Наталья Шумак.

Чудеса случаются!



скачать книгу бесплатно

© ООО «ПРОЧИТАТЕЛЬ»

© Шумак Н., 2019

© Чернецкая Т., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Посвящается писателю Александру Куперу и журналисту Александру Куприянову.

Спасибо за то, что ВЫ есть.


Авторы сердечно благодарят замечательного профессионала – редактора Екатерину Неволину.

Без ее мудрого руководства и поддержки мы рисковали заблудиться и не дойти до финиша.


Истории собраны и рассказаны:

Натальей Шумак, Татьяной Чернецкой.


В некоторых историях имена, а также другие подробности изменены по просьбам героев.


Авторы говорят спасибо друзьям, родным и знакомым, которые поддерживали команду в этом путешествии.

Rammstein

Когда Женя училась в четвертом классе, хулиганистый Макс принес в школу диск. Класснуха как раз просила поделиться – включить на классном часе самую любимую песню. Макс шутки ради еще и звук на магнитофоне на полную подкрутил. Как грянул ураганный немецкий рок!

Гулкий глубокий голос запел о чем-то важном. Класснуха вздрогнула, уронила ручку. Мальчики заржали. Девочки захихикали. Максику заслуженно прилетела красная запись в дневник. А Женя после уроков подошла к наглой школьной звезде, любимчику всех девочек параллели, и, стесняясь, спросила:

– Что это было? Макс, что ты включил?

Спортсмен и красавчик с презрением посмотрел на тихоню. Кошмарно одетая, короткостриженая, сутулая, блеклая Женя была ему неинтересна. И вот удивила вопросом. Он ответил, что это запись его любимой группы. Но никакими особенными сведениями, кроме имени лидера, поделиться не смог. А Женя, что называется, залипла…

Когда стали распределять группы учить иностранный язык, на выбор давали английский или немецкий. Само собой, все хотели изучать инглиш. А немецкий доставался лузерам. Именно к такому сорту людей Женя относилась по факту рождения, но не по оценкам. Отличница могла претендовать на хороший выбор – английский. Но она сжала кулачки и повторила для класснухи еще раз:

– В немецкую группу запишите меня, пожалуйста.

Женя хотела знать, о чем поет, кричит и шепчет невероятный немецкий рок-музыкант.

Мама – уборщица на заводе, папы нет и не было. Жизненный старт у Жени был трудный, почти с самого низа социальной лестницы. Но специально для тихой невысокой светлой девочки – она так чувствовала – пел Тилль. Вот!

Через два года усерднейших занятий, краснея от многих выражений, Женя смогла переводить распечатанные тексты песен Тилля. Через четыре года – понимать на слух все, что он пел на родном немецком. Он был и есть настоящий поэт. И о смыслах, глубинах его произведений Женя может говорить часами.


Вернемся к ее учебе в школе в то время – пятерки.

К жизни вместе с мамой – безденежье, нехватка витаминов, скудная еда, заношенная, всегда с чужого плеча, одежда.

Но мама любила Женю, девочка знала это. Бабушка позже рассказывала ей, что, когда Оля узнала, что ждет ребенка, а любовник шарахнулся, обругал и исчез с горизонта, у глупышки, только-только закончившей школу, даже не мелькнула мысль об аборте. Хотя ужаснувшиеся родители и предлагали ей избавиться от «плодов греха».

– По рукам и ногам повяжет младенец. Что делать будешь, дура?

Оля справилась. Как смогла, как сумела. Жили трудно, но при этом девочка всегда чувствовала душевное тепло. Женя удивлялась, когда видела, как мамы на улицах кричат на своих детей, бьют. Представить, что ее мамулечка замахнется, ударит или просто повысит голос, было невозможно.

Да. Она была необразованной, слишком скромной, иногда вялой или медлительной. Но не тупой, не равнодушной, не бессердечной.

Врач научил делать массаж – Оля возилась с малышкой, разминая ее спинку, ручки и ножки. Воспитательница детского садика заметила, что сообразительная девочка легко учится читать… И ей это нравится… Оля пошла с малышкой в библиотеку. Дома появились книги. От простых, с крупными буквами Женя быстро перешла к детским энциклопедиям и сборникам рассказов классиков. Учительница языка Шиллера и Гете сказала, что у девочки талант… Оля подумала немножко, повздыхала и предложила немке убираться у нее дома, что угодно еще делать, помогать за дополнительные уроки (денег у нее не было). Галина Викторовна поджала губы и наотрез отказалась от таких жертв, но бесплатные занятия – два раза в неделю по часу – для Жени назначила. И не пропускала их ни разу. Давала свои учебники и книги. Пусть потрепанные, но такие необходимые, и не заставляла покупать пособия.

Кое-как одетая и обутая девочка выиграла сначала школьную, потом городскую олимпиаду. Бабушка и дедушка пытались помириться с дочерью и внучкой давно, примерно к пятому-шестому классу это почти получилось. То есть стали общаться, встречаться. Старики тоже были не богаты – библиотекарь и водитель автобуса на пенсии. Но трудности с едой для Оли и ее дочери закончились.

А из заводского общежития они вскоре переехали в двухкомнатную квартиру Беловых-старших.

Женя видела, что между мамой и стариками словно толстое стекло. Но это понятно. Тринадцать лет биться с судьбой в одиночку, без помощи и поддержки… Накопилось множество обид. Женя старалась по-прежнему встретить маму с работы. Разогреть ей ужин. Но и к дедушке с бабушкой она тянулась.

Впервые услышав, как она читает немецкие стихи (забывшись, вышла на кухню в наушниках, а голос не понизила), бабушка уронила стопку чисто вымытых тарелок. Потом села на табурет и заплакала.

Женя заметалась – что случилось?

– Что дать? Воду? Лекарство?

Бабушка только отмахивалась руками. Потом объяснила, что ревет от счастья. Этого девочка не поняла. Хотя и видела, что старушка не врет. Давиться слезами от радости? Ну… Взрослые люди бывают такими странными.

Женя и мама перед сном три или четыре раза в неделю ходили вокруг дома. Что-то вроде ритуала. Женя рассказывала интересное из истории, из литературы. Мама слушала, хвалила, что дочь такая умница и столько помнит. Эти негромкие искренние слова поддержки были дороже любых грамот.

Учиться – со стипендией, с проживанием – Женя уехала в Берлин. Нет, не к Тиллю поближе, просто девочка придирчиво выбирала вуз, в который будет поступать, советовалась с неравнодушной Галиной Викторовной и решила, что немецкий диплом точно не повредит. Хорошо, что на свете есть скайп. Она общалась с родными несколько раз в неделю. Просила их жить дружно, ждать ее возвращения. Старики и мама обещали. Стена между ними потихоньку таяла.

Женя не осталась в Германии, ее манила Москва. И не из-за циничной хлесткой песни Тилля о нашей столице. Нет. В Москву, в которой она впервые побывала проездом получать визу в Германию, Женя влюбилась всем сердцем. Как в песне Rammstein. Это было второе яркое, с ног сшибающее чувство в ее жизни. Появится и третье. Позже.

Женя устроилась на работу. А через несколько месяцев смогла снимать комнату в двушке и сразу вытащила маму Олю к себе. Зачем? Вы еще спросите, ради чего она заставила маму пройти курсы подготовки, а потом поступить на заочную учебу…

Жене было двадцать три. Маме сорок один. Они жили вдвоем. Оля подрабатывала уборщицей в нескольких обеспеченных семействах. Женя пахала в немецкой компании. Нет, не в автомобильной. Неважно. Ее идеальный язык – с цитатами, поговорками, прочими фразеологическими глубинами, всегда радовал придирчивое начальство. А жизнь во время учебы в Германии приучила к ранним подъемам и прочим абсолютно немецким тонкостям жизни, не совсем постижимым для ленивых талантливых московских совиных душ.

Несколько раз в неделю перед сном мама с дочкой по-прежнему ходили гулять. По аллее и обратно. Женя уговорила маму сделать стрижку. Купила ей другую одежду. Мама уже не выглядела лет на пятнадцать старше паспортного возраста… Немножко взбодрилась. Оказалась вполне себе милой особой средних лет.

Женя делилась интересным. Мама кивала. Держались за руки как подружки. С Иваном Петровичем познакомились именно на прогулке. Седой, немного расплывшийся, но не обрюзгший мужчина с яркими голубыми глазами потерял котика, нырнувшего за голубем или кошкой в открытое окно второго этажа. Мужчина бестолково носился вдоль домов, выкрикивая необычное имя:

– Рам, Рамушка, Рамми!

Женя буркнула что-то вроде: а почему не Ду хаст? Не Америка?

– Что?

– Ну… Рамми, это же от Rammstein сокращение? Верно?

– А как вы догадались?

Сердцем почувствовала, не иначе. Но в этом Женя не призналась. А котика нашли через десять минут. Забился в закуток у магазина, за углом соседнего дома. Грязный, напуганный, он никак не оправдывал свое наглое имя, которое ему досталось за взбалмошный характер и будоражащий душу глубокий голос. Когда Рамми вымогал что-то у хозяина, мявы прекрасно слышал весь подъезд. Мурлыкать он мог на любой громкости. И нежнейшим пианиссимо, и тракторным тарахтением. Музыкальная личность.

К Ивану Петровичу, вдовцу сорока восьми лет, в его трешку мама Жени с дочерью в качестве приданого переехали через месяц. Роман развивался стремительно. Иван Петрович напирал, взял за руку и потащил подавать заявление в ЗАГС чуть ли не на следующий после знакомства день. Оля хлопала глазами, чадо подпихивало родительницу навстречу счастью. Увернуться у мамы не получилось.

– Не всю же жизнь мне о тебе заботиться? Хотя ты мое сокровище. Вот теперь повезло Ивану Петровичу. Пусть он радуется.

На самом деле Оля и муж живут дружно. Обрели что-то большее, чем глупую юношескую страсть. Нежность. Взаимопонимание. Уважение. Возможно, там и любовь уже проклюнулась. Допускаю. Так как Иван Петрович сбросил двадцать кг без всяких диет, просто отказавшись от фастфуда, магазинных булочек и сладких газировок. А Оля окончила учебу, вышла на работу в детский сад по соседству и даже написала книгу о воспитании детей. Пока это нетолстое по объему пособие с картинками, методика развивающих уроков для тех, кому от трех до пяти. Будут ли другие? Не знаю. Но материал копится каждый год. А Оля любит порядок. Как выяснилось, не только в шкафах, но и в знаниях, бумагах, отчетах. Фотографии покойной жены есть в рамках в зале и одна большая на кухне. Оля не делала попыток избавиться от прошлого своего супруга, заменить первую яркую любовь собой.

И… Жене в какой-то момент стало казаться, что лицо первой жены ее отчима на снимках… подобрело. Бывает такое? Мазнешь взглядом по фото, пробегая мимо, а от него не холодом тянет – теплом, симпатией. Мистика? Нет. Жизнь.

Рамми? Все такая же странная шустрая личность, за ним нужен глаз и глаз. Не в окно, так в стиральную машину лезет. Не под ноги подвернется, так за диванной подушкой с риском для собственной жизни замаскируется. Теперь вокруг дома с ним гуляют Оля и Иван Петрович. Кот на яркой малиновой шлейке выглядит забавно. Оля приучила. Она терпеливая и спокойная. А еще довольно настойчивая. Но вы в курсе.

Старики Беловы живы. Хотя сильно болеют. Оля и Женя стараются каждый год навещать их. А еще посылают деньги.

А в двадцать четыре Женя встретила свою третью большую любовь. Мы помним две первых. Rammstein и Москва.

Итак. Фирма выехала на корпоратив в загородный пансионат… Женя немного выпила. А шеф неожиданно для ошалевших сотрудников поставил Rammstein. И затеял караоке. Изначально его мало кто поддержал. Пока из-за стола не выбралась Евгения Белова. В фирме через мгновение зажглась настоящая звезда. И кое-кто от ее сияния едва не ослеп… Женя орала, стоя к экрану с текстом спиной. Махала руками. Смеялась. Прыгала. Она знала слова наизусть. Зачем подсказки?

Тут бронированное сердце начальника службы безопасности и дрогнуло… Андрей любил эту странную музыку не потому, что притворялся перед шефом. Еще чего не хватало – лебезить перед немцами? Не дождутся. Он просто обожал песни Тилля. А немецкий знал еще со времен папиной службы в Германии, с далекого детства. Андрей наблюдал за скачущей орущей Женей и балдел. Слово довольно точно описывает его ощущения.

Он словно прозрел. Обнаружил, что за личиной тихой серой мышки прячется неукротимый, сильный, дерзкий дух.

 
Любовь – это дикий зверь.
Она вынюхивает тебя, она ищет тебя,
Гнездится в расколотом сердце
И выходит на охоту с поцелуем и при свечах.
Жадно присасывается к твоим губам,
Пробирается через ребра,
Позволяет упасть мягко, как снег,
Сначала становится горячо,
Потом холодно,
В конце это причиняет боль.
 
 
Любовь, любовь,
Все хотят только тебя приручить.
Любовь, любовь
В конце попадаются в твои клыки.
 

Женя голосила по-немецки, а он слушал, млел, таял, ощущал на лице дурацкую улыбку. Вы хотите узнать, когда чувство нахлобучило нашу героиню? Далеко не сразу. Андрею Владимировичу пришлось за этой добычей хорошенько побегать. Она не принимала подарки. Отказывалась от свиданий. Но… На концерт в Европу слетать согласилась.

Тилль пел для них обоих. Так чувствовала Женя. Белова и Чернов – смешно же? А может быть, гармонично? Идеально? Так, как и запланировала проказливая судьба?


P. S. Учительница Жени продолжает работать в школе. Помимо платных учеников, у нее всегда есть кто-то для души. Кто-то, с кого она не берет денег за дополнительные уроки.


Моя дочь обожает песни Тилля. Так что и я (поневоле) в курсе творчества этой группы. Rammstein – дерзкие и талантливые парни.

Бегемотица

Валя с малолетства имела округлые формы. Щечки, пухленькие пальчики, мягкий выпирающий животик.

Коровой, бочкой, жиртрестом и рот-фронтом ее дразнили с детского сада до школьного выпускного. И позже тоже награждали разными приятными прозвищами, вроде сардельки, тумбочки и бегемота.

Прямые ножки, миловидное лицо, гладкая кожа, неплохие волосы – симпатичную брюнетку в собственной внешности ничего не радовало. Она снова и снова голодала неделями, а потом с трясущимися руками кидалась к холодильнику. В десятом классе она не ела полтора месяца. Еле откачали, откапали в больнице, в отделении, которым руководил ее дедушка. Он внучку любил, ее ненависти к полноте не понимал, наверное, поэтому и не мог пожалеть, посочувствовать, наоборот, в лоб называл тупицей, которая не ценит того, что есть…

Впрочем, дедушка был из голодного поколения детей войны. И для него щечки, складочки на талии, круглые коленки были скорее приятными признаками сытой жизни. И вызывали приятные ассоциации.

А вот Валя всячески мучилась.

С родителями отношения были довольно прохладными. Они обожали ее младшего брата. Долгожданный сынуля, избалованный родителями по самое не могу, он высокомерно относился к старшей некрасивой, по его мнению, сестре.

Валя училась на бюджете, рано стала самостоятельной, никогда не просила у папы и мамы денег, а Витечка получал в подарок все, что родители могли или не могли себе позволить. От модных гаджетов до машины в кредит, от оплаченного юридического образования до поездок за границу отдохнуть. Почему так получилось?

Успехи старшей дочери никогда не отмечали, ее подарки принимали как должное. Витечку же носили в зубах… Он рано – по залету – женился. На такой же избалованной красавице и стервочке. Родители хлебнули скандалов с невесткой, которая требовала продать их трешку, чтобы купить молодоженам отдельную квартиру. Валя заступилась за маму и папу. Поругалась с братом и его женой, а в итоге и с родителями тоже. Молодая семья съехала на съемную квартиру. Впрочем, Валя случайно узнала и ни капли не удивилась, что аренду за нее платили все те же мама с папой.

Молодая жена Вити родила, но больше сидела по соцсетям и болтала с подружками, чем занималась ребенком. Девочка росла болезненной и невероятно капризной.

Вернемся к героине истории.

Когда мы встретились с Валей впервые, она носила короткие облегающие юбки с яркими лосинами, густые черные волосы закалывала в два высоких хвоста, пользовалась розовой (вырви глаз, ядреная Барби) помадой для губ. И выглядела… то ли как стильная, незакомплексованная девушка из шоу-бизнеса, к которому никакого отношения не имела, то ли как клиническая идиотка. Впрочем, я в то время выпендривалась так: бритая налысо, в грубых ботинках с армейским рюкзаком за спиной и с сильно накрашенными глазами. Чья бы корова мычала. Дурдом на выезде в обоих случаях.

Валя хорошо говорила и читала по-английски, по-испански. Объездила половину земного шара. Купила однушку у метро, сделала в ней приятный ремонт. Сдала на права. Села за руль похожей на леденец, блестящей, украшенной аэрографией машинки. Не складывалась только личная жизнь.

Должна упомянуть важное: Валя не была завистливой к чужой внешности. Дружила с двумя худышками – рыжей и блондинкой. Обе выскочили замуж, родили детей. А Валя оставалась, как сейчас модно говорить, свободной девушкой. Кочевала с одних психологических и бизнес-курсов на другие. Развивала свое дело и была в нем довольно успешна. Что неудивительно, если принять во внимание позитивный характер и энергию атомного ледокола.

При всем при этом она была невероятно несчастлива как женщина. Рядом с ней появлялись стройные парни, моложе ее кто на год-два, кто на десять-двенадцать лет. Валя летела с очередным приятелем в Нью-Йорк. Потом в Лондон или Мадрид. Через пару месяцев юноша исчезал с горизонта и появлялся следующий…

Она втрескивалась не в солидных мужчин, ровесников, а в какие-то глянцевые картинки из журналов. Западала на модных, стильных, спортивных, выбирая исключительно глазами и выключая при этом мозг. Не просто наступая на одни и те же грабли, а танцуя, прыгая на них. Мучилась, а дела шли в гору.

Расплывалась, брала себя в руки. Страдала…

Лет семь-восемь назад мне сказали, что у Вали погиб брат – вместе с женой разбился на машине. При жизни она с ним конфликтовала, мало общалась. То ли завидовала, что вся любовь и забота младшему достаются, то ли просто они были слишком разными.

Племянницей некому было заниматься. Бабушка по маме давно переехала жить в Израиль. А родители Вали и Вити с внучкой не справлялись. Почему?

Мелкая внешне пошла в отца – светленькая, изящная, глазастая. Восемь лет. Пока молчит – похожа на рождественскую открытку. Но откроет рот – спасайся кто может. Жадная, ленивая, безответственная, лживая и склонная к истерикам.

Настя была настоящей оторвой. Взяла все самое плохое от мамы и папы, да еще и умножила на два. Бабушка и дедушка через месяц совместной жизни с внучкой взвыли, да так, что отец Вали слег с язвой в больницу, а у мамы начало дико подскакивать давление.

За помощью к старшей дочери они обратились не сразу. Но… Валя, приехавшая к маме, понимала почему. Витина копия вела себя отвратительно. Тете в глаза заявила, что она жирная и страшная. За что огребла хлопок ладонью по губам. Удивилась так, что завизжала и затопала ногами после двухсекундной паузы.

Мама разохалась, взялась за сердце, за голову – разве можно бить детей? Валя сказала жестко: если возьму к себе – в воспитательный процесс не лезьте.


Девочка орала, что ненавидит, что с тетей не поедет ни за что и никуда. Валя вынесла рыдающего ребенка из дома, сунула на заднее сиденье машины. Детского кресла в ней еще не было.

Хлопоты с бумагами, с оформлением опеки враз показались сущим пустяком по сравнению с самой Настенькой.

Валя сразу взяла жесткий деловой тон. И придерживалась его. Она понимала, что Настя старается раскачать, вывести из себя. И относилась к этим попыткам именно как к провокациям. То есть не поддавалась. Чего ей это стоило – отдельная песнь. Между тетей и племянницей с первого же дня началась война.

Настя ненавидела, хамила, за что получала – не больно, но обидно. Валя понимала, что ситуация патовая, что ей нужна помощь.

Сновала между детской поликлиникой, школами… Девочка во второй класс должна ходить, но практически не умела читать, писать. Валя понимала, что ответственность в большей степени лежит на покойных родителях ребенка, а не на учительнице той школы, где она раньше занималась. Ведь из-за разных болячек она и ходила-то на занятия всего три или четыре месяца вместо девяти… Но… Ответов не было. Одни вопросы – ё!

Оказалось, что Насте рекомендовали обучение в спецучреждении. По мнению Вали, ни о какой умственной отсталости речь не шла. Лень. Да. А с мозгами полный порядок.

Поэтому, посоветовавшись с несколькими профипсихологами, она снова отдала племяшку в первый класс.

В магазинах Настя падала на пол, била ногами, могла нарочно описаться. Ага. Восемь лет красавице.

Валя держалась. Но жрала как заведенная. Поправилась кило на двадцать. А сдаваться не собиралась.

Взяла не помощницу, не няню – а няня. Отставного военного сорока пяти лет.

В объявлении написала, что ищет к очень капризному избалованному ребенку того, кто сможет привить дисциплину, научит делать уроки…

Пол няни Валя не указала. Просто не подумала, что это важно. Была уверена, что работа исключительно для женщины, и на мужчину не рассчитывала.

А Иван в свою очередь был уверен, что идет устраиваться в семью к мальчику…

Так что эта двойная неразбериха обернулась неожиданной удачей. Но обо всем по порядку.

Он вошел, встретился взглядом с Валей и ее девочкой. Настя плюнула мужчине под ноги, затем с визгом закрылась в ванной. Что-то, видно, почувствовала. А Иван понял, что попал. Отказаться не хотел. Валя жила по соседству с ним – через три дома. Для Москвы это невероятная, аховая удача. А научить дисциплине, по его авторитетному мнению, можно и кота, не то что первоклассницу.

Валя честно сообщила, что ребенок не просто трудный – ужасно, кошмарно сложный. Но Иван решил взяться. Не попробовать, а именно взяться. Он по складу характера был не из тех, кто скачет с места на место.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4