Надин Бисмют.

Вы замужем за психопатом? (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Ты хочешь распечатать твои главы?

– Может, попробую первую.

На кушетке валялся разноцветный пакет магазина «Бенеттон».

– Ты купил брюки?

– Нет, это Жером выбрал свитер для Беатрисы.

Я заглянула в пакет и раздвинула упаковочную бумагу. Это был свитер из синтетики бирюзового цвета. Вырез буквой V, a манжеты отделаны белыми жемчужинками. На круглом столике завибрировал принтер и начал выплевывать листы бумаги с черными и цветными полосами.

– Жером поехал встречаться с Камиллой, – продолжал Бенуа, довольный тем, что ему удалось наладить принтер.

– Ему не хочется, чтобы пропала вторая ночь в отеле.

Я поправила упаковочную бумагу, и мы сели перед телевизором есть пиццу с шампиньонами. Затем мой муж вернулся к себе в комнату, прихватив баночку пива. Я вымыла тарелки и закурила сигарету. Пуская кольца дыма, я думала, сколько еще времени я проживу с Бенуа. Буду ли я через год сидеть за столом на той же кухне? В десять часов я постучала в дверь его комнаты. Черные от текста страницы теперь лежали на поддоне принтера, а сам Бенуа был занят игрой в шахматы.

– Ты идешь спать?

– Сейчас. Я как раз сейчас уделаю хорвата.

Я увидела пакет «Бенеттона» на кушетке и сказала мужу, что он мог бы и мне купить подарок, как это сделал Жером своей Беатрисе. Я сказала ему, что он – элементарный эгоист, который изменял жене со своими студентками, который к тому же предпочитает играть в шахматы, вместо того чтобы писать дурацкий роман, ради которого он, между прочим, поставил под удар свою карьеру.

– Дурацкий роман?

Я расстегнула блузку и надела свитер Беатрисы.

– Да ты просто старая сдувшаяся шина, – сказала ему я.

– Ты что? Сними сейчас же, это – не твое.

– А что, померить нельзя? Может, я такой же куплю. Может, я стану некой Беатрисой, которая бросит тебя ради некоего Армана. И что ты на это скажешь, а?

Я повернулась направо, затем налево. Ткань была свежей и удобной.

– Послушай, бирюзовый – явно не твой цвет, – выдохнул мой муж.

Я хлопнула дверью.

Когда спустя несколько минут вдруг зазвонил телефон, мое сердце забилось еще быстрее. Я сняла трубку дрожащей рукой.

– Жерома нет, – объявила я Беатрисе.

– Передайте ему, пожалуйста, чтобы он мне перезвонил, когда вернется. Мне нужно ему кое-что сказать.

– Хорошо, я только не знаю когда. Вы вообще как, когда-нибудь спите ночью?

– А он – что? Поехал к родителям в Лаврансьены?

Я расхохоталась.

– Нужно сказать «Лаврентиды», «Лаврентийские горы».

– Так он там? Где он? У вас уже десять часов вечера. Он вам наверняка рассказал о нас двоих. Допустим, я тогда сглупила. Но с кем не бывает? Он для меня много значит.

Я задумалась: а есть ли мне смысл говорить правду Беатрисе? Так ли нужна мне была жертва? Когда вообще всему этому придет конец? Я пыталась наладить дыхание и почувствовала, как от выступившего пота начали влажнеть мои подмышки, а с ними и намокал свитер Беатрисы.

Около одиннадцати утра Жером приехал за вещами.

Камилла вызвалась довезти его в аэропорт. В окно гостиной я увидела, как она ждет его в своей изъеденной ржавчиной хондочке. Она курила и выпускала дым наружу, похлопывая при этом пальцами другой руки по рулю. Мы помогли Жерому дотащить его грузный чемодан до багажника и сказали на прощание: «Наш дом для тебя всегда открыт».

– Было бы здорово, – заявил мой муж, – провести каникулы вчетвером, с Беатрисой.

– Кстати, – вмешалась я, – она думает, что вчера ты ночевал у родителей.

Бенуа вытаращил на меня глаза: он был явно удивлен.

– Спасибо, – ответил мне Жером с улыбкой – Но я как-нибудь разберусь.

– Как знаешь.

Бип, бип. Камилла нажала на гудок. Жером сел в машину, и машина тронулась с места. Мы с мужем остались на тротуаре. Он обнял меня за талию, а машина уже исчезла из виду. В этот момент я ощутила покой.

Вернись, Жюльен!

Понедельник, 18 час. 40 мин.

Сегодня утром я проводила Жюльена в аэропорт. Его машина останется у меня на неделю: по его просьбе я должна отвезти ее в гараж, чтобы поменять зимние шины. На прощание Жюльен чмокнул меня в щеку и пообещал позвонить, как только прилетит в Лондон. А вдруг он погибнет во время теракта, тогда как? Он растворился в толпе, а меня пронзила мысль, ясная как хрусталь фирмы «Баккара», который запрещено класть в посудомоечную машину: без Жюльена я элементарно пропаду. Мне захотелось крикнуть: «Вернись, Жюжю! Не бросай меня! Неделя разлуки – это слишком долго!» В желудке у меня образовался ком. А вдруг я эмоционально зависимая личность? Или меня снедает тревога? Или это вчерашний гусиный паштет дает себя знать? Но этот чертов ком точно застрял где-то внутри!

Пока я предавалась размышлениям, случилась неприятность: у меня никак не получалось завести «лексус» Жюжю. Нетерпеливые водители, застрявшие по моей вине на дороге, начали сигналить изо всех сил, а я тем временем яростно крутила ключом, но мотор все равно не заводился. Тогда один высунувшийся из окна таксист выкрикнул мне, что у гибридной машины – мотор бесшумный. Спокойно, мосье! Откуда мне такое знать, а? Я-то обычно вожу «мини-купер». Взбудораженная происшедшим и, чтобы не опоздать на йогу, я припарковалась в спешке под табличкой «доставка грузов». К этому моменту моя майка из бамбукового волокна уже была влажной. «Honey, are you are okay?»[2]2
  «Лапочка, с тобой все нормально?» (англ.)


[Закрыть]
– полюбопытствовала Джэнет. До чего же все-таки она проницательная женщина! Мы стали разучивать «приветствие солнцу», и Джэнет меня похвалила: не прошло и трех месяцев, как я освоила эту позу. Тем лучше! Потому что, если я так до сих пор и не уловила связь между поднятой ногой, двумя руками на весу и внутренней гармонией, то, по крайней мере, я продолжаю надеяться, что у меня будет такая же плотная и упругая задница, как у Джэнет.

В суши-баре в двух шагах от бульвара Сен-Лоран я съела суп «мизо» и стала вызванивать Веро: мол, приходи на ужин! «Ты как насчет сырного суфле с зеленым салатом?» Она не могла говорить, у нее шло совещание. Совещания – ее основное занятие! Вот уже три месяца, как Веро работает «ведущей проекта» на каком-то кинофестивале. Короче, она обещала мне перезвонить, но так этого и не сделала, а было уже почти семь часов, и я на нее немного обиделась. Я-то заранее сообщила ей, что Жюжю уезжает, а ведь ей известно, что я не выношу одиночества. Дом, в котором мы живем, велик для двоих, отовсюду в нем доносятся скрипы и шорохи, и мне все время кажется, что какой-нибудь убийца сейчас возьмет и вломится через подвал, гараж, террасу или (почему бы и нет?) потолочное окно. Если бы Жюжю не страдал астмой, я бы завела кошку или собаку – хоть какая-то охрана была бы!

Чтобы отвлечься, я стала листать поваренную книгу – надо продумать субботнее меню. Я раздумывала, что лучше подать: баранье рагу или раков. Но и на последний момент оставлять такое дело все не хочется. Вечером в субботу все должно быть безупречно, ой! Звонит телефон!

19 час. 20 мин.

Жюльен благополучно приземлился в Лондоне. Он не позвонил, так как сразу пошел ужинать с клиентами. Там льет дождь. «А ты как?» – спросил меня он. «Что я?» (Я скучаю, разве это не ясно?) Я сообщила ему, что на этой неделе собираюсь сделать новую стрижку, с челочкой. Как у продавщицы бутика m5081, в который я только что заходила. «Тебе должно пойти», – заметил Жюльен, так что я подумала: «А что, так я тебе не нравлюсь?» Он, конечно, посмеялся бы над моими вечными сомнениями в себе. Я предложила ему заняться телефонным сексом, но он был без сил: все же сказывалась разница во времени. А я не стала настаивать. Зато я попросила его объяснить, как включить телевизор. Делая вид, что он мне уже показывал это двадцать раз, а я все не могу запомнить, он приказал мне взять листок бумаги и ручку, а я еще раз отчеканила, что терпеть не могу эту новую систему. И это было правдой. С тех пор, как мы перешли на высокочастотное изображение, стало видно, что у актрис – усы, а у дикторов – на лице рытвины от угревой сыпи. И мечты – нет как нет! Жюжю издал едва ли не предсмертный вздох, когда я попросила его повторить: так мне нажимать на красную кнопку серого пульта или на синюю у черного? На какую первой-то нажимать? Мы поругались. Это так обидно! Ладно, ставлю точку. Иду готовить кексы.

Вторник, 20 час. 30 мин.

С Веро трудно поддерживать отношения, т. к. она помешана на своей работе, а я для нее – просто клапан для выпускания пара. Сегодня утром она позвонила мне и пригласила на ланч, и это меня вполне устраивало, так как мне нужно было в центр города: к субботе я должна любой ценой где-то откопать хрустальные бокалы «Баккара», иначе мадам Тардиф может поинтересоваться, куда делись те, что она подарила нам на Рождество. Короче, не знаю, с чего это вдруг Веро, что называется, «прорвало». Ой, нет! Поняла! Это потому, что после того, как я заказала капуччино, я позвонила Фатиме. «Ты кому звонишь?» – поинтересовалась Веро. «Прислуге». В этот момент, попивая свой чаек из вишневых хвостиков (Веро хочет похудеть), она скроила такую мину, впрочем, по правде говоря, ничего выдающегося в ее гримасе не было: Веро вообще часто впадала в дурное настроение безо всякой причины. И никакого средства противостоять этому нет. Просто не стоит реагировать. Я рассказала ей, что мы с Жюльеном сняли на три недели виллу в Аргентине. Это будет в июле. А известно ли ей, что Буэнес-Айрес – это южноамериканский Париж? А вдруг ей захочется, в наше отсутствие, пожить в нашем доме? В ее распоряжении будет бассейн, сад, сауна, машины, гимнастический зал и кинозал с высокочастотным изображением. И прочие прибамбасы. Я действительно старалась изо всех сил, но через пять минут, поскольку она так и сидела со своей кислой миной, я спросила ее, все ли в порядке, а она скрипнула зубами и процедила: «Это у тебя надо бы спросить». Она утверждает, что с тех пор, как я встречаюсь с Жюжю, я утратила чувство реальности. По ее словам, я превратилась в девицу, которая лишь шляется по торговому центру «Рокленд», занимается йогой и договаривается об очередной уборке со своей прислугой, и в этом во всем нет ничего конструктивного. «Ты живешь за счет мужика. А что ты будешь делать, когда он возьмет тебя и бросит? Сырное суфле готовить?» Я, как учила меня Джэнет, постаралась дышать животом, представить себе журчание волн океана и расслабиться. Но ничего не вышло, и, разозлившись, я спросила у Веро: может, она считает меня богатой бездельницей? Веро ответила, что ничего такого она не говорила, но, если подумать, может быть, это и так, потому что, если я и не ношу меха и не разгуливаю в туфлях на шпильках в 13 см, всем известно, что в наше время иметь свободное время – роскошь, а у меня его – навалом. К тому же по всему видно, что у меня есть все возможности его тратить как хочется, но на самом-то деле ничего своего-то у меня нет. Моя связь с Жюльеном не более чем средство уйти от действительности, ни за что не отвечать, и что там еще?.. Я забыла, потому что меня вдруг зло разобрало: я что? виновата, если я влюбилась в сына президента самой крупной авиакосмической компании страны, а она – единственного, кого смогла закадрить, это помощника управляющего районной пиццерии (да и к тому же, по слухам, он и не хотел с ней затевать ничего серьезного!). Веро сказала, что фирма, которую возглавляет отец Жюльена, не авиакосмическая, а по аэронавтике. «Это одно и то же!» – закричала я. Она бросила на стол пятнадцать долларов и ушла, обозвав меня полуклоном Карлы Бруни.

Вот стерва, а? Пойду печь банановый торт. Вчера-то кексики у меня подгорели.

Среда 11 час. 15 мин.

Я так плохо спала, что утром взяла и позвонила мадам Лин Гуно, начальнице отдела кадров Музея изобразительных искусств. «Кто это? Мирь ям Буажоли?» Вот те на! Ну и везет же мне: у нее болезнь Альцгеймера: память отшибло. Я сказала: «Я вам еще давала рецепт яблочного пирога на приеме, организованном фондом Генерального госпиталя» (это было осенью). Молчание. «На вас еще было платье фирмы «Мисс Сиксти», как и на мне», – добавила я. Может быть, мне надо было сказать, что это я была одета в такое же платье, как ОНА, но я сразу не сообразила. Однако она наконец очнулась: «А! Мирьям! Вы – сожительница сына господина Луи Тардифа, не так ли?» Я тогда выпалила: мне нужна работа. Она задала вопрос о моем образовании и трудовом стаже, и я ответила: бакалавр по искусствоведению и два года работы в качестве ассистентки в Черной галерее на ул. Сен-Поль (на самом деле работала я там всего восемь месяцев, но при таком дебильном начальнике, какой был у меня, стаж можно было запросто удвоить). Она заметила, что, к сожалению, свободных вакансий в музее сейчас нет, но, если я сдам экзамен по общей культуре, мое имя может быть занесено в список команды волонтеров. Завидная перспектива! Я сказала, что подумаю.

Я так и могу написать: если вчера я наорала на Веро, это потому, что у меня в голове крутится один и тот же вопрос: что я буду делать, если Жюжю меня бросит? То есть, кто я такая, если не бездетная домохозяйка, а значит, без всяких прав? Жюжю, Жюжю… Я пыталась дозвониться ему в отель, но его не было на месте.

Черт! Я опаздываю в гараж. Шины-то от «лексуса» я еще не поменяла!

19 час. 30 мин.

Я пообедала в ресторане «Лемеак». После того, как мне пришлось провести два часа в вонючем гараже за чтением доисторических номеров журнала «People» (типа Дженнифер и Брад на отдыхе!), надо было прийти в себя. А я-то считала, что оклемалась! На самом деле это было только начало. Меня усадили к окну, на солнышко. Вокруг галдели завсегдатаи ресторана – бизнесмены и накачанные ботоксом дамочки пенсионного возраста. Но за два столика от моего сидела девица примерно моего возраста. Лет тридцати. Она была с парнем. Несмотря на весьма затрапезный вид, он был явно богат, это точно, потому что в какой-то момент он пошел за телефоном, оставленным в машине, припаркованной на ул. Лорье, и это был «мерседес» той же самой модели, которую водил Жюжю, когда мы с ним познакомились. Эта девушка напомнила мне себя саму: я была уверена, что она – тоже без работы, а иначе почему она среди бела дня в будний день сидит здесь и лакает крем-брюле? И я подумала: ну, вот не одна я такая. Есть и другие вроде меня. В состоянии… Каком? Относительной свободы? Зависимые от бойфренда? Ну и что? Что в этом преступного? Никто ни у кого ничего не отнял. Что в этом плохого? Только то, что все вокруг, и наши лучшие подружки в первую очередь, умирают от зависти. Я думаю, что до сих пор все шло нормально. Но пока в вестибюле ресторана небрежно одетый буржуйчик говорил по телефону, официант положил на край стола счет и, уставившись на черный кожаный переплет, как на ни с того ни с сего упавшую с неба мертвую птицу, девушка придвинула его к себе, сунула руку в голубую сумку «Рудсак» с электрическим отливом (последний крик моды!) и вытащила оттуда кучу денежных купюр, которые аккуратно засунула внутрь.

Сидя перед тарелкой с утиным конфи (оно, увы! на этот раз было суховатым), я тщетно уговаривала себя: «Каждый живет как может!» Ничего изменить было нельзя. Я вдруг почувствовала себя бесконечно одинокой. И вдруг у меня учащенно забилось сердце, во рту пересохло, в ушах зазвенело. Мне надо было бы выйти в туалет, но я боялась рухнуть на пол у всех на глазах. Не знаю, как я дотащилась до кассы и протянула официанту, похожего очками на Элтона Джона, кредитку Жюжю. Как только я оказалась на улице, я поймала такси, опустила стекло и так с закрытыми глазами доехала до Виль-Мон-Руайаль. А голова кружилась, кружилась. Я чувствовала, что меня сейчас вырвет. Или со мной случится инсульт. Или инфаркт. Короче, я умру на месте. Уже дома я представила себе, как мой бедный Жюжю, вернувшись двумя днями спустя, обнаруживает с порога мой полуразложившийся труп и до конца своих дней будет мучаться и страдать, что оставил меня тогда одну-одинешеньку. Я действительно была не в себе и не знала, что делать. Позвонить Веро? Ну нет уж! Маме? Да она с ума сойдет! В 9–1–1? Соседи засекут карету «скорой помощи», как это уже случилось, когда Жюжю улетел в Женеву и, по его возвращении мне, чтобы замять дело, пришлось срочно сочинять что-то про желудочные колики. Потому что всегда может быть хуже. Какой-нибудь сосед с утра пораньше встретит Жюжю в соседнем магазинчике и спросит: «С Мирьям тогда ничего страшного не случилось? Мы видели, как санитары выносили ее на носилках». Только не это! Если Жюжю узнает, что я бросила принимать лекарства, он расстроится. Тогда я позвонила Фатиме. Я знала, что она на меня обозлена, так как я заставила ее три раза выковыривать корку, присохшую к формочкам для кексиков, которые изрядно подгорели у меня вчера днем, – дело в том, что я обожаю эти формочки, а таких уже больше нет в продаже. Но ради 60 долларов Фатима все же прискакала, подавив в себе враждебность. У меня была температура, мне было так жарко, что я разделась догола и так и лежала на диване гостиной. Когда она пришла, я завернулась в плед, а она направилась наливать мне теплую ванну. Если бы не моя коробочка с противозачаточными таблетками, которая не меняет места в ванной комнате, Фатима могла бы подумать, что я беременна. Но этого не было. А впрочем, почему? Потому что каждый раз, как заходит разговор на эту тему, Жюжю говорит, что он не готов. Но когда, когда мы будем готовы? В один прекрасный день, пусть это и не очень честно, я возьму и не приму таблеточку, чтобы доказать ему, что он неправ. Сидя в ванне, я попросила Фатиму постоять за шторкой за компанию. Это я здорово придумала! Просто здорово! Фатима начала рассказывать мне про свою сестру, которая пока еще живет в Марокко и у которой нашли рак груди. Мне хотелось заорать: «Ой, Фатима, ради бога! Не хочу всего этого я слушать! Лучше какой-нибудь рецептик дайте, ну кускус или еще что-нибудь в этом роде». Неужели она не видела, что я едва прихожу в себя от жуткого приступа паники? Или она таким образом отыгрывалась на мне за формочки для кексов? Сидя за шторой, я пробормотала несколько стандартных фраз, мол, «все будет хорошо, это лечится», не в силах при этом прощупать себе грудь и найти в ней затвердения. Потом, не помню, что было. Мне захотелось спать. Я попросила Фатиму не рассказывать Жюжю о том, что со мной было. Если же он поинтересуется, почему я дала ей лишние 60 долларов, она должна сказать, что это я попросила ее сделать большую стирку. «Вы понимаете, Фатима? У меня бывают временами приступы слабости. Но сейчас уже все нормально». Фатима, должно быть, считает, что я человек со странностями, но я-то что могу сделать? А впрочем, она имеет дело с людьми покруче моего, вот, например, мадам Грей, она живет через три дома от нас, Фатима тоже у нее убирает. Так та просто с бутылкой «Джони Волкер» не расстается. Я подписала Фатимин чек, и она ушла. Было пять часов, кажется…

Сейчас восемь. На автоответчике – голос моей парикмахерши Дейзи: оказывается, я забыла прийти в назначенное время. А ведь я еще мечтала о челке! Дай бог, чтобы у нее нашлось для меня время на этой неделе! Ну и что в итоге осталось от этого кошмарного дня, кроме отрыжки от утиного конфи? Завтра сяду на голодную диету, чтобы к приезду Жюжю иметь плоский живот. Я уверена, что он разлюбит меня, если я поправлюсь. Но кухне еще есть банановый торт, который к тому же я покрыла творожно-сметанной глазурью. Отказаться от такого удовольствия трудно. Пока я писала эти строчки, я вылизала все дно тарелки.

Четверг, 19:45

Жюжю позвонил мне сегодня утром. Вообще-то зря я взяла трубку. Да его нужно было замучать жалобами. Сам он, видите ли, не желает готовиться к поездке в Аргентину и заниматься танго: с его точки зрения, это вроде как по?шло. «Но если хочешь – можешь записаться», – говорит он. «Проехали», – отвечаю я. Он по-прежнему несгибаем в отношении детей, еще больше – в вопросе нового дизайна в доме. «И что! – не выдерживаю я. – Так мы и будем просиживать вечерами у экрана и любоваться усатыми артистками?» Вот и поговорили о совместных планах. Жюжю заключает, что у меня тяжелый характер и, вообще, он зря позвонил. «У меня, Мими, сегодня четыре важные встречи, и я просто хотел сказать, что тебя люблю». Ну, вот только мне чувства вины еще не хватало!

Я вся дрожу. Нет, все не так! Я пропустила урок йоги и поехала на ул. Лорье забирать его «лексус». На стекле маячило три штрафа, если добавить тот, что получен в понедельник, хорошенький подарочек ждет Жюжю! Поскольку ком в животе еще не прошел, я прикатила на работу к Веро. Веро была мне необходима, но где она? Ага, на совещании! Ожидание в приемной показалось мне вечностью, сидя в кресле, я успела перелистать все журналы на круглом столике и представила себе журчание морских волн, от количества которых мог пойти на дно «Титаник», когда наконец появилась Веро. Она встретила меня приветливее, чем обычно, и тем лучше, потому что, как только я переступила порог ее офиса, слезы брызнули у меня из глаз. Я высказала все, что было у меня на душе: что я не знаю, люблю ли я Жюжю или я с ним потому, что не знаю, как жить самостоятельно. Что я вспоминаю о времени, когда мы с ней вместе снимали трехкомнатную квартирку на Плато Мон-Руйаль. Что все перемешалось в моей голове и сердце. Что я бросила принимать лекарства, но никому об этом не сказала, надеясь, что йога поможет естественным путем, но что-то пока улучшения не видно. Что я ничего не добилась в жизни. Что лишь Господу Богу известно, как я дошла до жизни такой, но мне тридцать два года, а я даже не знаю, как включается телевизор. Я могла бы говорить часами, от этого делалось легче на душе, но Веро нужно было бежать на другое совещание. Она, однако, оставила мне ключ от своей квартиры и добавила, что, если мне хочется, я могу переночевать у нее. И обдумать свое положение. Я подумала. Мне кажется, это хорошая идея. Пойду собирать чемоданы.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12