Наталья Александрова.

Шашлык из козла отпущения



скачать книгу бесплатно

– И зачем я его вчера отпустила? – простонала Зойка.

– Что? – зашипела барменша. – Ты с ним вчера была? Вас видел кто-нибудь?

– Да нет, никто не видел…

– Зойка, говори быстро, что вчера было!

Зойка заговорила тише, и заинтригованная Надежда, оглянувшись на пустой зал, рискнула подойти ближе к двери.

И услышала много интересного. Покойный Юрик с Зойкой встретились в двенадцатом часу ночи, он приехал к ней на своем мотоцикле и принес сумку.

– Какую сумку? – оторопела барменша. – Ту самую, с которой его нашли?

Надежда Николаевна поразилась, как быстро в маленьком городе расходятся новости, и стала слушать дальше с удвоенным вниманием. Сумка была та самая, этот, прости господи, дурак решил ее Зойке подарить. Зойка, разумеется, поинтересовалась, откуда он сумку взял. Он, конечно, стал темнить, но она его приперла к стенке и устроила настоящий допрос. Слово за слово, выяснила, что сумку эту Юрка сорвал с плеча приезжей тетки, и начала орать.

– Ты, говорю, понимаешь, что делаешь? Она же завтра в полицию заявит! Сумка дорогая, опять же деньги… Только денег-то там как раз и не было. И вообще никаких ценностей, только косметика. Поэтому он мне ее и припер…

– Вот скотина! – не утерпела барменша.

– Я то же самое сказала. И послала его подальше. Он и пошел. А потом его уби-или…

– Не реви! – прошипела барменша. – Иди сейчас домой и носу не высовывай. Полиция спросит – молчи. Ничего не знаешь, ничего не видела, дома ночью спала. Про сумку молчи!

– Но как же…

– Дура! – сказала барменша в полный голос. – Ты что не знаешь, что у полиции кто последний с жертвой виделся, тот и убийца! Или еще скажут, что вы вместе сумки воровали, а потом добро не поделили, ты его и пришила! Зойка, послушай меня хоть раз в жизни, ведь серьезное дело, на зону загреметь можешь!

– Ой! – До Зойки с трудом, но все же дошло, что дело действительно серьезное. Юрке-то уже все равно, а вот у нее и вправду будут большие неприятности.

Услышав шум сдвигаемого стула, Надежда скакнула за свой столик. Зойка кое-как пригладила волосы, смыла тушь и ушла.

– Беда с девкой, – вздохнула барменша, садясь рядом с Надеждой, – племянница это моя. Раньше в салоне работала маникюршей, так связалась с этим Юркой, ну, которого убили, вы верно слышали?

– Угу, – обтекаемо ответила Надежда.

– Он, хам такой, приревновал ее и устроил в салоне скандал прямо при клиентах. Хозяйка Зойку и выгнала. Ну, взяла я ее к себе. Что делать – родня все-таки…

– Так вы хозяйка? – осенило Надежду.

– Ну да, меня Мальвиной зовут. Для кафе это имя подходит, а для жизни нет. Ну, какая из меня Мальвина? – рассмеялась женщина. – На Машу откликаюсь. Сейчас дел невпроворот, а сама за стойкой стою, потому что Зойка эта…

– Спасибо вам, – Надежда поднялась с места, – все было вкусно. И кофе вы замечательно варите!

– Заходите еще, – улыбнулась Маша.


После сытного завтрака хотелось немного прогуляться, но Надежда Николаевна не отважилась дойти до парка.

После вчерашних событий ей туда было страшно заходить. Как ни противно, а нужно было идти в пансионат проведать Галку.

Надежда собралась было перейти улицу, но тут была остановлена странной процессией.

По улице очень медленно ехали три черные машины. Кажется, это были джипы, точную марку Надежда не знала. Остальные машины давали им дорогу, люди, спешащие по своим делам, останавливались и глядели вслед. На крыше первой машины были прикреплены траурные ленты.

Надежда Николаевна стояла близко к проезжей части, поэтому, когда первый джип поравнялся с ней, она увидела, что творится внутри машины. Рядом с водителем сидел пассажир, в котором она с изумлением узнала того самого мужчину, с которым познакомилась вчера в парке. Как его звали? Кажется, Сергей Сергеевич. Только тогда на нем был светлый плащ и шляпа, а сегодня – строгий черный костюм. На заднем сиденье машины лежал огромный венок из живых цветов.

Процессия проехала мимо.

– Кого это хоронят? – спросила Надежда Николаевна у старухи в детской панамке.

– Не хоронят, а поминают, – строго ответила старуха, – день памяти сегодня по невинноубиенной Катерине…

– А этот… Сергей Сергеич тут при чем?

Надежда и сама не знала, для чего расспрашивала старуху.

– Здрасте-пожалста! – удивилась та. – А кому и поминать-то, как не ему, когда его дочка десять лет назад погибла!

– Вот оно что… – вздохнула Надежда.

– У каждого свое горе, – философски ответила старуха и пошла своей дорогой. Надежда последовала ее примеру.


Галка встретила ее ужасно недовольная. Она озверела, сидя в четырех стенах, и теперь ей и яблоки были кислые, и груши жесткие, и вообще хотелось крепкого кофе и на свежий воздух. Поэтому Галка злилась на Надежду, которой все это было доступно. Надежде Николаевне изменило ее обычное хорошее настроение, и она ответила на Галкины выпады ехидным замечанием.

Тут же разразился скандал. Подруги покричали немного друг на друга, пока Надежда не опомнилась первая.

– Слушай, я же все равно не могу уехать, – сказала она.

– И то верно, – вздохнула Галина, – и так тошно, так тут еще это убийство на нашу голову…

После обеда Галка прилегла соснуть, а Надежда спустилась вниз, чтобы попросить на ресепшен какую-нибудь книжку. Хоть и спала она плохо нынче ночью, однако днем спать не могла, с детства у нее такая особенность, воспитательницы в детском саду, бывало, ругаются, а сделать ничего не могут. Потом и укладывать перестали, давали игрушки, и маленькая Надя сидела тихонько в полутемном помещении группы.

В холле было тихо, Аня ушла, и на ее месте сидела та самая светловолосая девушка, что вбежала утром с вылупленными от испуга глазами, увидев у порога мертвое тело. Надежда Николаевна прочитала на бейджике, что зовут ее Ниной.

В ответ на просьбу о книжке Нина указала на стеллаж, где жильцы пансионата оставляли прочитанные детективы. Кто-то, наоборот, прихватывал отсюда в дорогу, в общем, библиотека потихоньку менялась, но все же пополнялась.

Надежда с интересом покопалась, вытащила для себя пару детективов и один дамский роман для Галки. Роман рекомендовала Нина, которой было скучно и хотелось поговорить. Надежде тоже было нечего делать, поэтому она не спешила уйти. Нина все сворачивала на убийство, и Надежда Николаевна, которой до смерти надоела эта тема, решилась спросить о другом:

– Скажите, Нина, вы ведь давно в этом городе живете?

– Как родилась, так и живу, – вздохнула Нина, – хотела после школы уехать, так мама заболела. Потом замуж вышла, родила… Вот так и осталась здесь…

– Я сегодня такую вещь видела, – заговорила Надежда, осторожно подбирая слова, – три машины на кладбище ехали, цветов – море.

– А, так это со дня Катиной смерти сегодня десять лет стукнуло, – ответила Нина, – я тоже хотела пойти, да вот, дежурство оказалось. Катя Самохвалова, подружка моя, как раз в сентябре погибла. Вот отец ее и устроил поминание.

– А что же с ней случилось?

– Ой, там такая история… – глаза у Нины загорелись в предвкушении рассказа. – Понимаете, мы все вместе в школе учились. И десять лет назад как раз в последний класс пошли. Катя среди нас, конечно, самая красивая была. У нее отец каким-то бизнесом занимался, как раз после окончания школы они переезжать собирались в Москву. Вот у меня, к примеру, мама медсестрой была, у других девчонок примерно то же самое, так сами понимаете, какая разница. Одета была Катюша как игрушка, да и внешность не подвела. У нее мать наполовину не то чеченка, не то грузинка, очень была красивая женщина, и Катя в нее пошла. Знаете, как говорят, про покойников плохого не говорят, так я душой кривить не стану. Катюша и правда хорошая была девчонка, перед нами не заносилась, не грубила, училась хорошо, со всеми ладила. Легкий у нее был характер, приветливый. Все ее любили – и ребята, и учителя…

– Но? – спросила Надежда. – Ведь было же какое-то «но», верно? Вы нарисовали такой образ светлый, и жизнь у девочки была такой безоблачной, так не бывает.

– Наверно, вы правы, так не бывает, – согласилась Нина. – Вот я сейчас думаю: Катя, она любила головы мальчишкам крутить. Даже и не так, какая девчонка хорошенькая этого не любит? Понимаете, ей нравилось, чтобы парней возле нее было много. Отец у нее не то чтобы строгий был, но говорил часто, что Кате никто здесь не компания, ну, чтобы она ни с кем в школе не крутила, потому что ни к чему это. У нее дорога другая. Это мы и сами видели, да только парни этого никак не хотели понять. Вились вокруг нее, а она вроде бы никого не отличала, всем улыбалась ласково, поговорит, посмеется.

– Ну, так и что в этом плохого? – удивилась Надежда.

– Ну, это может у вас в большом городе так принято, – зло сказала Нина, – а у нас надо сразу все тонкости прояснить. Если не собираешься с парнем дело иметь, так и скажи – отвали, мол, от меня по-хорошему. Он и уйдет. А если намеками да смешками, то парни только сильнее прилипнут, подумают, что их завлекают. Я сейчас думаю, что Катя ничего плохого не хотела, просто боялась одна остаться. Этому откажет, этому откажет, а потом и получится, как в старой песне пелось: «Все девчата с парнями, только я одна». И никому ведь не докажешь, что сама всех отвадила…

– Девчоночья точка зрения, – понимающе кивнула Надежда.

– Так мы ведь и были девчонками сопливыми, – согласилась Нина. – Кате едва семнадцать стукнуло, мне и того меньше… В общем, потихоньку все ребята от нее отстали, других девчонок нашли, осталось двое – Лешка Долгов и Павлик Зимин. Лешка хоть парень симпатичный был – волосы черные, зубы белые, на гитаре играл и пел здорово, но фамилия его очень ему подходила. Отца у него не было, мать уборщицей работала, да еще и попивала. Жили они в такой халупе, что даже стыдно мимо проходить было. Лешка, конечно, парень хулиганистый был, однако до десятого класса доучился. Математичка наша Елизавета Григорьевна его очень хвалила – способный, говорит, парень, непременно нужно в институт поступать. Славная была тетка, хоть и строгая, теперь уж померла давно…

Нина пригорюнилась, видно, воспоминания не радовали.

Надежда украдкой взглянула на часы – не рассчитывала, что разговор затянется так надолго, а теперь уж неудобно встать и уйти.

– Так что же с Катей случилось? – напомнила она.

– Ох, вот подошла к самому кошмару! – всхлипнула Нина. – Десять лет прошло, а как вспомню – мурашки по коже! Дело было в субботу, справляли мы в тот вечер день рождения у одной девчонки, Лиза ее звали, Лиза Тимофеева. Они с матерью на окраине жили в деревенском доме большом. Ну, погода тогда стояла хорошая, бабье лето, вот как сейчас. Лизка еще шутила, что в ее день погода всегда теплая, как по заказу. Стол, конечно, накрыли в доме, у них комната большая была, а танцы устроили в беседке. Там вокруг дома сад большой, у Лизки дед какой-то специалист был крупный по сельскому хозяйству, пока он жив был, многие у него саженцы и семена брали.

Ну, выпили, конечно. Хоть и немного, а запьянели. Мать-то Лизкина вина немного выставила, так ребята с собой принесли. Ну, на свежем воздухе проветрились, потанцевали, потом парочки разбежались по саду целоваться да обжиматься. Мамаша Лизкина стол накрыла да к соседке ушла.

В общем, уж не знаю, что там было, только Катя с Лешкой Долговым в тот вечер поссорилась. Может, он чего лишнего себе позволил, может, она его продинамила, в общем, поругались они. Я тогда с одним парнем была – так, ничего особенного. В общем, сидим мы на лавочке с задней стороны дома, смотрим – Катя бежит, вся растрепанная и в слезах. Я хотела к ней подойти, да Генка не дал, вцепился в меня как клещ.

Ну, посидели еще, а вечера-то прохладные, замерзла я совсем. Пошли мы в дом, ребята туда музыку перенесли, потому что в беседке темно и зябко. Смотрим – Лешка в углу сидит, чернее тучи, и пьет рюмку за рюмкой. А Катерина с Пашкой Зиминым отплясывает одна посередине комнаты. То быстрый танец – вся извивается, а медленный – так на него прямо виснет. Девчонки только плечами пожимают – что это на нее нашло, никогда так себя не вела.

Ну, однако, время уж позднее, все выпили, наплясались до упаду, нацеловались, пора и по домам. Я первая завелась тогда, потому как с Генкой этим неинтересно мне было. Пойду, говорю, домой спать. Ну, девчонки за мной потянулись. Лизка не удерживала, потому как насвинячили мы порядочно, а мать с нее слово взяла, что все чисто будет, так что ей еще убрать надо было.

Собрались мы, а тут Лешка подходит и говорит: «Катя, я тебя провожу!» А она так плечом дернула – не нуждаюсь, говорит, в провожатых, сама дойду, мне вон с Ниной по пути! Это со мной, значит. Ну ладно, Лешка говорит, а сам так смотрит зло – ты сама так решила, так ежели что – потом не обижайся. Мы и не поняли тогда, к чему он это сказал-то… А я так оглянулась – где же Пашка-то? Нет его рядом. Ну, думаю, и к лучшему, а то еще разодрались бы они с Лешкой.

Ну, пошли мы втроем. Я-то хотела Генку отправить, чтобы с Катей поговорить – что у них стряслось-то? Так куда там, этот чурбан никаких намеков не понимает. Идем, Катерина молчит, только грустная она какая-то. Только и сказала, что не может дождаться, когда год пройдет, уехать отсюда, говорит, и не вспоминать про Козодоев никогда. Потом и говорит нам – идите, ребята, мне тут близко через лесочек, я сама дойду. Я не хотела – время позднее, давай, говорю, мы уж тебя до самого дома доведем. Генка тоже согласен был. А она ногой даже топнула – не маленькая, говорит, все меня учат, как жить, достали уже! И побежала по тропинке, «до свидания» и то не сказала.

Нина замолчала и налила себе воды из пластиковой бутылки.

– Что же случилось? – напомнила о себе Надежда, она представляла уже, что скажет Галка, когда проснется. Приехала, мол, за мной ухаживать, а сама где-то ходит все время…

– Вернулась я поздно, от матери влетело, – заговорила Нина, – ей в воскресенье на дежурство надо было к восьми, а тут не спи, меня дожидайся. Опять же Генку она углядела, а он ей не нравился, велела мне с ним не гулять. Да я и сама-то не больно его отличала, если честно, только назло матери с ним и крутила.

В общем, только угомонились, как в дверь звонок. Кто, да чего надо, мать спросонья кричит через дверь. Потом помолчала, послушала и открыла. Нина, говорит, иди сюда. Я, как была в ночной рубашке, выскакиваю, а там Катин отец стоит, Сергей Сергеевич. Ты, говорит, когда Катю видела, во сколько и где? А я ничего не соображаю, только глазами хлопаю. Он подошел, за плечи схватил, да как тряхнет, у меня все косточки затряслись. И смотрю – глаза у него такие, как будто бездонные, а там чернота, как омут. Тут мама вмешалась, что, говорит, у вас случилось, скажите толком, а дочь мою не пугайте.

Оказалось, Катя домой не пришла. Ждали, ждали ее родители, а потом отец поехал к Лизке. Там никого, Лиза говорит – ушли все, и Катя с ними. К кому-то из девчонок его адресовала, там вспомнили с большим трудом, что мы втроем с Катей свернули. Телефона у нас не было, отец поехал к нам домой. Ну, я тут очухалась, так, мол, и так, говорю, хотели ее до дому проводить, она отказалась, пошла через лесок одна. Он тогда совсем лицом почернел и вышел. А утром весь город всколыхнулся – Катя в том лесочке лежала убитая. Отец ее и нашел, когда от меня ехал, к тому времени рассвело маленько.

– Господи! – вздохнула Надежда. – Как же так?

– А вот так… – грустно сказала Нина, – у меня самой дети, врагу лютому не пожелаешь такого. Это чтобы дочку свою единственную в таком виде найти! Ее ведь и узнать нельзя было, вся избитая, и лицо страшно изуродовано…

– Кто же такое над ней совершил? За что? – не унималась Надежда Николаевна.

Нина долго молчала, потом заговорила глухо:

– Конечно, милиция за это дело взялась крепко. Скандал был, потому что такого в нашем городе давно не случалось. А точнее, вообще никогда. Родители Катины были люди не простые, их все знали. Раньше тихо у нас в городе было. Ну, подерутся мужики по пьяни, ножом кто-то кого-то пырнет – так это дело житейское, муж жену побьет по пьяному делу опять же или она его сковородкой. Как говорится, на бытовой почве. А тут девушку забили насмерть.

– Ужас какой! – в который раз содрогнулась Надежда.

– Милиция, видно, приказ получила – молчать, так что мы поначалу подробностей не знали, – совсем тихо говорила Нина, – да только городок-то маленький. Мама у меня в больнице работала, у нее все врачи знакомые. В общем, просочились слухи – Катерину избили железным прутом, арматурой ржавой. Там она в лесочке и валялась без дела, пока убийце под руку не подвернулась.

Лешку Долгова сразу забрали, прямо утром, потому что кто-то из наших сказал, что поссорились они с Катей накануне. И он ей вроде угрожал, то есть когда сказал, что сама, мол, виновата, пеняй теперь на себя. Стало быть, ушел раньше, подкараулил ее в лесочке том и убил.

А у нас соседка была тетя Тоня, она в милиции уборщицей работала. Ну, понятное дело, ей никто ничего не докладывает, а с другой стороны – уборщицу никто не замечает, как будто она пустое место. Вот она и рассказывает: метет коридор, а в кабинете том дверь приоткрыта. Жарко было, душно, народу набилось много. В общем, допрашивают в том кабинете Лешку, он все отрицает. Не был, говорит, в том лесу, домой сразу пошел после гулянки. Катерину не подкарауливал, не трогал ее. А поссорились они из-за любви. Вроде бы любовь у них была, только Катя отца боялась, и поэтому таились они. Катя делала вид, что никто ей не нужен, а Лешка возревновал тогда, самолюбие у него взыграло, он ей условие поставил: всем объявить, что они – пара, что Катя – его девчонка. Чтобы никто на нее не покушался. А Катерина тоже гордость выказала – не смей, мол, мной командовать, ты мне еще никто, а уже голос повышаешь.

В общем, крупно поговорили, Лешка потом выпил, в конце хотел помириться, а Катя нарочно с Пашкой кокетничать начала. Он и обиделся, решил, что все уже, выбросить надо ее из головы.

Менты, конечно, ему не верят, там кто-то из начальства на него орет – ага, ври больше, стала бы такая девушка с тобой, шантрапой, пьянчужкиным сыном, любовь крутить. Ты, говорит, за ней бегал, а когда она тебе решительный от ворот поворот дала – тут-то ты и озверел. Лешка кричит – не был я там, дома был, мать может подтвердить. Те только смеются – мамаша твоя, такая-то и такая-то, она вечно пьяная, ей никакой веры нет. Лешка, конечно, озверел, когда так про мать-то говорят. Сам на них матом, те, видно, побили его…

Тут тетя Тоня говорит, она шваброй случайно стукнула, выглядывает мент из кабинета. Ты, говорит, чего тут подслушиваешь? Пошла отсюда вон! Ну, она и пошла от греха подальше.

– А что же они так сразу на этого Долгова подумали? – спросила Надежда Николаевна. – Там же ведь и другой парень возле Кати крутился, этот, как вы говорили…

– Пашка Зимин, – напомнила Нина, – ну да, только он сразу алиби предоставил – ушел, мол, домой раньше всех, родители подтвердили, что вернулся он и сразу спать лег. А чего ушел, так говорит, выпил с непривычки много, голова заболела. А у него знаете, кто отец-то был? Зимин Андрей Павлович, мэр нашего города. И до сих пор им остается. Так что ему-то веры побольше было, чем Лешкиной мамаше. И все равно, как-то все неясно. Лешка парень крепкий оказался – стоит на своем, ни за что не признается. И Лизка Тимофеева, у которой день рождения-то справляли, вроде говорила, что видела она Пашку Зимина у себя в саду, еще когда Катя с нами домой собиралась. Вроде мелькнул он где-то. Только это она один раз сказала, а потом отпиралась – показалось, говорит, там темно было, мало ли какая тень мелькнула.

А потом вдруг весь город узнал – на той арматурине-то, которой Катю насмерть забили, Лешкины отпечатки нашли. Это уж прямое доказательство, куда яснее. Ну, тут все завертелось. Народ всполошился, все на Лешку озверели прямо, гад какой, еще и отпирается. Лешкиной матери окна побили, Лешку перевели в райцентр, там и суд был. Быстро все оформили, потому как боялись беспорядков, это мэр так сказал. Дали ему десять лет, судили как взрослого.

Мать Катина как узнала про дочку-то, так и слегла с сердцем. Потом после приговора быстро умерла. То ли случайно много снотворного приняла, и сердце не выдержало, то ли просто жить не смогла, в общем, отец жену похоронил и сразу из нашего города уехал. Пашку Зимина отец доучиваться в Москву отправил, Лизку мать к родственникам на Урал отвезла. А как нам школу кончать весной – пришло известие Лешкиной матери: погиб ее сын на зоне. То ли от тяжелой болезни, то ли несчастный случай – мало ли что напишут, поди там разбери, как дело было. Лешкина мать с той поры начала пить вовсе без просыпу и зимой умерла. И ребята все разъехались, даже Генка и тот после армии домой не вернулся. А я замуж вышла, да тут и застряла навеки…

– Но Сергей Сергеич вернулся… – заметила Надежда.

– Да, уж с полгода как будет. Купил дом новый, что возле парка, живет там один. Вот, поминание устроил. А я и забыла, что десять лет прошло… – вздохнула Нина. И добавила по-старушечьи: – Годы-то как летят…

Надежда похлопала ее по плечу и собралась уходить.

– Вы уж извините, что я так разоткровенничалась, – сказала Нина, – просто вспомнила все, вот и…

– Не переживайте, – улыбнулась Надежда. – Я человек посторонний, никого в этой истории не знаю, уеду скоро.

Она немного покривила душой. С отцом убитой девушки Кати она была знакома. И даже с его спаниелем.


Спала Надежда в этот раз крепко, однако сны снились какие-то бестолковые и неприятные.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное