Наталья Александрова.

Колокольчики династии Минь



скачать книгу бесплатно

Да и кошелек никуда не делся, и его содержимое не пострадало, деньги и карточки были на месте. Вообще, обследовав сумку, Инна с удивлением убедилась, что из нее ничего не пропало, наоборот – в сумке появилась совершенно незнакомая вещь, которой там прежде не было: небольшой, но довольно тяжелый предмет, завернутый в кусок красного шелка.

– Это еще что такое? – удивленно проговорила Инна, разглядывая сверток. – Откуда это взялось?

Из кабинки вышла длинноногая блондинка. Испуганно покосилась на Инну, которая разговаривала сама с собой, потом успокоилась – видно, решила, что та говорит по мобильному телефону с незаметной гарнитурой, поправила волосы и вышла.

А Инна все еще с удивлением смотрела на сверток.

Чья-то глупая шутка?

И что с ним делать? Самое разумное – просто выбросить. Наверняка это какая-то дрянь.

Но какое-то странное беспокойство мешало ей это сделать. Хотя бы взглянуть сначала, что там, в этом свертке.

Инна развернула красный шелк.

Внутри него оказался небольшой бронзовый колокольчик, по ободку которого были выгравированы китайские иероглифы. К языку колокольчика была привязана красная шелковая лента.

Странно… кто и когда мог подложить этот колокольчик в ее сумку? И главное – зачем?

Инна подняла его к свету, чтобы лучше разглядеть.

Обычная китайская безделушка, сувенир для непритязательных туристов, которые считают необходимым из каждой поездки привезти что-то на память, хоть магнит на холодильник. Ей-то эта китайская дешевка ни к чему.

Вдруг язык бронзового колокольчика слегка качнулся, ударился о внутреннюю поверхность, которая отозвалась нежным, протяжным мелодичным звоном.

И тут с Инной произошло что-то странное.

Или не с ней, а со всем окружающим миром.

Мир вокруг Инны наполнился нежным, переливчатым звоном и чудесным, божественным ароматом. Ароматом, с которым не могли сравниться запахи лучших французских парфюмов. Ее душа запела, Инна почувствовала, что невидимая сила поднимает ее в небо… впрочем, в то же время она прекрасно понимала, что никто ее никуда не поднимает, что она по-прежнему стоит на кафельном полу в дамской комнате ресторана, с бронзовым колокольчиком в руке.

Странно, очень странно…

Однако ей больше не хотелось выбросить этот колокольчик. Наоборот, ей захотелось оставить его себе, оставить навсегда, никогда с ним не расставаться…

Инна взглянула на часы – и ахнула: прошло уже пять минут после назначенного Верзилиным времени!

Она завернула колокольчик в шелковый лоскут, сунула его в сумку, быстро поправила волосы, мазнула помадой по губам, прошлась по лицу пуховкой и устремилась в зал.

Верзилина она увидела издалека.

Крупный, полноватый мужчина лет пятидесяти с густой шевелюрой цвета «соль с перцем» сидел за угловым столиком перед чашкой кофе и мрачно смотрел на входную дверь.

Верзилин, крупный частный инвестор, был известен в финансовых кругах тяжелым характером и крайней недоверчивостью.

Инна несколько месяцев обхаживала его по телефону, уговаривая и убеждая, что их фирма сможет предоставить ему оптимальный инвестиционный портфель. Очень надежный, что особенно важно в условиях кризиса, но дающий хорошую прибыль.

Наконец он согласился встретиться с ней лично и внимательно выслушать ее предложения. Так что от сегодняшней встречи очень многое зависело.

Заметив Инну, Верзилин слегка нахмурился, демонстративно взглянул на часы и проговорил:

– Вы знаете, что точность – вежливость королей? А вы пока что не королева, так что должны быть особенно точны!

Инна виновато улыбнулась, обдумывая, как лучше всего оправдаться, положила сумку на свободный стул. При этом колокольчик внутри сумки чуть слышно звякнул.

Лицо Верзилина неожиданно разгладилось, он улыбнулся, встал и отодвинул стул, чтобы Инна могла сесть. При этом посмотрел на нее очень внимательно, и с лица его исчезло мрачное выражение. Кажется, он даже помолодел.

– Впрочем, – проговорил он, усаживаясь обратно, – пять минут – это не опоздание. Особенно для такой красивой девушки, как вы. Что вы хотите заказать?

К ней уже спешил официант с меню.

Инна выбрала суфле из брокколи и фаршированные орехами баклажаны.

Официант отошел.

Инна выложила на стол свой смартфон, открыла страницу, где была подготовлена презентация.

– Игорь Константинович, – начала она, – я подготовила все данные, которые вас могут заинтересовать, все основные показатели нашей фирмы, цифры прибыли…

– Потом, потом! – Верзилин сделал небрежный жест рукой, как будто отметая ее слова, как не имеющие значения. – Собственно, я уже принял решение.

– Приняли? – Инна настороженно взглянула на него. – И какое же решение вы приняли?

– Понимаете, Инна, я больше полагаюсь на свою интуицию, чем на такие презентации, – он ткнул пальцем в ее смартфон, – подготовить красивую презентацию ничего не стоит, есть масса отработанных приемов, а цифры можно и подтасовать. Для меня важнее оценить человека, с которым я имею дело.

Если этот человек произвел на меня хорошее впечатление, если он достоин доверия – значит, и фирма, которую он представляет, тоже стоит моего внимания. Причем больше всего я доверяю своему первому впечатлению. Прежде чем человек заговорит, он выдает себя выражением лица, мимикой, едва заметными движениями, жестами. Слова – это маскировка, дымовая завеса. Важнее язык тела, язык лица. На этом языке все говорят правду.

Он сделал небольшую паузу, заставив Инну поволноваться, и наконец проговорил:

– Вы мне понравились, Инна. Я принимаю ваше предложение и доверю вашей фирме часть своих свободных активов. Для начала – несколько миллионов, а там – как пойдет…

Инна хотела петь и танцевать. Вот так вскочить с места и броситься на шею этому чудесному, обаятельному человеку. А потом закружиться по залу в безумном танце. И чтобы все смотрели на нее и радовались вместе с ней.

– Замечательно, – сказала она, усилием воли сдерживая губы, чтобы улыбка получилась сдержанно-деловой, – я очень рада, что вы приняли такое решение. Уверяю вас, вы не ошиблись.

Она говорила обычные в таком случае слова, но с глазами ничего не могла сделать. Глаза ее сияли, как звезды, и Верзилин смотрел только в них. Деловой человек, он быстро опомнился, и дальше разговор принял безобидный характер, но потом, до самого вечера, он не мог забыть эти сияющие глаза. Утром только накатили заботы, и жизнь вошла в привычное русло.

А Инна вернулась на работу на такси.

Теперь ей некуда было торопиться, а еще раз ехать на метро… об этом ей страшно было подумать.

Ехали долго, застревали во всех пробках, но ей было все равно. Она прикрыла глаза на заднем сиденье и отдыхала, кажется, даже задремала ненадолго. Перед глазами пробегали красивые комнаты во дворце, убранные в пышном восточном стиле, обставленные яркой лаковой мебелью, она шла по этим комнатам неторопливо, с достоинством, и попадающиеся навстречу богато одетые люди в длинных шелковых одеяниях низко и почтительно кланялись ей.

Были тут толстые, важные китайцы в расшитых халатах, были женщины в длинных шелковых платьях, с замысловатыми прическами и крошечными ножками, были молодые мужчины с длинными волосами, заплетенными в косу. И все они склонялись перед Инной. Она хотела спросить, кто они такие и почему это делают, но ее разбудил голос водителя такси:

– Приехали. Просыпайтесь.

– Надо же, никогда не спала днем, – Инна сконфуженно улыбнулась и вышла из машины.

Она зашла сразу в приемную шефа, но секретарь сказала, что его сегодня не будет – уехал на важные переговоры.

Инна не очень расстроилась и пошла к себе. Там Кочетов уныло сидел над бумагами. Увидев ее, он несколько оживился и спросил, осторожно подбирая слова:

– Инна Михайловна, как ваши дела?

Нельзя было просто послать его подальше прямым текстом, потому что его положение в фирме все же было выше ее. И хоть о разговоре с Верзилиным она должна была доложить непосредственно шефу, Инне захотелось созорничать.

Она сделала расстроенное лицо и вздохнула:

– Просто не знаю, что делать. Даже не знаю, как шефу сказать, боюсь к нему идти…

При этом голос ее очень натурально дрогнул.

– Что, все так плохо? Верзилин вам отказал?

Инна в ответ низко опустила голову и даже провела пальцем по ресницам, якобы стараясь вытереть набежавшие слезы.

– Бросьте, это не конец света, – с фальшивым участием заговорил Кочетов.

– Да? – Инна подняла голову. – Глеб Сергеевич, вы рады? Рады, что у меня ничего не получилось? Рады, что меня уволят? Так вот, должна вас огорчить: меня не уволят. Переговоры с Верзилиным прошли прекрасно! Как ни противно вам это признавать, я – хороший специалист и достаточно понимаю в своем деле!

– Но я… – Кочетов растерялся.

– Вы – завистник и зануда! Вы никак не можете примириться с тем, что женщина работает не хуже вас! Я знаю, вы ненавидите женщин, потому что вас бросила жена!

– При чем тут это? – начал было он, но Инна не слушала.

– Более того, вы вбили себе в голову, что я хочу занять ваше место, и поэтому наушничаете начальству и при каждом удобном случае делаете мелкие гадости! Так вот, запомните: я не собираюсь занимать ваше место, мне и на своем хорошо! Только не мешайте работать своими мелкими придирками!

Кочетов встал очень бледный.

– Значит… значит, вот как вы думаете… – сказал он чужим запинающимся голосом.

– Именно так! – энергично подтвердила Инна. – И я очень рада, что высказала вам все! Ух, на душе легче!

Кочетов молча вышел из комнаты.


Ирина брела домой, спотыкаясь, низко опустив голову и прижимая к груди сумку. К ногам как будто были привязаны чугунные гири. В ушах звон, в глазах темно. Наверно, это потому, что не ела с самого утра. Да и утром… чашку зеленого чая трудно назвать едой. А больше перед судом ничего она впихнуть в себя не могла. Да и не старалась – совершенно не было настроения.

Утром на кухне народу полно, Нинка-соседка своих детей в школу отправляет, да муж ее кричит из комнаты – то ему то подай, то это… Нинка лениво, привычно отругивается, баба Шура ее подзуживает, Нинка на нее рявкает, чтобы не лезла не в свое дело. В этой квартире огромной, запущенной, Ирина сняла комнату, как от мужа ушла. На квартиру денег не хватило. Баба Шура сдает, у нее комната большая, да еще одна каморка, вот туда Ирину и поселила. Хоть денег мало берет, хотя Нинка все равно зовет ее выжигой.

У Нинки муж-милиционер, точнее, как сейчас говорят, полицейский, и детей двое, они две комнаты занимают. Нинка, в общем, невредная, к Ирине хорошо относится, по-своему конечно. Сочувствует по-женски, но считает Ирину размазней, не способной за себя постоять. Что ж, так оно и есть, тут она права.

Нужно зайти в магазин, поняла Ирина, купить какой-то еды, а не то Нинка будет впихивать в нее свой жирный наваристый борщ, от которого Ирину стошнит.

В зеркальной двери магазина отразилась нелепая, несуразно ссутулившаяся фигура. Взгляд потухший, безрадостный, волосы висят безжизненной паклей… Господи, неужели это она, Ирина? Ведь раньше ее признавали хорошенькой. А в школе Сашка Курочкин даже звал ее принцессой.

Ирина вспомнила новогодний вечер в последнем классе, и как они с Сашкой выскочили во двор, и снежинки таяли у него на лице, когда он ее поцеловал… И как ей было стыдно потом, потому что Сашка был парень ее подруги Ларки Тютлиной.

Накануне Ларка с Сашкой поссорилась, кто уж там был виноват, Ира не разбиралась, скорей всего, Лариска, у нее был скверный характер. Очень много амбиций и самомнения выше крыши, сказала как-то в сердцах классная руководительница.

Ира тогда услышала это случайно и не придала значения, а теперь вот понимает, что классная была права. Они с Ларкой дружили с первого класса, вполне дополняя друг друга. Ира была тихая, покладистая девочка. Ведомая, как говорили учителя. Ларка же считалась у них первой красавицей, Ира в ее тени выглядела скромно. Пока не похорошела в последнем выпускном классе.

Сашка Курочкин бегал за Лариской класса с седьмого, за ней вообще многие мальчишки бегали. Как всегда в школе бывает – объявят какую-нибудь девчонку первой красавицей – все и поверят, дети ведь внушаемы очень.

Это все Ирина потом поняла, когда Димка родился, она много книжек прочитала про воспитание и детскую психологию. А тогда неудобно ей стало, а главное – стыдно, вдруг кто их с Сашкой заметит? Пойдут разговоры, дойдет до Ларки, дружба их – сразу врозь. Правда, классная руководительница как-то в приватной беседе сказала Ире, что дружба у них с Ларкой ненастоящая, испытания временем не выдержит. Ира тогда обиделась даже – как это ненастоящая? С первого класса за одной партой… Но опять-таки классная оказалась права, видно, глаз у нее был наметан, хорошо своих учеников понимала.

А тем вечером Ира рявкнула на Сашку, чтобы отвалил от нее подальше, знает она, что это он только назло Ларке с ней целуется. Тот отпрянул было, пробормотал что-то обиженным голосом, а потом рукой махнул и ушел. А Ира до конца вечера пряталась в раздевалке, боялась насмешек.

Потом, конечно, Ларка с Сашкой помирились, но Ира упорно его избегала. Раньше они много времени проводили втроем – в кино ходили, уроки делали вместе.

Ларка говорила, что держит Иру при себе, чтобы Сашка не очень зарывался. Мол, она вовсе не собирается с ним спать, это все – ерунда, детские игрушки, несерьезные школьные увлечения. Она непременно поедет учиться в большой город – в Москву или в Петербург, там найдет себе приличного парня. Постарше, чтобы деньги были, чтобы карьеру он делал. А Сашка – это так, пускай он за ней бегает, при себе его держать очень даже неплохо…

У Ларки на все было свое мнение, которое она не меняла, спорить с ней было невозможно, Ира никогда и не пыталась.

Но после новогоднего вечера она стала Сашку избегать. Отговаривалась занятостью или тем, что уроки запустила или маме нужно помочь по хозяйству. На Ларкин прямой вопрос она ответила так же прямо – надоело, мол, таскаться за вами, как коза на веревочке, дел, что ли, у меня других нет? Ларка, разумеется, ответила в своей манере, что Ира ей просто завидует.

«Думай как хочешь», – ответила Ира.

К весне развлечения кончились, все сосредоточились на учебе. Сашка собирался ехать в Петербург поступать в Политехнический институт, у него хорошо шли математика и физика. Лариска, как всегда, интересничала, делала большие глаза, держалась таинственно, то говорила, что будет поступать в МГУ, то – что поедет в Петербург, а возможно, вообще за границу. У ее отца был в их городе свой бизнес, Лариска говорила, что он все оплатит.

Ира про институт и не думала. Училась она средне, мать сразу сказала, что репетиторов нанимать ей не станет, она одна дочку тянет, так что платить не с чего. Отца Ира не помнит, мать сказала, что они разошлись до Ириного рождения. Бабушка тоже умерла рано.

Отношения у Иры с матерью были так себе. Мать была строга и к дочери равнодушна. Это Ира опять-таки потом поняла, когда Димка у нее родился. Никогда в жизни не смотрела мать на нее такими глазами, как смотрела Ира на своего сына.

Иногда Ира думала, что она матери просто мешает. Не поговорит мать с ней лишний раз, по голове не погладит, ерунду какую-нибудь в подарок не принесет. Не баловала, в общем, дочку.

Работала мать хирургом в их городской больнице. Говорили, что врач она хороший, настоящий. Может, и правда уставала сильно на работе? Один раз про нее даже в газете написали – дескать, ежедневно спасает человеческие жизни, огромная ответственность на ней лежит и так далее.

Так что на дочку матери, очевидно, не хватало сил. В раннем детстве Ира пыталась приласкаться, но всегда получала строгую отповедь – не мешай, займись делом. Став старше, Ира уже и не пыталась найти с матерью общий язык.

К выпускному вечеру мать сказала прямо: настоящего доктора из тебя не выйдет, иди учиться на медсестру, два года я тебя прокормлю, а там уж сама будешь. По крайней мере, на жизнь заработаешь. Ира спорить не стала, ей, в общем, было все равно.

После школы все разошлись. Некоторые уехали, кто-то из парней вскоре ушел в армию. Ира окончила медицинское училище и работала в больнице сменной медсестрой. Иногда ходила в кафе и на дискотеку с подружками по училищу. Парня постоянного у нее не было, как-то никто не нравился.

С Вадимом они познакомились случайно. У него был бизнес, связанный с перегонкой машин. Случилась не то авария, не то какая-то разборка, один из его водителей попал в больницу, и Вадим приехал разбираться. Ире было жалко водителя, совсем молодого парня, он сильно пострадал, долго не приходил в сознание. Все это она рассказала Вадиму, он поблагодарил ее и пригласил в кафе – там, дескать, поговорить удобнее. Она согласилась – он был большой, взрослый, самостоятельный мужчина, из Петербурга.

В кафе он сказал, что задержится в их городе недели на две. Они стали встречаться. Ире он понравился – не похож на парней, что вязались к ней на дискотеке. Вадим выгодно от них отличался – хорошо одет, машина своя, старше ее на семь лет – взрослый, солидный, руки сильные. А что грубоват немножко, так это потому что заботы его одолевают, свое дело у него.

Потом он уехал, но приезжал на выходные, останавливался в гостинице. А через несколько месяцев Ира забеременела. Сказала ему, в душе готовясь к тому, что он никак не отреагирует, а потом уедет – и все. Но он повел себя по-хорошему, позвал с собой, сказал, что они сразу распишутся.

Тогда Ира решилась познакомить его с матерью. Она сильно трусила – характер у матери испортился окончательно, придя с работы, она скрывалась в своей комнате, они даже ужинали по отдельности.

Мать очень удивилась, приняв от Вадима огромный букет цветов и торт. За столом она молчала, Ире с трудом удавалось поддерживать разговор. Вадим, однако, отнесся к будущей теще спокойно – что она могла ему сделать, чем помешать?

– Зачем он тебе? – спросила мать, когда Вадим ушел, и они остались одни.

– Хочу, чтобы у меня был муж, а у ребенка – отец, – ответила Ира, – не как у меня. Вот скажи – для чего тогда ты меня рожала, если я тебе мешала?

– Дурой была, – ответила мать, она всегда все говорила прямо. Привыкла на своей работе не церемониться.

– Все, теперь заживешь одна, в полном покое, будет у тебя по вечерам тихо, как на кладбище, – не выдержала Ира.

Всегда была тихой, неконфликтной, с подругами ладила, с начальством, с больными, а тут не выдержала.

– Не уживешься ты с ним, я же вижу, – сказала мать, – скрутит он тебя в бараний рог, ты и пикнуть не посмеешь.

– Ты привыкла на человеческие внутренности смотреть, а души не видишь! – крикнула Ира.

– У него души нет, – буркнула мать, – у него внутри вместо души ржавые шестеренки. А впрочем, делай как знаешь. Только на меня не рассчитывай.

– Уж не буду, – вздохнула Ира.

Через неделю Ира собрала вещи и уехала в Петербург. Поезд уходил поздно ночью, у матери было в эти сутки дежурство, так что они и не простились.


Какой-то мужик с бутылкой водки наперевес вылетел из двери магазина и столкнулся с Ириной.

– Что встала на дороге, раззява? – рявкнул он. – Людям пройти не даешь!

Ирина опустила голову и прошла в магазин. Мужик по дороге сильно толкнул ее плечом, при этом в сумке что-то звякнуло, как будто рюмка хрустальная прозвенела – дон-н!

Ирина купила коробочку йогурта, булочку с маком и два банана. Очень удобно, можно на кухню не выходить и не рассказывать Нинке все, что произошло сегодня в суде. Еще раз это все переживать у нее просто нет сил.

Сунувшись за кошельком, она увидела в сумке небольшой сверток, завернутый в гладкую золотистую ткань. Что это может быть? Она взяла сверток в руки, он был довольно тяжелый. И снова послышался тихий звон – дон-н…

– Слушайте, вы платить-то собираетесь? – нервно заговорила продавщица. – У меня очередь стоит!

Ирина молча отсчитала деньги, запихнула продукты в сумку. Нужно взять себя в руки и идти домой. Не останавливаться и не вспоминать свою жизнь, это ни к чему не приведет. Ну, знает она теперь, что мать была права, а что толку?

В квартиру она проскользнула тихонько. На кухне, как обычно, стоял дым коромыслом. Нинка готовила обед, попутно разговаривая с подружкой Валькой по телефону и ругая своего сына Васю за двойки. У дочки в комнате орала музыка.

Баба Шура отиралась тут же, на кухне, ябедничая на Васю и собаку Симу, которая якобы съела ее котлеты. Баба Шура была в легком маразме и котлеты, ясное дело, съела сама, только забыла. Сима – джек-рассел-терьер – держалась индифферентно.

Ирина прошла к себе никем не замеченной. Бросила сумку на шаткую табуретку, присела на продавленный диван, воняющий дезинфекцией, расстегнула сапоги. В голове внезапно зашумело, перед глазами поплыли стены, она едва успела прилечь. В комнате было душно, баба Шура не велела открывать окно, когда никого нет – дескать, могут влезть бездомные коты или голубь влетит и со страху все обгадит, бывали случаи. Окошко было маленькое, только кот и проскочит.

Не было сил встать и проветрить. Ирина закрыла глаза, и тут снова навалились воспоминания.

Сначала все у них с Вадимом было хорошо, то есть это она так думала. Квартира у него была в новом доме, только мебели мало. Ира с радостью начала обустраиваться, покупать многое для будущего ребенка. Они расписались в загсе – тихо, без шумной свадьбы. Кого звать-то, сказал Вадим, у меня родителей нет, у тебя мать вряд ли приедет. Друзьями общими пока не обзавелись, платье шить – так у тебя живот вон растет, через месяц уже заметно будет. Потом праздновать станем, когда родишь. Ира согласилась с его доводами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18