Надежда Гаврилова.

Хеллоуинские истории. Сборник страшных рассказов и стихов



скачать книгу бесплатно

Джек родился и вырос в Белфасте. Его детство и юность пришлись на разгар уличных боев. Митинги и демонстрации, погромы и облавы британцев, стычки католиков с протестантами. С ранних лет Джек видел это вокруг и впитывал в себя. За несколько дней до смерти дедушки Рори бойцы ИРА похитили и убили солдата из шотландского полка, расквартированного в городе. Его заминированный труп ночью подбросили армейскому патрулю. В результате взрыва двое британцев погибли, еще двоих серьезно ранило. Один из них лишился руки, другой ослеп. Полиция и военные стали рыскать по домам в поисках виновных. Арестовывали всех мужчин от шестнадцати до шестидесяти лет. В один день забрали отца Джека, дядю и двух старших братьев. После недельных допросов и побоев их выпустили, но в тот самый вечер Джек остался с мамой, бабушкой и умирающим дедом.

Дедушка Рори не вставал с кровати уже полгода. В тот вечер ему стало хуже. Уже давно он страдал слабоумием, не узнавал никого из родственников, путал их с какими-то другими людьми из своей жизни. В молодости дедушка был военным. Во время мясорубки на Сомме55
  Битва на Сомме (1916 г.) – крупное сражение Первой мировой войны, в ходе которой британские войска понесли тяжелые потери.


[Закрыть]
 он стал одним из пятерых выживших солдат своей роты. Тем вечером дедушка, лежа в кровати, обращался к своим давно погибшим сослуживцам.

– Ну-ка, парни из Белфаста! – кричал старик хриплым голосом. – Покажем бошам, чего стоят ирландские штыки! Если есть в этих окопах хоть один настоящий ирландец, он пойдет за мной!

Его крики разносились по квартире, сгущая и без того мрачную атмосферу, царящую в доме. Джек стоял в своей комнате и, пытаясь не заплакать, вжимался лицом в холодное стекло. Ему было грустно. Было жалко дедушку, он переживал за папу и братьев. За спиной он услышал осторожные шаги. В комнату вошла бабушка Морна.

– Рори, – тихо плакала она, – мой бедный старый Рори… Когда ты уйдешь, что я буду делать одна? Каким красивым ты был в своей форме, когда мы только познакомились…

Бабушка села на кровать.

– Подойди ко мне, Джеки, – попросила женщина. – Посиди со мной…

Джек отошел от окна и сел рядом с бабушкой. Она нежно обняла его и прижала к себе.

– Слышишь, Джеки? – спросила она. – За окном?

Джек прислушался и снова глянул в окно. В дождливой мгле можно было рассмотреть тусклый свет уличных фонарей. Яростно завывал холодный ветер. Его гул обретал почти человеческий голос. Он как будто плакал. Если прислушаться, можно различить отдельные стоны и всхлипы.

– Это ветер, бабушка.

– Мой маленький дорогой Джеки. – Морна утерла мягкой рукой невидимые слезы. – Это не просто ветер. Это старая Банши оплакивает твоего дедушку…

Двадцатидвухлетний Джек проснулся в холодном поту в тесной камере.

Плач не прекратился, наоборот, стал еще громче и отчаянней. Рыдания сводили Джека с ума.

– Заткнись! – заорал он неизвестно кому. – Заткнись, сука!

Из коридора послышались торопливые шаги. Со скрипом открылось маленькое окошко в железной двери. В образовавшемся проеме показалось скуластое лицо охранника.

– Маккенна! – крикнул он громким хриплым голосом. – Опять буянишь?

– Пусть она заткнется! – сказал Джек.

– Кто? – В голосе охранника слышалось искреннее недоумение.

Джек неуверенно замолчал. Неужели он не слышит этих рыданий? Черт, от них ведь с ума можно сойти! Не дождавшись ответа, охранник закрыл окошко. Джек снова остался наедине с криками женщины. Неожиданно он почувствовал на правом плече какое-то шевеление. Как будто на него опустилось крупное насекомое. Джек повернул голову и вскрикнул от удивления. У него на плече сидела маленькая женщина в коротком полупрозрачном платьице.

– Приветик, Джеки, – весело пропищала она тоненьким голоском. – Не забыл меня?

Джек, не отдавая себе отчета, попытался отогнать непрошеную гостью и только тогда заметил, что у нее за спиной пара тонких стрекозиных крылышек. Женщина взмахнула ими и ловко увернулась от руки Джека. Вспорхнула, сделала несколько переворотов в воздухе и зависла перед его лицом. Только сейчас Джек вспомнил, как в детстве мама читала ему сказку про Питера Пена. Летающего мальчика, который жил в волшебной стране. У него была подруга, фея Динь-Динь. Маленький Джек так увлекся этой историей, что начал представлять себя волшебным мальчиком. Он даже придумал себе воображаемую подружку, маленькую летающую фею. Она должна была забрать его вместе с семьей из Белфаста, подальше от патрулей, блокпостов и комендантского часа. Мало ли какие фантазии бывают у маленьких детей! И вот теперь персонаж его детства вернулся. Нет, он точно сходит с ума. Джек потряс головой, но чертова фея никуда не исчезла.

– Твою мать, – в отчаянии проговорил он.

Фея насупилась и погрозила Джеку маленьким пальчиком.

– Не выражайтесь, юноша! Слушай меня внимательно, Джеки. Старый кузнец заключил новую сделку. Он хочет поменяться с тобой. Его господин скоро придет. Внимательно слушай его и не спорь. Его легко разозлить.

– Кого?

Фея не ответила. На бетонной стене, справа от Джека, с треском появилась трещина. Сначала тонкая, как паутинка, но потом она расширилась на несколько дюймов. Из ее темных недр показалось слабое свечение. Резко запахло серой. Из трещины высунулась человеческая рука, одетая в рукав от черного старомодного сюртука. Рука начала слепо шарить по воздуху. Джек вжался в угол. Длинные бледные пальцы порхали в дюйме от его лица.

– Эй, внучок! – раздался скрипучий старческий голос. – Подойди, дай я тебя потрогаю. Мне нужна твоя голова. Не хочешь? Ну ладно, сейчас я вылезу, но быстро. Он не любит, когда я отлыниваю от работы. Ох, старость не радость, знаешь ли…

По стене поползли новые трещины. Хозяин голоса собрался вылезти наружу. Показалось плечо. Медленно появилась огромная, непропорциональная остальному телу голова. Кусочки бетона падали с нее на пол. Джек снова закричал. Он вскочил с койки и начал метаться по камере. Его крики становились почти оглушительными в тесном пространстве карцера. Снова открылось окошко в двери.

– Маккенна! – Охранник был в ярости. – Я тебя предупредил, ублюдок! Если ты сейчас же не заткнешься, я тебя отделаю так, что мамаша родная не узнает!

Джек даже не заметил, что при виде нового человека фея и человек из стены исчезли. Он был слишком напуган, чтобы замечать что-то вокруг себя. Он хотел лишь одного – выйти из чертового карцера, все равно как. Пусть его хоть убьют, но он не останется здесь больше ни секунды.

– Давай, урод! – закричал он, сжимая кулаки. – Только попробуй! Я надеру твою жирную задницу!

– Маккенна! Сейчас же…

– Что ты меня пугаешь? Если мужик, то зайди сюда и покажи, на что ты способен!

В коридоре раздался топот ног еще нескольких человек. Подкрепление. Это разозлило и раззадорило Джека еще сильнее.

– Давайте, выродки!!! Сразу вместе или по одному! Я забияка-ирландец и я вас не боюсь!

Через окошко на пол камеры со стуком упал небольшой блестящий цилиндр. Светошумовая граната. Взрыв ослепил и оглушил Джека. Он скорчился на полу, зажимая голову трясущимися руками. Казалось, что она сейчас взорвется. В ушах звенело. Джек уже не слышал, как открылась дверь. Он даже не понял, сколько человек его избивало. Сквозь крики охраны и звон в ушах он слышал только непрекращающийся громкий плач. Кого на этот раз оплакивала старая Банши?


Старшим в их группе был Дональд О'Райли по кличке Рыжий (не самое оригинальное прозвище для ирландца). Июльским днем зеленый «фольксваген» подъехал к площади Манчестера. Машина остановилась так, чтобы сидящим в ней был хорошо виден вход в паб, в котором сейчас отмечал день рождения британский майор. Один из тех, кто командовал войсками во время Кровавого воскресенья66
  Кровавое воскресенье – события в городе Дерри (Северная Ирландия) 30 января 1972 года, когда британские войска расстреляли демонстрацию местных жителей


[Закрыть]
.

– Их там человек десять, – сказал Рыжий, передавая Джеку тяжелый кожаный портфель, в котором тикал механизм. – Оставишь это в туалете справа от барной стойки и сразу назад. Действуй быстро, но не спеши, не привлекай внимания. Запас времени у нас есть, но постарайся управиться за десять минут. Давай.

Он хлопнул Джека по плечу, тот открыл дверь машины и вылез наружу.

– Удачи, Джек, – тихо сказал ему вслед Барни Пиклз с заднего сиденья.

Джек быстрым шагом пошел через площадь. Он толкнул массивную дверь паба и оказался в душном прокуренном помещении. За столиками в зале сидели с десяток мужчин разных возрастов. Они пили, смеялись и громко разговаривали. В центре компании Джек узнал свою основную цель. Именинник был уже заметно пьян.

– Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр? – обратился к Джеку лысый полноватый бармен за стойкой.

– Да, – Джек вздрогнул от неожиданности, его бросило в пот. – Где здесь у вас туалет?

Как и говорил Рыжий, туалет находился справа от стойки. Джек кивнул и быстро прошел куда указал бармен. Чемодан с бомбой тяжело оттягивал руку. Джек оставил его в кабинке ближе к выходу, для верности спустил воду в унитазе и быстро покинул паб. По сторонам он не смотрел. Только на выходе, снова оказавшись на свежем воздухе, Джек осмотрелся. К пабу подходила молодая женщина. Она вела за руку маленькую девочку в красивом голубом платьице.

– Мамочка, я устала, – жалобно хныкала девочка, – я хочу пи-пи.

– Сейчас, Мэгги, – успокаивала ее мать. – Мы зайдем сюда. Здесь точно есть туалет.

Мать с дочкой скрылись в глубине паба. Когда Джек шел обратно к машине, он молча ругался про себя. Какой же тупой овцой нужно быть, чтобы вести маленькую дочь в паб, полный пьяной солдатни?

Взрыв не заставил себя ждать. От грохота даже на большом расстоянии заложило уши. Облако пепла и обломков заволокло улицу. Перепуганные люди бежали прочь.

– Отлично, – сказал Рыжий, заводя машину. – Ты все сделал правильно, Джек! Через пару недель мы будем в Бруклине. Осталось пережить еще два дня.

Эти два дня они собирались переждать на конспиративной квартире недалеко от Манчестерских доков. Дождаться корабля в Нью-Йорк. Американские ячейки ИРА должны были предоставить им убежище на неопределенный срок, пока не закончится шумиха. Корабля они не дождались. Кто-то из стукачей сдал их. Рыжего застрелили полицейские при облаве. Джека и Барни судили, процесс широко освещался журналистами. «Манчестерские подрывники получили по заслугам!», – пестрели газеты после вынесения приговора.

В результате взрыва погибли двенадцать человек. Восемь британских военных, бармен и официантка. А также женщина с маленькой дочкой, случайно оказавшиеся в том пабе.


Джек пришел в себя в палате лазарета. Было тяжело дышать, тошнило, все тело болело. Морщась, он приподнялся на локтях. Осмотрелся. За окнами стояла ночь. Слева от него находилась еще одна койка. В ней лежал Барни Пиклз с проломленной головой. Джек вздрогнул от неожиданности и стал рассматривать старого друга. Голова обмотана бинтами, сам Барни по горло укрыт одеялом. Пустой взгляд уставился в грязный потрескавшийся потолок. Тело его казалось еще меньше, чем было на самом деле. Джек заплакал при виде искалеченного друга.

– Барни, братишка, – тихо всхлипывал он. – Что эти ублюдки с тобой сделали? Прости меня, дружище… прости за все… я не смог тебя защитить…

Слезы были тяжелыми, как будто свинцовыми. К голосу Джека присоединился еще один, уже слышанный ранее. Громкие рыдания, всхлипы и стоны доносились из полутьмы, которой было окутано помещение лазарета. Оттуда же раздалось еле слышное хлопанье маленьких крылышек. Миниатюрная фея сделала несколько пируэтов в воздухе и мягко спикировала Джеку на грудь.

– Джеки, – пропищала она. – Старый кузнец идет. Он ведет с собой своего хозяина. Обмен случится сейчас.

– Кто такой кузнец? – прошептал Джек.

– Твой предок, – ответила фея. – Основатель твоей семьи.

Джек смутно вспомнил, как бабушка рассказывала ему, что фамилия Маккенна на древнем языке означала «кузнец» или «тот, кто работает с огнем».

– Что ему нужно от меня?

Из тьмы послышался тот же скрипучий голос, что Джек слышал в карцере, когда кто-то пытался вылезти из стены камеры.

– Твоя голова, внучок. Мне нужна твоя голова.

В ногах его койки показалась тощая долговязая фигура, облаченная в черный сюртук. На груди блестела серебряная цепочка карманных часов. Джек поднял взгляд, пытаясь заглянуть в лицо незнакомцу, глаза поползли на лоб от удивления. Вместо головы у гостя была большая круглая тыква с вырезанными глазами и ртом. Внутри нее плясал слабый огонек, из-за чего пространство вокруг освещалось тусклым свечением. Голову-тыкву сверху украшал высокий черный цилиндр. Странный гость поднял руку, чуть поклонился и с почтением приподнял шляпу.

– Разрешите представиться! – Голос доносился прямо из тыквы, из жуткого ухмыляющегося рта. – Я Джек-Фонарщик. Проводник душ. Твой много раз прапрадедушка.

Существо указало длинной рукой на койку, где лежал бедняга Барни.

– Твой друг скоро покинет этот мир. Но освещать ему путь во тьме будешь ты.

Фея взмахнула крыльями, поднялась с груди Джека и устроилась на плече Фонарщика, свесив вниз голые стройные ножки.

– Что вам от меня надо? – спросил Джек.

– Я хочу предложить тебе работу. – Фонарщик подался вперед, огонь в его голове вспыхнул ярче. – И возможность покинуть эти стены.

– Покинуть?

Фонарщик кивнул. Фея внимательно наблюдала за их разговором.

– Как?

– Я расскажу тебе историю, внучок. Много времени это не займет. Когда-то я был человеком. Тогда меня называли Джек-Кузнец. Я спокойно жил, был отцом большого семейства, делал свою работу и никого не трогал. Но была у меня одна слабость. Я очень любил выпить. И вот однажды я пошел в паб, но денег на выпивку у меня не было. По дороге я встретил Дьявола. «Джек, – сказал он мне, – давай я угощу тебя, но ты отдашь мне кое-что взамен. Свою душу». Я согласился, собираясь перехитрить нечистого. В те годы я был тем еще ловкачом. Мы с ним здорово напились в тот вечер. Я сказал, что пора бы и расплатиться. Дьявол согласился и хоп! – превратился в серебряную монетку. Я быстро сунул ее в карман и положил рядом нательный крестик. Дьяволу это не понравилось, ему было больно, крест жег его, но превратиться обратно он не мог. Тогда я предложил ему оставить меня в покое, он согласился. Так я перехитрил Дьявола. Но время шло, я состарился и умер. Я раскаялся в своих грехах, но поскольку я якшался с Дьяволом, Господь не захотел принимать меня. В аду мне тоже места не нашлось, ведь Дьявол обещал, что не тронет мою душу. Я остался посередине. Тогда Дьявол предложил мне работу, взяв в залог мою голову и заменив ее этим тыквенным фонарем. С тех пор я прихожу на плач старухи Банши и провожу души в Чистилище, освещая им путь в темноте. После веков во тьме я устал. Теперь я хочу на покой. Я предложил Дьяволу взамен тебя. Ты займешь мое место, а я спокойно отправлюсь в ад. Только теперь мне нужна еще и твоя голова. Как я буду без головы в аду? Моя собственная останется у Дьявола в напоминание другим, что его нельзя перехитрить. Вот так, мой мальчик. Рано или поздно он всегда получает свое. Человеческая душа бесценна, а договоры с темными силами не имеют срока давности.

Откуда-то сбоку донеслись тяжелые шаги, при звуке которых у Джека похолодело внутри.

– Ой! – испугано вскрикнула фея и скрылась во тьме.

В нос ударил смрад серы, стало жарко.

– Фонарщик! – прогремел голос. – Пора!

– Соглашайся, внучок. Выбора у тебя нет. В этой тюрьме ты навсегда. В любом случае, ты все равно попадешь в ад после всего, что натворил. А так у тебя будет шанс хоть немного послужить благому делу. Ты даже не представляешь, как страшно душам в темноте, когда они не могут найти дорогу. Они плачут и ждут тебя. Твоего света. Что скажешь?

Несколько секунд Джек обдумывал свое положение. Жизнь в тюрьме, ежесекундное ожидание заточки в бок от протестанта, гарантированное попадание в ад после смерти или вечность в качестве проводника для заблудших душ. Выбор был, но практически не предлагал никакой альтернативы. Наконец, Джек осторожно кивнул. Огонь в голове Фонарщика погас. Тыква отделилась от туловища и упала на койку. Безголовое тело протянуло руки к Джеку. Его голова с хрустом оторвалась от шеи и оказалась на плечах бывшего Фонарщика. Тот покрутил ею из стороны в сторону, осмотрелся и улыбнулся на прощание.

– Прощай, внучок. Когда-нибудь свидимся.

Его тело охватило яркое пламя, через секунду он превратился в пепел. Дьявол поднял пустой тыквенный фонарь и осторожно подул в него. Внутри вспыхнул слабый огонек. Дьявол водрузил фонарь на плечи Джеку. Тот поднялся и осмотрел себя, на нем был черный сюртук гробовщика. Он поднял с земли высокий черный цилиндр и нацепил его на голову-фонарь, огонь в которой разгорался все ярче.

– Иди, Фонарщик! – велел Дьявол. – Делай свою работу!

Кто-то осторожно коснулся плеча Джека. Он обернулся и увидел перед собой Барни Пиклза.

– Простите, сэр, – дрожащим голосом сказал Барни. – Где мы? Что это за место? Здесь так темно…

– Не бойся, Барни. Идем за мной.

– Откуда вы меня знаете?

– Знаю, – многозначительно ответил Джек.

Это успокоило Барни. Он пошел за Джеком сквозь тьму, которая отступала перед огнем фонаря. Скоро свет выхватил из тьмы заплаканное личико маленькой девочки. Она стояла и нервно мяла в руках подол голубого платьица.

– Мистер, – обратилась она к Джеку. – Я заблудилась. Вы поможете мне найти мою маму?

– Конечно, дитя. Идем со мной, не бойся. Твоя мама ждет тебя.

Они послушно следовали за Джеком. К ним присоединялись все новые и новые души. Где-то громко рыдала Банши, оплакивая покойников. Джек шел на ее плач и освещал путь во тьме.


Джек Маккенна просто исчез из тюремного лазарета, не оставив никаких следов. Полиция подозревала, что это был побег, организованный ИРА. Новые облавы, аресты и допросы ни к чему не привели. Исчезновение Джека Маккенны со временем стало городской легендой, обрастая все новыми и новыми подробностями. Кто-то говорил, что он действительно сбежал из тюрьмы и сейчас спокойно живет в Америке. Кто-то утверждал, что его насмерть забили охранники и обставили это так, как будто он просто исчез.

Иные рассказывали, что к Джеку явился сам дьявол и забрал его в ад за грехи. Недаром в полицейских отчетах говорилось, что утром в день исчезновения в лазарете отчетливо чувствовался запах серы. Кто-то даже сочинил песню «Джек в темноте». Песня эта стала очень популярной, почти народной. До сих пор ее можно услышать по праздникам на улицах Белфаста:

«Наш старый друг, бродяга Джек,

Сквозь тьму проложит путь.

И не сойти ему во век

С пути и не свернуть…»

Светильник Иакова
Андрей Миллер

Дневник Рауля де Морено, Лиссабон, 28 мая 1588 года

Эта запись в дневнике, вполне возможно, станет последней. Не сочтите мои слова проявлением смертного греха уныния или же страха перед скорыми опасностями: я просто стараюсь быть прагматичным. Уже завтра заботы корабельной службы не оставят мне времени и сил на ведение записей; а впереди нас ждет бой, и одному Господу известно, переживу ли я его.

В подобной ситуации, истинный кабальеро обязан привести в порядок свои дела и раздать все долги. Я так и поступил загодя во всем, кроме моего дневника: самое время поставить в нем точку – даст Бог, и она станет лишь запятой.

Уже завтра Непобедимая Армада77
  Испанская военная эскадра из 130 кораблей, снаряженная в 1588 году для обеспечения высадки войск на берега Англии (Англо-испанская война 1587—1604). Поход окончился сокрушительным поражением.


[Закрыть]
 выйдет из порта и возьмет курс на вражеские берега. И я на борту тридцати шести пушечного «Сан-Кристобаля» буду ее частью. Некоторые болтают, что герцог Медина-Сидония не годится во флотоводцы, и всех нас ждет погибель в водах Ла-Манша. Но большинство матросов, солдат и офицеров, славных мужей Испании, верят в решительную победу.

Пока одни проводят последние часы на суше в молитвах, а другие – во грехе, мне следует отдать еще один долг. Этому дневнику я, Рауль де Морено, должен одну историю. Ту историю, воспоминания о которой мирными ночами повергали меня в ужас – но в самые тревожные часы, напротив, поддерживали. И особенно поддерживают теперь.

Этой перемене есть причины, которые вы вскоре поймете. Трагические, пугающие и безумные события, о которых самое время поведать, случились двадцать пять лет назад – в 1563 году. Случились очень далеко отсюда…

В те дни автору сих строк было тридцать лет – и все эти годы я провел в землях Нового Света, ибо там родился. Предки мои ныне не значатся в списках знаменитых конкистадоров – но куда важнее, что они стояли плечом к плечу с другими завоевателями земель нынешнего вице-королевства Перу. Сам аделантадо Писарро88
  Франсиско Писарро-и-Гонсалес (1475—1541), знаменитый конкистадор, покоритель империи инков.


[Закрыть]
 жал руку моему отцу, чем я безмерно горжусь.

Отец растратил почти все здоровье, сражаясь с индейцами, продираясь сквозь непроглядные джунгли, карабкаясь по крутым скалам. Мне он желал иной доли и отчасти желание свое исполнил. Хотя я, как потомственный идальго, с детства привык к обращению с эспадой и мушкетом, вырастили меня в меньшей степени воином. В свои тридцать лет ваш покорный слуга Рауль де Морено был известен в заморских колониях как врач и исследователь.

Слава эта, впрочем, была неоднозначной. Как туземцы, так и испанцы относились ко мне по-разному.

Должно быть, вы знаете, что тогда испанцы нередко брали в жены местных женщин. Если те соглашались принять христианство, такие браки поощрялись и предводителями конкистадоров, и духовенством. Мы завоевывали Новый Свет для Бога и короля Испании, но не ставили себе целью уничтожить всех язычников. Привести их к истинной вере, к вассальной клятве и верному служению государю нашему – такова была главная цель. Если для достижения ее уместнее оказывалось взять знатную индианку в жены, а не мушкет в руки, мы так и поступали.

Но со мной все вышло немного иначе.

Да простят мне Господь Бог и любимая Испания, но я всегда чаял не изменить туземцев, а познать их такими, каковы они есть. Подобное сложно было реализовать в Перу, но однажды судьбе оказалось угодно забросить меня в земли, до которых Конкиста едва успела дойти. Там, на переднем рубеже христианского мира, за год до моего приезда, отстроили деревянную крепость, быстро обросшую небольшим городком. И форт, и городок носили название Сан-Мигель.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7