Надежда Первухина.

Заботливая женская рука



скачать книгу бесплатно

– Тоника Плевински еще и не в таком виде к шефу является, – буркнул Молдер, но просьбу напарницы выполнил – подошел к утопленному в бетонной стене потайному сейфу, набрал код, представляющий собой сумму выигрышных матчей «Ред сокс», и достал замысловатый прибор. Прибор жутковато топорщился хромированными крючочками, посверкивал тонкими, как перышки воробья, лезвиями и нежно бренчал массой свинцовых шариков на тонкой цепочке. Молдер с благоговейным страхом протянул прибор Скалли.

– И как ты только с ним обращаешься… – протянул он. – Это же наверняка очень больно…

Скалли повертела в руках убийственную штучку, поднесла к своей распухшей губе… Молдер нервно зажмурился…

– Ну вот, – услышал он через секунду вполне нормальный и бодрый голос напарницы. – Отлично помогает восстанавливать форму. Молдер, можешь открыть глаза. Уверяю тебя, это несмертельно.

Молдер подчинился. Посмотрел на Скалли. Та сияла красотой и с нежностью смотрела на свой чудовищный приборчик. Однако Молдер расслабился только после того, как приборчик снова водворился в сейфе.

– Иногда я тобой просто горжусь, Скалли. – Спецагент позволил себе эту чересчур штатскую фразу. – Ты способна экспериментировать с такими жуткими вещами…

Скалли самодовольно хмыкнула:

– Да уж, это тебе не в грязном парике целый месяц ходить! Я бы такого себе никогда не позволила!

– Да что ты так привязалась к моему парику! Мы живем в свободной стране, и я никому не позволю посягать на мое конституционное право ходить в парике столько, сколько мне вздумается! А кроме того, Скалли, я могу и в суд на тебя подать за эти выпады! Когда-нибудь.

– Неужели?! И каково будет обвинение?

– Дискриминация по половому признаку, – спокойно сказал Молдер. – Своей постоянной, возмутительной фразой вроде того, что «ты бы себе этого не позволила», ты нагло намекаешь на то, что я мужчина.

– Что ты, Молдер! Никогда я на это не намекала!

– Вот! Ты опять! Это уже знаешь как инкриминируется?!

– И знать не хочу. Дыши спокойней, Молдер. Я отправляюсь к Скиннеру. А ты пока в мое отсутствие…

– «Перемой посуду, наколи дров, выстирай белье, прочисть очаг от золы и посади перед Эдгар-Гувер-билдингом двенадцать розовых кустов», да, Скалли?!

– Ничего подобного! – Скалли сердито поглядела на напарника. – И откуда ты только набираешься подобной чепухи? Я всего-то хотела предложить тебе в мое отсутствие поставить на мой компьютер последнюю версию «Виндоус». А то старая виснет. Надеюсь, эта моя просьба не классифицируется как уголовное преступление?

И Скалли, нарочито отчетливо цокая каблучками своих новых туфелек, покинула кабинет.

– Крейзи! – беззлобно сказал Молдер захлопнувшейся за напарницей двери. – Новую версию ей поставь! Чтоб мышку на коврик вырвало, да?!

В отсутствие Скалли Молдер посидел немного за чтением пиратской распечатки нового романа звезды российского детектива некоей Веры Червонцевой. Роман назывался «Resort zone»[2]2
  Зона курорта (англ.).


[Закрыть]
, но пиратский переводчик, похоже, здорово страдал от отсутствия знаний современного русского литературного сленга.

Поэтому некоторые страницы представляли собой тарабарскую смесь русских и английских сложносочиненных предложений. Словом, читать противно. И неудивительно, что Молдер обрадовался, когда на пороге его кабинета возник Чарли.

Чарли был снежным человеком. Или йети, бигфутом, реликтовым гоминидом – как кому нравится. Рост Чарли зашкаливал за семь с половиной футов, плечи напоминали грядки с коноплей (по ширине и по взлохмаченности), а на пальцах рук-ног угрожающе выгибались длинные когти цвета дынного сока. На волосатом лице сверкали багровые глаза, тонкие губы не скрывали свисающих почти до подбородка клыков, а в каждой ноздре чудовищного носа могло с удобствами расположиться по шмелиному гнезду. Однако внешность ничуть не отражала истинного характера Чарли. Сей реликтовый гоминид был весьма мирным и коммуникабельным типом. Скалли и Молдер обнаружили его в жестоких по климату горах штата Вайоминг, где Чарли вполне благочестиво жил в полуразрушенной хижине, оставшейся от какого-то очередного туристского нашествия. Как объяснил гоминид спецагентам, в этой хижине он кантовался уже с десяток лет и за это время сумел выучиться английскому языку по полному собранию сочинений Чарльза Диккенса, чудесным образом оказавшемуся в хижине. В честь великого писателя гоминид попросил его звать Чарльзом. Или – для особых друзей – Чарли. А Скалли с Молдером как раз и стали такими особыми друзьями. Потому что именно они убедили руководство ФБР и людей из Пентагона не применять против несчастного йети тактического оружия, а сохранить ему жизнь и нормальную среду обитания. Потому-то Чарли и оказался постоянным жителем Штаб-квартиры ФБР, что, кстати, начальству было выгодно: соблюдалась и секретность и толерантность.

Правда, Чарли скучал в ФБР. Не раз просился он в стажеры, рвался на какие-нибудь опасные операции по захвату террористов или наркокартелей, но ему очень вежливо и мягко отказывали. Поэтому Чарли довольствовался перечитыванием Диккенса и обществом Молдера. С Молдером реликтовый гоминид вообще был, что называется, на короткой ноге. Итак…

– Заходи, Чарли, – дружелюбно улыбнулся спецагент волосатому гиганту. – Присаживайся.

Гигант аккуратно вдвинул свое тело в небольшой зазор между стенкой и креслом. С сомнением посмотрел на кресло и остался стоять. Улыбнулся Молдеру в ответ, продемонстрировав великолепие своего не испорченного стоматологами оскала.

– Но не отвлекаю ли я вас, о мой дорогой друг, от важных и благородных дел? – с изысканным произношением коренного лондонца осведомился йети.

Молдер внутренне поморщился. Все-таки гоминиду над своим языком еще работать и работать.

– Ты ничуть не помешал, Чарли, – сказал он, стараясь попасть в тон разговора. – Даже наоборот. Я всегда рад тебя видеть.

– Весьма польщен. – Гоминид хотел было почесать свою роскошно обволошенную грудь, но воздержался, решив, что это крайне неприличный жест. – А где же леди Дэйна? Благополучна ли она? Как ее драгоценное здоровье?

– Здоровье? Да на ней пахать… – невежливо хохотнув, начал Молдер, но тут же осекся. – Нормально, Чарли, мм… Она, э-э, благополучна. Вполне. Да.

– Рад сие слышать. – Гоминид снова просиял улыбкой.

Молдер вспомнил, что не ответил на первый вопрос йети-джентльмена (точнее, джентльйети).

– Скалли, э-э, леди Дэйна в данный момент находится у мистера Скиннера. С официальным докладом.

– Оу, – уважительно протянул Чарли. – Надеюсь, она скоро вернется и я буду иметь честь предложить ее вниманию свой новый венок сонетов…

Молдер хотел было сказать, что Дэйна Скалли и венок сонетов – явления столь же совместимые, сколь совместимы кетчуп и крем для депиляции, но сдержался. Чарли с трудом переносил разочарования и удары судьбы. Так, например, свое последнее разочарование в справедливом мироустройстве гоминид три недели оплакивал на чердаке Штаб-квартиры, тем самым вызвав мощную панику среди служащих и прочего мирного населения.

– Сонеты – это, конечно, замечательно, – искусно поставленным жизнерадостным тоном заявил Молдер. – Но кофе с коньяком тоже не помешают. А, Чарли? Ты как насчет кофе? Или коньяка? У меня отличный коньяк здесь припрятан, настоящий армянский!

– О, – подивился Чарли. – Откуда у вас такая роскошь? Хотя я, конечно, постыдно мало разбираюсь в качестве алкогольных напитков…

– Ничего, я тебя научу. А коньяк еще с прошлого года остался, после поездки в Ереван, где мы со Скалли обезвредили банду местных инкубов. Инкубы преподнесли нам целый ящик этого божественного напитка только ради того, чтобы мы со Скалли не раскручивали их дело.

– А вы?

– Я же агент ФБР, Чарли! Разве меня можно подкупить коньяком, хотя бы и армянским? Не создали еще такого напитка, которым можно купить расположение агента Молдера! В честь чего давай выпьем по рюмочке!

И Молдер, опасливо покосившись на дверь, приподнял уголок висевшего на стене плаката. Про плакат с сомнительной фотографией летающей тарелки и надписью «Хочу поверить!» в ФБР не было известно разве что ленивому. А вот про то, что за плакатом Молдер скрывает потайной шкафчик с любимыми коньяками, знал только сам Молдер. И Чарли. Но Чарли, как истинный джентльйети, был неболтлив.

– Удобно ли это? – засмущался йети. – Алкоголь в такое время суток…

– Время самое подходящее. – Молдер уверенно разлил коньяк по бокалам. – Давай за нас, и за ВМФ, и за миротворческие подразделения славных американских парней в Ираке!

– Ваше здоровье, мистер Молдер, сэр! – Изяществу, с которым реликтовый гигант опорожнил бокал, мог бы позавидовать сам лорд Честерфилд.

– Хорошо-то как, – с чувством крякнул Молдер. – Лечит от депрессии лучше всякого психотерапевта.

– Мой бог, у вас депрессия, сэр?!

– Еще какая! – Молдер помрачнел.

– Могу ли я узнать причину? – Славный йети был сама заботливость.

– Мне скучно, дорогой друг! – ответствовал спецагент. – Моя жизнь стала слишком прозаической, из нее ушла романтика…

– О-о…

– Да. Ну что интересного, захватывающего и необычного случилось со мной за последние полгода? Пару раз меня похищали агрессивные Чужие, потом пытались инициировать бруклинские вампиры, всякие там мелкие бандиты один раз хотели изменить мой пол, трижды сбрасывали с небоскребов, раз пять взрывали в машине… Еще колдун вуду из Гарлема безуспешно пытался меня зомбировать, но я вывел его на чистую воду, и он оказался вовсе не колдуном вуду, а чукотским шаманом-коммунистом… Даже вспомнить нечего! Где интригующие тайны, необъяснимые происшествия, сверхъестественные исчезновения и леденящие кровь стычки с чудовищными порождениями Мирового Зла?! Я теряю свои гениальные способности спецагента в повседневной рутине, милый Чарли!

– Дорогой мистер Молдер, сэр! – прочувствованно воскликнул йети. – Позвольте вам сказать, что вы не правы. Ваш талант, сэр, блестяще проявился в недавнем деле о похищении мутантов-эмбрионов. А также в ужасающем эпизоде захвата исламского оборотня-смертника, три часа терроризировавшего служащих кошерного банка «Тевье и Сыновья». Вы несправедливы к себе, дорогой сэр! И ваша жизнь – не что иное, как цепочка ярчайших событий, достойных увековечения в романе! Или повести. Или на худой конец в телесериале.

– Ты точно так думаешь? – Молдер испытующе уставился на реликтового гоминида.

– Безусловно, сэр! И у меня есть предчувствие, что в ближайшем будущем вас ожидают новые удивительные приключения!

– А, ну если так… Давай еще по одной. За будущее и за приключения, которые нас в нем ожидают.

– С удовольствием, дорогой мистер Молдер, сэр!

Однако не успели спецагент и реликтовый гоминид пригубить свой коньяк, как в кабинет ворвалась клокочущая и сыплющая непристойными междометиями вулканическая лава, то бишь Дэйна Катерина Скалли.

– Пьете?! – взревела лава. – На рабочем месте? Почти в рабочее время?! Да что за бардак творится в Бюро?! Немедленно прекратить!!!

Чарли от стыда не знал куда деваться, а агент Молдер, давно привыкший к радиоактивному темпераменту своей напарницы, сказал только:

– Остынь, Дэйна.

Та издала неопределенный звук, отдаленно напоминавший рычание раненого саблезубого тигра.

– Я подам рапорт об уходе, – отрычавшись, заявила Скалли. – Лучше работать патологоанатомом в окружном морге или читать лекции сопливым курсантам в Ленгли, чем пребывать в этом бардаке!!!

– Дорогая миледи, – тон почтенного гоминида был столь кротким и нежным, что навевал возвышенные мысли о Сикстинской капелле или матери Терезе, – я прошу вас о прощении. Оставьте свой гнев. Это исключительно моя вина, мистер Молдер отнюдь…

– Ах, Чарли! – Скалли, конечно, была психованной дамочкой, но, к чести своей, быстро остывала от гнева. – Я вас вовсе ни в чем не обвиняю. Просто этот Скиннер…

И она, залившись слезами, уткнулась в волосатое предплечье гоминида.

– А что Скиннер? – деловито поинтересовался Молдер, где-то в недрах души кремируя свою зародившуюся было ехидную ухмылку.

Дэйна поблагодарила Чарли за предложенный им носовой платок, отерла зареванное личико и рассказала следующее:

– Захожу я к Скиннеру в кабинет, а они там…

– Кто «они»?

– Шеф и эта… Тоника! На полу! Ковер к стенке оттащили, и прямо на бетоне… Боже, какой ужас! И на меня – ноль внимания. Я папку на пол уронила, а Скиннер даже головы не повернул, так увлекся! А эта Тоника, змея, еще и хихикает: «О, Дэйна, дорогая, как здорово, что ты сюда заглянула! Нам как раз нужен третий для большей яркости. Присоединяйся! Пусть присоединится, правда, Вилли?» Я просто дар речи потеряла от ярости. Потом говорю Скиннеру: «Как это понимать, сэр?» А он: «Понимайте это как посттравматическую психотерапию, агент Скалли. Мне нужно было снять затянувшийся стресс. И вам настоятельно рекомендую заняться этим с нами. Только пиджачок снимите, а то помнется или запачкается…»

– А ты?

– Что я?! У меня еще есть понятия о нравственности. И я никогда не позволю себе заниматься подобными вещами, да еще на бетонном полу!

– У-у, – протянул Молдер уважительно. – Скалли, твой моральный облик вызывает у меня ассоциацию с мемориалом Линкольна. Честно! Кстати, ты ведь так и не сказала, чем же Скиннер с Тоникой Плевински занимались прямо на бетонном полу?

– Разве не сказала? – Брови Дэйны Скалли недоуменно выгнулись.

– Ни намека.

– Хм, странно… Впрочем, я ведь находилась в такой сумятице чувств… Но мне даже как-то стыдно говорить об этом. Особенно в присутствии Чарли. Что он подумает о нравственности нашей расы!

– Ничего, здесь все свои, – успокоил Молдер. – А наш общий друг Чарли и так уже достаточно осведомлен о низменных повадках вида homo sapiens, особенно после того как двуличный подлец Алекс Крайчек под предлогом дружеской вечеринки заманил Чарли в стрип-бар и показывал его за деньги тамошним шлюшкам. И, между прочим, огреб на этом неплохие деньги. С которых, разумеется, не заплатил налога. Но это наша маленькая грустная тайна.

– О, бедный Чарли! – Дэйна почесала гиганта под мышкой. – Как ты, должно быть, огорчился.

– Пустое, миледи.

– Дэйна, не увиливай от ответа. Чем шеф занимался с Тоникой?

– Ох, Молдер, это так отвратительно, так грязно и низменно. Они…

– Да?

– Они… РИСОВАЛИ НА ПОЛУ ЦВЕТНЫМИ МЕЛКАМИ!!!

Молдер страдальчески охнул:

– Да ты что?!

– Именно! – Похоже, чуть остывшая лава опять принималась за старое клокотание. – Рисуют, а сами едва не визжат от восторга! У Скиннера вся рубашка выпачкана мелом, не говоря уже о платье Тоники. И они еще предложили мне присоединиться!

– Кстати, Дэйна, – отвлеченно поинтересовался Молдер. – Спрашиваю из сугубо научного интереса: что именно они рисовали? Не заметила? Не запомнила?

– Ха! – гордо ответствовала Дэйна Скалли. – Благодаря небесам у меня отличная зрительная память! Так что я просто уверена, Скиннер рисовал вазу с букетом магнолий, а Тоника – чешуекрылых.

– Мм???

– Отряд Lapidoptera. Бабочки. По некоторым признакам – самцы непарного шелкопряда.

– Дэйна, дорогая, откуда у тебя такие познания в энтомологии?

Скалли только отмахнулась от этого риторического вопроса. Уж кто-то, а Фокс Молдер должен был знать, что Дэйна Скалли и биология – близнецы-братья. Точнее, сестры. Поэтому спецагент Молдер незамедлительно изобразил на своей холеной физиономии напряженную работу мысли.

– Значит, говоришь, ваза… – глубокомысленно протянул он.

– И букет магнолий, мистер Молдер, сэр, – услужливо подсказал наш общий друг Чарли.

– И бабочки непарного шелкопряда, – напомнила Скалли.

– Самцы.

– Самцы.

– О, шит… Скалли, а ведь это говорит о многом! Кстати, ты не помнишь, какая была форма у вазы, которую рисовал Скиннер?

– Отлично помню. Ваза в форме вазы.

– Тяжелый случай. – Молдер вздохнул. – По Фрейду и Юнгу, такая форма вазы…

– И букет магнолий, мистер Молдер, сэр! – Чарли явно не хотел, чтобы о нем забыли.

– Да, действительно, магнолии. Совсем из головы вон. Спасибо, Чарли.

– А что с магнолиями, Фокс?

– Магнолии, Дэйна, это такой символ… Символ такого… даже не решаюсь тебе это высказать, ффу.

– Я так и знала! – потрясенно прошептала Скалли. – Вот к чему ведут все эти увлечения граффити! О Скиннер, Скиннер, как ты пал! Ведь это же подрыв авторитета всего нашего Бюро! А если о пагубной страсти нашего шефа узнают в Белом доме? Вазы, магнолии, непарные шелкопряды… Самцы.

– Самцы, Дэйна, это прерогатива Тоники Плевински. Ты сама сказала, что их рисовала она.

– Это дела не меняет. Ты понимаешь, что может разгореться скандал похлеще того, который возник, когда мы с тобой пустили в Интернет материалы о Розуэллской летающей тарелке, якобы потерпевшей крушение и на поверку оказавшейся старым русским метеоспутником! Нас опять уволят! И где мы с тобой, Молдер, найдем работу? Пиццу будем разносить?

– Зачем ты так сразу… – укоризненно сказал Молдер. – Слишком мрачная перспектива. И потом, что такого? Ну рисует заместитель директора ФБР мелками на полу в своем кабинете – и пусть себе!

– Но я же обязана доложить в вышестоящие инстанции, согласно параграфу четвертому, пункту…

– Ай, Скалли, кому это нужно?! Зачем, как говорят эти ужасные русские, vinosit' sor iz izbi. В общем, пусть эта информация останется между нами двумя…

– Кхм, сэр…

– Тремя. Извини, Чарли. Я же не стал собирать компромат на Скиннера после того, как он мне впервые предложил…

– Что?!

– Поиграть с ним в железную дорогу. И я играл с ним, Скалли! И не стыжусь этого! Кстати, дорога просто отличная. Паровозики такие блестящие, семафоры отделаны красным деревом. У меня в детстве такой дороги не было. Скиннер, кстати, сказал, что и у него тоже.

– Какой ужас!!! – потрясенно прошептала Скалли. – И я только сейчас узнаю о тебе такое… Как ты мог молчать?!

Молдер смешался. А Скалли вдруг выдала небывалое:

– Я все поняла! Это воздействие!

Молдер вытаращил на нее свои контактные линзы:

– Какое воздействие?

– Психонейролингвистическое! Или онейрокоррекционное! Направленное на Скиннера, Тонику и на тебя, Молдер! Возможно, вас просто зомбируют, но скорее всего…

– Дэйна, ты порешь чушь. Да Скиннеру просто скучно сидеть целыми днями в своем кабинете, вот он и развлекается, как может. А Тоника раньше работала воспитательницей в учреждении для детей с задержкой умственного развития. Потому после и перевелась в ФБР. Это она посоветовала нашему шефу нейтрализовывать негативные эмоции при помощи художественного творчества и игр. Между прочим, Скиннер еще классно лепит фигурки из пластилина. И делает аппликации из цветной бумаги. У меня дома уже две его работы на стенке красуются – одну подарил в честь Дня независимости, а другую на Новый год. И крокодил пластилиновый стоит. Почти в натуральную величину.

– В натуральную величину крокодила? – восхитился йети.

– Нет, – смутился Молдер. – В натуральную величину пластилина.

Дэйна Скалли грозно притопнула каблучком.

– Молдер, ты меня не убедил! Я продолжаю настаивать на версии психокоррекционного воздействия!

– Дэйна, опомнись, да кто может на нас со Скиннером такое воздействие оказать?! Зная нашу с ним чугунную психику!

– Кто угодно! – вспылила Скалли. – Пришельцы! Колдуны вуду! Маньяки-гипнотизеры! Исламские террористы! Наконец, просто русские! Пойми, Молдер, это явное нарушение психической нормы – когда взрослый человек принимается рисовать, лепить пластилиновые фигурки, играть в железную дорогу! И делает это не с какой-то определенной целью, а просто так! Да еще на рабочем месте! И в рабочее время!

– А еще у Скиннера есть детский барабан, – тихо добавил Молдер. – С деревянными палочками. Красный. Он мне дал разок стукнуть.

– Вот! – Новый обвиняющий вопль. – Молдер, разве раньше ты интересовался детскими барабанами?! Тебя ведь даже в детстве из бойскаутов выгнали!

– Ну, выгнали, и что такого?

– Мистер Молдер, сэр, возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, будто леди Дэйна хочет сказать вам, что вы и ваш уважаемый шеф подпали под некое влияние…

– Вот-вот! Спасибо, Чарли! Молдер, йети и тот понимает, что тут дело нечисто. И я даже могу предположить, кто оказывает на тебя и Скиннера столь чудовищное воздействие! Эта толстушка! Практикантка! Тоника Плевински!

– Интересная версия, – хмыкнул Молдер. – Но она сама рисовала и лепила, и аппликации…

– Усыпляла бдительность! – отрезала Скалли. – Примитивный шпионский прием! Я не удивлюсь, если окажется, что после таких художественных сеансов из кабинета Скиннера пропали все секретные материалы и паркеровские ручки!

– Вы ошибаетесь, агент. – Бесшумно вошедший в кабинет заместитель директора ФБР Скиннер аккуратно притворил за собой дверь и холодно посмотрел на Дэйну. – Паркеровские ручки у меня все на месте, я их проверяю каждые полчаса. И чешские цветные карандаши тоже.

Скиннер выглядел, как всегда, подтянуто, официально и строго. Разве что крошечное меловое пятнышко на рукаве его пиджака слегка портило общее впечатление.

– Агент Молдер, агент Скалли, – тоном, неуютным как наждак, отчеканил Скиннер. – Только что получено донесение от агента Сирила. По форме ноль це ноль.

– Неужели?! – беззвучно ахнул Фокс Молдер.

– Ваши инструкции, агенты. – Скиннер, чего раньше никогда не бывало, собственноручно протянул Молдеру черный кейс. – Уровень секретности – два. Вы вылетаете в Москву. На сборы девятнадцать минут.

– А почему не двадцать? – это Скалли.

– А почему в Россию? – это Молдер.

– Как заместитель директора ФБР я не уполномочен отвечать на подобные вопросы. – Изронив эту фразу, Скиннер почти по-армейски покинул кабинет своих лучших спецагентов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6