Надежда Ладоньщикова.

Ответ Сфинкса. Фантастические рассказы



скачать книгу бесплатно

© Надежда Николаевна Ладоньщикова, 2017


ISBN 978-5-4485-0729-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Ответ Сфинкса

«Над небом голубым…

Гуляют там животные невиданной красы…

Тебя там встретят огнегривый лев…»

(А. Волохонский)


«– Я всегда хотел знать… что в этом мире есть такого, из-за чего стоит жить?..


«КОШКИ. КОШКИ – ЭТО ХОРОШО»

(Т. Пратчетт)

Когда Анечка впервые увидела Чудовище, первая ее реакция была – спасать. И себя тоже.

Чудовище занималось тем, что перерывало свиным рылом двор Анечкиного дома. С высоты седьмого этажа было прекрасно видно, какое оно немаленькое, причем с крыльями. По-собачьи скребло землю лапами и мурлыкало от удовольствия. А еще у Чудовища был хвост, с помощью которого можно было выруливать в нужном направлении.

Желая убедиться, что она – не единственный свидетель этой сцены, Анечка побежала к соседям. На долгий мелодичный звонок никто не отозвался, а когда открыли, Анечка вдруг поняла, что ей нечего сказать, кроме как «доброе утро»: перед ней явилась прекрасная дама в художественно оформленном пеньюаре, очень удивленная. Пришлось узнавать, есть ли у нее горячая вода.

Положение спасла старушка тетя Маша, с дикими причитаниями, матюками и молитвами пикирующая прямо с лестницы:

– Что с вами, тетя Маша, утро доброе?! – спросила ее Анечка.

– Дівчата, мать же його! Та шо ш це таке! Чи я з ума вже зійшла?! Чи ті религиозніки чортові правду говорили…

И тетя Маша зарыдала на Анечкином плече. Видя такую сцену у себя на пороге, соседка в пеньюаре еще больше удивилась, и все узнали, что ее зовут Олей.

– Вы что, в окна никогда не смотрите?! – орала на нее Анечка, перекрывая причитания тети Маши. – Так выгляньте, будьте любезны, что там творится!

Через несколько минут Оля вопила в телефон где-то в глубине комнаты, тетя Маша будила подъезд рыданиями, а Анечка летела вверх по лестнице. На сей раз дверь открыл задумчивый мужик:

– Я с седьмого этажа…

– Ну и что? – спокойно ответил мужик.

– Там, во дворе, говорят, что– то случилось.

– А чего вы ко мне пришли? – в голосе послышалось раздражение. – Это ваши проблемы.

– Извините, но кажется, нет, – удивилась Анечка.

– Как это нет? Вы не можете выйти из дому.

Тут Анечка глубоко возмутилась:

– А Вы? Вы можете?

– Я свои проблемы решаю сам, – ответствовал мужик и просто закрыл у нее перед носом дверь.

– Странно, – подумала Анечка вслух и побрела вниз.


Только она вошла к себе, зазвонил телефон.

Незнакомый женский немолодой голос:

– Извините, пожалуйста, Вы из четвертого дома? Это из дома напротив.

– Да.

– Там…

– Да…

– Как Вы думаете, это что такое? Мы тут решили, может, кино снимают, так ведь предупреждать же надо. У меня ребенок в школу ушел. А домой как? Дороги-то нет уже, даже вашего дома не видно.

Анечка снова подошла к окну.

– Вы меня слышите? Алло!

– Да, – с трудом ответила Анечка, – кажется, или конец света, или начало, или что-то в этом роде, или так и надо, или что-то из зверинца убежало! Я не знаю.

– Господь с вами, что вы такое говорите? И не стыдно? У нас дети ведь!

– И у нас. У бабушки.

Анечка не удержала трубку. Когда подняла, трубка уже не гудела. Все, без телефона. Почувствовалась вдруг усталость. Мало того, что невозможно объяснить себе происходящее, так еще и не у кого спросить. Главное – это видит весь дом, и даже соседний. А впрочем, это еще хуже, наверное. Не только видит, а и спрашивает, где делось все то, что во дворе было.

Тем временем, картина за окном изменилась настолько, что звонить стало просто некуда. Чудовище продолжало рыть носом землю обычным способом, однако от двора сейчас уже просто ничего не оставалось. За окном наблюдалось невиданное даже по телевизору. Слева от окна, вырастали какие-то, похоже, джунгли. Справа – что-то, напоминающее лунную поверхность, прямо по центру – город с башнями, и так до бесконечности. А если быстро бегать вдоль окна, но картина получилась еще более странной – гибрид подводного царства с космическим пространством.

Неизменным оставалось только Чудовище, усердно роющее землю носом. Правда, оно стало обрастать усиками на хвосте, как у винограда, которые противно извивались и ощупывали, куда бы отрасти дальше. Эта картина просматривалась на фоне

каждого пейзажа.

Три дня весь подъезд обсуждал происходящее, отчего появлялись все новые и новые подробности. К примеру, что из всех окон вид был разный. Двери не закрывались, люди бегали туда-сюда, пытаясь всех расспросить, хоть что-нибудь понять и хоть что-нибудь узнать обнадеживающее. Только чем дальше, тем все становилось непонятнее и непонятнее. И скоро все это поняли, перестали бегать, а паника начала сменяться отчаянием.

Анечка тупо бродила по квартире и думала, что надо бы навести хоть какой-то порядок. Давно не поливались цветы. Кроме того, надо было придумать, где доставать еду, когда она закончится. Можно было купить у соседей, что-то вырастить в соседней комнате или даже в подъезде. Еще есть неработающий, но вполне исправный телевизор и магнитофон, телефон Анечкин можно как-нибудь починить.

Только неужели это навсегда? А в окно лучше и не смотреть.


*


Вот в коридоре появилась Оля и внезапно зашлась в рыданиях:

– Он не придет! Не придет! Сидит, как сыч, никого видеть не хочет.

Анечка старалась понять, что она хочет сказать. Оля захлебывалась и глотала принесенную валерьянку. Наконец, стало что-то проясняться.

Сосед сверху, тот самый, что в одиночку способен решить все возникающие на его пути проблемы, как раз тогда в гостях у нее сидел, на рандеву. А самое ужасное проявилось потом, когда выросла между ними стена из неизвестных никому и невидимых энергий. И произошло это все, оказывается, утром, а орала за стенкой Василиса Петровна, соседка, и Олю успокаивать надо, и эту Василису Петровну надо сейчас навестить.

– Она про него знает?

– Да все знают. Мы жениться хотели.

– Сейчас идем к Василисе Петровне сначала, а потом обязательно к нему заглянем. Как зовут, кстати?

– Андрюха. Он никого видеть не хочет, сидит, не выходит со вчера.

– Ну, – ответила Анечка, – идем.

Про себя же ворчливо подумала: «Делать мне больше нечего. Я вот вообще не знаю, где мои. Там, у его матери, даже телефона нет. Дождались, называется, когда поставят!» Только так было легче, не страдать же в одиночку – с ума сойти можно.

– Идем, Олечка, успокоим Василису Петровну. Потом и я с тобой тоже пореву.

– А ты чего?

– А того же. Я тебе потом расскажу, а то матюкаться буду.

Василиса Петровна была дама видная, хоть и в возрасте. И встретила она девчонок с королевским достоинством, будто вовсе и не орала только что. Посадила за стол, пирожками угостила. Расспросила, по обыкновению, что да как. Как погода, настроение, что у кого из окна видно.

– Бедные вы мои! Вот как молодым-то сейчас приходится… Ну, кушайте, вон какие худые да бледные. Смотреть жалко.

– Да мы, Василиса Петровна, собственно…

– Чего уж там! Понимаю. Бедные девочки, в такой беде да совсем одни, и мужа-то нет даже. Только мужчины нынче…

Анечка перебила:

– Давайте, знаете что, Василиса Петровна, о мужчинах потом поговорим, а? Как Вы себя чувствуете?

– Хорошо, детки. Совсем даже неплохо, – ответила Василиса Петровна и принялась мыть посуду.

Оля с Анечкой непонимающе переглянулись, ибо худыми и бледными их назвать было сложно. Конечно, не в лучшем виде, но не до такой же степени.

– Василиса Петровна, а как Вам мое новое платье? – спросила Анечка.

– Сарафанчик этот? Ничего, и расцветочка веселенькая такая. Тебе, деточка, желтенькое всегда шло.

Наступила тишина. Волосы собирались расположиться перпендикулярно горизонту. Ибо сарафанчиков, в том числе, желтеньких, ни на ком не было, а были на Анечке синие штаны и серая рубашка. Оля, не отрываясь, смотрела на Анечку. И все же Василиса Петровна с ума не спятила, и это было заметно.

– А Олино? – продолжала Анечка.

– Ты, милая моя, девочку не обижай! – строго зыркнула в мою сторону Василиса Петровна. – Ей и так досталось уже.

– Это почему? – насторожилась Оля.

Василиса Петровна не ответила. Анечка жестом остановила Олин начинающийся монолог и продолжала:

– Да это глупости все. Жизнь одна, и надо ее прожить достойно. Что вам Чудовище? Вам бы жизнь свою устроить. Тебе, Анечка, семью. Да и Олечке бы хоть чего.

– Позвонить от Вас можно? – спросила Оля в задумчивости.

– Нет, девочки. Мне телефон нужен. Вы кушайте. А звонков мне ваших тут не надо. Мне и без звонков хорошо.

Девчонки молча ели пирожки и запивали их чаем. А Василиса Петровна хлопотала над плитой и рассказывала:

– Вот как Чудовище появилось, сразу все непонятно стало. А как раньше жили! Вы вот этого помнить не можете. А теперь только одно и осталось – как позвонит Катя из третьего подъезда, поговорим с ней о том, о сем. Катя человек умный, все про Чудовище сразу понимает, а не говорит ничего только. Одна моя радость – Катерина Александровна, как чего – сразу к ней звоню первым делом, всегда она меня успокоит!

– Она что, с Чудовищем борется?

– Бороться не борется, а на двор как-то ходит, живет, как и раньше жила, почти что. И другим людям от нее радость. Детей соседских даже домой поприводила. А как – не знаю, детки. Сами уж учитесь. Я тоже раньше по двору ходила, а сейчас и носа не сунешь, Бог знает что там творится, и говорить не хочется. Вам бы только вот если бы счастья в личной жизни.

– Василиса Петровна, – спросила Анечка, – а как бы с этой Вашей Катериной Александровной пообщаться? Нам очень нужно, очень.

– Это уж я не знаю, – вздохнула Василиса Петровна. – Вы сами с ней разговаривайте.

– А можно ей позвонить?

– Можно, конечно. Только это без меня. Я ее телефон дать не могу, и не просите даже, я ж не телефонная справочная. А вы девочки неглупые, не пропадете. А если чем помочь – так я всегда. Сами знаете, я человек высокой морали. И честность я всегда очень ценила, и доброту человеческую. И Катя потому дружбу мою очень ценит, полдня можем говорить, и скучно не становится.

– А позовете, если позвонит? – у Оли еще имелись иллюзии.

– Если, Оля, даже и позвонит, так это вас не касается. Я очень Катю, Катерину Александровну то есть, ценю и оберегаю. И в обиду никому не дам, чтобы злой человек какой и близко не подошел. Всегда прослежу!

Анечка, не выдержав, заворчала:

– Это Оля – злой человек? Или я, может быть?

– Девочки. Я вас, конечно, понимаю. Я всегда стараюсь всех понимать, вы не сердитесь на меня уже. Может, сказала чего не того, я ж баба дурная, темная, да только зла никому не желаю. Дай вам Бог счастья. Может, когда и заживете получше.

В общем, девчонкам пришлось пойти восвояси ни с чем, если не считать испорченного настроения и сильного удивления. И было над чем подумать.

Во-первых, есть кто-то, кто хоть немного понимает происходящее.

Во– вторых – присутствие Чудовища способно менять вид окружающих предметов. Слава Богу, не у всех.

Андрея ругать они решили после обеда.

Придя домой, Анечка оглядела то, во что была одета. То есть штаны и рубашку. В свете Чудовища Василиса Петровна умудрилась разглядеть в них желтенький сарафанчик.

Еще совсем недавно жизнь казалась такой обыкновенной.


*


Наконец-то Анечкина собака выползла из-под ванны. Подошла, глядя на нее человечьим взглядом и пытаясь вилять поджатым хвостом. Ну что ей сказать? У Анечки обычная собака, без крыльев. Симпатичный небольшой зверек, сидя перед которым, Анечка может говорить все, что в голову придет. Самое интересное, что ее понимают. К окну близко собака не подходит, тянет носом и ложится подальше.

За окном снова непонятно что – ночь или день, видно только на часах. Впрочем, правильно ли идут часы, тоже никто не знает. Кажется, идут правильно пока. Анечка никогда раньше так внимательно не заглядывала в окно.

За спиной тихонько заскулили. Собака почуяла что-то, хвостиком виляет.

– Кто там, хоть ты скажи.

Наверное, собаке легче, чем Анечке, понять что-то о собаках – даже с собаках с пятачками.

За окном снова видны то деревья, то крупные выразительные звезды, то еще что-нибудь. И только Чудовище по-прежнему роет… возможно, землю, только из-под нее тоже что-нибудь появляется все время. Надоело.

А, может, просто выйти во двор – и будь что будет? Чего бояться уже?

Анечка – выйдет, она решила. Пусть даже ее съест это неизвестное Чудовище, но так больше нельзя. Да, нельзя, никак. Вот туфли, а вот лестница.

Скрип двери, тугая пружина, и дальше – а ничего там, за дверью. Невероятный мороз, колючий, невыносимый, прямо из-за двери. Кто-то остановил ее – или показалось?

Очнулась в комнате, как потом поняла, у Оли. Никого, но было хорошо слышно, как они с Андреем разговаривают в кухне.

– А кто ее знает. Совсем она, что ли.

– Это от одиночества, – начала Оля.

– Оля. Одиноки мы все. И ты, и я, и тетя Маша. И Василиса Петровна – я ничего не говорю, она женщина несчастная.

– Андрюша! Она нам в последний раз такое говорила!

– Ну что она вам «такое говорила»?! – начал выходить из себя Андрей. – Она всегда «говорит такое»! Понимаешь, всегда. У нее в голове всегда был хаос, а теперь и подавно. Что ж ты, или Аня, мне не скажешь ничего «такого»? В человеке дело, понимаешь, в человеке! Как ты думаешь – почему всем разное из окна мерещится?

– Понимаешь, – почему-то спокойно начала Оля, – Чудовище-то, ведь оно у всех Чудовище.

– Да хоть триста тридцать три Чудовища! Не так все просто.

– Пойдем посмотрим.

Анечка валялась на диване и смотрела в потолок.

– О, привет! – сказала Оля и села на край дивана. Анечке было лень шевелиться, она просто улыбнулась. В дверях загрохотал Андрей:

– Шоб я тебя там больше не видел! Копаю себе картошку спокойно. Да я там собак десяток заведу, перед подвалом, чтоб вообще к двери никто из вас не подходил! За два этажа! Злых собак заведу – по соседям насобираю. Тоже еще – Герда нашлась. Выход, как говорится, с другой стороны!

– С какой?

Андрей ничего не ответил, Оле как-то удалось его успокоить, и стало опять уютно, по-домашнему. Анечке вспомнилось, как они тоже раньше вот так же все разговаривали – чуть не заревела.

– Когда это закончится? Ну что это такое.

– Кушать хочешь? У нас картошка есть, будешь?

– Буду, – и Анечка заревела окончательно.


Назавтра Анечка уселась писать письмо. Подруге детства, ее это успокаивало.

Она так увлеклась, что не заметила, что у нее посреди комнаты стоит Андрей и разглядывает стены за неимением другого дела. Значит, еще и открыты двери. Ну и ладно.

– Это что, эпопея «Война и мир?»

– Почти. Привет.

– У Катерины Александровны операция! Ясно? Вот тебе и все объяснение. Получилось, что эта тетя с некоторых пор со вставным позвоночником.

– К-как?

– Очень просто. Как надо во двор выйти, она его вынимает, и получается, что руки с головой тогда прямо из седалища растут. Только Оле не говори, она нервная очень.

– Я тоже нервная.

– Ты хотела знать? Чтоб больше интересно не было. Муж ее, как увидел, на девятый этаж на квартиру удрал. Говорит, это ж не по улице ходить, это на заду ездить! И не видит ничего дальше носа, зрение у нее совсем изменилось. – И Андрей, наконец, устало рухнул на ковер. Посидеть. Внизу хорошо, если люстра не упала.

– Андрюша… Где ты такой ужас взял? Может, это прикол?

– Сейчас везде – один только прикол… Пожалуйста, соври чего-нибудь Ольге, она интересуется. Только этого не говори. Я просто не знаю, что делать. Вы ж бабы, помоги.

– Ну хорошо, это мысль. Бабы так бабы – я специально повспоминаю все известные в народе бабские темы и забью ей ими всю голову. А дальше расскажешь про Чудовище?

Андрей вздохнул:

– Я ведь тоже не понимаю – ничего.


*


«Куда звонить в экстренных случаях». Анечка листала телефонный справочник, такой бесполезный теперь, наверное. Вот. Ветеринар.

– Да, добрый день, – ответили ей, к удивлению, вполне вразумительно.

– Алло! – завопила Анечка, – добрый день! Это ветеринарная больница? У нас какое-то Чудовище во дворе завелось. Большое, страшное, с крыльями.

– Которое двор носом роет?

Анечкиной радости не было предела! Мало того, что ответили, так еще и не посчитали ее слова, мягко говоря, странноватыми. В общем, можно продолжать.

– Да, которое роет, которое вообще все на свете перерыло! Мы все в таком ужасе…

– Девушка, да что Вы! Это же милейшее существо, это счастье Ваше, редчайшее явление!

Редчайшее явление? Этого Анечка не ожидала.

– Да ваше… явление… Я на улицу выйти не могу, и не только я, а все, потому, что улицы нет! И куда звонить?

– Девушка! Послушайте меня. Я Вам расскажу. Вы ничего о нем не знаете.

– Мы уже насмотрелись и что?

– Так спросите.

– Так и спрашиваю: где мои родные и близкие и что мне делать?

– Вот, – заявил старичок. – Хорошо.

– ???

– Хорошо… Дело в том, что это Вы спросите у «Чудовища», или как вы говорите. Оно ж, девушка… как вас, кстати?

– Аня.

– Хорошо… – Опять протянул старичок.– Да-а. Так вот. Аннушка, не горячитесь, это чудо называется трансморф полиструктивный проникающий. Он выпускает нооподии?

Анечка удивленно молчала.

Ну, обрастает оно такими – будто бы кисточками на хвосте?..

Обрастает. И что?


Да. Это он и есть… – И ветеринар погрузился в размышления. Потом задумчиво сказал:

Сложно Вам, сложно… Тут главное – не бояться его. Его изучить надо.

Анечка почувствовала беспросветное отчаяние и спросила просто уже что попало:

– А хоть откуда оно взялось? Из параллельного мира?

Старичок рассмеялся:

– Просто нашел его кто-то, и все. Может, и в параллельном мире, а может, и сами создали, а может, оно тут всегда было. Вы – не думайте…

– Не думаю, и что думать, не знаю!

– Вот послушайте дальше.

– Извините, оно хоть не летает? Крылья все же.

– Может быть, и летает. Только зачем ему летать?

– Кто-нибудь вообще знает, что это?

Конечно, риторический вопрос. Повисло странное молчание. Анечка ничего не поняла и продолжала размышлять про себя. И вдруг Ветеринар, так же задумчиво, сказал:

– Я, конечно, ветеринар, но ведь это только слово. Оно означает, конечно то, что я ветеринар, но из этого слова очень сложно понять, что я священнослужитель.

– Ой. А какой… – Анечка собралась спросить, какой именно религии Ветеринар, но вдруг поняла, что разницы нет.

– Если Вы священнослужитель, то я вижу Цербера. Я, мы, его все видят, и ему в нашем дворе абсолютно не место! Пожалуйста, отправьте его обратно – в мифологию. Только это не тот Цербер, что в мифологии, тот без крыльев! Или как оно называется?

Анечка, наконец, выдохлась от этого монолога и снова замолчала, смысла все равно нет никакого. Может, это Осирис был, только у того тоже крыльев нет. А, какая разница, один чёрт.

Ничего понятного Ветеринар не сказал, а сказал звонить еще. На том они и попрощались. Что Чудовище никуда не денется, Анечке уже понятно, и самое главное – именно это, а не как оно называется, и какая религия у Ветеринара. Похоже, ничего не понимал и он.


*


На рассказ о разговоре с Ветеринаром от неизвестной религии Андрей отреагировал бурно.

– Что я говорил. Чудовищ порождает только, только и исключительно сон разума – вы не знали? Об этом писал еще Юнг в… То есть, это сказал не Юнг. Юнг только об общественном бессознательном… Вот оно, призрак безысходности, безвыходности призрак. Если царит хаос, значит, он существует, в окно смотрели?

– Андрюша, ну не до такой же степени, чтоб все на свете превратилось в этот хаос, а чудовища всякие по двору бродили. И вообще нам всем сейчас немного не до Юнга.

– До такой! Нет хуже беды, чем наш идиотизм. Есть не только сила ума, есть и наоборот. Сейчас из окон наблюдаем, а потом, кто знает? Если дальше так будет, у всех свои миры образуются, чего доброго, и будем в них пребывать. Есть очень заумное слово «архетип», объяснить термин? Или он из космоса прилетел, а понимать все это будет Пушкин, наверное.

Анечка осторожно вставила слово:

– Ну а как же быть с тем, что у всех из окна все разное? Хоть ты понимаешь? Хоть что-нибудь объясни.

– А чего, вполне понимаю. И совсем не понимаю, что теперь делать. Толку от моего понимания. Суть одна. И что каждый сам по себе, и что полный хаос, и непонятно, куда и как. Понимаю, так что. Все понимают и рассматривают это, кто как может, со своей точки зрения.

– Андрюша, не настолько же буквально.

– А как видите – настолько. Есть теории, начиная от энтропии и заканчивая буддизмом, где вместо чертей силы невежества… Из нашей головы оно взялось, и моей тоже, или не головы, только мы сами и разрушаем, а вот откуда взялись мы, я…

Девчонки уже догадывались, что будет дальше – это у него надолго, и срочно убежали к Ане.

Некоторые истины постигать Анечка никогда не пытается, аргументируя любителям философии свою точку зрения цитатой из устной речи соседки бабы Фроси: «вы как хочете, а я как знаю». Только разговор с ветеринаром к таким истинам не относился. Уже третий день она пыталась поверить, что за окном не конец света, а неизвестное явление, с которым надо уметь обращаться. Но если это Цербер, то почему у него (не говоря о пятачке уже) крылья? У чертей крыльев нет. Или есть? Или они остались еще с тех пор у них, когда они еще были ангелами?

Тут Анечка надолго задумалась о том, был ли когда-нибудь Цербер ангелом. Получается по всему, что был. С одной стороны, все старались что-то понять, а с другой – это все философии, а что делать? Чудовище-то двор перерыло, и перерыт двор, и все.

Вполне может быть, что эта летучая собачка (или хрюшка) действительно какая-то разновидность Цербера. А этот зверь, как известно, живет под землей. Может, ему просто неуютно у нас во дворе, и он (или она) пытается попасть к себе, под землю, оттого и роет. А что уж получается – да не у всех все получается как надо. Может, этот зверь вообще не понял, что это плохо, не видит, а как мы себя чувствуем, не подозревает. В общем, не буду спешить с выводами. У Цербера, наверное, свои проблемы, тем более, что и выглядит оно не ахти для Цербера. А для Осириса и подавно – как и они все не похожи на древних египтян.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2