Надежда Соколова.

Разбитое сердце



скачать книгу бесплатно

Глава 1

Не всё дорога идет скатертью, бывают и перебоинки


Она стремительно схватила в правую руку тяжелые и длинные старые портняжьи ножницы, видевшие, вероятно, на своем веку не одно поколение умелых портных, крепко и с чувством сжала их чуть пониже колец, так, что металл впился глубоко в нежную белую кожу, оставляя на ней круглые синяки, и решительно замахнулась для финального удара. Адреналин весело бурлил в девичьей крови, она боялась и хотела этого одновременно. Вот еще немного, еще чуточку, ещё секунда, главное – поточнее примериться, уверить саму себя, что именно такой поступок правилен и нужен в данной ситуации, что потом, немного успокоившись, она ни на минуту не пожалеет о содеянном. Вот, еще чуть-чуть, нужно ведь правильно нанести удар, да? Так, чтобы наверняка, чтобы точно уж сомнений не осталось. Чтобы с одного раза, и…

– Вика! Сколько еще ты будешь гипнотизировать подушку? Сама же сказала, что надо выплеснуть свой гнев. Ну так вперед. Назови ее Димкой и начинай тыкать. Со всего размаху. Перья потом соберем. Зато в себя придешь.

Девушка раздраженно фыркнула, но подругу послушалась, и вскоре в воздухе весело порхало многочисленное белое перо, а сама подушка стала напоминать мелкое ситечко.

– И? Полегчало? Успокоилась?

Успокоилась ли она? После увиденного? После той боли, что разрывала на части ее сердце и душу из-за предательства возлюбленного? Глупый вопрос. Вика честно прислушалась к себе, проанализировала свои ощущения.

– Нет. Хочу убить. Его. Вот так вот замахнуться и бить, прямо туда, снова и снова!

– Ну ты кровожадная, – ухмыльнувшись, покачала головой Ленка, худющая платиновая блондинка ростом под два метра, профессиональная модель и лучшая подруга Вики. – Может, в секцию какую-нибудь с восточными единоборствами или боксом запишешься и будешь там по вечерам пар выпускать? Там парней много ходит, найдешь, с кем потренироваться.

– Ага. И с синяками и ушибами каждый день приходить на учебу – безумно радовать своим видом преподов с однокурсниками. Спасибо, как-то не греет.

Снова настойчиво и громко зазвонил мобильник – долгожданный подарок родителей на последний День Рождения. Некогда любимая мелодия нестареющих Битлов, в свое время довольно опрометчиво поставленная на уже бывшего возлюбленного, сейчас вызывала только ненависть и раздражение.

– Да возьми уже наконец трубку. Он же не успокоится: так и будет надоедать.

– Не хочу. Ни видеть его, ни слышать. И объяснений его надуманных не хочу. Проще выключить.

– Да? И потом мне объясняться с тетей Адой? Она ж не отстанет, пока не удостоверится, что ее кровиночка жива-здорова.

Вика досадливо поморщилась, признавая правоту подруги: да, мать обладала поистине адским напором и упрямством. Так сказать, характер соответствовал имени. Причем целиком и полностью. С отцом контактировать было в разы проще: он давал дочери больше свободы, наблюдал обычно издалека и не стремился контролировать каждый ее шаг.

А вот мать…

– Вика, он уже в двадцатый раз трезвонит.

– В двенадцатый.

– То есть ты еще и считаешь? Мазохистка. Ответь наконец. Или на беззвучку поставь уже.

– Не хочу. Тащи еще подушку.

– Вредительница. На чем я потом спать буду?

Но подушку Ленка принесла, маленькую такую, с темно-желтой наволочкой, тугую. Пера будет много…

«Нож входил легко, как в масло». Опять она мыслит штампами. Все мамочкино воспитание: «Вика, так говорить неприлично, воспитанные девочки так не выражаются, нет, так тоже сказать нельзя. Вика, читай как можно больше, лучше всего – русскую и английскую классическую литературу, постоянно пересказывай прочитанное и детально копируй речь героев». Читала. С самого детства. Именно классику. Толстенные книги. Запоем, как и велела мать. Пересказывала. Копировала. Докопировалась: вконец забыла, как нормально разговаривать. Откроет рот и шпарит заученными кусками из книжек, даже на уроках, в ответ на простой вопрос. «Позвольте поинтересоваться, как именно…»; «Глубокоуважаемые дамы и господа, я полагаю, что нам нет необходимости…»; «Ваш утверждение не соответствует действительности исключительно в силу того, что…». И подобные перлы. В средней школе, ага. В пятом-седьмом классах. Девочка-ангелок. Народ от нее шарахался, будто от прокаженной, что учителя, что одноклассники, что просто знакомые, потому и друзей/приятелей, кроме Ленки, никогда не было. Потом несколько лет отвыкала. Так и не смогла отвыкнуть. До сих пор нет-нет, да аукается. Так что нет, не входил, как в масло, а с трудом прорывался через большое количество густого пера, снова и снова разрывал тонкую оболочку, тяжело вонзался во внутренности. Или это опять-таки клише?

– Вика, ты вот где снова пропала? В какой вселенной, а? Смотришь так… Зверски-рассеянно.

– Так нельзя сказать. Или зверски, или рассеянно.

– Умная, да? А ты в зеркало посмотри, на себя полюбуйся. Благо, вон оно, в углу стоит. И вообще, ты или подушку мне портишь, или в облаках витаешь.

Портит. Сейчас соберется с мыслями и будет портить.

– Девочки, что тут у вас творится? Вика, солнышко, ты решила сегодня искромсать все наши постельные принадлежности? Чем они перед тобой провинились?

Тетя Тая. Полненькая низенькая веселушка, никогда не унывающая женщина, смотрящая на мир с оптимизмом и верой в лучшее. Повезло Ленке с матерью. Увидела и слова против не сказала. Викина же матушка уже давно жуткую истерику закатила бы из-за испорченных вещей и изгаженной обстановки.

– Мам, у Вики сегодня нервный срыв чуть не случился. Ей расслабиться надо.

– Какой интересный способ. Довольно необычное решение. Ладно, не буду вам мешать. Только потом убираете все сами.

Телефон неожиданно сменил звонок и вместо Битлов заиграл Квин. Мама. Надо брать трубку. Иначе будет только хуже.

– Да, ма.

– Вика, ты на часы давно смотрела? Двенадцатый час! Где тебя носит? Почему ты еще не дома?

– Ма, я… Я у Лены… Мы…

– Не мычи. Дай мне Лену.

Ох, что будет. Предчувствуя недоброе, Вика покорно протянула трубку подруге. Та подняла брови домиком, но злосчастный аппарат взяла и ответила:

– Да, Ада Германовна. Вика? Да, у меня. Чем занимаемся? Она – все наши подушки режет, я – рядом стою и смотрю. Нет, не шучу. Почему? Ну.. У нее был не очень легкий день… Проводить ее домой? Хорошо, скоро будем.

– Предательница.

– Угу, аж два раза. Врать твоей матери? Спасибо, на такой экстрим я не подписывалась. Давай собирайся, пойдем, домой тебя отконвоирую. Уберу, так уж и быть, я потом сама. Но с тебя за это пара списанных лекций по современному естествознанию.

Жили девушки в соседних панельных домах-высотках, поэтому уже через десять минут Ленка, поднявшись на нужный этаж, решительно нажала на хорошо знакомый ярко-оранжевый звонок в форме иволги. Раздалась громкая мелодичная трель, мало похожая на пение упомянутой птицы, и деревянная дверь, оббитая снаружи темно-зеленым, лоснящимся, уже немного истрепавшимся бархатом, открылась практически мгновенно. На пороге, будто поджидала их все это время, встала мать, явно недовольная не согласованным с ней внеочередным «загулом» родной дочери. Худая, высокая, с правильными тонкими чертами лица, вызывающими у ее дочери ассоциации с точеными профилями аристократов прошлых веков, не сказать, чтобы очень уж красивая, но что-то в ей было такое, что заставляло всех без исключения мужчин оборачиваться ей вслед. Харизма? Уверенность в себе? Может быть…

Черные обсидиановые глаза, как кинжал, впились в дочь. Опять штампы… Девушка моргнула, стараясь прогнать непонятные мысли, мать тем временем повернулась к Ленке и улыбнулась, обнажив красивые ровные зубы нежно-молочного цвета.

– Спасибо, Леночка. Дальше я уж сама с ней управлюсь.

Ленка кивнула, попрощалась и поскорей сбежала домой. Мать посторонилась, пропуская непутевую дочь в прихожую.

Предчувствуя грандиозную головомойку, девушка лихорадочно придумывала объяснения. Но мать ее удивила.

– Посмотри на меня. Нет, в глаза. Так… Дожили… Поздравляю, Костя, нашей с тобой красавице сегодня удалось пережить первую личную драму. Вырос ребенок, а мы и не заметили.

Вика привычно покраснела от язвительного тона родительницы, отец, тоже стоявший в прихожей, хмыкнул:

– Жить будет?

– После резанья подушек? Да куда она денется. Как думаешь, может, погулять ее отправить? Мир посмотреть…

– Адочка, ты вот сейчас серьезно? – Почему-то изумился супруг. – А как же твои клятвы?

– Серьезней некуда. Проветрится, отвлечется, забудет своего несдержанного на передок хахаля. А клятвы. Пусть хоть одна дура попробует ткнуть меня в них. Ну, чего стоишь? Нагнись, дылда. Выше матери стала. Я уже и не дотянусь.

Ничего не понимая в странном разговоре взрослых, Вика привычно подчинилась. Женщина критически оглядела свою дочь, словно план какой-то в мыслях составила и теперь пыталась понять, подходит ли чадо под реализацию ее замыслов, затем задумчиво хмыкнула, достала из кармана домашнего потертого цветистого халата какую-то вещицу (что именно – Вика разглядеть не успела), примерилась и приклеила ее во впадинку под горлом родного ребенка. Сразу же начало печь, не сильно, но довольно-таки неприятно. Все еще удивленная странным поведением родительницы, девушка подняла было руку, чтобы почесать незаслуженно пострадавшее место. Неожиданно сильно закружилась голова, и словно сквозь сон Вика услышала насмешливый голос матери:

– Хорошо тебе отдохнуть, милая.


– Эй, деваха! Эй, ты что это, окочуриться здесь решила, что ли? Ты это, вставай давай, слышишь? Мало ли что случится, а Ники потом виноват будет. – Кто-то довольно невежливо тряс девушку за плечо. Открыв глаза, Вика удивленно уставилась на высокого, толстого, небритого мужчину в соломенной шляпе и рабочем костюме «под джинс» серого цвета, хмуро, в упор разглядывавшего ее.

– О! Проснулась. Ты кто такая, девка, будешь? Откель появилась? – Тряски больше не было. Наоборот, девушку поставили на ноги и чуть придерживали под спину, не давая упасть. Что происходит? Где она? И почему одна? Куда подевались родители? Хотя… Что там мать говорила, прежде чем Вика отключилась? «Хорошо тебе отдохнуть, милая?» Это что, отдых такой?

– Эй, ты мне слышишь? Чья ты, спрашиваю? Зовут как?

– Вика… Виктория… Чья… Не знаю, своя собственная…

Что она несет…

Ее собеседник ухмыльнулся:

– Лет-то тебе сколько, своя собственная?

– Двадцать…

Недоверчивое хмыканье.

– Что-то ты заливаешь, Вика-Виктория. В твои годы девки по лесу сами не шастают, приключений себе не ищут. Как тебя мамка твоя сюда отпустила-то?

– Понятия не имею, – честно ответила все еще немного оглушенная всем случившимся девушка. – Вот у нее и спросите.

– Да и спрошу. Величать-то ее как?

– Ада. А отца – Константин.

Что? Что она не так сказала? Мужчина вздрогнул и шарахнулся от нее, словно от зачумленной, Вика, лишившись единственной поддержки, чуть не упала туда же, откуда ее только что подняли, и с изумлением наблюдала, как меняется цвет на лице у ее «спасителя»: от здорового розового оттенка резко переходит в ярко-голубой, если не синий. Как у висельника. Что за… В чем дело?

– П-п-простите, г-госпожа… Я… Не думал даже… Что… Вас здесь встречу… Прошу… Пройдемте…

Смотрит, как на садиста-палача. Да и речь мгновенно изменилась. Согнулся в вежливом поклоне, левую руку к груди прижал, правую аккуратно выставил вперед и как будто направление указывает. Сумасшедший дом. Ну, матушка, ну, спасибо. Удружила.

То, что мать считали ведьмой и, не стесняясь, звали так и в глаза, и за спиной, Вика знала с детства. Аду Германовну из-за склочного и довольно резкого характера не любили ни соседи, ни сотрудники, ни даже просто случайные знакомые. Ужиться с ней мог только спокойный меланхоличный отец, пропускавший мимо ушей все ее подколки и смотревший сквозь пальцы на различные выходки своей обожаемой супруги. Вику жалели и в садике, и в школе, считая, что при этакой властной матери ребенок не сможет нормально раскрыться, будет замкнутым и стеснительным. В принципе, так и получилось. Девушка старалась не перечить родительнице, слушалась ту во всем и в тайне страстно мечтала поскорее закончить учебу, найти достойную работу, чтобы как можно быстрей встать на ноги, стать финансово независимой, переехать наконец в съемную квартиру в дальнем районе города, пусть и на пару с кем-нибудь, и как можно реже навещать любимых родителей.

Словам о наглой злобной ведьме и проклятой гадкой колдунье, которые постоянно сыпались вслед ее матушке, Вика особого значения никогда не придавала, и как теперь оказалось, совершенно напрасно, потому что все, что с ней сейчас происходило, иначе чем колдовством объяснить было невозможно…

Довольно кстати вспомнив действенный совет незабвенной Скарлетт О’Хара, девушка тоскливо вздохнула и пошла вперед, в указанном здоровяком направлении, тщательно стараясь не думать о том, что именно её может ждать в неизвестности. Распрямившийся после этого ее спутник последовал за ней в небольшом отдалении. Они шагали по довольно утоптанной песчаной дорожке; по обеим сторонам от нее, словно почетный караул, выстроились в ряд высокие лиственные деревья, незнакомые Вике. Все интересней. То есть ее закинули в глухой лес. Специально? Знали, что ее в любом случае найдут? Или мать сама не подозревала, где конкретно приземлится ее обожаемое чадо?

Шли недолго, минут десять, не больше, когда впереди показался высокий и широкий белоснежный дворец. Или замок? Вика не понимала различия между этими двумя словами. Строение выглядело внушительным и чистым, если так можно сказать о здании. При взгляде на него девушка решила, что мыли этот дворец с мылом, причем два-три раза в день, не реже, настолько сияющим казался камень.

Навстречу им из сразу же раскрывшейся входной двери, массивной и железной, выкатился колобок: мужчина средних лет, с усами и бородой, низенький, тучный и округлый, он не шел, а как будто перекатывался по земле.

– Ники! Где ты опять бродишь?! И что это за растрепанная девица с тобой? – Заверещал мужчина тонким бабьим голосом. – Слуг у нас, слава богам, теперь хватает, так что идите вы, милочка, отсюда подобру-поздорову!

– Ты, Жан, потише тут. – Пробасил внушительно спутник девушки, опасливо поглядывая в сторону своей молчавшей «находки». – Дочь это. Самой.

– Да ладно врать, – начал было Жан, потом осекся, встретившись взглядом с глазами Вики, резко побледнел и немедленно согнул позвоночник, буквально поцеловав землю. – Простите, госпожа, невежу. Не признал вас сразу. Проходите, прошу вас. Ники, на конюшню! Срочно! Лошади тебя уже заждались!

Устав удивляться и решив обо всем, что с ней происходит, разузнать попозже, у кого-нибудь постороннего, девушка зашла в раскрытую дверь и с любопытством огляделась: высокий холл со стенами из белого мрамора; несколько колонн такого же цвета подпирают потолок, расписанный изломанными линиями и разнообразными окружностями; с него свисают огромные многорожковые люстры, украшенные чем-то, напоминающим издалека бриллианты, со свечами, вставленными в пазы; неподалеку – спиралью закручивающаяся длинная лестница, ведущая ввысь, тоже мраморная, только молочного цвета, с резными перилами. В общем, дом богача, сразу видно. И все настолько чисто вымыто, что аж блестит и переливается, но нога при этом не скользит. Идти на удивление легко. Интересно, почему мать, обладая такой шикарной недвижимостью в этом мире, предпочла жить в скромной двухкомнатной квартирке на Земле? У кого бы спросить?

– Прошу, госпожа, – у ног снова завертелся непоседливой юлой, не давая нормально осмотреться, уже знакомый «колобок». – Ваша комната готова. Пожалуйте за мной.

Её комната? Готова? Как они так быстро успели? И пяти минут не прошло, как девушка без предупреждения появилась тут. Впрочем, о чем это она… Судя по тому, как относятся здесь к ее матушке – минимум с пиететом, максимум со страхом – или очень уж вышколенные слуги поработали, или снова непонятная магия свое слово сказала… Где бы раздобыть хоть самый скромный источник информации?

Лестницу, несмотря на ее длину и размеры, и Вика, и Жан преодолели довольно быстро. Вернее, вышли на нужном этаже, потому что сама лестница вилась и извивалась, ведя гораздо выше. Странно. Снаружи казалось, что здание двухэтажное…

– Госпожа, прошу.

Комната. Большая, высокая, светлая, с пышным ворсистым ковром на полу, широкой кроватью посередине, аккуратной тумбочкой рядом с ней и еще одним ковром на стене. Или это гобелен? Кто б подсказал. У окна, занавешенного тюлем, небольшой деревянный столик с притираниями и кресло. Довольно удобное на вид. Еще одно кресло неподалеку от кровати. Вся обстановка.

– Здесь ваш шкаф, госпожа. – Взмах в сторону неприметной дверцы. – А здесь – уборная и ванная. – Еще одна дверца обнаружила свое существование. Так. Уже легче прожить. Хоть в тазике мыться не придется. – Если что-нибудь понадобится, звонок на тумбочке.

И что теперь? Что ей нужно сделать или сказать? Как там отвечали слугам в тех книжках об аристократии, которые в ее голову все детство запихивала мать?

– Свободен.

«Колобок» опять низко поклонился. Дверь аккуратно закрылась снаружи. Вика, переполненная эмоциями и впечатлениями, устало присела на застеленную покрывалом кровать.

Да уж, хороший «отдых» устроила ей родительница, ничего не скажешь. Но, наверное, жаловаться еще рано: зная характер матери, девушка была твердо уверена, что основные «развлечения» будут впереди. И дай бог из них живой и здоровой выбраться. Что-то не верилось Вике, что пламенной любовью к Аде пылают все жители этой страны (или континента?). Скорее всего, недоброжелателей тоже много, а это значит, что «доставать» будут именно дочь, раз уж до матери добраться не могут. В общем, скучать не придется…

В коридоре внезапно раздался шум, затем – крики. Что там творится? Кого-то бьют? Или плохо кому? Встать и пойти узнать. Не успела: дверь широко распахнулась, ударившись о стену, как только с петель при этом не слетела, и на пороге появился мужчина. Красавец, надо сказать: высокий, широкоплечий, похожий на земных бодибилдеров, накачанный, с узкими бедрами, такой же талией и темными прямыми волосами до плеч. Лицо тоже было бы красивым, с прямым носом, черными бровями, полными губами и гладкой кожей. Наверное. Если бы его не портила нахальная, пренебрежительная ухмылка, а еще – презрение в глазах. И направлено оно, похоже, по какой-то непонятной причине именно на Вику.

– Госпожа, – где-то внизу жалобно заблеял Жан. – Простите, я пытался не…

– Сгинь. – И дверь резко захлопнулась, оставляя неожиданного гостя внутри. А голос у него под стать внешности. Приятный сочный баритон.

– Появилась, да? – Мужчина, похоже, с трудом сдерживал гнев. Подходить ближе он не пытался, стоял у двери, с омерзением, словно лягушку, разглядывая девушку. – Теперь думаешь, что тебе все позволено, если ты Её дочь? Что над тобой здесь все трястись будут? Так вот, запомни, или запиши где, если вдруг писать умеешь: я на тебе никогда не женюсь. И Сандру ради тебя не брошу. Тварь.

И снова хлопнула дверь, оставляя ошеломленную Вику в одиночестве. Что это было? Кто это? Её потенциальный жених? Зачем он ей, такой «заботливый, добрый и нежный»? Что еще успела натворить здесь мать перед своим бегством в чужой мир, если первый же встречный человек, не слуга, скорее чистокровный аристократ, её, дочь Ады, так сильно ненавидит? За что? Нет, ей определенно не хватает знаний. Девушка решительно потянулась к кнопке, вделанной в поверхность лакированной тумбочки.

Буквально через минуту в комнате появилась молоденькая служанка, девочка лет четырнадцати-пятнадцати, не больше. Худенькая, маленькая, в суконном, сером, до пола, платье, «украшенном» белым передником, с длинными волнистыми каштановыми волосами, собранными в «хвост», и широко раскрытыми от смеси испуга и любопытства голубыми глазами, она встала у двери, прилежно сложила руки на переднике и ждет любых указаний.

– Подойди.

Сделала два шага вперед, остановилась на почтительном расстоянии. Вика нахмурилась:

– Ты не понимаешь слов? Подойди. Ближе.

Побледнела. Подчинилась. Подошла, встала напротив.

– Как тебя зовут?

– Ния, госпожа.

– Сколько лет?

– Четырнадцать, госпожа.

Вы ж посмотрите, угадала.

– Пойдем, покажешь мне замок. И подробно расскажешь, где что находится.

Надо же, как быстро появились в голосе командирские нотки. Прямо-таки вторая матушка… М-да…

Ходили они несколько часов. Дворец (не замок, как выяснилось) оказался просто огромным: четыре этажа, доступных слугам, и два – только для хозяев. Но их Вика решила исследовать позже и желательно в компании с кем-нибудь, кому можно доверять. А пока же она шла рядом со служанкой и внимательно слушала пространные пояснения. Устав постоянно спотыкаться о «госпожу» в речи служанки, девушка попросила хотя бы во время экскурсии опустить это обращение. Ния послушалась, речь мгновенно стала глаже и четче. Вообще, для девушки из низшего слоя общества малолетняя служанка говорила довольно чисто и правильно. Это несоответствие удивило Вику. Задав вопрос, она выяснила, что ее спутница – дочь Жана, дворецкого, и тот из кожи вон лез, чтобы помочь девочке «выбиться в люди» – стать кем-то большим, чем простая помощница по хозяйству. Мысленно сделав себе заметку на эту тему, Вика вернулась к рассказу служанки.

Как оказалось, во дворце имелось четкое разделение комнат: на первом этаже жили слуги, из комнат имелись кухня, обеденный зал, подсобные помещения и зал для приемов. На втором располагались спальни для гостей, плюс там же были библиотека, местный спортзал, бассейн и будуары, в которых можно было приватно пообщаться с любым, кто был интересен хозяйке. Третий заселяли сами хозяева: здесь были их комнаты и рабочие кабинеты. Четвертый этаж вмещал в себя широкую крытую оранжерею, картинную галерею, запертую сокровищницу и комнату, в которой висели портреты предков всего рода, этакое генеалогическое древо «в картинках». В общем, чтобы все подробно осмотреть, нужно было потратить сутки как минимум только на доступные этажи.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6