Наталья Александрова.

Священный крест тамплиеров



скачать книгу бесплатно

Наконец Эва открыла глаза и зажмурилась от света. Было такое ощущение, что вчера она здорово напилась.

Эва была девушка приличная, строгое бабушкино воспитание не успело еще забыться. «Женщина всегда должна быть на высоте и не давать себе распускаться в любой ситуации», – говорила бабушка. И бабушка была, несомненно, права, Эва неоднократно убеждалась в этом. Эва была от природы сдержанна и серьезна, очевидно, сказывались прибалтийские корни.

Так что мучилась похмельем она за всю жизнь считаные разы. В последний раз это было зимой, когда Светка Милашкина справляла день рождения. Выбрала ресторан и сказала, что будет девичник.

Ресторан оказался жуткой дырой, делать там было совершенно нечего, так что они все страшно напились. Ой, как потом Эве было плохо… Примерно как сейчас.

Она полежала немного, затем повернулась на бок и снова открыла глаза. Теперь солнце жарило щеку, ту самую, по которой вчера здорово попало от сумасшедшей мегеры.

От боли Эва очухалась, и тут до нее дошло, что если солнце светит прямо в окно – стало быть, уже очень позднее утро. И кажется, ей нужно на работу. Если сегодня понедельник.

Эва рывком села на кровати и, странное дело, мысли мгновенно пришли в порядок. Ну да, сегодня понедельник, она собиралась вернуться из Таллина в субботу, но задержалась по просьбе бабушки Эллы. А в понедельник в десять утра у них летучка, и она должна предоставить начальнику отчет. И предъявить документы, которых у нее нету, они остались в сумке. Ну подписанный акт у нее есть, хватило ума положить его в свою сумочку, а все остальное даже если и пропадет, можно получить из Таллина по электронной почте.

Эва нашла свои часики и охнула. Они показывали без пяти одиннадцать.

«Семь бед – один обед! – мрачно подумала она. – Вот с обеда и выйду!»

Больше всего времени ушло на то, чтобы замазать назревающий синяк на скуле. Хорошо хоть щека не опухла. Так что когда Эва открыла дверь собственного офиса, она была озабочена только одним: чтобы коллеги дамского пола ничего не заметили, а то сплетен и подколов потом не оберешься.

И первой, кого она увидела, была Светка Милашкина, которая толклась в коридоре возле кофеварки.

Светкина должность называлась офис-менеджер, на самом деле она была обычной секретаршей, но не сидела в приемной у начальства, а выполняла множество мелких обязанностей. Причем, как знали все, выполняла плоховато, поскольку была девица с ленцой. На все замечания и просьбы она только отмахивалась невозмутимо, вывести Светку из себя было невозможно.

– Ну кто из нас без греха? – философски пожимал плечами начальник, когда старая грымза Леонида Павловна жаловалась ему на Светку.

Светка была полная жгучая брюнетка, обожающая яркую одежду и аксессуары. Сегодня на ней было платье, как всегда, слишком обтягивающее пышные формы. По темно-розовому фону там летали колибри. Светка привезла это платье из Турции, где за две недели умудрилась так загореть, что можно было принять ее за мулатку.

На руках у Светки было множество браслетов, а в ушах – серьги с эмалевыми тропическими рыбками. Рыбки были в разноцветную полоску, кажется, такие называются рыба-клоун.

– Привет, – сказала Эва и зажмурилась на мгновение, сегодня Светка действовала на нее, как слишком яркий прожектор.

Светка подняла глаза и вдруг широко разинула рот. Лицо ее из загорелого стало вдруг лимонно-желтым, глаза вытаращились, она пыталась что-то сказать, но, очевидно, горло перехватило, так что она только махала руками.

– Светик, ты чего? – искренне встревожилась Эва. – Кофе обожглась, что ли?

– Ва-ва… – сказала Светка и попыталась отступить, но ноги ее категорически не слушались, – ва-ва-ва…

– Да что такое? – Эва подошла ближе. – Милашка, что с тобой? Тебе плохо?

– Отойди от меня! – заорала вдруг Светка. – Не приближайся! – и выставила вперед два пальца, сложенные крестом.

– С ума, что ли, сбрендила? – рассердилась Эва. – В Турции на солнце перегрелась?

– Люди! – орала Светка, не слушая. – Помогите! Уберите ее от меня! Скорее уберите!

На крик выскочили сотрудники и повели себя как-то странно. Вместо того, чтобы унять Светку и призвать ее к порядку, они робко жались к дверям и друг к другу, глядя на Эву с ужасом. Наконец кто-то догадался позвать начальника.

– Так, – сказал он, выйдя в коридор и вытаращившись на Эву. – Так, значит.

– Да что случилось-то? – не выдержала она. – Что у меня – рога или хвост, что вы так таращитесь?

– А ты ничего не знаешь? – ахнула Леонида Павловна. – Ничего не слышала?

– Так она живая? – ахнула Светка. – А я думала – с того света призрак явился.

– Дура! – в последний момент Эва удержалась и пробормотала это себе под нос.

И прочитала в глазах у начальника, что он думает то же самое.

– Так, – он решил, что настала пора вмешаться, – значит, все идут сейчас на свои рабочие места и занимаются делом. А вы, Стрижева, пойдемте ко мне в кабинет.

Начальник всех сотрудников называл исключительно на вы и по фамилии, как в старших классах школы, исключение составляла только Леонида Павловна.

Сотрудники нехотя разошлись, так что в кабинет начальника кроме них просочилась еще Леонида Павловна. Светка сунулась было, но начальник двинул бровями и велел ей принести минеральной воды похолоднее.

– Итак, – начал начальник непривычно строго, – что случилось?

– Это я вас хочу спросить, – Эва была уже на взводе, – может, хоть вы мне объясните, с чего вдруг такая встреча? Ну опоздала я, потому что вчера поздно вернулась, с приключениями, так и что?

– С приключениями? – ахнула Леонида. – Да ты знаешь, что твой автобус взорвался вчера на семнадцатом километре? Народу погибло – ужас сколько! Мы же думали – ты там была! По всем каналам – и по телевизору, и по радио об этом твердят!

Эва почувствовала, что ей нечем дышать. Вот как будто вдруг выкачали из кабинета начальника весь воздух. И в этом вакууме они находятся все трое. Она видела, как шевелятся тонкие губы Леониды Павловны, а потом очень кстати явившаяся Светка брызнула на нее водой из бутылки.

Стало легче. Эва осторожно вздохнула, выпила воды и спросила хрипло:

– Авария?

– Подозревают теракт, – снова Леонида вылезла вперед начальника, – а нам сообщили, что ты погибла.

– Как это? – Эва соображала с трудом.

– А вот так, – теперь влезла Светка, – место – твое, я же сама тебе билеты заказывала, сумку нашли с документами и труп женский! Ой! – Она закрыла рот рукой и вытаращила глаза.

– Милашкина! – рявкнул наконец опомнившийся начальник. – Выйдите! Выйдите немедленно! И вы, Леонида Павловна, тоже. У нас конфиденциальный разговор будет.

Светка пожала плечами и вышла, покачивая бедрами, отчего казалось, что колибри на платье машут крылышками. Леонида одарила начальника оскорбленным взглядом и тоже вышла.

– Слушаю вас! – сказал начальник.

– Ну-у… Понимаете, я отстала от автобуса на заправке…

Ужасно неудобно было рассказывать про ненормальную девицу, которая приревновала ее к своему хахалю, поэтому Эва придумала, что ей стало плохо и она задержалась в туалете. А автобус уехал, потому что водитель торопился доставить пассажиров к метро, чтобы те успели на последний поезд.

– Меня подвез случайный водитель, он поехал в объезд, сказал, большая авария на шоссе, а оказалось… – Эва почувствовала, что выпитая вода просится наружу, а заодно и утренний кофе.

– Вот что, Стрижева, – строго сказал начальник, – дело очень серьезное. Если это теракт, а скорей всего так оно и есть, то не просто полиция с этим делом разбираться станет. Это – дело спецслужб. Мне уже дали понять, что все так и есть. Значит, я обязан поставить их в известность, что вы живы-здоровы. А как уж там получилось – можете мне не объяснять, это вы там у них и расскажете. Все в подробностях – отчего задержалась, как получилось, что на вашем месте другая женщина ехала – они все выяснят. Это их работа. Люди-то погибли. Вон, последние сведения, – он кивнул на стоящий в углу телевизор, – пять трупов, да еще сколько раненых. Страшное дело!

Со Светкой столкнулись в туалете.

– Эвка, может, тебе кофейку? – искательно спросила Светка.

– Да отстань ты! – буркнула Эва.

До нее вдруг дошло, что если бы не психованная девица на заправке, ее полусгоревший труп валялся бы сейчас в холодильнике морга. Выходит, нужно той девке в ножки поклониться?

Эва наклонилась к раковине и стала плескать в лицо холодную воду. Светка стояла рядом с бумажным полотенцем.

– Ну у тебя и морда, – сказала она, – похоже, что мужик побил.

– Да отстань ты, наконец! – уныло проговорила Эва, не было сил ругаться.

Впрочем, Светка сказала не со зла. Она мигом смоталась за косметикой и предложила свои услуги. Тем более что встреченный ею в коридоре начальник сказал, что дозвонился кое-куда, сообщил о новом повороте событий и Эву вызывают к трем часам по такому-то адресу, повестку с курьером пришлют прямо в офис.

Нечего было и думать идти в серьезную организацию с такой физиономией, так что Эва отдалась в умелые Светкины руки.

– Много тона не клади, – говорила она, – и губы не так ярко, не на тусовку иду…

– Да не говори под руку, все будет в лучшем виде!

Открылась дверь, и появилась Леонида Павловна.

– И как не стыдно! – накинулась она на них. – У людей несчастье, а они тут красоту наводят!

Светка открыла было рот, чтобы ответить достойно, но Эва ткнула ее кулаком в бок. Леонида поджала тонкие губы, потопталась немного рядом и ушла.

Эва подошла к мрачному зданию из серого камня, открыла тяжелую дверь, вошла в вестибюль. Вестибюль был просторный и внушительный. Эва почувствовала себя маленькой и ничтожной, как муравей, случайно заползший в Пантеон или в Большой зал филармонии. Ко всему прочему, она вспомнила о кое-как замазанных синяках и ссадинах на лице и подумала, как это выглядит со стороны. Хотя Светка старалась, надо отдать ей должное.

Рядом со входом в стеклянной будке сидел охранник. К его будке была прикреплена табличка с грозной надписью:

«Предъявляйте пропуск в открытом виде».

– Пропуск! – продублировал эту табличку охранник. При этом он взглянул на Эву строго и неодобрительно.

«Все ясно! – подумала она. – Наверняка макияж стерся и синяки проступили!»

На улице было ужасно жарко, Эва буквально сварилась в маршрутке.

– У меня нет пропуска! – проговорила Эва дрожащим, неуверенным голосом. – У меня только вот эта повестка! – И она протянула повестку охраннику.

Тот просмотрел какой-то список, сделал в нем пометку и вернул повестку Эве:

– Третий этаж, комната триста восемнадцать.

При этом на лице охранника было неприязненное выражение, мол, моя бы воля, я бы тебя и близко не подпустил.

Эва поднялась на третий этаж, пошла по коридору. Навстречу ей попалась какая-то девица, скользнула по Эве равнодушным взглядом – и вдруг в ее глазах равнодушие сменилось удивлением и презрением.

Все ясно, она разглядела синяки на Эвином лице!

Эва замедлила шаги и тут увидела справа дверь с женским силуэтом. Она подумала, что нужно поправить макияж, прежде чем идти к следователю. Ведь первое впечатление – самое главное, а какое впечатление она произведет на него со своей побитой физиономией?

Она толкнула дверь, вошла в туалет. Внутри никого не было, и Эва устремилась к зеркалу.

Да, случилось именно то, чего она боялась! Синяк проступил сквозь слой тональника и расцвел всеми цветами радуги! Немудрено, что охранник так на нее пялился!

Она достала косметичку и принялась замазывать следы того ужасного инцидента на заправке.

И тут за дверью послышались приближающиеся шаги и женские голоса.

Эва испуганно метнулась к свободной кабинке и спряталась в ней.

Она сама не знала, чего так испугалась – может быть, просто не хотела, чтобы ее застали за тем, как она замазывает синяки. Не хотела еще раз увидеть в глазах незнакомых женщин презрение. Но теперь ей оставалось только сидеть тихо, как мышь.

Судя по голосам, в туалет вошли две женщины.

– Моего-то сегодня просто не узна-ать! – говорила одна из них, сильно растягивая слова. – Прямо как будто пра-аздник у него!

– А что так? – отозвалась другая с ленивым интересом, больше чтобы поддержать разговор.

– А у него сегодня допрос главной подозрева-аемой! – тянула первая. – Представля-аешь, оставила в автобусе чемода-ан с бомбой, а сама вышла на автозаправке и была такова!

Эва похолодела.

Оставила в автобусе чемодан… вышла на автозаправке…

Речь явно шла о ней.

– Ну надо же! – лениво отреагировала вторая женщина. Чувствовалось, что ее разговор не слишком интересует.

– Но кусок чемодана сохранился, – продолжала болтушка. – Я видела. Хороший был чемодан. Светло-коричневый, из дорогой кожи…

Коричневый… кожаный… это точно ее чемодан! Хотя у нее не совсем коричневый… Нет, это точно ее чемодан. Так, значит, в нем была бомба? Ужас какой!

Эве захотелось провалиться сквозь землю, сбежать…

Нет, убегать нельзя – тогда ее точно сочтут виновной!

Тут дверь туалета снова хлопнула, и раздался новый голос – строгий, постарше.

– Рыжикова, опять болтаешь? Забыла, где ты работаешь? Забыла, что нельзя обсуждать детали следствия с посторонними?

– Но Татьяна Семеновна, я ничего такого… – забормотала болтушка. – Я ничего не обсуждала… и я не с посторонними… я только с Ириной, а она своя…

– А ты уверена, что здесь больше никого нет?

– Конечно, никого! Вы же видите!

По кафельному полу простучали быстрые, решительные шаги, хлопнула дверь одной кабинки, другой…

Эва инстинктивно вскочила на унитаз и застыла, присев на корточки.

Хлопнула третья дверь, шаги остановились перед четвертой кабинкой – той, в которой затаилась Эва. Неизвестная подергала дверцу…

– Опять замок заедает! Надо будет Константину сказать, чтобы починил! Кажется, и правда, никого нет, но ты смотри, Рыжикова, будешь болтать – вылетишь отсюда в два счета!

Открыли кран, зашумела вода, затем послышался звук отматываемого бумажного полотенца, после чего тяжелые шаги утопали прочь.

– Мымра! – сказала болтушка Рыжикова. – Зараза!

– Строит из себя начальницу, а сама просто завхоз! – поддержала ее вторая женщина. – Но ты с ней поосторожнее, у нее кругом связи…

Дверь туалета закрылась за ними.

Эва выждала еще пять минут и вышла из кабинки. Ноги у нее дрожали. Надо немедленно взять себя в руки, иначе ее арестуют прямо здесь.

Эва подошла к двери, на которой был нужный ей номер, неуверенно постучала. Ничего не произошло, тогда она постучала громче. На этот раз из-за двери донесся приглушенный женский голос:

– Войдите.

Она толкнула дверь и оказалась в узкой комнате без окон, в которой были еще четыре двери. Напротив входа, за столом с компьютером и несколькими телефонами, сидела ярко накрашенная девица с короткой темной стрижкой, которая взглянула на Эву свысока и проговорила, растягивая слова:

– Вы к кому-у?

Эва узнала этот голос. Именно эта девица болтала в туалете со своей подружкой, именно она сказала о том, что на месте взрыва нашли фрагмент коричневого женского чемодана.

– Вы к кому-у? – повторила секретарша, и в ее голосе прозвучало чувство превосходства человека, приближенного к власти, над простыми смертными. То чувство, которое писатель Достоевский называл административным восторгом.

«Ничего, подруга, – подумала Эва, – недолго тебе здесь работать, если ты так болтаешь! Вылетишь отсюда в два счета!»

Конечно, она не выдала своих мыслей ни словом, ни взглядом. Вместо этого, скромно потупив глаза, Эва проговорила:

– К Семибоярову.

– Ах, к Артуру Альбертовичу! Одну минуточку, сейчас я узнаю, свободен ли он.

Девица сняла трубку с одного из телефонов и проговорила:

– Артур Альбертович, к вам тут… – она прикрыла трубку ладонью и тихо спросила Эву:

– Ваша фамилия!

– Стрижева.

– К вам тут гражданка Стрижева. Пропустить?

Выслушав ответ, девица положила трубку на рычаг и снисходительно проговорила:

– Можете войти! – показав глазами на вторую слева дверь. – Артур Альбертович вас ожидает.

Эва толкнула эту дверь и оказалась в небольшом полутемном кабинете. Здесь было окно, задернутое плотной темно-зеленой шторой, отчего все вокруг казалось зеленоватым, как будто Эва оказалась под водой. В детстве Эву водили на оперу Римского-Корсакова «Садко», так вот там, в сцене подводного царства, было такое таинственное зеленоватое освещение. Это впечатление усиливалось оттого, что на столе стояла включенная лампа с зеленым абажуром.

Стол был чистым, на нем лежала только одна раскрытая папка и стоял старомодный телефонный аппарат – не с кнопками, а с наборным диском, в центре которого была закреплена круглая металлическая пластинка с какой-то надписью.

За этим столом сидел человек неопределенного возраста, очень худой и бледный. Кожа его была такого зеленовато-серого оттенка, как будто вся жизнь этого человека протекала под землей, в сыром и темном подвале, и он никогда не видел солнца. Хотя, возможно, все дело было в зеленой шторе и такой же настольной лампе.

– Присаживайтесь, – буркнул хозяин кабинета, указав кивком на единственный стул по другую сторону стола.

Эва села. Теперь, когда она была ближе к столу, она сумела прочесть надпись на телефонном диске.

«Будьте бдительны. Телефон не обеспечивает полную секретность разговора».

Мужчина поднял на нее взгляд, оторвавшись от созерцания папки. Глаза его оказались красными, как у кролика. Эва подумала, что он, должно быть, плохо переносит солнечный свет, оттого и сидит с задернутыми шторами.

– Гражданка Стрижева? – проговорил он бесцветным, невыразительным голосом.

– Да, это я… – ответила Эва.

Хотя взгляд этого человека и сама обстановка его кабинета произвели на нее странное впечатление, так что она теперь ни в чем не была уверена, даже в собственном имени.

Семибояров уставился на папку и некоторое время изучал ее содержимое, затем снова поднял глаза на Эву и проговорил:

– Как же так получилось, гражданка Стрижева?

Эва ждала продолжения, но его не последовало. В кабинете нависло тяжелое молчание, от которого зеленоватый подводный сумрак стал еще гуще.

– Что вы имеете в виду? – спросила Эва, когда это молчание стало невыносимым.

– Я имею в виду, что вы сели в автобус в Таллине, но когда автобус был… э-э… уничтожен, вас в нем не оказалось?

– Ах, вот вы о чем! – Эва вспомнила безобразную сцену на автозаправке, вспомнила ее так ярко, как будто снова ее пережила. Перед ней снова возникло раскрасневшееся, злобное лицо той фурии, ее идиотские обвинения…

С другой стороны, может быть, именно ей, той сумасшедшей, Эва обязана жизнью. Ведь если бы она не опоздала тогда на автобус, она погибла бы в аварии… или это была не авария, а умышленный, подготовленный кем-то взрыв?

– Вот вы о чем! – повторила Эва и придвинулась ближе к столу. – Понимаете, я вышла из автобуса на автозаправке…

– Зачем? – перебил ее следователь.

– Ну как зачем? Ноги размять, воды купить… в туалет зайти…

– Где?

– Что – где?

– Где была эта автозаправка?

– А! Это рядом с поселком… как же он называется? Берег… или Бережок…

Следователь заглянул в папку и поправил ее:

– Бережки.

– Да, точно, Бережки.

– Это всего в двадцати километрах от Петербурга. Что, вы не могли подождать еще полчаса?

– Ну, знаете! – Эва возмутилась, но быстро взяла себя в руки и проговорила сдержанно: – Автобус же все равно остановился, многие вышли размяться. Дорога долгая, все тело затекло…

– Вы правы, многие вышли – но все потом вернулись и поехали дальше. А вы не вернулись. Почему?

Эва заглянула в красные глаза следователя, точнее, пыталась заглянуть, но – странное дело! – вроде бы он сидел напротив и смотрел прямо на нее, но глаза его странным образом ускользали от ее взгляда. Тем не менее она решила, что нужно рассказать ему правду, все как есть.

– Ну, там произошла такая безобразная сцена! – со вздохом начала она. – Ко мне подскочила какая-то женщина, она стала кричать, будто я отбила у нее мужчину… какого-то Виталика… или Валерика…

– А это не так? – сухо осведомился следователь.

– Конечно, не так! – возмущенно воскликнула Эва. – Как вы могли подумать? Я эту женщину первый раз в жизни видела! Первый и, надеюсь, последний!

– А Виталия или Валерия?

– Тем более! Я вообще никогда в жизни не была в этом Бережке… или Бережках… откуда мне знать какого-то Валерия?

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Что я не знаю никакого Валерия?

– Нет, что имела место сцена, о которой вы мне сообщили. Конфликт с неизвестной женщиной.

– Ну да, конечно! – Эва оживилась. – Ведь к нам подошел полицейский…

– Полицейский? – В пустых глазах следователя впервые вспыхнул интерес. – Какой полицейский?

– Он представился… назвал свою фамилию… – Эва напрягла память, вспомнила ту сцену в мельчайших деталях. – Ну да, он представился – лейтенант Черемыкин.

– Черемыкин… – задумчиво повторил следователь и сделал какую-то пометку.

– Да, лейтенант Черемыкин! Он подошел, чтобы прекратить конфликт, но та женщина его явно знала, она к нему обратилась по имени. Коля, точно, она назвала его Колей. Тогда он потребовал у меня паспорт. Из-за этого я, собственно, и опоздала на тот автобус.

– Как так?

– А так, что не могла же я уехать без паспорта, а он нарочно тянул, начал оформлять протокол…

– Он его оформил?

– В том-то и дело, что нет! Как только мой автобус уехал, лейтенант сразу потерял ко мне интерес и исчез…

– Что значит исчез?

– Я буквально на секунду отвлеклась, а потом смотрю – его уже нет, и той женщины, которая устроила скандал, тоже нет. Буквально испарилась. И автобус уже уехал.

– Очень странно… – протянул следователь.

– Да вы спросите этого лейтенанта! Он вам все подтвердит!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5