дочь свою в услужение, или ещё в какое употребление. Поначалу, в те моменты, когда ум его пребывал в трезвом сознании, сильно корил себя за такое с дочерью единственной обхождение, а потом привык. Даже подгонял порой, чтобы дома не сидела, шла, хоть какую копейку заработала.

Луиза большой красотой не отличалась, но черты её были вполне приятны. Потому и спрос на услуги её хороший оказался, к пьяной радости отца. Понял он такую выгоду и совсем решил, как на работу её к желающим поставлять. А она и не ропщет, знай, отцовскую волю выполняет.

Таким вот образом прожили отец и дочь ни много, ни мало четыре года. До того момента, когда скрутило Якова Савельевича так, что ни встать, ни сеть, ничего не мог. Разбил, его пропитое донельзя тело, паралич. Пришлось Луизе самой справляться. Так как ничего другого она не умела, только тело своё молодое трактирным завсегдатаям за копейки отдавать, то и дальше промысел этот продолжала.

По небольшой далёкости ума своего, не слишком задумывалась о последствиях, но однажды почувствовала, что отяжелела. Таких дел Луиза совсем не знала. Она и отца то не слишком понимала, что прикажет, значит нужно так, то и делает. Всякие его разговоры и вовсе для неё словно тайна непостижимая. А он как начнёт рассуждать, благо – ни кто ответить не может и поспорить тоже. Луиза молчать привыкла.

Деятельность свою, оттого, что живот тяжел, сворачивать не стала. А мужикам всё одно – хоть с животом, хоть нет, раз задёшево нужно пользоваться. Порой некоторые по жалости и доброте душевной больше заплатят. Но однажды, человек хороший попался из заезжих, так он, совет дал Луизе, что нужно бы поостеречься, а не то болезнь нехорошую подхватит. Нужно бы, сказал, другим делом заняться.

Ведь не ровён час и ребёнок появится, как будет она растить кроху? Нехорошее это дело, то чем Луиза занимается. Так и сказал.

Думала разное потом, но слова того человека не забывала.

Когда тяжело стало ходить, пошла в лечебницу городскую. Приняли, помыли, уложили в чистую постель, и до самых родов жила там Луиза. А как родила, отлежалась маленько, а потом вещички собрала и ушла раненько поутру. Никто не остановил.

Дома отца не оказалось. Туда-сюда кинулась. Соседи рассказали – помер он, схоронили на городском кладбище, там, где нищих и неизвестных хоронят. Сходила девушка на кладбище, могилу не нашла, поплакала, да ушла восвояси.

Поняла она, что одна совершенно осталась. А делать, только одно умеет, мужчинам услуги оказывать. Вспомнила слова одного из них, мол, есть заведение, в котором работать можно, и жить. Вроде как, под надзором у полиции и доктор ежели чего проверяет. Решила Луиза не искушать судьбу, идти туда, где для неё теперь самое лучшее место.

Поутру пошла в заведение, что недалеко стояло, через две улицы от дома. Хозяйка приняла. Выслушала невесёлые рассказы девушки, осмотрела внимательно, а потом велела идти в полицейский участок на учёт становиться, да справки получать.

Через неделю, с небольшим узелком, в котором пара белья, одно платье и документ, что выдали в полиции и назвали «желтым билетом», пришла Луиза на постоянное поселение в дом терпимости – мадам Агнессы.

Глава 2

– Да что это ты делаешь, совсем не видишь куда льёшь? – раздраженно дёрнула рукой графиня, – Вот непутёвая, ну точно – вся в мать. Точно. Что она – опустилась ниже некуда, только нищету плодить умеет, что дочь – неповоротлива словно черепаха. Ничего нормально не исполнит. Терпение моё, знаете ли, не безгранично.

– Простите госпожа, – Виолетта судорожно вытирала пролитые капли чая.

– Да? Простите? Я уже и не рада, что взяла тебя. Вечно какие-то огрехи. Иди и принеси новую чашку. Я что, по-твоему, должна пить из этой, – графиня оттолкнула чашку с чаем и на стол пролилось ещё больше, – Давай, чего встала, убирай! О Господи, за что мне такое наказание! Это же какая-то пытка земная.

Быстро, служанка стала прибирать, но неловко задела сахарницу и та тоже опрокинулась на стол.

– Невыносимо, просто невыносимо! – причитала графиня, глядя на бессмысленные попытки горничной всё убрать, – Завтра же, пошлю управляющего искать нормальную прислугу.

– Простите госпожа. Простите, – повторяла девушка, но было ясно как день, никого прощения не будет.


Когда-то матушка работала у графини Одинцовой, но по болезни ушла. Приходила потом, слово замолвить за дочь Виолетту, заверяла в её исполнительности и трудолюбии. Взяла графиня девушку на испытательный срок. Но та, работу выполнять старается, а как назло, всё из рук валится. Каждый день выслушивала Виолетта ругань хозяйки. Ждала и понимала, что в самое ближайшее время, выгонит её графиня с большим скандалом. Просто потому, что тихо выгонять не в её правилах, только со скандалом.

Красоту лица и стройность фигуры, Виолетта от матери унаследовала. Та и теперь бы красавицей слыла, если бы болезнь черты не затемнила, кожа от внутреннего недуга не сморщилась, волосы не поседели. Глаза прозрачными кажутся, а в глубине их тяжесть несусветная, жизнь нелёгкая. Виолетта – чертами, точная копия матери в молодости, свежа, румяна, даже слишком. Только вот в работе неповоротлива, и не ловка. Оттого и трудно ей с приказаниями барыни быстро справляться.


Вечерами, колокольчик из спальни графини звонил непрестанно. Каждые полчаса Виолетта должна была подниматься и выполнять указания госпожи. Девушка старалась делать всё как можно лучше, но не всегда это удавалось. Графиня много ругалась. По любому, даже малому поводу.

Часто бывало, она ругала девушку за то, что сама же приказала сделать чуть раньше. Если велела прикрыть шторы, то через час, другой сетовала на то, что не нужно их так плотно закрывать. Ели просила принести воды, то взглянув на графин, говорила, что видит какие-то капли на его стенках и велела нести другой, чистый.

Прислуга графини должна была обладать поистине ангельским терпением. Ведь если таковое не имелось, то и прислуживать в этом доме было бы совершенно невозможно.

Спальня графини на втором этаже. Для того чтобы попасть туда из кухни или людской, нужно было проделать довольно большой путь, подняться по двум пролётам мраморных лестниц и пройти по длинному коридору. Это необходимо делать так часто, как у хозяйки появляются какие либо приказания. А они, как видно, появляются всегда. Графиня Одинцова, как будто живёт тем, чтобы придумывать разные указания и выдавать их слугам раз в полчаса, а иногда и чаще. Хозяйка требовала подчинения и невероятной скорости выполнения приказов, на какую, ни одна нормальная служанка не была способна. Но графине совершенно не важно, какой длины путь, должна преодолеть горничная.

А что делать горничным? Конечно, стараться выполнять то, что требует госпожа.

Вот и бегала Виолетта туда-сюда со всякими поручениями. То чаю, то кофе, то «сама не знаю что» принеси. Странно, что ещё ни разу не споткнулась она на мраморной лестнице.

Но ведь когда-нибудь всё происходит в первый раз. Однажды вечером, Виолетта несла поднос с чайными приборами, неловко оступилась и рухнула прямо на первой ступеньке лестницы. Грохот, эхом пронёсся по коридорам.

Шаги со всех сторон. Прибежала из кухни кухарка, из вестибюля лакей, из людской ещё пара слуг.

– Виолетта! – послышалось сверху.

От страха девушка не могла двинуться. Она сильно ушибла ногу и теперь, с горьким выражением на лице растирала ушибленное место.

– Виолетта! – истеричные нотки в голосе хозяйки расслышали все, кто был у лестницы.

– Иди, иди скорее, – бросилась собирать посуду кухарка.

Быстро, насколько могла Виолетта встала и поковыляла в спальню к хозяйке, как кролик в пасть удава. В голове рисовались разные картины. В какой-то момент ей хотелось сбежать, не дожидаться пока госпожа набросится с угрозами и руганью. Ещё, хотелось, чтобы открылась волшебная дверь, шагнуть туда и вмиг стать невидимой.

Но другая, ненавистная дверь всё приближалась и уже поздно было сворачивать. Нужно идти в эту комнату и получить новую порцию ругательств. Просто стоять с виноватым видом и слушать. Необязательно вникать в оскорбления, что произносит хозяйка, достаточно просто кивать головой.

Девушка тихонько постучала и зашла в комнату. Хозяйка в черном домашнем платье расположилась на небольшом диванчике. С тех пор как она овдовела, всегда носила только черную одежду. Лицо в тёмных морщинах, маленькие глаза и заострённый нос. Тонкие синеватые губы точно в движении, словно произносят слова, то вслух, то шепотом. Грозно она глянула на служанку и встала с дивана. Она как будто собирала все свои силы, чтобы выпустить из себя череду ругательств. Вздохнула и начала:

– Ты – паршивая овца! Твои кривые руки уже испортили мне полдома! Больше ни минуты не позволяю оставаться здесь! Сейчас же, я приказываю тебе убираться вон из моего дома! Какая неблагодарная тварь! Портит мне имущество! Я не позволю тебе так поступать со мной! Ты ни копейки не получишь, слышишь, ни копейки! Ты – как и твоя мать, точно такая же безрукая и неповоротливая! Сказано – порода. Что мать, что дочь. Тьфу.

И она плюнула прямо на платье девушки.

Не этот плевок и не ругательства заставили покраснеть лицо Виолетты. Упоминание о матери, сейчас в этот момент, показалось ей особенно невыносимым. Она почувствовала, как подступили слёзы. Несправедливость слов хозяйки заставила проснуться и зашевелиться какое-то другое существо внутри Виолетты.

Графиня в своём гневном порыве подошла настолько близко, что чувствовалось её старческое дыхание и мелкие капли попадали на лицо девушки.

– Сказано, отродье. Эта чёртова семейка! Как я была доверчива и глупа, – она почти касалась носом, носа Виолетты, – как я могла впустить в дом, дочь этой потаскухи!

Рука Виолетты резко легла на горло графини, другая схватилась за ворот платья. Служанка тряханула щуплое тело хозяйки и сдавила пальцы на её горле.

– Если ты, старая карга, скажешь ещё слово – я убью тебя прямо сейчас.

В глазах графини в одно мгновение появился страх и она, вдруг стала жалкой и сморщенной.

– Ты, не посмеешь, – прохрипела она, – сейчас придут слуги!

– Да ни кто не придёт. Они все ненавидят вас и готовы убить хоть сейчас! Я помогу им избавиться от вас!

Но тут тщедушная вроде бы графиня извернулась и выскользнула из пальцев Виолетты. В тот же момент, она закричала так, что возможно даже на соседней улице слышали её истошный крик:

– Помогите! Убивают! Сюда! Сюда!

Виолетта выскочила из комнаты и след её из этого дома, очень скоро простыл.

Глава 3

Небольшой особнячок на улице Конной, со стороны смотрелся очень симпатично и несколько даже отличался от таких же уютных особнячков. Ярко голубые стены и белая отделка, выгодно выделялись на фоне остальных домов выкрашенных в цвета охры, бордо и зелёный. Дом этот некогда принадлежал княгине Паньковой, но после её смерти, наследники решили продать лишнюю недвижимость.

С тех пор принадлежит особнячок господину Чашечникову, что в высокой государственной должности состоит. Купил он его по случаю, когда острая необходимость заставила заинтересоваться недвижимостью. Заключалась эта необходимость в том, что в номерах, куда он наведывался с белошвейкой Аделиной Пушковой, раз или два, то ли что-то не так сказали, то ли посмотрели косо. От слов нехороших и взглядов, милый Котёночек как Илья Алексеевич ласково называл свою Адочку, сильно обиделся, надул губки и сказал что-то вроде того, что не мешало бы и домик свой заиметь.

Конечно, деньги немалые, но и Аделиночка, не простая девушка. До того на выдумки всякие способная, что перечить ей Чашечников не старался даже. По случаю удачному приобрёл для неё вышеупомянутый домик. Вот уж радости Котёночка не было границ. Илья Алексеевич благодарность целый месяц получал, умаялся.

Но потом, снова всё с расстановкой пошло, и влилась жизнь чиновника снова в свою колею. Дела государственные, безотлагательные. Дома супруга приёмы устраивает, тоже показаться нужно. Да на светских мероприятиях общественных побывать, чай не отшельник. Ну, а уж потом, после дел праведных и к Алелиночке, к Котёночку завернуть на ночку другую. Вроде как, в клубе на всю ночь за картами засиделся.

В самом начале этой любовной связи, бодрился Илья Алексеевич и со всем справлялся. Несколько лет пролетели, словно один прекрасный день. В этот период он, как-то уж слишком был всем доволен. И служба тебе денежная, и семья – дай бог каждому и Аделиночка, днём и ночью готова как полагается встретить. Поцелуями осыпать.

Но с некоторых пор, стал Илья Алексеевич за сердчишко придерживаться. То на службе проверка и от начальства сомнения в верной работе, то супруга с подозрениями на мозги накапает.

Только Аделинка всё такая же ласковая. Всякому подарочку рада, и денежке, какой-никакой всегда довольна. А ведь чего недовольной быть, на её содержание он, ни много, ни мало, а тысячи четыре в год выделяет. Там и наряды, и пропитание, и на пару слуг хватает. Ну а бриллиантики, так это Илья Алексеевич отдельно предпочитает покупать. Так сказать, чтобы не с пустыми руками.

На шестом десятке, усталый совсем сделался. Просто для отдыха душевного к Котёночку захаживал. Ласки её уже не всегда к делу приходились. Бывало и совсем даже не к делу. А она всё понимает. Умненькая такая. Славная. Хорошенькая точно куколка. В лучших столичных платьях ходит, в красивейших украшениях.

– Сегодня у мадам Эльзы, я увидела такую великолепную шляпку, что непременно захотела купить её. Но зашла другая клиентка и купила эту шляпку. Теперь я не хочу такую, раз в ней же будет ещё кто-то ходить. Ведь верно я решила, Пупсик?

Аделина крутилась у зеркала и трогала свои волосы. Она закладывала их назад, потом обрамляла вокруг лба. Всякий раз оборачивалась к Илье Алексеевичу и показывала, что ждет одобрения. Он кивал и улыбался. Пеньюар её цвета красного коралла, то и дело распахивался и обнажал чудесные, стройные ножки. Из открытого ворота выглядывал корсет, что тугим черным кружевом придерживал сочную грудь девушки.

– Котёночек не огорчайся, прошу тебя. Ведь это не последняя шляпка. Мадам придумает новую, и ты обязательно купишь её первой.

– Но Медвежонок, я ведь хотела именно эту, ты знаешь, как я её хотела? И вот, теперь, сколько ждать пока будет что-то новое?

– Не волнуйся любимая, я куплю тебе любую шляпку, какую ты только пожелаешь.

– Любую? – девушка подошла, присела ему на колено и прилегла к нему на грудь.

– Конечно любую. Ведь ты – мой Котёночек и я сделаю для тебя все, что ты скажешь.

Улыбка Аделины, за которую Чашечников всё готов был отдавать, все, что она попросит. Она прикоснулась губами к его шее и он почувствовал, как начинает просыпаться желание. Он поёрзал немного и подтолкнул девушку, она встала и снова пошла к зеркалу. Она понимала каждый его жест. Никогда ещё за все годы, сколько он приходит сюда, никогда он не вышел из этого дома недовольный, рассерженный или неудовлетворённый. Никогда.

В этом смысле Илье Алексеевичу сильно повезло. Не раз в тихих дружеских беседах за партией в карты и бокалом коньяка, кто-то рассказывал, каких хлопот доставляют содержанки, на какие жертвы требуют идти. Слышал истории, как одну девушку выкидывали на улицу, а другу водворяли на её место. У Ильи Алексеевича такого даже в мыслях не возникало. Он верил в своего Котёночка, почти свято. Она не разочаровала его ни разу. Он – любил. Конечно – любил. И знал очень точно, что если бы когда-нибудь она предала его, это было бы для него, без сомнения большим ударом.

Но она не предавала. Была добра и ласкова, только с ним. А он был счастлив, как не бывал счастлив никогда.


– Пупсенька, вставай. Пора, – Аделина быстро поднялась и потормошила Илью Алексеевича, – Медвежонок, вставай. Пора на службу.

Девушка накинула пеньюар, подошла к зеркалу, собрала волосы, быстро скрутила их и заколола шпилькой.

– Пупсенька! – громче позвала она, глянула в зеркало на распростёртое на кровати нагое тело Ильи Алексеевича и резко обернулась.

Она подбежала к кровати и посмотрела на него. Тронула его лоб и отдёрнула руку.

Мёртв. Он был мёртв.

Глава 4

Комнаты в доходном доме купца Брыкина – дешевые, но не из совсем плохих. Хозяин, за жилье более-менее пристойное, с постояльцев три шкуры не драл. Кого попало, не селил. Остерегался. Оттого и люди здесь обитали, большей частью, к приличным относящиеся. Работающие. Мелкие клерки, белошвейки, да семейные детьми. Как-то удачно сложилось, что не было на этаже, где проживала семья Чижовых ни пьяниц, ни буянов, ни ещё кого с непотребным поведением.

В небольшой комнате, мебели немного имелось. Старой, потертой, но если аккуратно обращаться и вовремя ремонтировать, ещё не один год прослужит. Две кровати, стол и пара стульев. У стены сервант и шкаф.

Несколько лет живёт тут Виолетта с матушкой и шестилетними братьями близнецами. Раньше матушка у графини работала. Но как близнецов родила, от мужа тогдашнего, так здоровье её сильно пошатнулось. Муж через год помер от болезни неизвестной. Теперь, Виолетта одна должна была семейство содержать. Пришлось на работу вместо матери заступить. Благо, барыня не возражала. Хоть и ругала каждый день девчонку, но не выгоняла.

Терпеливо и безропотно сносила Виолетта все капризы барыни. Ели лишится этой работы, как семья будет существовать? Другое место не скоро найдёшь, а кушать-то каждый день нужно.


И вот бежит девушка домой от графини аж пятки горят.


Дверь распахнулась и на пороге показалась Виолетта. Красная, запыхалась. Зашла, села на стул у двери, отдышаться не может.

– Что ты? Бежала никак? Гнался кто за тобой? – матушка на кровати приподнялась.

Дышит девушка тяжело, прерывисто, никак не может начать рассказывать. Братья на другой кровати заворочались.

– Ну? Говори уже, – матушка села.

– Убежала я, от хозяйки, – Виолетта никак не могла прийти в нормальное состояние.

– Как убежала, не поняла мать, – она, что гналась за тобой?

– Я её чуть не придушила, – девушка посмотрела на мать.

– Что ты говоришь? Зачем ты это сделала? Глупая.

Лицо у матери всё больше становилось страдальческим. Только сейчас она начинала понимать, что происходит, встала с кровати и подошла к дочери. Присела, чтобы заглянуть в её лицо.

– Доченька, что ты сделала?

– Она говорила о тебе плохие вещи. Я упала, у меня болела нога. А она не останавливалась, и тогда, я не выдержала и схватила её за шею, – быстро и как бы оправдываясь, рассказывала Виолетта.

Девушка пыталась найти поддержку в лице матери, но та, несколько мгновений жалостливо смотрела на дочь, а потом резко отстранилась.

– Какая же ты глупая Виолетта. Да пусть, что хочет, говорит, пусть бьёт и топчет, но ты должна была терпеть, слышишь. Терпеть и работать. Как теперь нам жить? Оттого, что ты сделала, мы теперь сдохнем с голоду. Как нам жить? Она сделает так, что тебя не возьмут ни в один приличный дом! Ни в один!

Девушка молчала. Она и сама уже понимала, что нужно было просто выслушать ругательства хозяйки и сделать так, как она хочет. И всё. А теперь.

– Что теперь? – растерянно спросила она у матери.

За окном послышался какой-то шум. Матушка бросилась к окну и резко обернулась:

– Жандармы! Беги!

– Куда?

– Куда-нибудь! Быстро уходи! Быстро! Потом придёшь позже или завтра. Как уйдут.

– Но куда я пойду, мама? – Виолетта чуть не плакала, но мать толкала её к выходу.

– Спрячься где-нибудь, потом вернёшься. Ели поймают – каторга тебе грозит.

От этих слов Виолетта вздрогнула и быстро выскочила в коридор. Она метнулась к выходу, но там слышался шум шагов, тогда она пошла в противоположную сторону. Там, в конце коридора окно. Она быстро открыла расшатанный шпингалет, взобралась на подоконник и спрыгнула в темноту.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное