Ната Симон.

Дети ангелов



скачать книгу бесплатно

И уже начал подумывать, что зря согласился на эти испытания, обдумывая план, как вернуться к Назарету. Неожиданно рядом с ним появился страж-посыльный и вручил конверт.

– Вам необходимо завтра прибыть в зал Силы ровно к девяти часам.

– Спаси вас Бог! – не скрывая радости в голосе, воскликнул Виктор и поклонился стражу.

Открыв письмо, он прочел следующее:


«Виктор,

Вы удостоены великой чести лицезреть Богоносное Собрание Престолов.

Просим вас явиться в Зал Силы в назначенный час.

С уважением, секретарь Собрания, Филарет».


В сильном возбуждении Виктор двинулся в сторону своей кельи, мысленно повторяя текст письма. Завтра все свершится! Все свершится! Завтра… «Именно завтра наступает главная эпоха моей жизни!» – эта мысль заняла все его сознание.

Он увидел Георгия рядом с залом.

«Не сомневался, что он уже здесь, – подумал Виктор. – Вот и наступил момент истины. Это испытание окончательно определит лучшего».

Он улыбнулся своим мыслям.

– Здравым будь, Георгий!

– Господь с нами! Вот и наступает момент истины, не так ли? – Это испытание окончательно определит – я лучший, – его голос выражал абсолютную уверенность и монументальное спокойствие.

– Ты прав. Это испытание расставит все точки над «i».

– Георгий, прошу Вас. Собрание ждет, – сказал секретарь, указывая рукой направление его движения.

Виктор задумался. У них с Георгием давно уже был одинаковый рейтинг. Результаты их трудов давно являлись образцом для остальных стражей. И все же они разные. Они разные во всем. И трети тех возможностей, какими владеет Георгий в своих трудах, Виктор не взял бы никогда. Нельзя быть отличником, математически точно исполняя свой труд. Виктор в это верил свято. Он уважал Георгия за его таланты. Никогда их не оспаривал. И при этом не желал даже на долю походить на Георгия. Он оставался собой, считал, что первенствующее из качеств стражей есть Сострадание. Оно есть краеугольный камень против всех бед человечества.

– Вас просят зайти, – прервал его размышления секретарь собрания.

Виктор сделал ход…

Красные столы были расположены в виде подковы. За ними сидели двенадцать Престолов. Двенадцать четырехкрылых огненных колес с множеством глаз на каждом ободе.

– Добрый день, молодой человек, – прошептало одно из колес. Виктор понял, кто его спрашивает, по изменившемуся на белый цвету стола.

Страж пришел в трепет. Он никогда не видел Престолов вживую. Сейчас решалась его судьба. Они будут судить, насколько он достоин чести продолжить испытания. Мысли путались. Он не понимал, как должен себя вести или что должен сказать.

– Здравы будьте, уважаемое собрание. Да пребудет с вами Сила, почтенные Престолы! – наконец вымолвил Виктор.

– Мы долго не могли прийти к единому благоусмотрению, – снова зашептало колесо. – И так к нему и не пришли. Вот, хотим вслушаться в тебя. Ты имеешь великие показатели.

Это так. Но ты стихийный. Твоя характеристика оставляет желать лучшего. Эта программа разрабатывалась величайшими умами. Нам нужны стражи, достойные точно исполнить данную Волю, которые выдержат ход в ход, след в след, слово в слово! Не буду скрывать, наши голоса разделились. Есть среди нас те, кто против твоего участия. Есть те, кто за. Есть и воздержавшиеся. Поведай нам, почему мы должны выбрать именно тебя?

У Виктора перехватило дыхание. Но его мозг работал как часы, на пределе возможности. Он понимал, у него слишком мало времени, чтобы переубедить выступающих против него. Но, совершенно достаточно, чтобы склонить на свою сторону воздержавшихся.

– Вся моя жизнь есть служение Господу и людям. Я люблю людей. Я сострадаю им. Мысль о том, что мой подопечный умирает духовно от ран гвардейцев, делает меня слабым. Мои силы и моя вера заключаются в моей пользе, принесенной людям. Чем больше я помогаю, тем тверже становлюсь сам. Да, мне приходится иногда нарушать правила. Да, я чувствую вину за это. И да, я это делаю. Делаю тогда, когда я точно знаю, что это полезно человеку и не отрицает Писание. Я стоик и уверен, я справлюсь с любым заданием. И готов к любым испытаниям! – Виктор смотрел горящим взором, прямо перед собой.

Сумасшедшая энергия, которая от него исходила, была такой силы, что, отделившись от него белыми шарами, кружила, как планеты вокруг солнца. Виктор замолчал.

– Есть еще вопросы?.. Хорошо, – подвел черту тот же Престол. – Мы вас отпускаем. Результаты узнаете завтра.

* * *

Виктор приближался к своей келье. В нем как будто загорелся факел. Его одежды отливали всеми оттенками желтого, красного и синего цветов. Стражи провожали его восхищенными взглядами. Такое они видели впервые.

– Он избранный. Его отметили, – доносились до него перешептывание его собратьев.

* * *

В келье, он без сил рухнул в кресло и очнулся только от голоса Учителя.

– Виктор, очнись, – бархатный баритон как будто гладил его по волосам. – Я прибыл сказать, что тебя избрали. Тебе предстоят тяжелые испытания и великие свершения. Ныне и присно, я верю в тебя. От тебя зависит будущее!

– Я справлюсь, Учитель. Я справлюсь. И благодарю вас, благодарю за все, что вы для меня свершаете, – Виктор опустился на одно колено, взял его руку и прикоснулся к ней челом.

– Тебе уже нашли родителей. Через три дня отбываешь на Землю. Завтра получишь все инструкции. Тебе назначили куратора, это Херувим Петр. Он сам тебя найдет. «Путевой фолиант» – негласная программа. Я думаю, не нужно тебе говорить о молчании, – с этими словами он повернулся и исчез.

* * *

Оставалась три дня. Три дня до начала изменений. Виктор чувствовал, как он наполняется силой и мощью. Он знал, изменения пойдут через него.

С Петром они встретились, когда Виктор возвращался с прогулки в свою келью.

– Добрый день, Виктор! Мне нужно обсудить с тобой насущное.

Это был ангел с двуликим лицом и четырьмя крыльями. Одно из его ликов было человеческим, другое – львиным. Крылья служили ему одеждой, по истине же закрывали множество глаз, расположенных по всему телу. Херувимы считались охранниками Небесной Книги Знаний, и имели почти самый высокий чин из возможных. Программу «Путевой фолиант» сотворили именно они.

– Добрый день, Петр!

– Завтра ты отправляешься на Землю. Тебе нашли родителей. Твоя жизнь, то есть жизнь «солнечного ребенка», на Земле продлится три года девять месяцев и девять дней. По выходе из человеческого тела, у тебя будет ровно девять дней, чтобы собрать необходимый материал и вернуться для дальнейших свершений. Через три года и девять месяцев получишь дальнейшие распоряжения, – с этими словами Петр повернулся. Перед Виктором теперь была морда льва с огромной лохматой шевелюрой. Глаза на ней выражали абсолютную мудрость.

– Мы верим в тебя, – донеслось до него.

И Петр исчез.

«Я исполню в точности Путевой фолиант. И оправдаю вашу веру в меня!» – торжественно произнес про себя Виктор.

* * *

Но он даже не догадывался, что программа «Путевой фолиант» начнется с ошибки. И именно ему придется ее править. Все случится по-другому. Все случится праведно.

На следующее утро две женщины в разных концах Москвы проснулись с тревожным чувством. Им обеим снился один и тот же сон.

Глава II

Ваниных родителей не стало через неделю после его рождения. Неудивительно, что эта нелепая авария кардинально изменила если не всё, то очень многое в его жизни.

Бабушка, Настасья Акимовна, осталась тогда единственным родным в его жизни человеком. Она бесконечно любила Ваню и неустанно о нем заботилась. Его становление личности проходило в традициях дореволюционной России со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ваня с детства сторонился шумных мальчишеских компаний. Повзрослев, не изменил свое отношение и к веселым юношеским. При этом никогда не чувствовал себя изгоем среди сверстников.

Настасья Акимовна прививала ему бережное отношение к слову, любовь к красивой русской речи, обучая его ораторскому искусству.

«Дурно говорить, должно бы считаться для интеллигентного человека таким же неприличием, как не уметь читать и писать, и в деле образования и воспитания обучение красноречию следует считать неизбежным», – Настасья Акимовна с удовольствием цитировала Антона Павловича. Она просто боготворила классика, ценила за исключительный ум и силу слова, и стремилась передать свои предпочтения Ване.

У нее получилось. Знание основ красноречия позволило ее внуку стать искусным оратором уже в юные годы. Превосходно владея словом, Иван, безусловно, обращал на себя внимание, вызывая заметный интерес к своей персоне.

И тем не менее лучше всего он чувствовал себя в «бабулином кабинете».

Домашняя библиотека, собранная Настасьей Акимовной с безграничным благоговением к русской культуре, занимала две стены самой большой комнаты в их малогабаритной трехкомнатной квартире. В комнате, кроме книжных стеллажей был еще дубовый стол, покрытый зеленым сукном, и два старинных кожаных кресла. На краю стола красовалась антикварная настольная лампа.

Вечерами оба любили засиживаться в этой комнате с чашкой ароматного чая. Читали, обсуждали книги и статьи, размышляли вслух на любые темы. Делясь своими мыслями о жизни и ее смысле, Настасья Акимовна будоражила и сильно восхищала детский разум Ивана, который в ярких красках представлял себе все рассказанное бабушкой. Знаковые события эпохи того столетия отложились в сознание подрастающего внука уникальным сводом правил, который в последствии стал основой его характера.

– Главными качествами, которыми должен обладать любой благовоспитанный человек, являются: честь, совесть и умение уважать мнение любого человека. Уважать, не обращая внимания на его социальный статус, – любила повторять Настасья Акимовна. Именно эти «главные качества» отличали Ивана от сверстников, когда он повзрослел.

Успешно окончив институт, Иван быстро нашел работу в одном из крупнейших банков России. Его приняли в аналитический отдел на должность младшего сотрудника. Всего за год он вырос до старшего, показав не дюжинные умственные способности и превосходное чутье на изменение конъюнктуры рынка.

Жизнь Ивана текла размеренно и спокойно. На работе – устойчивый рост его социального статуса, дома – традиционные вечерние разговоры с бабушкой за чашкой чая.

Ничем особенно не болея, Настасья Акимовна угасала с каждым годом, как будто из нее уходила та волшебная энергия, которая питала ее и давала силы справляться с любыми трудностями на жизненном пути. Ей становилось все труднее и труднее выходить из дома. С некоторых пор она совсем перестала видеться со своими приятельницами. Теперь Иван развлекал ее, взахлеб рассказывая обо всех своих новостях. Он видел, как жизнь его любимой бабули подходит к концу.

Бабушки не стало, когда Ване исполнилось двадцать четыре года. Похоронив ее по всем правилам христианских законов, Иван долгих пять лет жил один, проводя вечера в бабулином кабинете за чтением книг.

Свои двадцать девять лет Ваня встретил в гордом одиночестве, при этом, не сожалея ни об одном прожитом дне.

– Желаю тебе, Иван Морозов, в этом году перестать жить отшельником! – праздничным тоном произнес именинник, поднимая бокал на треть заполненный Hennessy.

* * *

Он устал от одиночества. Жизнь вне работы стала его угнетать. Пришло время изменений – эта мысль занимала его последние полгода и привела к тому, что в день собственного рождения решение, наконец-то, было принято. Оставалось самое «легкое» – встретить «ее». Иван совершенно не понимал женщин, да и не стремился никогда к этому пониманию. Прошло еще полгода, прежде чем «она» нашла его сама.

* * *

С Машей он познакомился случайно, в электричке, которая везла его на Родниковское кладбище. Иван бывал там раз в месяц вне зависимости от времени года, чтобы повидаться с бабушкой и убраться на могилке.

Она шла стремительным шагом по вагону, ища глазами удобное место. Пройдя мимо него, вдруг резко остановилась, развернулась, сделала шаг в обратную сторону и села напротив Ивана. Ее волосы, затянутые в конский хвост, открывали довольно красивое лицо овальной формы. Большие карие глаза красиво выделялись на фоне правильных черт. Усевшись, Маша достала из спортивного рюкзака электронную книгу и через минуту была всецело погружена в чтение.

Они вышли на одной станции. Вместе оказались на остановке маршрутки, которая курсировала от станции до кладбища и опять были рядом, заняв последние свободные места.

– Вам не кажется, что мы с вами часто стали встречаться? – улыбнувшись, сказал он, мысленно ругая себя за неуклюжую попытку пошутить. Знакомства с девушками были сложным испытанием в его жизни.

– Нет, не кажется, – Ответ еще больше смутил его.

Иван замолчал и отвернулся к окну. Ну не умеет он знакомиться с девушками!

И потом, считал Иван, инициатива девушки есть фундаментальный показатель ее характера. А это был ключевой пункт в его списке женских достоинств.

Выйдя из маршрутки, он быстрым шагом направился к воротам кладбища.

* * *

– Привет, бабуля! – Иван улыбнулся и открыл створку свежевыкрашенной в черный цвет ограды.

Месяц назад он провел здесь целый день, покрывая краской каждый сантиметр витиеватой ковки. Могила его бабушки сильно выделялась на фоне остальных красивой кованой оградой и высоким мраморным памятником в виде креста.

– Пришел убраться у тебя, да и поговорить надо!

Взяв четыре пустых пятилитровых баллона, которые хранились под лавочкой, сделанной из того же мрамора, что и памятник, он направился к колонке, на центральную аллею кладбища.

Следуя обратно неспешным шагом, Иван вдруг остановился. Он увидел знакомый силуэт.

«Не может быть!» – подумал он.

Она стояла на соседнем участке. Опустив голову и, ковыряя гальку носком кроссовка, что-то бубнила себе под нос.

Он молча прошел мимо нее, надел перчатки и стал мыть памятник, потом напольные плиты, сделанные из того же мрамора. Протер ограду – она еще не успела покрыться пылью. Делал он это почти машинально.

С самого начала он придумал устроить полностью мраморную могилу. Чтобы, если вдруг что… она не выглядела через некоторое время заросшим бурьяном бугорком на опушке леса, как могилка какого-нибудь безвестного солдата. Ивану для такого обустройства пришлось взять кредит. Благо к тому времени он уже зарекомендовал себя пусть и молодым, но очень перспективным специалистом.

Когда работа была закончена, Иван поднял глаза. Маша с любопытством наблюдала за этим технически несложным процессом под названием «уборка территории».

– «Маша», – она протянула ему руку через соединяющую их ограду.

– Иван, – широко улыбаясь, он пожал ее изящную кисть с длинными музыкальными пальцами.

«Как у бабули!» – вдруг сама собой выскочила странная мысль.

– Вы закончили? – она вопросительно посмотрела на него.

– Да.

– Я тоже собираюсь уходить.

– Пойдемте вместе? – нерешительно предложил он.

– Мне кажется или мы с вами слишком часто стали встречаться? – хитро сощурившись, она смотрела ему прямо в глаза. Две восхитительные ямочки прорезали ее щеки.

«Похоже, я попал!» – с нескрываемым удовольствием подумал Иван и нежно взял ее за руку. Потом обернулся на высокий мраморный крест. – «Пока, бабуля! И спасибо!»

* * *

С тех пор они с Машей не расставались. Через два месяца их знакомства, девушка, собрав вещи, которые уместились в одном чемодане и небольшой спортивной сумке, переехала к Ивану. Еще через два месяца они тихо расписались, не оповещая широкую общественность. Тем более что оповещать-то особо было некого. Стали жить, доставляя друг другу бесконечное удовольствие и умиротворение.

Она нравилась ему безумно. И внешне и по характеру. У Маши была восхитительная спортивная фигура, которая никак, казалось, не сочетается с профессией.

Маша работала преподавателем фортепиано и сольфеджио в музыкальном училище. Любила безмерно своих учеников. Для всех выглядела мягким и добрым человеком, имела живой ум и располагающую спокойную манеру держаться. Она была уверена каждый учащийся талантлив по-своему, каждый творчески одарен. В каждом из них она умела увидеть и раскрыть наиболее сильные стороны на профессиональном поприще.

Как и любые творческие лди, ее ученики имели достаточно своих трудностей в жизни, которыми они делились с ней, всегда получая дельные советы. Совершенно искренне Маша стремилась разобраться в каждой из жизненных историй.

Кто бы мог подумать, что за такой обманчивой внешностью может скрываться несгибаемая воля и дух непобедимого воина! Она умела находить подход к каждому, учила их верить в себя, не сдаваться и справляться с неприятностями. Ученики обожали Марию Николаевну, называли мамой и верили ей. А она верила в них и помогала каждому.

Воистину восхищаясь музыкой, боготворила основателя нотной грамоты, монаха Гвидо д’Ареццо, жившего в XI веке нашей эры. Прямодушно считала, что все вокруг состоит из нот. Даже скрипучий паркет в их квартире не мог ее оставить безучастной.

– Послушай, как он скрипит. А ты знаешь, что название каждой ноты имеет перевод?

– Серьезно?! Нет, не знал! И как же они в переводе называются? – любопытство заставило его отвлечься от отчета, который он взял домой, чтобы закончить на выходных.

– Тебе, правда, интересно?

– Да.

– Хорошо… До – Господь; Ре – материя; Ми – чудо; Фа – семья планет, тo еcть солнечная система; Соль – Солнце; Ля – Млечный путь; Си – небеса.

Иван внимательно посмотрел на свою жену:

– Ты веришь в Бога?

– Я верю в музыку! А знаешь ли ты, например, что самое прекрасное в музыкальном произведении? – Маша подошла к столу и обняла его за голову, прижимая ее к животу.

– Нет, конечно. Что же это? – он нежно обхватил ее за талию обеими руками.

– Самое прекрасное в музыкальном произведении – это паузы! – задумчиво произнесла она.

Маша была уверена, что жизнь каждого человека – это музыкальное произведение. У каждого оно обязательно должно быть свое. А паузы в произведении и есть самое главное время в жизни. Именно паузы дают людям возможность остановиться и подумать. Она верила, что наиболее значимые решения каждый принимает как раз во время этих самых жизненных пауз.

Он любил ее, в том числе и за это. Такая не похожая на современную девушку, она была изумительно хороша.

К тому же Иван Морозов точно знал, самое прекрасное в его «произведении» – встреча с Марией.

* * *

В то воскресное утро Маша проснулась раньше обычного. Посмотрела на часы, стрелки показывали 4:45. «Какой жуткий сон», – подумала она, выбираясь из-под одеяла. Она накинула халат и пошлепала босыми ногами по паркету. – «Срочно кофе, и все пройдет!»

Последнее время ее не отпускало чувство тревоги. Как будто что-то плохое обязательно должно было случиться в их жизни. Маша не считала себя мнительной девушкой, но эти повторяющиеся сны приводили ее в полное уныние. Она боялась рассказывать о них Ивану. Почему-то была уверена, что сон обязательно сбудется, если о нем кому-то рассказать. Ей очень хотелось поделиться, Иван был единственным человеком, который успокаивал ее одним своим присутствием. Но что-то каждый раз ее останавливало. Всякий раз, пробуждаясь словно от толчка, она лежала с открытыми глазами, не в состоянии пошевелиться. Страх сковывал все ее тело.

Окончательно проснувшись, вставала и шла варить себе кофе. Этот напиток сбрасывал тревожную пелену сна и приводил ее в бодрое состояние духа.

Помешивая кофе в турке и все еще думая по этот жуткий сон, Маша вдруг ощутила резкую боль внизу живота. Боль была такой силы, что невольно пришлось опуститься на стул и согнуться пополам.

«Это еще что за новости?» – Морща от боли лицо, Маша пыталась утихомирить спазм.

Кофе пузырящейся пеной с шипящим звуком полился через край на белоснежную плиту.

– Ну вот, попила кофе… Ваня! Иван! Ваня! – превозмогая боль, что есть силы крикнула она.

Заспанный Иван появился в кухне.

– Что случилось? Что здесь происходит? – он схватил турку и бросил ее в раковину, выключая одновременно газ.

– Маша, милая, что с тобой? Что такое? Что у тебя болит?

– Ничего, сейчас отпустит. Живот скрутило. Съела, наверное, что-то вчера.

Иван взял жену на руки и понес в спальню.

– Сейчас все будет хорошо. Я вызываю скорую.

– «Не нужно», – прошептала Маша. Слезы лились из ее больших глаз.

* * *

Скорая приехала на удивление быстро, словно стояла за углом дома и дожидалась вызова к ним.

– «Где больная?» – спросил доктор, быстро надевая на туфли голубые бахилы.

– В комнате, проходите!

– Руки можно помыть?

– Да, конечно, пожалуйста! – Иван открыл дверь в ванную комнату и включил свет.

Выйдя из ванной, доктор направился в их спальню. Там он быстро раскрыл свой саквояж, достал градусник и тонометр.

– «Температура есть?» – он протянул Маше градусник.

– «Вроде нет», – прошептала Маша.

– Что беспокоит? – затянув манжету на предплечье, доктор стал накачивать воздух. Потом приложил блестящий кружочек и глянул на стрелку.

– Давление в норме. Так что вас беспокоит?

– Живот сильно болит, – слезы текли у Маши уже самопроизвольно.

– Когда были последние месячные? – прощупывая живот, врач внимательно смотрел на девушку.

– Месяц назад. – При каждом нажатии пальцев врача Маша начинала стонать. Боль пронзала все ее тело. Сказать, где именно болит, она была уже не в состоянии.

– Собирайтесь, – повернувшись к Ивану, сказал врач. – Необходима госпитализация.

Что с ней, доктор? Иван теребил в руках чайную ложку, зачем-то принесенную из кухни.

– Необходимо обследование, сейчас трудно что-либо сказать, – уклончиво ответил тот.

– Я не хочу в больницу, Ваня, пожалуйста! – шептала Маша. Слезы катились ручьями, заливая ее побледневшее лицо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6