Надежда Черпинская.

Единственное желание. Книга первая



скачать книгу бесплатно

Настя же отправилась прямиком в ванную, сполоснула лицо ледяной водой из-под крана, и, увидев в зеркале своё отражение, недовольно сморщилась: бледная, как тень, под глазами круги, вид какой-то болезненный, усталый.

– Совсем не выспалась! – вздохнула Настя.

И тут же в память ворвались обрывки ночных кошмаров, как лоскуты пыльной паутины. Что именно ей снилось, девушка уже забыла, но помнила неприятные, пугающие ощущения, которые осели в душе мутным осадком. Ей снилось что-то жуткое, что-то слепленное из страха, боли и отчаяния. Вот потому Настя чувствовала себя разбитой и измученной, несмотря на то, что всю ночь и вечер она проспала. Романова пригладила рыжие локоны, потёрла виски – голова казалась тяжёлой, словно мозги были отлиты из чугуна…

«Кошмары!!! Н-да, неприятно, досадно, ну… ладно! – наконец, решила она. – Я вчера перенервничала. После такого ночные кошмары явление вполне нормальное! Странно, что я вообще сумела уснуть!»

Рассудив так, Настя поспешила одеваться в институт.

Как бы там ни было, а стоило подумать о дне сегодняшнем! Хотя на душе скребли кошки, и больше всего хотелось лечь и снова уснуть, уснуть и ни о чём не думать!

***

На входе в институт как всегда толпилась шумная и пёстрая ватага студентов. Странно, но они не исчезали с крыльца круглогодично. Даже летом всегда у кого-то находился повод зайти.

Сейчас же студенческого люда было особенно много (хоть учёба ещё не начиналась), поскольку кто-то уже сдавал отчёты по практике, а некоторые – прошлогодние долги. Среди старшекурсников Настя приметила высокую фигуру Нижегородцева и поспешила к нему.

– Салют, Руслан! Ну, как начало учебной жизни? – поздоровалась она.

– Пока ништяк! Привет! Я уже успел по всем соскучиться! – улыбнулся парень. – А учёба… Ты же сама знаешь: «От сессии до сессии живут студенты весело!»

– Как там процесс защиты?

– Ты – за Лесей, Олеся – за мной! Но очередь наша подойдёт ещё не скоро. Надо было, как в советские времена, с вечера занимать! Принимает наша горячо любимая Светлана Юрьевна!

– Крыса? – скривилась Настя.

– Да! И процесс, как ты понимаешь сама, идёт ну, очень, очень мед-ле-н-но, – деловито доложил Руслан. – Можешь туда не торопиться! Расскажи лучше как дела, Царица?

– Нормально! – уклончиво ответила Настя и, в пику собственным словам, нервно закурила.

Но Руслан не сводил с неё пытливого взгляда.

– А я слышал, Романова, что вместо того, чтобы на солнышке греться кверху пузиком, где-нибудь на уютном пляже, ты развлекаешься поиском шаманов и запрещённых сект в диких лесах необъятной России?

– Петрушенко надо язык вырвать! – вздохнула Настя. – Уже всё разболтала?

– Всё!!! – безжалостно подтвердил Руся. – Мне, причём, ещё вчера, по телефону… А вот всем остальным – сегодня! Боюсь, что пол-института уже точно в курсе, а после обеда и вторая половина узнает последние новости из жизни Анастасии Романовой.

– Круто! – разозлилась Настя. – Она бы ещё в новостях выступила и объявила на весь город! Особенно, всё это умно, после того, как нас в милиции послали куда подальше и сказали, что у нас с Лесей были обычные «глюки».

– Кстати, о ментах… Надо от них не отступать! Снова к ним наведаться.

Пусть ещё раз лес прочешут! – упорствовал Руслан. – Хочешь, после защиты с вами съезжу? Что ни говори, в органах работают люди циничные и твердолобые. И на вас они посмотрели как на детей, всерьёз не восприняли. Может, если я с ними потолкую, как говорится по-мужски, больше толку будет?

– Ладно, если тебе это нетрудно, давай! – согласилась Настя. – Хотя, не знаю, есть ли смысл: если уж сразу ничего не нашли, теперь тем более поздно.

***

Пережить этот день было нелегко. Все, кому не лень, заглядывая в лицо с плохо скрываемым любопытством, норовили спросить: «Как же бедная Настенька пережила такой ужас?». Все стремились уточнить детали происшествия, чтобы (как понимала Настя) сопоставить рассказы обеих девушек и вычислить, не приврали ли подруги чего-нибудь. Насте хотелось высказать Олесе всё, что она думала по этому поводу, но вечно рядом с ними находился третий лишний.

Последней каплей стала сама преподавательница Светлана Юрьевна, более известная под прозвищем Крыса.

Так как голова Насти была забита совсем не мыслями о практике, отвечала она в этот день вяло, без энтузиазма.

Со слащавой улыбочкой Светлана Юрьевна проговорила своим лживо-медоточивым тихим голоском:

– Что ж, Настенька, сегодня только четыре, и очень слабенькая! Вижу, что писала ты всё сама, а вот ответить толком не можешь. Я всё понимаю – у тебя проблемы. Но я ведь не могу ставить тебе оценки авансом, или за твои былые заслуги! Надеюсь, что к началу учёбы ты разберёшься со всем этим криминалом, и мы увидим прежнюю Настю Романову, собранную и внимательную!

***

Поездка в милицию ничего не дала. В принципе Настя понимала это и раньше, но хотела использовать последний шанс.

Сегодня, правда, Владимир Сысоев не вёл себя столь агрессивно. Поговорили спокойно, «как белые люди» – меткое выражение Руслана описало встречу довольно точно. Но Владимир не смог дать никаких новых сведений: милиция не нашла ничего, абсолютно ничего, что могло бы доказать правдивость слов девушек.

– Похоже, лучшее, что вы можете сделать – это забыть о произошедшем, – подвёл итог Руслан, когда они уже вышли от Сысоева и стояли на улице, жмурясь от яркого закатного солнышка.

– Да, в самом деле, – согласилась Олеся, – ведь сами мы не пострадали. Нас не ограбили, не убили, не … – она запнулась. – Короче говоря, нас-то пронесло! Так что же голову ломать? Скажем: Слава Богу! И забудем всё это! Если менты этих тварей не нашли, не нам же их искать…

Настя рассеянно кивнула рыжей головой:

– Да! Я согласна – забудем! Забудем и больше никогда не станем это вспоминать!

***

Но забыть не получилось, потому что ночью вновь пришли кошмары…

И следующей ночью тоже… А потом снова, снова и снова!

Настя почти перестала спать. Едва она закрывала глаза, как на неё обрушивался поток таких жутких, леденящих кровь видений, что она вскакивала среди ночи с диким криком, в холодном поту, и сидела потом до самого утра, не выключая ночника. Каждая ночь превращалась в испытание, в борьбу с самой собой, в схватку с ночными демонами и марами.

Но Настя знала, кто на самом деле стоит за этими снами…

«Шаманка» с Воронова утёса, посылавшая проклятие вслед убегающей прочь рыжей девчонке – это с ней сражалась каждую ночь Анастасия Романова! Это она присутствовала в каждом жутком видении, являвшемся по ночам.

Ей снилось, как её – Настю Романову – убивают на каменном круге у подножья скал! Она чувствовала всю дикую боль, когда её медленно разделывали. Её били жестоко, бесчеловечно, и сны тонули в потоках крови.

Кошмары эти были так пугающе реалистичны, что Настя перестала различать сон и явь, словно она навсегда застряла в том дне, когда отправилась на прогулку по Святогорью.

А иногда ей снилось, что она приходит домой и видит залитую кровью квартиру, свою убитую мать и Олесю. Просыпаясь, Настя чувствовала, как подкатывает дурнота от тошнотворного запаха крови и смерти, преследующего её даже за гранью сновидений.

Ей снилось, что в абсолютной тьме ведьма из леса подкрадывается к ней и душит ледяной рукой. Но, пытаясь разжать её похожие на клещи пальцы, Настя хватала лишь пустоту, воздух, и задыхалась от бессилия, не в силах ничего сделать.

Ей снилось, что она убегает по лесу от своры голодных волков, но внезапно силы оставляют её, и солнце слепит глаза… Девушка падала, ноги её не слушались, глаза не открывались, их пронзала боль. Слепая, беспомощная, Настя ползла, хватаясь за камни содранными пальцами, и звери настигали её, безвольную, слабую, отчаявшуюся.

А ещё ей часто снились часы – её часы, потерянные в горах. Они возникали в самые разные моменты кошмаров. Но неизменно присутствовали в каждом сне. И их неестественно громкое, тревожное, как жужжанье пчелиного роя, тиканье сводило Настю с ума.

Один из них отлично запомнился Анастасии, ибо оставил в душе ни с чем несравнимое чувство безысходности, обречённости и слабости.

Ей снилась ведьма. Она стояла на высоком утёсе и держала в вытянутой руке Настины часы.

– Я же говорила тебе, что ты вернёшься! – сказала «шаманка».

Хриплый голос её далеко разнёсся в абсолютной тишине, эхом прокатился по скалам.

– Ну! Иди же сюда! Возьми их, возьми часы, и будешь свободна! Обрети власть над своим временем!

Настя вновь чувствовала, как слабеют ноги, но она всё равно спешила вперёд: падала, вставала, вновь падала и ползла на четвереньках.

А ведьма хохотала злобно, над никчёмностью и слабостью девушки.

– Возьми их! – крикнула она.

И в тот момент, когда Настя уже была готова схватить серебристый браслетик, «шаманка» швырнула их вниз со скалы. Настя подалась к краю, и взору её предстал огромный котлован, ущелье, пропасть, всё дно которого было усеяно часами, самыми разными: ручными, будильниками, огромными настенными курантами, часами с кукушкой, с маятником…

И всё это тикало, звенело, пищало так, что мозг вскипал от дикой какофонии.

«Бездна Времени! – пронеслось в голове у Романовой. – Как же я отыщу здесь то, что нужно мне?»

Настя вскочила и попятилась.

Но ведьма уже толкнула её в спину, и она рухнула вниз…

Но не разбилась, лишь замерла, задохнулась на мгновение от дикой боли удара.

А потом Настя ползала по дну и искала свои часы, но не могла найти их. Она рыдала, растирая по лицу слёзы и грязь, хватала маленькие, тикающие, как бомбы, механизмы и понимала, что ей никогда не отыскать тех, которые могут её спасти. А сверху, как из «рога изобилия», падали, падали, падали новые часы, погребая под собой девушку и её последнюю надежду.

Настя стала тенью, невыносимо нервной тенью…

Она вздрагивала от каждого звука. Ни на минуту не оставалась в темноте. Напрочь забыла о том, что собиралась бросить курить. И всё чаще приходила к мысли, что начинает сходить с ума – причём, довольно прогрессивно! Мама переживала из-за странного поведения дочери, покупала ей валерьянку и успокоительные посерьёзнее. В сердцах говорила, что Настя смотрит слишком много «ужастиков» и читает слишком много фантастики.

Но Настя не боялась ни книг, ни фильмов, ибо случилось так, что жизнь её стала в один «прекрасный» день куда страшнее!

А по ночам она и вовсе превращалась в ад…

– Она на тебя порчу наслала! – сказала однажды Олеся с видом заправского знатока в сфере чёрной магии.

Вообще-то, она в подобные вещи никогда не верила, но, видя, что творится с подругой, навела справки у «знающих» людей и вынесла свой приговор без колебания.

Олесю кошмары не мучили. Она уже давно бы всё забыла, но не давала бледная тень Насти, маячившая рядом с видом христианской великомученицы, у которой живыми оставались только глаза – глаза, полные невысказанной тоски и ужаса.

– Точно! Эта ведьма нашла твои часы и сделала на тебя порчу! – упрямо постановила Олеся. И добавила тихо, со страхом в голосе: – Может, даже на смерть!

Насте уже и самой такие мысли приходили в голову… Но что толку от мыслей, ведь как помочь самой себе она по-прежнему не знала!

Прошёл уже месяц. Золотой сентябрь растерял половину своей яркой нарядной листвы. Дожди затягивали небо бесцветными тучами, тяжёлыми, как ночи Насти, наполняя мраком и без того поблёкший мир. Всё вокруг казалось увядающим, умирающим…

И, глядя в окно на размытые осенним туманом очертания домов, машин и силуэты людей, Настя всё чаще осознавала, что жизнь её летит куда-то вниз, по наклонной плоскости, летит в тартарары, и уже никто не сможет остановить это стремительное движение…

Даже в дроби дождя на подоконнике чудилось Насте тихое тиканье часов из её ночных кошмаров.

Тик-так, тик-так…

И каждая секунда может стать последней.

Тик-так, тик-так…

Это уходят последние дни, а может, часы или даже минуты её жизни.

Ещё один удар Маятника, и Нить Судьбы оборвётся…

Круг замкнулся…

Ещё не сгустились тени,

Но всё холоднее высь.

Бичуя опустошенье,

Над сердцем ветра взвились.

О, канувшие удачи,

Которых не нужно мне!

О, сон, что живёшь иначе,

И жизнь, что ведёшь во сне!

Взвевайтесь ветра над глушью,

Простёршейся мглы ночной!

Безлюдье пугает душу

Бескрайнею тишиной…

И, слёзы тайком глотая,

Вперяешься в миражи…

О, жизнь ты моя пустая

Хоть кто я такой, скажи?

Ф. Пессоа, перевод Б. Дубин

– Не поняла? Что сие значит? – Олеся, зашедшая утром за Настей, чтобы вместе ехать в институт, одарила подругу недоумевающим взглядом.

Нет, сегодня Настя не проспала. Она была уже вполне готова…

Только вот к чему??? Потёртые джинсы, старый свитер стального цвета крупной вязки (за узор в виде сцепленных между собой колечек и цвет Рыжая прозвала его «кольчугой»). Волосы собраны на затылке в «конский хвост». Никакого макияжа на лице. На тумбочке в коридоре замшевая ветровка и кожаный «походный» рюкзачок. А у двери, на коврике с милой надписью: «Добро пожаловать!», стоят готовые сорваться в путь берцы с высокой голяшкой, на шнуровке и толстой подошве-платформе. Такие ботинки можно даже как средство самообороны рассматривать! Если кому-нибудь таким башмаком «засветить» – мало не покажется!

Весь вид Настасьи заявлял о том, что Рыжая куда-то собралась, но явно не в институт… Потому как на занятия её в таком виде и силой не загонишь!

А сегодня, между прочим, по экономике предприятия первая контрольная в этом году!

– Я больше так не могу! Я устала, – со вздохом сказала Настя, присаживаясь на уголок тумбочки.

И Олесе сразу расхотелось возмущаться и взывать к совести подруги.

– Я иду туда.

– Куда? – проворчала Петрушенко, уже зная ответ.

– На Воронов утёс, – серьёзно ответила Романова и вновь вздохнула.

– Рыжая, ты что заболела или головой ударилась? – терпеливо начала Леся, словно говорила с маленьким ребёнком. – Кто-то говорил, что в скалы больше ни ногой! Или мне память изменяет? Настёнок, какого чёрта ты там забыла?! Тебе мало что ли прошлого раза? Зачем ты туда пойдёшь, скажи на милость?

– Так надо! – упрямо доложила Настя. – Постой, не перебивай! Послушай!

Олеся поджала губы, всем видом показывая, что выслушать готова, но заранее не одобряет затею Романовой.

– Я, в самом деле, заболела. Вернее… Я знаю, что ещё немного и просто свихнусь! Я должна найти способ помочь себе! Только я сама – никто другой! Ты даже представить себе не можешь, Леся, что такое эти ночные кошмары! Они мне всю душу вымотали, в клочья нервы изорвали, они из меня силы выжимают! Живу, как на краю пропасти… Ни о чём другом думать не могу! Сегодня вот контрольная, а мне до этого дела нет! Потому что, какая тут может быть учёба, если меня сегодня всю ночь опять истязали! Ты знаешь, как это – каждую ночь умирать?! Чувствовать, как тебя убивают! До мельчайших деталей, до каждого нового оттенка боли и страха! Всё это чувствовать! Снова и снова!

– К этому можно привыкнуть! – возразила Олеся. – Это только сны, Настёнок! Они тебе реального вреда не причиняют!

– К этому нельзя привыкнуть! – огрызнулась Настя. – Нельзя привыкнуть к тому, что тебя убивают, а ты даже защитить себя не можешь.

– Но ведь это всё понарошку! А если ты там, на Вороновом утёсе, опять с этими психами столкнёшься? Ты себя защитить сможешь? – взорвалась Олеся. – Им же только того и надо, чтобы ты вернулась! Тогда они тебя уже не во сне убьют!

– Я буду осторожна. Я буду готова. Если уж на то пошло: пусть лучше один раз в реальности, чем вот так каждую ночь. Всё равно мне жизни нет! Не жизнь, а так… существование, микс ада и бреда…

– Тоже мне нашла выход из положения! – Олеся состроила гримасу. – А Надежда Андреевна знает, что ты задумала?

Теперь уже Настя посмотрела на подругу так, словно сильно сомневалась в её умственной полноценности.

– Нет, конечно! – Настя отвела взгляд. – Разве с матерью говорят о таком? Я не хочу, чтобы она из-за меня переживала. Я её слишком сильно люблю! И так последнее время из-за меня покоя не знает. Я и тебе бы ничего не говорила, но просто надо, чтобы хоть кто-то знал, где меня искать, если я вдруг не вернусь…

Олеся вытаращила на неё огромные чёрные глаза:

– Вот что, Рыжая, никуда я тебя не отпущу! Ишь чего вздумала – «если я не вернусь»!

– Это я так… к слову… Всякое может случиться, – спокойно рассудила Настя и, слегка отстранив подругу, принялась шнуровать свои ботинки в стиле «military».

Олеся заметила, что на поясе у Насти прицеплен сувенирный охотничий нож её брата Дениса. Сувенирный, в смысле изукрашен оригинально, позолоченными узорами – но острый-то он совсем как настоящий!

– А это тебе зачем? – насторожилась Леся.

Настя зашнуровалась и выпрямилась во весь рост.

«Ну и осанка! И впрямь царица!», – невольно позавидовала Петрушенко.

Рыжая коснулась рукояти ножа.

– Я ведь сказала – я буду готова к встрече! Я, безусловно, постараюсь её избежать, но, если вдруг, я смогу о себе позаботиться, – Настя протянула руку к куртке, но, встретившись с тревожным взглядом карих глаз, добавила: – Не волнуйся, Лесёнок! Я не собираюсь лезть на рожон! Я просто хочу понять, что есть ложь, что есть истина. Мне НАДО вернуться туда! Я хочу понять, почему Сысоев и его опера ничего не нашли. Хочу ещё раз оглядеть это место. И, если там действительно нет никаких следов, попытаться понять, куда они делись. Вот и всё! Я не желаю открытого столкновения! Но мне следует вернуться в начало этой истории, чтобы поставить в ней точку и жить дальше! Понимаешь, иногда, чтобы продолжать путь, надо вернуться к исходной, к старту… Просто круг должен замкнуться, Леся! Да… Круг… – рассеянно закончила Романова. – Это неизбежно!

– Может, мне пойти с тобой? – спросила нерешительно блондинка.

Ей не хотелось возвращаться в скалы, к какой-то там исходной точке, и её мало волновала истина, но зато сильно мучила совесть: она бросает подругу одну, когда та идёт навстречу смертельной опасности! С другой стороны никто её туда не гонит, сама решилась, а Леся ещё не спятила окончательно! Спрятаться за ширму собственного малодушия гораздо проще, уютнее и, главное, безопаснее. А хорошенько подумав, можно посчитать собственную трусость мудростью и благоразумием, тогда и муки совести утихнут.

И Настя это поняла.

– Нет, Лесёнок! Это моё дело, – улыбнулась Романова. – Это моя война! И я сама буду с этим разбираться!

Настя закинула на плечо рюкзачок, поправила куртку.

– А знаешь, Олеся, как хочется жить, когда кто-то желает тебе смерти? Я только теперь это поняла! Мы ведь не живём, а так… существуем. Просто ждём, когда пройдёт наше время… А в такие минуты чувствуешь вкус жизни, чувствуешь, как кровь кипит от адреналина, начинаешь ценить каждую секунду, которую тебе отмерило небо! Страх научил меня ценить жизнь, Леся! Но пора уже закончить этот затянувшийся поединок. Финальная битва!!! И, видит Бог, сдаваться я не собираюсь!

– Ты – чокнутая! – с улыбкой заметила Петрушенко. – Имей в виду, вояка, если к пяти часам вечера не вернёшься, я буду бить тревогу: звонить в ментовку, и твоей маме тоже. Короче, всех на уши поставлю! Постарайся к этому времени, агент Скалли, успеть докопаться до истины, отделать этих «шаманов» и возвратиться до дому, до хаты! Как ты там сказала – вернись к исходной точке, и живо назад! Старт – финиш! – распорядилась Олеся.

– Да! И круг замкнётся… – подтвердила Анастасия, открывая входную дверь.

***

В этот раз Настя избегала окольных троп. Шла торопливо, не особенно восторгаясь красотами природы, обгоняла иногда редких туристов.

Был уже конец сентября, довольно тёплого для этих мест. Однако стоило остановиться, и зябкий холодок тут же заползал под одежду.

На душе было неспокойно, тревожно. Но и страх, и осенний утренний холод сейчас Насте не мешали, напротив, подгоняли вперёд, заставляли забыть обо всём на свете. Оставалось в голове только одно – цель пути!

«Так или иначе, но сегодня я избавлюсь от этого наваждения!» – сказала Настя самой себе.

Возле Святогорского ключа остановилась, зачерпнула пригоршню воды, выпила. Монетку бросать не стала. Но мысленно попросила: «Святой Прокопий, защити меня от этой фурии! Не знаю как… Вам – святым – виднее с небес! Дай мне одержать верх!»

Если признаться честно, «верующей» Настя не назвала бы себя даже с натяжкой. Да и как иначе?! Хоть и самым краешком детства, а успела застать «эпоху безверия» на Святой Руси. Но, тем не менее, она не отрицала, что существуют в мире некие могущественные и необъяснимые силы, которые управляют всеми процессами во Вселенной. Сегодня, однако, (сама от себя такого не ожидала!) вот уже второй раз за день молилась!

Первый был ещё на остановке, когда взгляд скользнул по медноголовой церквушке, возвышавшейся над Павловкой. Вспомнила вдруг легенду о святом Георгии и прошептала в утреннюю тишину, в синеву небес: «Защити, святой Георгий! Говорят, ты – покровитель воинов, сам воин Господа; говорят, можешь спасти от любой беды, уберечь от любой опасности! Не уверена, что достойна твоего покровительства, но больше не к кому мне взывать! Лишь к святым и к Богу, в которых я никогда не верила!»

Пустынно было сегодня у Воронова утёса. Вроде бы и дождя нет, и денёк хороший, тихий. Мрачноватый слегка, ну так ведь осень на дворе… С утра было прохладно, а сейчас солнышко пригрело, распогодилось так, что уже жарко стало.

Но у скал было безлюдно, тихо, и только последние осенние птицы – те, что из-за странного птичьего патриотизма не желали улетать в далёкие тёплые края – нарушали лесную тишину звонкими раскатистыми трелями.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11