Наталья Блинникова.

Первый человек



скачать книгу бесплатно

При последних ее словах выражение его лица стало более чем серьезное и обеспокоенное. Это чуть утихомирило ее.

– Ты слышала голос, приносящий тебе боль? – спросил он.

– Ха! А то ты не знаешь, – начала снова было она, но Падиф властно поднял руку, и было столько силы в этом жесте, что она замолчала.

– Что он сказал?

Она сбилась от этого вопроса. Что он сказал?

– Я не знаю. Я не понимаю… – она смутилась: взгляд Падифа был таким серьезным и искренним, что она хоть и не верила ему, но успокаивалась, – Мне было больно… – она закрыла лицо ладонями и, замотав головой, тяжело задышала.

Через несколько секунд ее прозрачный и прямой взгляд пронзил юношу.

– Объясни мне, что мне об этом думать и что это было? Я прошу тебя, – добавила она.

– Хорошо, – он сочувственно кивнул, и усталость отразилась в его глазах, – Но мне, как и тебе, нужно поесть. Рассказ не из коротких предстоит.

Он нагнулся и уложил хворост на теплящие угли – яркое пламя вспыхнуло, раззадоренное его дыханием. Он водрузил мясо над огнем и принялся с задумчивым и мрачным видом медленно прокручивать его. Она сидела тихо и неподвижно. В неровном свете огня казалось, что костер горит и в глазах юноши. В такие мгновения в памяти девушки возникал другой всадник, тот блондин, который чуть не застрелил ее у водопада. Когда он тыкал древком стрелы ей в лицо, глаза его полыхали точно так же. От этого ей было немного не по себе, но если огонь желтых глаз того человека был нетерпелив и зол, то пламя в темных очах Падифа мерцало спокойно и тепло. Но блеск в глазах обоих мужчин был каким-то нечеловеческим, неприрученным. Когда еда была готова, Падиф протянул ей кусок.

– Помни: не все постигается словами, – начал он говорить, – Ты попросила меня объяснить тебе, что за голоса слышатся тебе в голове. Но для ответа необходимо удалиться в прошлое. Живой мир – Инскримен – окружен зимой, и там нет жизни. Наши летописи говорят, что когда мрак и холод еще властвовал над всей землей, когда было еще отравлено все вокруг, один человек начал жизнь в зиме. Ему были подвластны любые из сил, и достаточно было лишь попросить, лишь найти для этих сил энергию, и любая его просьба исполнялась. Он нашел способ добывать из окружавшей его смерти эту энергию, и с каждой его просьбой зима разрушалась и возникала жизнь.

Первопроходец попросил основания создать людей. Но для этого миру нужен был человеческий разум. И он позволил основаниям взять его мысли и чувства. Впустив в себя основания и отдав им часть себя, Первопроходец не мог умереть. Но закон, по которому он создал жизнь из смерти, стал основой существования остального мира: одни умирают, чтобы дать энергию для жизни другим.

Разум Первопроходца был в людях, в земле, в камнях и воздухе, в огне и воде – весь мир был полон и един в себе. Первопроходец научил людей разговаривать с основаниями, с которыми люди были целое. Люди тогда жили в гармонии. Но словно произошла какая-то ошибка, и люди начали меняться.

Они перестали общаться с основаниями, перестали просить, а вместо этого начали брать. Первопроходец исчез, затерялся, как будто мир забрал его оттуда, откуда привел. И тогда новоизбранные вожди людей загордились, зарделись в своей власти и стали ссылать верных основаниям в места, где еще властвовала смерть. В основном это были Бринчатые скалы, откуда зима уже ушла.

И тогда люди разделились на жителей заснеженных равнин и жителей Бринчатых скал или на твоем языке, скал рока. Последние не выдержали унижений и лишений, и подняли войну на своих бывших братьев. Ни воины со скал, ни с равнин не уступали друг другу.

В разгаре этой войны на обе стороны напала еще одна, третья. Другие люди появились из ниоткуда, и некоторые предполагают, что зачатками этой армии стали первые изгнанники с равнин, которых переманил в Цараненные горы Фиолетовый лидер, от которого летят молнии и огонь. Новая армия использовала незнакомое оружие, была закована в доспех, и просто истребляла людей и со скал и с равнин.

Но однажды появилась еще одна, четвертая армия. Она состояла из снега, льдов и ледяных существ, количество которых равнялось нескончаемости. Главой этой армии стал человек, который помнил и чтил еще основания, и умел просить их, и обладал силою мощной, словно бы сам мир вел его за руку. Человек обосновался здесь, на горе Ревен, и назвася валеном. Он выступал против третьей армии, и именно он сплотил вновь людей равнин и людей скал, дал им силы вспомнить основания, силы бороться с той армией, которая пришла из Цараненных гор. Тех, кто послушался его и вновь научился говорить с основаниями, он назвал таленами.

Вновь сплоченное племя людей назвалось леканами, а противников их назвали яриками. Вражда между ними идет и по сей день, уже многие десятилетия.

После ухода валена, на горе Ревен, где он обитал, стали жить мои предки. Мы – те люди, которых этот человек обучил сам, заставил вспомнить основания. Мы боремся против яриков вместе с леканами.

Существует вера, что вален вернется, чтобы закончить войну. В тот день, когда мы, то есть другой всадник и я, поймали тебя у водопада, лес Хафис возрадовался и возликовал своей смерти – обычно так не происходит, обычно они просят взамен. Я почувствовал это, ощутил, как стараются они и трудятся, отдавая свою жизнь и энергию, чтобы выполнить чью то просьбу. Ни один из нас, таленов, не может заставить основания сделать что-то, не заплатив за просьбу. И я понял, что вален вернулся. Ибо говорят, что в прошлом он мог просить мир и ничего не давать ему взамен – настолько было велико доверие мира к нему.

Сомнений не могло остаться, когда река и гора наша шептались между собою, охраняя кого-то от опасностей, ликуя. И когда тот всадник, что преследовал тебя, вернулся с тобой, я решился заглянуть в твои мысли. Да, да, мы можем это, ведь мысль человеческая есть в основаниях. И я увидел твою просьбу. Но я не вижу твоего прошлого, словно бы тебя привел и создал мир и основания, как привел и создал первого человека, и это совпадение успокаивает меня, ибо вален есть продолжение Первопроходца, хотя нет такого слова, которое бы описало связь между валеном и первым человеком.

Но есть кое-что, что тревожит меня. Я видел обрывки твоих мыслей и снов. Они пугают: то, что хранится в них – жестокость, ложь и пошлость – принадлежит ярикам. Ярики способны на многие ужасные вещи, и каждый раз они удивляют нас. Потому я не могу быть уверенным, что ты не из них. Но думая об этом, я устрашаюсь и своих мыслей: неужели мир и основания осерчали на нас, что избирают валена из яриков? Или мы загордились, считая себя достойными, но мир отдает себя ярикам – более достойным людям?

Падиф замолчал. Тихо шелестел ветер в кроне деревьев, трещал догорающий костер, кричала вдалеке птица. Солнце закатывалось и заливало холодеющее небо рыхлыми и бледными сполохами. Деревья за мужчиной склонили ему на плечи ветви, и казалась, они тоже слушали его рассказ. Камни не светились больше, но как будто старели, покрывались дряхлостью лет, оседали по краям утеса.

– Камни помнят прошлое лучше любого из людей, – сказал Падиф, – Потому они так молчаливы.

Она подняла на него глаза. Он сидел, сгорбившись, подперев себя ладонью об колено, словно тяжкий груз лежал у него на спине. Взгляд его участливо скользил по камням и, казалось, старел вместе с ними. Ей стало жаль его.

– Я не знаю прошлого, что ты сказал мне, – заговорила она, но он не отреагировал, – Я не тот, кого ты ищешь, даже если все это правда. Мое прошлое… Оно такое, как ты сказал: жестокое, пошлое, лживое, но оно не только мое. Оно должно быть и твоим тоже. Я не верю тебе. Да, наш мир не идеален, но… О, я будто не видела этого раньше. Но какой смысл? Где я?

Она забормотала, но неожиданно прервалась. В ее глазах появился желтый свет.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – твердо сказала она, вскинув взгляд.

Он встал и протянул ей руку.

– Пойдем, я покажу тебе.

Она смотрела на его руку недоверчиво. Она не хотела касаться его, но не из-за страха или отвращения, гнева. Этому противилось какое-то другое чувство. Она не могла определить его.

Падиф будто заметил это, нахмурился и убрал руку за спину. Но в его глазах не было оскорбления или укора. Через несколько секунд он отвернулся от нее и зашагал к лесу. Она побрела за ним.

В этот раз лес не пугал ее. Темнота сгустилась между стволов, мох пропитался влагой, а тишина давила на уши, но впереди нее шагал Падиф, который словно распространял вокруг себя безопасность. Если лес и злился их вторжению, то эта злоба теперь ложилась только на плечи мужчины.

Ее мозг полнился образами, которые вложил туда рассказ Падифа, а тело словно скручивалось внутрь себя от усталости. Она брела так, как если воздух стал плотнее, а время замедлилось, более того, из-за темноты и близорукости она почти ничего не видела. Ей казалось, что это не она идет, а деревья и земля двигаются вдоль ее неподвижного тела.

– Сейчас Ламар во власти, – услышала она и вздрогнула, – Да, Ламар властвует над всем, что живет в земле, – сказал Падиф.

Он внимательно осмотрелся и замер. Глаза его глядели куда-то в пустоту.

– Ламар согласился сделать это, потому что это ради твоей веры. Но обычно мы не поступаем так, – проговорил он, и она услышала, как рвется трава.

Девушка медленно, опасливо повернулась. Трава, что обвивала ствол, обрывалась; мох, что накрывал корни, выворачивался наизнанку – дерево двигалось и выдирало себя из почвы. Один корешок вырвался наружу резко, разбрасывая комья земли, и протянулся вперед. Другой корешок появился рядом, еще один, третий – и дерево, поднявшись, рухнуло в метре от своего гнезда. Оно выпрямилось, вскинуло ветви вверх и, как будто изнемогая, снова поднялось и сделало еще один «шаг». Корни будто нащупали новое основание и нырнули в землю, взрыхлив ее – дерево выпрямилось, раскинуло ветви и успокоилось.

Она тихо застонала. Она не могла двигаться – она боялась деревьев, ведь они могли захватить ее, отомстить за то, что она сделала с ними там, в другом лесу… Она вскрикнула и тут же зажала рот руками. Падиф подскочил к ней и схватил ее за плечи. Его черные глаза вонзились ей в мысли. Его голос расколол ее мозг.

– Это власть талена, – сказал он – и это было последней каплей в ее самообладании – тьма поглотила ее потрескавшийся разум.

Сквозь промежутки пробуждения она ощутила, как Падиф взял ее на руки, принес в пещеру и уложил в постель из сена и мехового одеяла. Она не могла противиться обмороку и сну, которые мешались в ней. Она не доверяла ничему и боялась всего, но не могла держать глаза открытыми. Сон – мертвый и черный – сковал ее.

Щекотка в горле заставила ее проснуться среди ночи. Она закашлялась и села, громко чихая. Утерев нос, она глянула вперед.

В пещере не потухли всего два факела, снаружи по камням стучал дождь. Кровать Падифа почти не было видно – но она разглядела, что там были две фигуры вместо одной. Сердце ее быстро запрыгало в груди, и она пожалела, что проснулась.

– Кто это? – взволнованно воскликнула она.

Ветер прокрался в пещеру и всколыхнул пламя в факелах – она ясно увидела и Падифа и того старца. Одежды последнего, утром просто старые и оборванные, сейчас походили на кучу грязи. Он был очень встревожен и жестикулировал, явно передавая какие-то сведения. Падиф не двигался.

Вспышка ее страха угасла, и вместе с ней потух еще один факел. Похоже, ее восклицание никто не принял во внимание, потому она медленно легла обратно в постель. Но вид обеспокоенного старика, который явно очень спешил со своими вестями, если пришел сюда в такую погоду, не давал ей сомкнуть глаз. Она смотрела на две тени перед собой, ожидая.

Старик наконец-то перестал дергаться. Какие-то секунды Падиф все так же сидел неподвижно, а сердце ее уже стало успокаиваться. Но вдруг он всколыхнулся, а сквозь пещеру к ней раздался его резкий голос.

– Уходим!

Но тут же раздался отчаянный крик старика, молния полыхнула вдали, сопровождаемая раскатами грома. И в следующие секунды несколько событий быстро сменили друг друга. Кровать Падифа протяжно и ветхо заскрипела, в проходе появились фигуры незнакомых людей. Каменные стены дрогнули от удара – одеяло слетело с ее тела, а сама она упала на пол. В тот же момент молния, разветвляясь, вспыхнула в пещере, и несколько мужских голосов вскрикнули. Едкий дым ударил ей в ноздри, и она согнулась от кашля. Блеск оружия отразился в чьих-то глазах совсем рядом. Лезвие вспыхнуло ярким, озарившим все вокруг огнем – Падиф стоял с перекошенным лицом, сжимая в руке длинный полыхающий ятаган. Клинок вспыхнул и померк, и тут же несколько глухих ударов разнеслось об стены. Она застонала от боли и неизвестности, когда вдруг все стихло.

Время, ускорившись, теперь как будто замедлилось: она чувствовала лишь, как дым заползает ей в легкие. В темноте чьи-то руки вздернули ее на ноги, набросили на голову мешок, связали руки и ноги и взвалили на чьи-то плечи.

Как только ее вынесли наружу, она промокла насквозь. Носильщик ее подпрыгнул и опустился на что-то шаткое, и снова подпрыгнул. Энди поняла, что они передвигаются по кронам деревьев, как поступал и Падиф. Значит, что ее захватили его соплеменники?

Ветер хлестал ее лицо, небеса громыхали над головой, молнии вспыхивали белым светом сквозь мешок. Ей хотелось закрыть глаза, уснуть, а проснувшись, понять, что всего этого не было.

Но она не могла уснуть. Они прыгали среди тонн воды, и иногда казалось, что она барахтается в океане. Но неожиданно раздался лязг цепей, и шторм остался где-то позади: его звуки стали шептаться, как за плотной стеной. Ее носильщик сбросил ее на что-то плоское – на мгновение она подумала, что они сбрасывают ее с обрыва, и ее дыхание остановилось…

Внезапно раздался стук, послышался свист, и промозглый ветер охватил ее сырое тело. Зашуршали чьи-то сапоги, буря снова стихла, а она согнулась и чихнула от пронявшей ее дрожи. В горле запершило, она стала глотать воздух и хрипло кашлять. Она хотела унять эти потуги, потому что ей было больно в груди, но не могла. Обессилев, она упала на колени, но секунды спустя твердые руки сжали ее плечи и вздернули на ноги. Повязка слетела с ее глаз.

Она увидела большую комнату, освещенную факелами – их тени вздрагивали на сквозняках, отчего казалось, что стены двигались. Ее окружали четыре охранника с мечами на поясах. Напротив, в высоком металлическом кресле сидел мужчина. Он был не стар и не молод, уже в летах, но по-юношески статен. У него были огромные синие глаза, вытянутые уши торчали сквозь длинные и курчавые черные волосы с сединой. Резкие черты лица перекрывала тонкая сетка из морщин и усталости. Этот мужчина смотрел на нее настороженно и придирчиво, в его глазах была власть, под действием которой ее сердце сжалось.

Это чувство напомнило ей что-то – как будто она уже ощущала этот взгляд раньше. Она посмотрела на него внимательно…

Внезапно Энди услышала рядом шевеление и повернула на звук голову: поддерживаемый двумя людьми под руки, откуда-то сбоку появился Падиф. Его колени бессильно волочились по полу. Он был в крови и лохмотьях, голова его безжизненно болталась на шее, а на поясе не было оружия. Чуть поодаль, в окружении охраны, стоял, весь трясясь, старик. Вид у него был измученный и изодранный, у него руки были в земле, а глаза – в слезах. Старик посмотрел на нее безучастно, но только на секунды – взор его был прикован к Падифу.

Девушка снова посмотрела на мужчину в кресле. Он тоже смотрел на нее. Заметив ее внимание, он открыл рот, и оттуда раздались шепелявые и шелестящие звуки, которые она уже слышала, но не могла понять.

Но его голос словно разбудил ее. Она выровняла дыхание и смело заглянула ему в глаза. Злоба за то, что он сделал с Падифом, начала подниматься в ее душе, как водопад: стремительно.

– Я не понимаю вас, – произнесла она твердо.

Он сощурил глаза и немного опустил голову.

– Я спросил: кто ты? – произнес он. Выговор у него был неровный, некрасивый, но властный.

Она устало вздохнула.

– Давайте лучше вы сначала скажите, кто вы, потому что я одна здесь, похоже, этого не знаю, – тихо и спокойно предложила она, смотря в сторону.

Мужчина в кресле вскинул на нее острый взгляд. В нем был гнев и удивление.

– Даже ярик в чужом доме и будучи в плену не станет задавать вопросы, ибо участь его решится только из его ответов, – вкрадчиво и с расстановкой сказал он, и, оперевшись на подлокотник, вытянул спину вперед, приближаясь к ней, – Или ты считаешь себя гостем более сильным и более великим, нежели хозяин?

Она закрыла глаза. Она могла сейчас ответить «нет», но не знала, зачем ей это говорить. Поэтому она молчала и чувствовала, как гнев клокочет в ней.

Хозяин этого места долго смотрел на нее в ожидании. Потом он ухмыльнулся и повернулся к Падифу. Стражи сильно встряхнули юношу – она услышала это и распахнула глаза на своего единственного знакомого в этом мире. Он не поднял голову, но подобрал под себя ноги. Стражи отпустили его, и он сел на колени, сгорбившись.

Мужчина в металлическом кресле плавно и равномерно опустился на спинку своего сиденья. Он смотрел на Падифа долго, проникновенно и вкрадчиво, словно хотел убедиться в чем-то, что можно еще изменить, чего может еще не быть.

Несколько минут никто не двигался. Энди не могла понять, что происходит. Мужчина в кресле смотрел на Падифа, а Падиф, наконец подняв голову, смотрел на него. В его мутном и болезненном взгляде было сопротивление и сожаление.

Неожиданно мужчина в кресле взревел, глаза его заполыхали безумством. В ту же секунду Энди услышала сбоку от себя приглушенный девичий крик и повернула голову: там, в проходе, стояла невысокая черноволосая девушка, а рядом с ней тот самый желтоглазый всадник, что выследил Энди у водопада. Девушка, вскрикнув, закрыла рот ладонью и рванулась вперед, в зал, но светловолосый схватил ее за руку, удерживая; девушка затрепыхалась, он прижал ее к себе, взгляд его взметнулся на Энди: она увидела злобу и ненависть.

Воздух вокруг мужчины в кресле словно сгустился, обвил и рассыпался, и через мгновение Падиф поднял перед собой раскрытые ладони, словно заслоняясь от чего-то. Глаза его остекленели, руки задрожали. Энди раскрыла рот от ужаса: было что-то жуткое в этом молчаливом представлении.

Мужчина в кресле начал брюзжать слюной от ярости. Но спустя миг Падифа отшвырнуло назад, он пролетел через весь зал и с силой ударился о каменную стену. На мгновение он застыл с раскинутыми в разные стороны конечностями и быстро скатился на пол. Он не встал.

Раздался глухой девичий крик. Падиф не двигался, и Энди не могла видеть, дышит ли он, поднимается ли его грудь, темнота заливала ее сознание, дождь стучал в ее мозгу. Она медленно повернулась к незнакомому мужчине: он сел в кресло и смотрел на тело Падифа. Но она не видела этого. Она оттолкнула от себя копья, поранившись, и рванулась трону.

– Ах ты! – заорала она, глаза мужчины округлись, но стражники ухватили ее за талию, оторвали от земли и понесли прочь из зала. Она билась и трепыхалась, совсем как та девушка в проходе, но очень скоро разум ее просто закрыл занавес, и она видела только темноту…

Неясные образы мелькали в пространстве вокруг нее, вились в темноте, и тихий шепот говорил в глубине ее разума. Она села и начала тереть лоб ладонями, стараясь унять этот голос.

– Оххх, хватит… Хватит… – слабо взмолилась она и снова повались на спину.

Она полежала так немного. Шепот наконец-то стих, и она, приподняв голову, огляделась. Она снова была в тюрьме, каменной камере с деревянной дверью и квадратным небом в решетку.

– А-а-а, – тупо улыбаясь, протянула она, – Я уже привыкаю! Не беспокойтесь! Только вот когда завтрак? Или обед? Или ужин? – она требовательно покосилась на дверь, – Эй! Эй! – закричала она и захихикала, зажмурившись и тут же потеряв сознание.

Ни разу не виденные, не слышанные, не пережитые события вертелись в ее снах, которые растягивались на несколько дней. Белый, ослепительный блеск осенял вершины гор, остроконечные пики башен светились на бледном солнце… Много, много людей толпились внизу, как муравьи, беспокойно, метаясь в разные стороны… Ей что-то вливали в горло. Рядом стояли люди, прозрачные, как будто из воды, и не двигались. А внизу расплывалось черное, гладкое, как зеркало, озеро, и в нем были тела мертвых… Голос надвигался на нее, громкий, он был везде.

– Скорее же, быстрей!

Энди свалилась с кровати, хватаясь за голову в попытках унять жжение и боль, что раскалывали ее на части. Внутри гремел и резал настойчивый шепот в голове.

– Да, да! – завопила она, и согнулась крючком. Голос стал удаляться, эхом повторяя болезненные приказы.

– Что случилось, очнись! – другой голос, ясный, звонкий раздался у нее над самым ухом.

Она подняла от пола гудящую голову, в которую словно изнутри колотили молотком, затуманенные глаза ее жалостливо посмотрели вверх.

– Падиф! – задохнулась она.

– А ты что думала, что я умер? – насмешливо, но тревожно буркнул он.

Она залепетала что-то, опуская голову.

– Ладно, некогда, – проворчал Падиф, схватил ее под мышки и усадил на кровать, она уставилась в его задумчивые, но наполненные энергией глаза, – Сейчас важно одно: твой выбор. Я могу оставить тебя здесь, а ты находишься в тюрьме ревенов. Но я могу забрать тебя, и это будет побег, после чего я расскажу тебе все, что спросишь, научу возможностям валена и сделаю из тебя сильного воина и мудрого талена, но сильно повлияю на твои будущие решения, поступки. Выбирай.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10