Наталья Александрова.

Колокольчики династии Минь



скачать книгу бесплатно

Потому что он был женат. Жена его не понимала, но Ия никогда даже в разговоре с мамой не касалась этой темы. Поэтому она ни разу за все эти годы не сделала попытки пококетничать с ним. Мама всегда говорила, что кокетничать Ия не умеет, это не ее стиль, а говорить прямо о своих чувствах не стоит и пытаться, этим только поставишь в неловкое положение его и себя. Мама единственная знала о ее чувствах.

«Не вздумай проболтаться подружкам, – говорила мама, – ты ей раскроешь душу, она, глядя тебе в глаза, поклянется самой страшной клятвой, что никогда и никому ничего не расскажет, и через два дня об этом будет знать весь институт. Дойдет до него, тебе будет очень неудобно встречаться с ним. Я тебя хорошо знаю, ты будешь переживать, со стыда умрешь!»

Ия с мамой во всем соглашалась, мама и правда знала ее отлично. И всегда давала дельные советы, мама хорошо знала жизнь.

Мама посоветовала другой способ – действовать с помощью науки.

«Ты пойми, – говорила она, – его окружают красивые студентки и аспирантки. И сотрудницы постарше. Он – интересный, обаятельный человек, все они добиваются его внимания. На фоне этого цветника ты просто затеряешься. Так оно и есть, будем называть вещи своими именами. Стало быть, ты должна стать ему необходимой в другом. Ты – умница, и он это знает, не зря он выбрал тебя в помощницы. Ты – старательная и исполнительная, никогда его не подводила, пусть он знает, что сможет на тебя положиться. А самое главное – пусть он уверится, что ты – лучшая в своем деле, что он никем не сможет тебя заменить. И тогда – считай, что полдела сделано!»

Ия приняла мамины советы, тем более ей самой нравилось работать с Арсением Николаевичем. Она собирала материалы для его статей и даже для книги. Он был очень работящим – читал лекции, печатался в журналах, выпустил две монографии, на телевидении вел цикл передач, популяризируя историю искусств. Она гордилась, что в его успехе есть частичка и ее вложенного труда.

Потом как-то вышла его статья в соавторстве с одним молодым человеком. Ия очень удивилась, потому что работали над статьей только они с профессором, она подбирала материалы и даже писала кое-что, а он правил.

Она думала, что это какая-то ошибка и решила позвонить Арсению Николаевичу, не посоветовавшись с мамой. Он говорил с ней сдержанно, затем пригласил в кафе. В первый раз в жизни. По совету мамы она оделась как можно скромнее, чтобы опять-таки не ставить человека в неловкое положение. Он, дескать, подумает, что ты рассчитываешь на что-то личное, а у него и так к тебе трудный разговор.

Так и оказалось. Морщась и глядя в сторону, Арсений Николаевич сказал, что тот молодой историк – полностью блатной, сейчас метит на должность в Комитете по культуре, ему нужны публикации для диссертации, его начальники просто выкрутили ему, профессору, руки, и если бы он отказался, то закрыли бы его передачу на телевидении и вообще, перекрыли бы ему кислород. Ия тогда прониклась к нему жалостью, на том и простились.

Он позвонил через месяц и взмолился о помощи – дескать, полный цейтнот, статью ждут уже через неделю, а у него и не начато.

Ия с радостью согласилась ему помочь.

Потом они стали общаться по электронной почте. Ия просто посылала ему материалы, а он в ответ – свои замечания. И снова статья вышла в соавторстве. Но не с ней.

И вот сегодня она приезжала к нему домой, Арсений Николаевич сказал, что ему заказали цикл передач по центральному каналу, и нужно предоставить хотя бы синопсис сценария, а у него, как обычно, полный завал с работой, так что не могла бы Ия помочь…

Разумеется, она согласилась. У нее самой было полно работы в музее, да еще она писала свою книгу, о которой не говорила никому, даже маме. То есть не писала, а только собиралась, подбирала пока материалы. За долгие годы сотрудничества с профессором Сперанским она хорошо научилась это делать.

Он выглядел прекрасно – загорелый, с белозубой улыбкой. Интересный мужчина, с пышными седоватыми волосами, голос глубокий, звучный, прекрасно смотрится на экране. Наметок у него не было почти никаких, только название цикла и темы каждой передачи. Увидев ее нахмуренное лицо, он заторопился, сказал, что для него это очень важно, и помочь ему выпутаться из трудного положения может только она, Ия, на нее он может положиться.

Тут появилась его жена и предложила чаю. Жена была достаточно любезна, но Ия отказалась, отговорившись занятостью.

Провожая ее, профессор взял ее руку и прижал к сердцу, повторяя, что будет очень, просто очень благодарен. Послышался ей за дверью сдержанный смешок его жены или нет? Наверно, показалось, нельзя быть такой мнительной.

Поезд снова качнуло, но сейчас Ия вовремя уцепилась за ручку, так что только коснулась плечом соседки справа. Эта была совсем не такой, как хамская девица с разноцветными волосами – одета дорого и со вкусом, пахло от нее французскими духами, а не потом и ношеной одеждой, как от соседки слева. Женщина ничего не сказала, однако нахмурилась. Ия предпочла не принимать это на свой счет.


Инна с трудом вывернула руку, чтобы взглянуть на часы.

До встречи оставалось тридцать пять минут. Еще можно успеть.

Рядом с ней стояла ужасная девица – волосы взлохмаченные, прокрашенные разноцветными перьями, давно не мытые… брр! Вот для чего нужна машина – чтобы не сталкиваться с такими особами, не стоять рядом. Противно, а куда денешься в метро?

Но что делать – ее машина, как назло, заглохла. Заглохла в самый неподходящий момент.

Это была последняя капля, переполнившая чашу Инниного терпения. Сегодня вообще ужасный день. Как не задался с утра – так и пошло…

Сначала какой-то козел задел ее на парковке. Сперва Инна ничего не заметила, только услышала странный звук, но не придала ему значения, а когда вышла из машины – увидела глубокую царапину на левом крыле. А тот козел уже уехал.

Пока Инна разглядывала царапину, пока ругалась с охранником, она опоздала. Из-за пробок и так приехала на пределе, а тут потратила еще несколько минут. Самое же обидное – как раз сегодня Кочетов пришел раньше обычного и не преминул все ей высказать.

Демонстративно взглянул на настенные часы и спросил:

– Инна Михайловна, вас повысили?

Она была еще раздражена и не врубилась в его иронию, переспросила:

– Повысили? Да нет как будто. А почему вы решили?

– Потому что вы не считаете необходимым соблюдать трудовую дисциплину.

– Но, Глеб Сергеевич, только пять минут…

– Большие провалы начинаются с маленьких недочетов!

– Но на улицах такие пробки…

– Значит, нужно выезжать раньше!

– Зануда, – прошептала она себе под нос.

Он, кажется, услышал, во всяком случае, взглянул так, что Инну передернуло.

Это было только начало. Но не зря говорят, что как день начнется – так и пойдет.

Едва она разложила свои бумаги и включила компьютер, чтобы просмотреть текущие курсы ценных бумаг, как ее вызвал шеф.

Она взяла вчерашний отчет, вошла в его кабинет – и сразу поняла, что шеф не в духе.

– Инна, – проскрипел он, подняв на нее тяжелый взгляд, – Инна, ты видела сегодняшние котировки Дельты?

– Нет еще, Антон Иванович…

– Нет еще? А что же ты делала с утра?

– Я… я только начала просматривать…

– Так я тебе покажу! – Он повернул к ней экран своего компьютера и тяжело задышал, наливаясь красным. – Видишь?

Декабрьские фьючерсы сыпались, как осенние листья.

– Скверно.

– Скверно? Да это катастрофа! Мы теряем миллионы! А все из-за тебя!

– Из-за меня? – Она растерялась от такого поворота. – Мы вместе принимали это решение.

– Это ты меня убедила! Ты повторяла мне, что Дельта надежна, как Гибралтарская скала!

– Но Антон Иванович, все так считали…

– Мне нет дела, как считали все! – Шеф гремел, метал громы и молнии, его голос наполнил кабинет: – Мне нет дела до всех! Я не им плачу большие деньги, а тебе! И ты за все ответишь!

Вот что шеф отлично умеет – это находить виновных в каждой неудаче. Когда дела идут хорошо – это благодаря ему, благодаря его дальновидности и осторожности. А когда что-то срывается – виноват кто-то из подчиненных. И наверняка тут не обошлось без Кочетова, это он наплел шефу… Инна прекрасно знает, что он спит и видит, как бы от нее избавиться. Он вбил себе в голову, что Инна хочет занять его место, и с этой целью порочит ее перед шефом при каждом удобном случае. Она этого не делает, но иногда хочется, уж очень противный этот Кочетов. Но сейчас нужно думать, как оправдаться перед шефом.

– Антон Иванович, – попыталась Инна вклиниться в его обвинительную речь, – Антон Иванович, все еще может выровняться. Завтра опубликуют доклад министерства, и фьючерсы могут подрасти…

– Могут! – передразнил ее шеф. – Мы что – будем гадать на ромашке? Могут – не могут, любят – не любят… что мне говорить инвесторам? Что Инна Михайловна Коршунова нагадала на кофейной гуще завтрашний прирост котировок? Я знаю, я чувствую, что инвесторы побегут от нас, как крысы с тонущего корабля!

– Антон Иванович, – напомнила она ему, – гадание тут ни при чем, я сегодня встречаюсь с Верзилиным и постараюсь склонить его на нашу сторону. Если мне удастся убедить Верзилина, ситуация может выправиться…

– Если удастся! – снова передразнил шеф. – Если, если… опять ты гадаешь! Имей в виду – если ты ничего не добьешься, можешь искать себе новую работу!

Инна почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

Вообще-то шеф уже несколько раз грозил ее уволить – но сегодня эта угроза прозвучала особенно серьезно. И главное – он не дал ей ответить, оправдаться, жестом приказал выметаться из кабинета, оставив за собой последнее слово.

Она вернулась на свое рабочее место и перехватила взгляд Кочетова – злорадный, удовлетворенный.

Точно, его работа. Что ж, главное – не показывать, что ей плохо. Не доставит она такого удовольствия Кочетову. Пусть видит, что она умеет держать удар.

Поезд метро остановился, двери раздвинулись.

Инна спохватилась – это ведь ее станция!

Она протиснулась сквозь толпу, вылетела на перрон, остановилась, чтобы отдышаться, поправить одежду и волосы.

Мельком увидела немолодого мужчину, который вышел из того же вагона. Скользнув по нему равнодушным взглядом, направилась к эскалатору и вдруг под влиянием какого-то неясного побуждения повернула голову.

Она увидела, как тот пожилой мужчина, стоя на самом краю перрона, пятится, отступает. На него надвигался человек в черной куртке с капюшоном. Пожилой мужчина отступил еще на полшага – и упал на рельсы перед неотвратимо приближающимся поездом.

Инна ахнула – и ее вздох слился с испуганным криком десятков людей, которые увидели то же, что и она.

Инна невольно закрыла глаза, чтобы не видеть того, что сейчас произойдет… но перед ее внутренним взором, как отпечаток на фотобумаге, проступило лицо пожилого человека. На этом лице был ужас – но вместе с тем какое-то странное облегчение, как будто он сделал что-то очень важное и теперь свободен.

А в следующую секунду Инна услышала скрежет тормозов и крики, крики…

Она открыла глаза.

Теперь на краю перрона сгрудилась толпа любопытных, все смотрели под поезд. Туда, вниз, на рельсы, где было то, что осталось от человека…

Инна резко выдохнула, развернулась и зашагала к эскалатору. Ей нельзя сейчас отвлекаться, нельзя думать о посторонних вещах, о чьей-то смерти. Ей нужно сосредоточиться на предстоящем разговоре с Верзилиным, настроить себя нужным образом, подобрать самые убедительные аргументы…

Ступив на эскалатор, Инна снова взглянула на часы.

До встречи оставалось еще пятнадцать минут. Ресторан, где они должны встретиться с Верзилиным, совсем рядом со станцией метро, так что она еще успеет привести себя в порядок. Конечно, времени на это будет мало, но она умеет все делать быстро.

Все же хорошо, что она поехала на метро. Конечно, пришлось давиться в переполненном вагоне, да еще наблюдать эту ужасную сцену – но зато она успеет на важную встречу.

Когда она поняла, что машина не заводится – первым и самым естественным ее побуждением было вызвать такси. Но, взглянув на часы, Инна осознала, что точно опоздает на встречу. Пока она вызовет машину, пока та доедет до их офиса, пока по пробкам доедет до места встречи, будет уже поздно.

Верзилин не станет ждать ее больше четверти часа, а если даже дождется – будет настроен соответственно, будет недоволен, раздражен, посчитает ее ненадежной, легкомысленной особой, которой нельзя доверить свои деньги.

Короче, она сорвет такую важную встречу – и может проститься со своей работой.

И тут у нее мелькнула идея поехать на метро.

Идея, в общем, странная и даже дурацкая – Инна не ездила в метро несколько лет, и уж всяко не на важную деловую встречу, от которой зависят серьезные инвестиции, но, прикинув оставшееся время, она поняла, что это – единственный выход…


Илона открыла дверь своим ключом и настороженно прислушалась. В квартире было тихо. Это ничего не значит, расслабляться рано, от этих двух уродов всего можно ожидать. Она проскользнула в прихожую, крошечную, как стенной шкаф. В их двушке в хрущобе что кухня, что прихожая были крошечными.

Пахло в квартире гадостно – смесью несвежей еды и блевотины. Так, значит, отчим уже напился. Еще бы, пенсия на той неделе была, он всю пропить не успел. Из комнаты отчима доносился пьяный голос, подпевавший радио.

Илона проскользнула в свою комнату, сняв в прихожей только ботинки. На них никто не позарится, кому они нужны. Кошелек она засунула за батарею, плеер – под матрас, хоть и знала, что туда Витька обязательно полезет в первую очередь. Вроде его дома нет, отчим только орет, поддавши.

Всю свою одежду она держала в комнате и шкаф запирала на ключ, а ключ носила на общей связке. Туда же убирала сумку, кое-какую немудрящую косметику и документы.

Один раз Витька упер у нее паспорт, хорошо тетя Тоня, соседка, тогда еще тут жила, перехватила Витьку у магазина, он продавал паспорт какому-то типу самого бандитского вида. Тетя Тоня вцепилась в Витьку, заорала, тут тетки набежали, Витьку у них в районе знают как облупленного. Бандит испугался шума и убежал, еще Витьке по морде качественно съездил на прощание. Так что Илона теперь паспорт прячет, если что – намучаешься потом восстанавливать.

Убирая рюкзачок в шкаф, она осознала некоторую странность. Он был тяжелее, чем обычно.

Что у нее там лежит? Тапочки простенькие, кружка – чай пить, журнал старый… Ах да, напоследок, пока хозяйка магазина зазевалась, Илона утащила две плитки шоколада. Просто так, из вредности. Попались под руку, так отчего не взять у такой выжиги? Вот теперь хоть будет с чем чаю попить, еды-то в доме никакой нет.

Она вытряхнула рюкзак на пол. В магазине тараканы водились, еще не хватало домой принести. И так у них в квартире помойка, только тараканов не хватает.

На пол выпало все барахло, одна шоколадка поломалась, а вот это что… Илона взяла в руки сверток из зеленого шелка. Тяжелый на ощупь и твердый.

Осторожно развернула мягкую ткань и оцепенела. У нее в руках оказался колокольчик из тусклого металла. По ободку колокольчика были выгравированы какие-то знаки. Ага, это китайские иероглифы, как на дешевой одежде, которой торгуют тетки у метро. К языку колокольчика была привязана зеленая ленточка.

Илона взяла колокольчик в руки, ткань соскользнула на пол. Откуда это попало в ее сумку? В магазине случайно взяла вместе с шоколадом? Да не может быть, она еще себя осознает, не пьет, не колется, с памятью пока порядок, она бы не забыла.

К тому же в магазине такой вещи не могло и быть, откуда она там возьмется?

Илона взвесила колокольчик на руке. Тяжелый, если таким по голове двинуть – мало не покажется. Оставить, что ли, от Витьки отбиваться? Илона вспомнила украденный мобильник и представила, как Витька ночью лезет к ней под подушку, и она с размаху впечатывает колокольчик в ненавистную морду.

Рука сама собой сжалась, и колокольчик прозвенел – коротко, грозно. Звук был тревожным, и вместо грязной стены с оторванными кое-где обоями Илона увидела перед собой людей с восточными неподвижными лицами, в странной старинной одежде. Несомненно, это были воины в шлемах, с оружием. Все они шли куда-то сомкнутым строем.

Видение посетило ее лишь на миг, как только затих звон колокольчика, все исчезло. Илона потрясла головой, завернула колокольчик в зеленый шелк и убрала в самую глубину шкафа. Затем переоделась в драные спортивные штаны и растянутую майку и вышла на кухню.

Стол, как обычно, был заставлен пустыми стаканами и грязными тарелками в неаппетитных остатках еды. Илона поставила на газ чайник с облупленной эмалью и открыла холодильник, который, разумеется, ничем не порадовал. Стояли там какие-то банки с остатками консервов и варенья, откуда взялись – неизвестно. Все небось давно протухло, выбросить руки не доходят.

Первое время, как мать померла, старалась Илона квартиру в порядке содержать, мыла, убирала, вытирала пыль, да быстро поняла, что все без толку. Эти два урода все мигом загадят, так для чего ей ломаться? Ей нужно деньги на еду да на одежду зарабатывать, опять же за квартиру кто платит? Уж не Витька, этот вообще все, что украдет или еще как получит, – все на наркоту уходит. Хоть бы помер скорее, что ли… Так не берет его ничего.

Илона нашла в холодильнике кусок полукопченой колбасы, а в хлебнице – полбуханки хлеба. Надо же, свежий, видно, отчим купил, да забыл. Оглядев кухню, она поняла, что есть здесь все равно не будет, попьет чаю в комнате. Эту крошечную комнатку она отвоевала с боем после того, как умерла мать. Отчим хотел отселить туда Витьку, который бродил по ночам, иногда выл, когда начиналась ломка, и бился головой о стену. Отчим желал спать в тишине.

Илона тогда выстояла против него с большим трудом, опять-таки соседка тетя Тоня помогла, дай ей бог здоровья.

Тщательно вымыв нож, она на весу отрезала хлеб и тут услышала за стеной в своей комнате какие-то звуки. Стрелой метнувшись в комнату, она остановилась на пороге. Отчим как раз вынимал из-за батареи ее кошелек с помощью материного вязального крючка. Почувствовав ее взгляд, он оглянулся и осклабился.

– Что смотришь? Думала припрятать денежки?.. А я, между прочим, имею полное право. Растил тебя, так теперь ты мне по гроб жизни должна!

– Положи на место, – процедила Илона.

– А что ты мне сделаешь? Захочу – все возьму!

Отчим открыл кошелек и рассыпал деньги по полу.

И тут… Илона сама не поняла, как случилось, что какая-то сила заставила ее прыгнуть на отчима и толкнуть его на пол. Прошли секунды, а она уже взяла его в захват и приставила нож к горлу. Она так и прибежала из кухни с ножом.

Отчим дернулся, но Илона держала его с такой силой, какой и не подозревала у себя. Он – здоровый мужик, сильный, несмотря на возраст и хроническое пьянство, никак не мог вырваться. Лицо его стало багровым, на висках налились вены.

– Пусти, – прохрипел он.

– Не дергайся, – процедила Илона сквозь зубы, – а то горло перережу ненароком.

– Пусти, су… – он не смог закончить бранное слово, потому что она шевельнула ножом, и по шее его потекла струйка крови.

– Запомни, – Илона говорила тихо-тихо, и оттого выходило страшно, – запомни, козел, что в комнату мою тебе входить нельзя. И если еще замечу, что ты деньги таскаешь или еще что – прирежу ночью, понял? И свалю на Витьку, он когда под наркотой, то ничего не помнит, про него все поверят. И чтобы помойку свою на кухне и в сортире сию минуту убрал, понял? А то, как бы я не передумала.

Лицо отчима стало уже фиолетовым, глаза выкатились из орбит. От него и раньше воняло, а тут запах стал невыносим.

– Обделался со страху! – Илона брезгливо отпустила его, он с шумом вздохнул, потом так и пополз к двери на четвереньках.

Илона бросила нож и наклонилась, чтобы собрать деньги. Внезапно голова закружилась, и она так и села на пол. Что это с ней? Как у нее хватило сил справиться с отчимом? И едва не задушить его… Казалось, тело ее само выполняло все приемы…

Она решил пока убрать кошелек в шкаф, раз за батарею нельзя. Убрала в тот же угол, что колокольчик. Задела сверток ненароком, и колокольчик отозвался низким звоном.


Инна сошла с эскалатора, вышла из метро, перешла дорогу.

Взглянула на свое отражение в стеклянной двери ресторана, чуть заметно поморщилась – и вошла внутрь.

Отдала пальто гардеробщице и первым делом направилась в дамскую комнату, чтобы привести себя в порядок.

Взглянув в зеркало, пришла в ужас.

Волосы растрепаны, нос блестит, губы смазаны…

Однако еще хуже дело обстояло с выражением лица – лицо было усталое, раздраженное, разочарованное. Вот что значит – поездка в общественном транспорте! Хорошо, что ей не приходится ездить так каждый день!

Инна полезла в сумку за расческой и косметикой. Для начала поправить волосы и губы, а выражение лица само придет.

И тут у нее возникло смутное ощущение, что с этой сумкой что-то не так.

Неужели, пока она ехала в метро, кто-то похозяйничал в ее сумке? Она часто слышала, что в метро орудуют карманники, но считала, что такие вещи обычно случаются с другими, а не с ней, такой практичной и предусмотрительной.

Настроение еще больше испортилось.

Нет, так нельзя. Нельзя поддаваться негативным эмоциям. Даже если у нее вытащили кошелек – это поправимо. Денег в нем было немного, а карточки она заблокирует. Вот если украли смартфон – это будет куда хуже, в памяти смартфона у нее много нужных контактов, а самое главное – там материалы к сегодняшней встрече.

Однако смартфон, к счастью, был на месте.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное