Найджел Клифф.

Подмосковные вечера. История Вана Клиберна. Как человек и его музыка остановили холодную войну



скачать книгу бесплатно

Через год после визита Феклисова в баню капиталистические Соединенные Штаты и коммунистический Советский Союз невероятным образом оказались союзниками во Второй мировой войне. Действенным способом укрепления связей между союзниками стала музыка. Она оказалась менее одиозным и, наверное, более эффективным средством, чем голливудские фильмы. Последние обеляли скандальные показательные процессы Сталина или изображали советские колхозы с украинскими крестьянами, весело отплясывающими в отглаженных белых сорочках и с цветами в волосах (в действительности эти крестьяне миллионами гибли от голода)[10]10
  Речь идет о фильмах «Миссия в Москву» (Mission to Moscow, 1943) и «Северная звезда» (The North Star, 1943).


[Закрыть]
. А самыми сильными музыкальные связи стали тогда, когда на Запад был переправлен микрофильм с партитурой Ленинградской симфонии Дмитрия Шостаковича, написанной во время адской 872-дневной осады Ленинграда, в ходе которой погибло более миллиона человек. Сначала симфония прозвучала в Лондоне и Нью-Йорке, а потом в Ленинграде[11]11
  Премьера Седьмой симфонии состоялась в Куйбышеве 5 марта 1942 года, в Москве – 29 марта. Сэр Генри Вуд и Лондонский филармонический оркестр представили ее на суд зрителей в Лондоне 22 июня, а Артуро Тосканини и Симфонический оркестр NBC – 19 июля в Нью-Йорке. Знаменитая премьера в Ленинграде состоялась 9 августа.


[Закрыть]
.

В Нью-Йорке это произведение стало предметом настоящей битвы между дирижерами, а всего в разных городах США симфонию за полгода исполнили 62 раза[12]12
  Rasmussen Karl Aage. Sviatoslav Richter: Pianist: Trans. Russell Dees. – Boston: Northeastern University Press, 2010. – P. 124.


[Закрыть]
.

Никогда, даже при Чайковском, русская музыка не была предметом столь сильного восхищения, прославления и гордости; и никогда русская музыка не была более американской, чем во время Второй мировой войны.

Часть первая
Sognando[13]13
  Музыкальный термин (um.) – мечтательно, как бы во сне. – Примеч.
ред.



[Закрыть]

1. Юный талант

Рилдия Би О’Брайен Клиберн больше всего гордилась собой в тот день, когда родила сына. Ей было тридцать семь лет; одиннадцать лет она была замужем за Харви Лейвеном Клиберном, и детей у них не было. Муж, который был на два года моложе ее, родился в штате Миссисипи. Она встретила его на вечернем молитвенном собрании (они оба были баптистами. – Примеч. ред.), куда пришла потому, что сорвался ее визит к стоматологу. Когда в один прекрасный день 1933 года она подошла к нему и сказала: «Дорогой, кажется, у нас будет маленький», это показалось чудом им обоим[14]14
  Видеозапись VC-2162 (reel 36), интервью Рилдии Би Клиберн Питеру Розену [1989], [VCA].


[Закрыть]
. 12 июля следующего года он подошел к ее постели в палате № 322 (номер палаты практически совпадал с любимым псалмом Рилдии) в больнице Tri-State Sanitarium в Шривпорте, штат Луизиана, и улыбнулся. «Малыш, – произнес он медленно, как обычно, растягивая слова. – Теперь у нас есть маленький, и все вместе мы – семья»[15]15
  Интервью Рилдии Би Клиберн, [VCA].


[Закрыть]
. Правда, улыбки поблекли, когда родители заспорили о том, как назвать ребенка. Он хотел, чтобы у сына было его имя, а она не переносила слова junior – «младший». Для достижения гармонии пришлось пойти на компромисс: в свидетельстве о рождении записали вариант «Харви Лейвен (Вэн) Клиберн», но Рилдия была уверена в том, что ребенка всегда будут звать Вэн (Ван) – и никак иначе[16]16
  Gay Wayne Lee. Rildia Cliburn, Mother of Famed Pianist, Dies // FWS-Т. – 1994. – August 4.


[Закрыть]
.

Второй по значимости день в жизни Рилдии был ознаменован встречей с Сергеем Рахманиновым[17]17
  По словам Вана, его родители поняли, что он решил стать пианистом, в тот вечер, когда Рахманинов играл в Шривпорте по приглашению группы местных жителей, в которую входила Рилдия Би. Ван тоже должен был присутствовать на концерте, но заболел ветрянкой и вынужден был остаться дома. Он слушал концерт по радио, а когда Рилдия Би вернулась, она рассказала ему все в мельчайших подробностях. Такой эпизод произойти не мог. Ван обычно говорил, что этот концерт состоялся 14 ноября 1938 года, хотя в некоторых случаях речь шла о 1939 годе. Впоследствии, когда он дебютировал в Carnegie Hall тоже 14 ноября, но только 1954 года, Ван часто отмечал это совпадение. Но Рахманинов выступал в Шривпорте только 24 января 1923 года и 14 ноября 1932 года (15 ноября он и написал письмо с жалобами на низкую посещаемость). Иными словами, он был в Шривпорте еще до рождения Вана. 14 ноября 1938 года Рахманинов был в Эймсе, штат Айова, а 14 ноября 1939 года выступал в Гаррисберге, штат Пенсильвания; вообще, в сезоне 1938/1939 он не был в Техасе или Луизиане. С другой стороны, 15 ноября 1937 года, когда Вану было три года, маэстро выступал в Форт-Уорте (14-го – в Сент-Луисе). Похоже на то, что две истории – одна о причастности Рилдии Би к концерту Рахманинова в Шривпорте, а другая – о том, как Ван слушал его более поздние выступления по радио, – сознательно или бессознательно слились в одну притчу о передаче факела творчества от мастера к ученику. Полный список дат концертов Рахманинова в США см. в Robin Sue Gehl, Reassessing a Legacy: Rachmaninoff in America, 1918–1943 (PhD diss., University of Cincinnati, 2008), Appendix D: 252–297.


[Закрыть]
. Этот день наступил за два года до первого. Она входила в группу дам-любительниц музыки, которая предложила русским исполнителям приехать в Шривпорт. Клиберны переехали в этот город после того, как отец Рилдии, Уильям Кэри О’Брайен (он был мэром города Макгрегор, штат Техас, а также судьей, членом законодательного собрания штата и журналистом) убедил своего зятя начать карьеру в нефтяном бизнесе. В то время Харви работал на железнодорожной станции [ТМ1]. Его мечта стать врачом рухнула с началом Первой мировой войны, поэтому терять ему было нечего, и он храбро записался в коммивояжеры по закупкам сырой нефти. Рилдия мечтала стать пианисткой и уже почти начала свою карьеру, когда ее родители пресекли это начинание, посчитав музицирование на публике совершенно неблаговидным занятием. Это может показаться немного странным, если учесть, что ее мать, Сиррилдия, поначалу была полупрофессиональной актрисой – в тех краях это был единственно возможный вариант служения искусству. Но на самом деле ничего странного тут не было: Сиррилдия сумела перевоплотиться в высшее из возможных существ – она стала местным историком, поэтому о ее сценическом опыте в семье старались не вспоминать. Рилдия прилежно занималась на фортепиано – именно поэтому она входила в комитет по организации концертов в Шривпорте и намеревалась лично встретиться с Рахманиновым.

…Встреча обернулась тем, что за кулисами… она подала известному русскому музыканту стакан апельсинового сока или воды – не более того.

Однако, встреча обернулась тем, что за кулисами большого нового Муниципального концертного зала Art Deco она подала известному русскому музыканту стакан апельсинового сока или воды – не более того. Рилдия не решилась сказать Рахманинову, что как пианисты они с ним практически принадлежали к одной фортепьянной школе. Когда Рилдия училась в консерватории Цинциннати, она однажды побывала на сольном концерте знаменитого пианиста Артура Фридхайма, который, несмотря на свою немецкую фамилию, родился в аристократической семье в Санкт-Петербурге, столице Российской империи. Очарованная пианистом, она последовала за ним в Нью-Йорк, где стала одной из его лучших студенток в Институте музыкального искусства, предшественнике Джульярдской музыкальной школы.

Фридхайм учился у пламенного Антона Рубинштейна, основателя Санкт-Петербургской консерватории, но ему не понравился хаотический стиль преподавания Рубинштейна, и Фридхайм переметнулся к венгерской суперзвезде – Ференцу Листу, став его основным учеником, а позднее и секретарем. Рахманинов, который считал Рубинштейна величайшим источником вдохновения для пианистов, по игре сильно напоминал Фридхайма. Последний умер менее чем за месяц до концерта в Шривпорте, в результате чего Рахманинов остался единственным представителем той школы пианизма, которую обожала Рилдия Би. Возможно, она так никогда и не узнала, каким подавленным после выступления в Шривпорте чувствовал себя на самом деле Рахманинов.

«Дела плачевные, – писал он на следующий день другу. – Играем в пустом, но громадном зале, что очень тяжело. Об отсутствии публики сегодня и в газетке здешней сообщается! А то еще некоторые подходили и извинялись за то, что их “так мало было”. А третьего дня тут был футбол и народу собралось 15 тысяч. Ну, не прав ли я, твердя постоянно, что в наше время интересуются только мускулами. Не пройдет и пяти или десяти лет – и концертов больше не будет»[18]18
  Рахманинов – Евгению Сомову, 15 ноября 1932 года, цит. по: Bertensson Sergei, Leyda Jay. Sergei Rachmaninoff: A Lifetime in Music. – Bloomington: Indiana University Press, 2001. – P. 290.


[Закрыть]
.

Рахманинова также очень задело то, что «газетка» Шривпорта написала о его концерте так, словно это был футбольный матч; заголовок статьи гласил «В понедельник вечером Рахманинов выиграл с большим отрывом!»[19]19
  Rachmaninoff Wins by Large Margin in Monday Night Game. – Sunflower Daily, ST. – 1932, – November 15.


[Закрыть]
Пианист уехал из Шривпорта удрученным и больше никогда туда не возвращался. А Рилдия стала всюду рассказывать историю о своей встрече с Рахманиновым за кулисами концертного зала. Когда сын подрос, она перед сном повторяла эту историю и ему. И не только потому, что не знала колыбельных; к этому времени он уже играл на рояле.

А случилось это так (Ван и Рилдия Би рассказывали эту историю много раз во множестве вариантов. Мой главный источник – интервью Рилдии Би Питеру Розену, VCA). В маленьком белом каркасном доме на улице Стивенсона был скромный кабинет для занятий музыкой. Когда к Рилдии приходили ученики, ребенок сидел в углу, слушая уроки матери. Иногда он подходил к инструменту и мягко трогал одну клавишу за другой, как бы проверяя их звучание. Когда маленькому пухленькому

Вану исполнилось три года, на уроки к его матери стал приходить местный парень по имени Сэмми Тэлбот. Однажды он пришел в свое обычное время и начал играть «Вальс-арпеджио» Кэролин Кроуфорд. Это была пьеса среднего уровня, в ходе исполнения которой музыканту приходится перекрещивать руки. Сэмми уже весьма долго работал над пьесой, и она получалась у него неплохо. В конце концов Рилдия отпустила его домой и занялась своими делами, но внезапно из кабинета вновь послышались звуки музыки. «Скажи Сэмми, пусть идет домой, – крикнула Рилдия сыну. – А то мама будет волноваться!» Но музыка продолжала звучать. Заглянув в кабинет, мать увидела, что это Ван сидит на табурете перед инструментом и бегло играет отрывок из пьесы.

– Что? Ты хочешь научиться играть на рояле? – спросила она.

– Да, мама, – смело и уверенно ответил ребенок.

– Но тогда, – бодро сказала Рилдия, – не надо играть на слух. Нужно понимать, что ты делаешь.

Она вписала имя сына в журнал и стала проводить с ним регулярные занятия по полной программе [ТМ1]. Харви сколотил для него классную доску, на одной стороне которой были нарисованы нотные линейки, а вторая оставалась гладкой. Рилдия покрывала доску странными значками, тайным языком музыки, приверженцем которой должен был стать маленький Ван: адажио – медленно, спокойно; аллегро – быстро, оживленно; аллегретто – умеренно быстро; рубато – свободно.

Ван играл в эти значки так, как другие дети играют в игрушки. Конечно, время от времени он возился и со своим трехколесным велосипедом, и с игрушечным грузовиком. Иногда он пытался отлынивать от уроков, которые на первых порах продолжались по часу в день

с перерывами. Но обычно, как только Рилдия трижды хлопала в ладоши, он с удовольствием прибегал играть. Иногда они сидели рядом, иногда он устраивался у нее на коленях. Мать и сын времени зря не тратили. «На уроках, – сказала она ему в самом начале занятий, – я не мамочка, а твоя учительница» [ТМ1]. В четыре года состоялся дебют музыканта в местном женском колледже (чтобы посадить исполнителя на табурет перед роялем, его пришлось взять на руки). А в пять, после того как Ван услышал по радио Рахманинова, он за обедом сообщил родителям, что собирается стать пианистом. Харви нахмурился: «Посмотрим, сынок, посмотрим» (цит. по [VC, 66_ 10]) и проворчал что-то о том, что Рилдия забивает сыну голову всякой ерундой. Приветливый, но замкнутый человек с густой копной темных волос, коротко подстриженных по бокам и на затылке, Харви тешил себя надеждой на то, что Ван станет врачом-миссионером[20]20
  Davidson John. Every Good Boy Does Fine // Texas Monthly 15, № 5, – 1987. – May. Другие источники сообщают только о желании Харви видеть своего сына врачом, см. [ТМ1].


[Закрыть]
.

Харви нахмурился: «Посмотрим, сынок, посмотрим» и проворчал что-то о том, что Рилдия забивает сыну голову всякой ерундой.

За мягкими манерами и живым смехом Рилдии Би скрывались железная воля и решительность. Сын воплотит в жизнь ее заветные мечты, он пройдет тот путь, который должна была пройти она! К этому времени Ван не отходил от инструмента даже на Рождество. Правда, было одно исключение. В особенно холодный (для Луизианы) рождественский день 1939 года мальчик развернул свой подарок – книгу по всемирной истории с картинками. Довольный подарком, он стал медленно перелистывать страницы, пока не остановился на развороте с видом Московского Кремля. Он был поражен: на фоне высоких красных стен старой крепости теснились разноцветные купола собора Василия Блаженного, напоминавшие своими яркими полосами тюрбаны – восточных магов, волхвов, пришедших поклониться младенцу Иисусу.

Ван поднял голову; его широко раскрытые глаза переполняло изумление:

– Мамочка, папочка, вы возьмете меня туда? – спросил он у родителей. – Ну возьмите меня туда, пожалуйста… [VCG].

Наверное, русская архитектура сплелась в его юном уме с рассказами о Рахманинове и других русских композиторах, чью музыку он уже начинал любить.

– Конечно, сынок. Наверное, когда-нибудь, – заулыбались родители.

Безусловно, это было невозможно – даже если бы им удалось скопить денег на путешествие между континентами. Советская Россия была закрытым и чуждым миром, страной «тайной полиции» и показательных судебных процессов, убийственных чисток и принудительных трудовых лагерей, созданных всесильным Иосифом Сталиным. К тому же в Европе шла война. За четыре месяца до Рождества 1939 года Сталин и Гитлер подписали печально известный пакт о ненападении и немедленно с двух сторон вторглись в Польшу…

* * *

Семья… Оставив позади городскую суету Шривпорта, «Бьюик» двигался на запад по дороге 1-20. Вскоре он пересек границу между штатами и оказался в сонном городке Уоском, штат Техас. Когда Рилдия собралась рожать, она предложила Харви потратить полчаса на то, чтобы доехать до соседнего штата – и тогда у них родится техасец[21]21
  Интервью Рилдии Би Клиберн, [VCA].


[Закрыть]
… В этой шутке была только доля шутки. Семья Рилдии была крепко связана со «штатом одинокой звезды», как называют Техас. Начать с того, что ее дедушка, Соломон, был в Техасе священником – одним на несколько приходов. А еще он был евангелистом, уверенным, что все грешники будут гореть в адском огне. Он также преподавал математику и был одним из основателей Бэйлорского университета и первой баптистской церкви в городке Уэйко. Наконец, он был наставником Сэма Хьюстона, который практически втянул независимую Техасскую республику в Соединенные Штаты. И вот теперь работодатель направил Харви в штат, который так много значил для Рилдии…

От Уоскома дорога шла в тени сосен, которые окрашивали в зеленые тона весь Восточный Техас. Тенистый субтропический край был совершенно не похож на легендарный Западный Техас с его быками и кактусами, шляпами на десять галлонов и звенящими шпорами. Это была обширная тихая местность, и единственным звуком, разносившимся на многие мили, был шелест ветвей.

Через полтора часа пути впереди появился ни на что не похожий силуэт веретенообразных башен Килгора. В этом маленьком городке даже железнодорожной станции не было до 1930 года. Именно тогда пробное бурение самодельной установкой, которое предпринял 70-летний Коламбус Марион Джойнер (Папа Джойнер), вдруг закончилось тем, что из земли забил ревущий фонтан нефти. Так Джойнер, который до этого занимался операциями по избавлению вдовушек от излишков средств, обменивая их на обещания вечной любви, а также отбирал у страдавших от депрессии фермеров последние деньги в обмен на надежду на удачу, обнаружил восточно-техасское нефтяное месторождение – на тот момент крупнейшее не только в США, но и во всем мире. Когда выяснилось, что Джойнер успел по нескольку раз продать права на свои участки, он был отстранен от дел, и участки достались Гарольду Ханту, который лучше других умел играть в этот нефтяной покер. В результате Джойнер умер без гроша в кармане. Килгор тем временем покрылся нефтяными вышками, как обычные города телеграфными столбами и светофорами. Плотность вышек была колоссальной; в городке их насчитывалось более тысячи, а на одном участке стояло сразу 44 вышки! Многие из них были расставлены на задних дворах столь тесно, что их опоры едва не переплетались с опорами соседних установок.

Старатели, разнорабочие, шулеры и шлюхи заполонили палатки, лачуги и ветхие питейные заведения «с музыкой», расположенные вдоль главной улицы городка. Техасские рейнджеры и бойцы Национальной гвардии преследовали активных нефтяных контрабандистов и нефтяных пиратов. Среди последних обнаружились и самые уважаемые жители Восточного Техаса, которые научились бурить глубокие наклонные скважины, чтобы откачивать нефть у соседей…[22]22
  Walker Stanley. Kilgore Has Oil and Van Cliburn, Too // NYT Magazine. – 1962. – September 23.


[Закрыть]

Когда в 1940 году Клиберны прибыли в городок, здесь все еще возвышались деревянные каркасы нефтяных вышек. Украшенные на Рождество сияющими красными, синими и зелеными звездами, они напоминали целый лес из каких-то деконструктивистских деревьев. Правда, нефтяной бум к тому времени уже спал, оставив после себя приятный, хотя и чуть разбросанный городок с населением около десяти тысяч человек. Большую часть участков скупили у арендаторов крупные компании. Среди таких операторов числилась и Magnolia Petroleum Company, филиал нью-йоркской Socony-Vacuum Oil. Харви работал в этом филиале агентом по закупкам в Центральном и Восточном Техасе, Арканзасе, Луизиане, Миссисипи и Алабаме – название его должности выглядело куда более внушительным, чем зарплата, которая составляла около десяти тысяч долларов в год [ТМ2]. Мягкого и эмоционального Харви никогда не привлекали игры с высокими ставками, характерные для нефтяного бизнеса. В то время как Гарольд Хант, старый друг семьи, стал самым богатым человеком в мире[23]23
  Gay Wayne Lee. Rildia Cliburn, Mother of Famed Pianist, Dies // FWS-T. – 1994. – August 4.


[Закрыть]
, все скромные пожитки Клибернов уместились в небольшом одноэтажном белом доме, крытом плашками кедра. (Том Мартин с некоторым снобизмом описывает дом и его обстановку в [ТМ2].) Дом стоял в восьми кварталах от центра города, на Южной Мартин-стрит. Впрочем, уютная гостиная дома была достаточно велика для любимцев Рилдии Би; здесь помещалось от шести до девяти инструментов Steinway и Bechstein, так что у Рилдии были перед глазами все ее ученики. Кроме этого, в гостиной было с полдюжины красных ковров с цветочными узорами, несколько стульев и старый механический граммофон.

С заднего двора через пустырь можно было выйти прямо к территории начальной школы Kilgore Heights. Это было удобно, потому что Ван после утренних занятий в школе сразу же садился за инструмент, а его одноклассники в перерывах между школьными уроками могли побывать на уроках игры на фортепиано. Маленькому розовощекому Вану зачесывали волосы назад и наряжали его в твидовый костюмчик. В первый день в школе мисс Грей, его первая учительница, во время урока английского вдруг остановилась возле парты Вана и посмотрела на его руки.

в неделю. Музыка и религия в жизни юного Вана были неразрывны. Его отец Харви руководил воскресной школой, Рилдия играла в церкви на органе, а все вместе они пели в церковном хоре. Репетиции, обедни, молитвенные собрания, запоминание текстов из Библии Короля Якова, моления за иностранных миссионеров, осуждение впавших в грех прихожан… Первая баптистская церковь отнимала у Вана немало времени из того, что оставалось у него после занятий музыкой. В свою очередь, церковь научила Вана великодушию, смирению и умению быстро решать поставленные задачи. Последнее оттачивалось в том числе во время своеобразных турниров по поиску цитат в Священном Писании: дети стояли наготове с Библиями в руках и по команде «Начали!» должны были как можно быстрее отыскать в ней заданные книгу, главу и стих.

«Ван, у тебя такие длинные пальцы, – сказала она, – тебе нужно играть на пианино» [ТМ1]. Он улыбнулся… А несколько дней спустя, когда ему пытались найти роль в сентиментальной пьеске «Свадьба Мальчика-с-Пальчик», которую готовили в классе, он сам предложил взять на себя музыкальное сопровождение постановки. И Олета Грей буквально вскочила со своего места, когда Ван заиграл свадебный хор из оперы Рихарда Вагнера «Лоэнгрин»…

В первый день в школе… его первая учительница… остановилась возле парты Вана… «Ван, у тебя такие длинные пальцы, – сказала она, – тебе нужно играть на пианино».

Итак, через минуту после звонка в школе он уже сидел дома за инструментом, а после обеда снова возвращался к своим клавишам. Занятия прерывались только ради вечерних служб в церкви, которые проходили четыре раза в неделю. Музыка и религия в жизни юного Вана были неразрывны. Его отец Харви руководил воскресной школой, Рилдия играла в церкви на органе, а все вместе они пели в церковном хоре. Репетиции, обедни, молитвенные собрания, запоминание текстов из Библии Короля Якова, моления за иностранных миссионеров, осуждение впавших в грех прихожан… Первая баптистская церковь отнимала у Вана немало времени из того, что оставалось у него после занятий музыкой. В свою очередь, церковь научила Вана великодушию, смирению и умению быстро решать поставленные задачи. Последнее оттачивалось в том числе во время своеобразных турниров по поиску цитат в Священном Писании: дети стояли наготове с Библиями в руках и по команде «Начали!» должны были как можно быстрее отыскать в ней заданные книгу, главу и стих. В дополнение к этому мальчика постоянно учили служить и прислуживать – эти слова постоянно и в разных смыслах повторялось и дома, и в церкви. Еще когда Ван был совсем маленьким, Харви показывал ему, как правильно усаживать мать за обеденный стол, как открывать для нее дверь, а в первом классе отец заставил Вана выучить правила этикета и сервировки стола. Когда Ван прошел этот курс, отец пригласил домой две семейные пары из числа своих знакомых и заставил мальчика их обслуживать. «Если вы не знаете, как обслуживать, вы не достойны сервиса», – такова была мантра родителей Вана, а впоследствии и его самого. Исполнение музыкальных произведений здесь тоже рассматривалась как одна из форм служения, поэтому Рилдия использовала каждую возможность для того, чтобы Ван выступал на публике. Он играл перед дамами, собравшимися на чаепитие, и на собраниях Ротари-клуба. Он играл в поминальной часовне похоронного дома Rader, находившейся в нескольких кварталах от их дома, – играл еще до того, как смог прочитать названия исполнявшихся гимнов. Он играл на Библейской евангелической конференции Юго-Запада США, на съезде представителей баптистских воскресных школ и на конференции Ассоциации учителей музыки штата Техас. Он играл на общенациональных прослушиваниях пианистов, которые проходили в городе Форт-Уорт, штат Техас; здесь он исполнил пятнадцать композиций и пятнадцать раз получил оценку «отлично» (см. предыдущую сноску). Он поразил Музыкальное общество города Маскоги (штат Оклахома), а также публику в городах Накодочес (штат Техас), Клинтон и Брукхейвен (штат Миссисипи). Ему приходилось играть снова и снова – возражения не принимались. Незадолго до концерта в Килгоре, когда ему было шесть лет, он врезался в дерево и выбил себе передний зуб – вдобавок к тем двум, что потерял раньше. «Я не могу играть без зубов», – стал ныть он. «А ты просто не улыбайся, – ответила ему Рилдия. – А остальное в твоих руках и в руках Бога»[24]24
  Cliburn Van. What Is Success? // Guide-posts Magazine. – 1959. – February.


[Закрыть]
. У нее была привычка делать вид, что она позволяет ему самому решать, принимать приглашение выступить или нет. Но на самом деле она вообще не оставляла ему никакого выбора. «Ну, ты волен сам решать, – обычно говорила она. – Если ты говоришь “нет”, то, конечно, можешь делать все что угодно, но, – тут ее голос выходил на певучее стаккато, – тебе придется подчиниться некоторым ограничениям. Ты освободишься только после того, как прямо с утра сделаешь то-то и то-то, а после обеда – то-то и то-то… И, потом, я помню, что ты хотел сходить в кино. Это замечательно, но…»[25]25
  Интервью Вана Клиберна Полу Холденграберу (Paul Holdengr ber) 15 мая 2012 года, http://www.nypl.org/audiovideo/live-nypl-christies-present-van-cliburn-conversation-paul-holdengr ber.


[Закрыть]



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное