Надежда Рашка.

Австрия, Россия. XVIII век. Неизвестные страницы



скачать книгу бесплатно

© Надежда Рашка, 2017


ISBN 978-5-4485-6377-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

В день рождения Марии Терезии я вела экскурсию по залам Шёнбрунна. Летний дворец Габсбургов в программе каждого туриста, приезжающего в Вену. Посетителей всегда много, поэтому для каждой группы своё время и строго по минутам посещение комнат и залов. И вдруг в этот день меня останавливают перед Лаковой комнатой и очень вежливо говорят:

– Немного задержитесь, не спешите, у нас сегодня очень важный гость.

К важным гостям люди мы привычные, подождём, но любопытство подтолкнуло меня заглянуть в следующую комнату. Всего пять человек! Но совершенно другие, особенно один. Одет в национальный австрийский трахтен, светловолосый, голубые глаза, высокий и очень статный. Когда говорят, что в нём течёт голубая кровь, то это как раз этот случай. Набравшись смелости, я спросила:

– Габсбург?

Мне кивнули, что да. И в тот же момент я решила: сейчас или никогда! Какой простой и необыкновенный человек. Когда-то в этих комнатах царил строгий испанский этикет, да и нынешние правила не менее строгие, ведь во дворце запрещено делать фотографии. Узнав, что группа из России, он позволил нам с ним сфотографироваться и сразу же окунулся в воспоминания о своём детстве.

Удивительная встреча закончилась знакомством. Следовало бы обратиться к нему: «Ваше королевско-кайзеровское высочество, эрцгерцог Маркус Сальватор фон Габсбург-Лотринген».

Согласно конституции, в Австрии отменены титулы, и наш новый знакомый совершенно не показывает своего превосходства и довольствуется только своей академической степенью. Господин магистр Маркус Габсбург живёт в кайзеровской вилле в Бад-Ишле.

– Русские, я вас люблю. Когда мне было пять лет, – рассказывает нам Маркус фон Габсбург, – ко мне подошёл офицер Советской Армии, взял на руки, обнял и начал подбрасывать в воздух на своих сильных руках. Я весело смеялся, а офицер прижал меня к себе и нежно целовал в обе щеки!

– Кем же вы приходитесь Марии Терезии и Францу Стефану? – спросили туристы.

Господин Маркус показал пять пальцев, что означало «прапрапрапраправнук». На фотографии видно, как подтянулись мужчины. Такие встречи незабываемы.

Кто же был этот офицер и почему он так нежно и ласково держал в руках маленького отпрыска этой правящей династии, к которой он не имел никакого отношения? Тоска по своим собственным детям, которых он не видел уже долгие пять лет, с самого начала войны? Или что-то другое, о чём этот офицер не смел никому признаться и пронёс тайну своего происхождения через всю свою жизнь?


В центре эрцгерцог Маркус Сальватор фон Габсбург, справа от него Надежда Рашка, автор книги


Война привела его в Австрию. Сам он был из далёкого сибирского посёлка, где жили его предки с восемнадцатого века.

Никто в посёлке и не слышал никогда о том, что когда-то в далёкой Австрии правила женщина по имени Мария Терезия. Но под гимнастёркой офицера, на крепкой верёвочке, висел золотой медальон, в котором был миниатюрный портрет женщины, которая была его прапрапрапрапрабабушкой. В его семье этот медальон передавали из поколения в поколение старшему сыну. Как талисман, приносящий удачу, как оберег-защитник служил он их семье. Когда передавали его друг другу, просили тайну держать в строжайшем секрете! Давайте отправимся в далёкое путешествие по восемнадцатому веку, где и обнаружим истоки происхождения этой тайны.

Глава I
Встреча графа Фалькенштейна с Екатериной II

– Россия же мощная держава, и какая нам разница, кто там у власти!

Он не умел сдерживать эмоции и, как всегда, перешёл на крик.

– Как мне надоело это бабье царство!

Иосиф выскочил из комнаты, где в гробовой тишине остались сидеть три женщины. Опустив низко голову, императрица Мария Терезия не двигалась. Она продолжала шептать про себя молитву. Горбатая Мария Анна, закутавшись в шаль, отрешённо смотрела в окно. Мария Элизабет, «зобастая Лисль», как называли её братья и сёстры, внутренне ликовала: «Так вам всем и надо, не одной же мне страдать всю жизнь!»

Атмосфера во дворце Шёнбрунн последние годы была тяжёлой. Мария Терезия превратила когда-то весёлый и шумный дворец в мавзолей памяти своего супруга Франца Стефана. Никаких торжественных приёмов, ни музыки, ни оперы, ни комедии не слышат стены дворца. Одетая во всё чёрное, она с трудом может передвигаться. Дышать трудно, поэтому и зимой и летом настежь открыты окна. Но атмосфера всё равно гнетуща…

Чтобы немного успокоиться после разговора с матерью, Иосиф решил пройтись по аллеям парка Шёнбрунна. Дворец он не любил, а вот в парке чувствовал себя хорошо. Иногда ему навстречу попадались прогуливающиеся парочки или мамы с детьми. С 1779 года дворцовый парк был открыт для жителей города. Это он настоял, хотя Мария Терезия была против. Да это и неудивительно: всё, что бы он ни предлагал, она воспринимала с опаской и осторожностью. Но в мелочах уступала.

День выдался солнечный и морозный. По аллее, на которой тонким слоем лежал снег, он пошёл по направлению к фонтану Нептуна. Белые мраморные скульптуры вдоль главной аллеи сияли на солнце. Их недавно здесь установили. Античные герои и божества смотрели на него и напоминали, какими добродетелями должны обладать члены правящей австрийской династии. Иосиф терпеть не мог всю эту аллегорию, но протестовать против матери и сестёр не было возможности. Он один, а их много. Мария-Антуанетта, которая себя там, во Франции, вдруг вообразила законодательницей моды и вкуса, шлёт советы, как обустроить парк. На расходы не смотрят, а ведь мрамор привезли из Южного Тироля. Огромные блоки перевозили через Альпы на санях, а потом на кораблях по Дунаю. Когда ему нужно успокоиться, Иосиф идёт к Руинам Карфагена, созданным в 1778 году в восточной части парка. Карфаген был противником древнего Рима.

«Карфаген должен быть разрушен!» – и римляне полностью осуществили это намерение. Иосиф любил повторять эту крылатую фразу, это был его призыв к борьбе с препятствиями. Он полон воли, силы и решимости изменить всё к лучшему. Но время идёт, сил остаётся на добрые дела всё меньше и меньше. Стареющий принц спорит с всесильной матерью, его регентом, и достиг уже тридцати девяти лет. Эти разногласия омрачают не только Иосифа, страдает и Мария Терезия. Увлечение Иосифа «новой философией» Просвещения пугает её, восхищение Фридрихом Великим обижает её, а его внешнеполитические проекты приводят её в отчаяние.

Иосиф одинок и болен. Почечные и жёлчные колики, постоянный кашель не дают ему спать по ночам. Эти физические страдания он переносит стойко и не жалуется. Иосиф страдает от несправедливости. Он желает самостоятельности. Но для матери, императрицы Марии Терезии, Иосиф всё ещё остаётся неопытным юнцом, которого во всём надо проверять и направлять.


Парк Шёнбрунна. Римские руины, или Руины Карфагена


Вечером того же дня он надел старый поношенный сюртук, надвинул на глаза шляпу и подошёл к зеркалу. Увидев своё отражение, остался доволен. Наивно полагая, что пройдёт везде неузнанным, Иосиф и подумать не мог, что о его намерениях известно многим, и особенно тайной полиции. Граф Фалькенштейн любил выйти в народ, смешаться с толпой, посмотреть на всё глазами простолюдина. Он выбрал себе этот псевдоним по названию маленького, уже давно стоящего в развалинах графства Фалькенштейн.

22 января 1780 года. В этот день в Вене было очень ветрено и холодно. Снега почти нет, но пронизывающий ветер проникает до самых костей. Быстро выскочив из кареты, Иосиф поспешил в дом русского посла в Пратере. Во дворце было тепло и уютно, мерцали свечи. Он был один. Без сопровождения.

Разговор начался с ничего не значащих фраз. В середине беседы император очень непринуждённо поинтересовался, действительно ли русская царица планирует поездку в западные провинции. Д. М. Голицын признался, что не имеет по этому вопросу никакой информации из столицы. Иосиф хитро улыбнулся и выразил просьбу в случае, если слухи подтвердятся, сообщить Екатерине о его желании встретиться с ней во время его личной поездки в Восточную Галицию. Да, и конечно, не нужно придавать этой встрече никакой политической важности или секретности. Просто личное знакомство.

В тот же день князь Голицын послал в столицу депешу под грифом совершенно секретно.

Екатерина отнеслась к этому предложению положительно, поняв, что наконец-то у этих напыщенных Габсбургов появился человек, с которым можно за рамками испанского придворного этикета вести нормальный, конструктивный человеческий разговор. Местом встречи был избран город Могилёв.

Иосиф путешествовал в Петербург под именем графа Фалькенштейна. Подобный способ путешествия вошёл в обиход выдающихся личностей восемнадцатого столетия с лёгкой руки Петра I, совершившего 500-дневное путешествие по Европе под именем урядника Преображенского полка, десятника Петра Михайлова.

Впервые Иосиф сам, без совета и разрешения своей матери Марии Терезии берёт на себя ответственность за политическую инициативу подобного характера. Несмотря на то, что с 1764 года он император Священной Римской империи немецкой нации, он до сих пор пока остаётся соправителем своей матери. Иосиф испытывает к ней глубокую любовь как к своей собственной матери и уважение как к величайшей правительнице, но понимает, что лучшие годы его жизни проходят в постоянной борьбе именно с ней. Впервые он даже не посоветовался с Ласи, со своим самым близким другом. На то у него были причины, и очень серьёзные. Слишком хорошо он знал о том, как Мария Терезия относится к Екатерине.

Как часто ему хотелось возразить и сказать:

– Если вы, императрица, приближаете к своему двору новоиспечённую любовницу французского короля, мадам Помпадур; если Фридрих II, прусский король, расточает массу комплиментов перед русской царицей; то почему я, австрийский правитель, не могу назначить встречу с Северной Семирамидой?

Он отправляется на встречу с Екатериной II. Он привык к путешествиям, он уже исколесил всю Европу. Но эти поездки для него не триумфальные прогулки, а тяжёлый труд добросовестного ревизора. По своему характеру Иосиф застенчив и не ощущает ни малейшего влечения к придворным развлечениям, он не любит ни танцев, ни охоты. Что касается женщин, то он смотрит на них как на статуи. Екатерина – женщина, но она императрица! Ему необходимо установить с ней отношения, подружиться, и пусть прусский король Фридрих II умрёт от своей же желчи, узнав о его поездке к Екатерине.

В Могилёв он приехал за несколько дней до начала назначенной встречи. Ему необходимо время для того, чтобы впитать воздух абсолютно ему чуждой, да и немного дикой бывшей Византии. Кайзер скромности ожидает увидеть перед собой императрицу во всей её византийской роскоши.

Что он знает о ней? Совсем немного, а то, что пишут о ней в Европе, совсем не прибавляет ей привлекательности. Газеты в Париже и Лондоне, в Дрездене и Вене говорят о возвращении времён жестокого царя Ивана Грозного; что Екатерина прямо или косвенно принимала участие в убийстве своего мужа, русского царя Петра III, хотя доказательств её соучастия никто привести не мог. Версии, слухи, сплетни о её восхождении на престол обсуждали во всех европейских дворах. Иосиф не хотел ничего слышать. Единственное заключение, которому доверял, он услышал из уст прусского короля Фридриха II. Фридрих никогда не жил иллюзиями и хорошо разбирался в сущности человеческой натуры. Екатерине не было смысла убивать Петра! Она оставила бы своего супруга жить и позаботилась бы, чтобы тот не делал ей никаких препятствий, так как она знала или должна была знать, какие последствия в общественном мнении своего народа и народа других стран имело бы его убийство. Фридрих верил в её невиновность, такого же мнения придерживался и Иосиф. Она на престоле уже восемнадцать лет, она превратила свою страну в мощную империю, с которой всем необходимо считаться. Ему не терпелось поскорее с ней встретиться.

24 мая оба монарха съехались в Могилёве на Днепре.


Граф Фалькенштейн

Она была прекрасна. Всё польское дворянство на конях: гусары, кирасиры, бездна генералов, окружавших карету; наконец, она сама в двухместной карете со своей камерфрейлен Энгельгард.

Она вошла в комнату совершенно спокойно, сделала по русскому обычаю три поклона: один направо, один налево и один прямо. Всё у неё было размеренно и методично. Вовсе не замечалось, что она была мала ростом. Екатерина смотрела ему прямо в глаза и открыто улыбалась. Несмотря на полноту, она была необыкновенно моложава. Лицо гладкое, без морщин. В отличие от сопровождавших её дам, лица которых были густо напудрены, с ярким румянцем, Екатерина почти не использовала косметики.

– Какой вы представляли себе меня? – спросила она Иосифа. Император помнит наставления Кауница относительно русской хитрости: он должен быть осторожен и крайне осмотрителен, не давать никаких обещаний и избегать политических разговоров. Увидев перед собой улыбающуюся Екатерину, он был совершенно обескуражен её вопросом. Что же сказать? То, что о ней говорили при венском дворе, было полной противоположностью того, что он сейчас видел перед собой.

– Ваше высочество, для меня, графа Фалькенштейна, великая честь встретиться с вами!  вежливо начал говорить Иосиф, но Екатерина громко рассмеялась, понимая, что смутила его вопросом, и пригласила сесть за стол.

И вот парадокс: они друг другу очень понравились. Непринуждённый политический флирт. Иосиф был осторожен и не попался ни разу на крючок Екатерине. Она пыталась шутливо рассказать о своих планах что-то захватить в Италии и при этом елейным голосом обещала, что ни в коем случае не будет втягивать в свои планы монархию Иосифа. В ходе их встречи всё было на равных. Хотя в то время Екатерине был 51 год, а Иосифу 39, никто не смог бы их упрекнуть в том, что это была встреча «матери и сына». Напротив, Потёмкин нашёптывал на ухо графу Кобенцелю, австрийскому дипломату, что Екатерина страстно желает получить в качестве подарка цепь рыцаря Золотого руна как залог их вечной дружбы. Кроме того, Екатерина, что называется, «продала» Фридриха II, назвав его медведем, который рычит в своей одинокой пещере и каждую новость, передаваемую ему лгунами, принимает за чистую монету. Екатерина сетовала на то, что в Европе ходят ложные слухи о её честолюбии, об упадке её финансов и о расстройстве здоровья.

– Я не обвиняю ваш двор, – говорила она Иосифу, – в распространении этих бредней. Их выдумывает прусский король из ненависти ко мне. Я желаю одного мира и возьмусь за оружие в том только случае, когда меня к тому принудят. Одни только неугомонные турки и пруссаки опасны для спокойствия Европы, а между тем мне не доверяют, а им помогают.

Правда, мнение Потёмкина было более резким:

– Согласитесь, что турки – бич человечества. Если бы три или четыре сильные державы соединились, то было бы весьма легко отбросить этих варваров в Азию и освободить от этой язвы Египет, Архипелаг, Грецию и всю Европу.

Екатерина уехала, чтобы встретить его в Петербурге.

В Смоленске они расстались, чтобы вновь встретиться в Петербурге. Иосиф отправился на неделю в Москву. Но расстались как-то поспешно. Перед отъездом Иосиф раздал драгоценные подарки как генералам, так и лицам, принадлежавшим к свите императрицы. Фельдмаршал Румянцев получил табакерку стоимостью 8000 рублей. Князь Потёмкин был дарован перстнем и табакеркой с вензелем графа Фалькенштейна. Екатерина тоже щедро одарила свиту Иосифа, вручив графу Кобенцелю золотую табакерку с бриллиантами.

По дороге в Москву граф Фалькенштейн практически избегал любых приглашений русских вельмож остановиться на обед или ужин. Предпочитал гостиницы, где устраивал собственную кухню, ни с кем не встречался и не приглашал на обед. Отказался от всяких празднеств и увеселений. Строжайшее инкогнито графа всех очень удивляло. На русское общество это производило самое неблагоприятное впечатление. Граф объяснял такое поведение тем, что у него слишком много дел, к тому же нужно познакомиться с достопримечательностями Москвы.

Персональным гидом Иосифа был избран архиепископ Московский Платон. Он так интересно обо всём рассказывал, что император просто влюбился в Москву. На вопрос Екатерины к Иосифу, что он нашёл достопримечательного в Москве, тот не задумываясь ответил:

– Платона. Моё пребывание в Москве было весьма приятно, это прекрасный город, его окрестности плодоносны и миловидны, общество очень хорошее, особенно женщины, из них много весьма красивых.

Во все времена не было и не будет более нужной профессии, чем гид и переводчик. А если вокруг ещё и прекрасные женщины, как русские, то никто не останется равнодушным к России!

Хотя вельможи столицы обсуждали странного знатного гостя. Спесив. Это никому не нравилось.

Из дневника Иосифа II:

Москва. 19 июня. Сегодня посетил дом сирот. Огромное здание, прекрасная архитектура. Здесь принимают детей и воспитывают. Самых маленьких, грудничков, распределяют кормилицам в деревнях. Комнаты, где спят дети, просторные, но с низкими потолками, и нет свежего воздуха, везде довольно тусклое освещение. Почти у всех детей больные глаза.

Екатерина вернулась в Царское Село, куда 18-го числа прибыл и граф Фалькенштейн.


Царское Село. Екатерининский дворец


«Прусская партия крайне встревожена тем, что пребывание императора в России столь продолжительно, – донёс в Лондон Гаррис. – Император нанёс такой чувствительный удар влиянию прусского короля, что королю едва ли удастся восстановить его».

Гаррис подробно описал впечатление Иосифа II о Екатерине:

Она превзошла добрую славу, которой пользуется, и он считает дни, проведённые с нею, самым приятным временем своей жизни, проведённым с наибольшею пользою. Императрица была до того тронута тоном, которым всё это было сказано, что даже прослезилась. Она поцеловала его с большим волнением и сердечностью, а когда Иосиф поцеловал её руку, она в свою очередь поцеловала ему руку.

Что же думает русская императрица об этом странном госте?

Об этом трудно судить. Екатерина была очень любезна с Иосифом, и тот в свою очередь пользовался каждым случаем, чтобы высказать ей своё почтение, удивлялся громко её совершенству. О политике говорили пока мало, но Иосиф с восхищением отзывался о красотах Москвы, рассказывал о посещении дома сирот в Москве. Иосиф подробно объяснил систему учебного дела, незадолго введённую в австрийских владениях Марией Терезией. Екатерина очень внимательно всё слушала и о многом расспрашивала. В результате приняла её за образец для будущих русских училищ.

Но не только ради этих разговоров и осмотра красот Москвы и Петербурга приехал Иосиф. Итогом визита стал австро-российский оборонительный союз, который преследовал цель вывести Россию из её союза с Пруссией и развязать себе руки на Балканах, где русская императрица вынашивала планы раздела Османской империи.

В Петербурге Иосиф остановился недалеко от Зимнего дворца в гостинице «Лондон», которая принадлежала Г. Гейденрейху. Из воспоминаний Людовика Филиппа Сюгера (1753—1830), представителя Франции при дворе Екатерины, узнаём картину Петербурга восемнадцатого века:

Петербург представлял собой город, полный противоречий: здесь одновременно царило и варварство и просвещение, невежественная толпа и блестящее гордое дворянство. С одной стороны – модные наряды, богатые одежды, роскошные пиры, великолепные торжества, зрелища, подобные тем, которые увеселяют избранное общество Парижа, Лондона, Вены. С другой – купцы в азиатской одежде, извозчики, слуги и мужики в овчинных тулупах, с длинными бородами, с меховыми шапками и рукавицами и иногда с топорами, заткнутыми за ременными поясами. Эта одежда, шерстяная обувь на ногах напоминают скифов, даков, роксолан и готов, некогда грозных для римского мира. Изображения дикарей на барельефах Траяновой колонны в Риме как будто оживают и движутся перед вашими глазами.

На пятое июля была запланирована поездка в пригород Петербурга. На дачу императрицы. Ехали два часа. То, что предстало перед глазами Иосифа, следует описать немного подробней. Он видел Версаль, дворец «короля-солнца» Людовика XIV. Европейские короли и императоры считали своим долгом построить у себя дворцы, которые не только бы не уступали Версалю, но его бы ещё и превосходили. Габсбурги не были исключением. Леопольд I, победив турок в 1683 году, тоже построил летний дворец Шёнбрунн. Мария Терезия щедро вкладывала деньги, душу и сердце в завершение дворца. Для Иосифа эта всеобщая истерия казалась полнейшей глупостью. Роскошь он не любил, но против женских капризов не протестовал. То, что он увидел в Царском Селе, его поразило. Убранство Екатерининского дворца напоминало ему Шёнбрунн, но русское барокко удивило присутствием истинной роскоши в поразительных количествах. Войдя в Янтарную комнату, он закрыл глаза. Ему казалось, что он попал на Олимп. Золотое солнце светило ему в глаза. Всё сияло и согревало теплом этого прекрасного минерала. Это чудо света оставило неизгладимое впечатление, для которого он с трудом мог подобрать слова.

Екатерина, как настоящая женщина, хотела похвастаться перед чопорной Европой блеском своего маленького хозяйства, как она иронично называла свою великую империю. В Царском Селе устроили достойный титула графа Фалькенштейна обед.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное