Надея Ясминска.

Запредельность



скачать книгу бесплатно

На этом месте пан Януш обычно прерывал вещание и предлагал посетителям чай с хурьмой. Агенты вежливо, не без опаски отказывались, потому что не знали, что такое хурьма. Собственно, пан Януш тоже не знал. Но само слово звучало мерзко и действовало как надо. Гости понимали, что разговор окончен, и прощались – ровно до следующей пятницы.

Затем, в начале двенадцатого, обычно заглядывала Ханна. Она садилась у старого письменного стола, словно и вправду была случайным просителем, и какое-то время с легким испугом озиралась по сторонам. У нее были светлые, простодушные глаза с усталыми веками. После неловкого молчания Ханна начинала расспрашивать, как идут дела, и, не дослушав ответ, переключалась на местные городские новости. Она не говорила о своей квартире на углу Осенней и Парковой, но ее мирок укутывал плечи, как бабушкина шаль. Ханна намеками звала с собой, стремилась увести туда, где мирно гудит телевизор, а занавески совсем новые, в цветочек. И нет никаких людей – только они вдвоем…

Пан Януш все понимал и в какой-то момент снова предлагал чай, но уже без хурьмы. Он жалел Ханну. Было что-то трогательное в том, как она пыталась выдернуть его отсюда, словно палку из земли. Вот только палка давно пустила корни. В конце концов темы для разговора иссякали, и Ханна с еще более усталыми и чуть покрасневшими веками тихо прощалась и уходила.

Обычно на этом визиты заканчивались. Можно было откладывать хурьму на дальнюю полку воображения и приступать к обычным делам. Но в ту пятницу, с которой и начал бы свой рассказ пан Януш, все пошло не так. Дверь с треском распахнулась, и на пороге возник Кнупель, старый уборщик. Он стукнул об пол взъерошенной метлой, как государь посохом, и заявил:

– Я уволюсь! Говорю вам, уволюсь!

– Что на этот раз? – терпеливо спросил пан Януш.

– Да все то же, – буркнул Кнупель. – Кругом ворье, а вы даже ухом не ведете. Говорил я вам, что мою толкушку украли, говорил же, верно? Вы тогда отмахнулись: сам, мол, не помнишь, куда положил. Но я-то все помню! А теперь, что вы думаете, лопаточки на кухне как не бывало!

– Может, Павел взял? – с сомнением проговорил пан Януш. – Не украл, конечно, а так, решил поиграться. Для ребенка здесь раздолье, столько всякой всячины…

– И коня тоже он привел? – ехидно поднял косматые брови уборщик.

– Какого еще коня?

– Следы!

Это слово прозвучало так странно и зловеще, что пан Януш подумал: почему бы самому не уволиться? Закрыть кабинет на ключ и въехать в свободную комнату как обычный жилец. По утрам спускаться в столовую на завтрак, потом идти в общую гостиную, садиться в кресло-качалку у камина и спокойно читать газету. Кто запретит? Ведь, в конце концов, Подворье принадлежит ему самому… Это было заманчиво, но все же так смешно и нелепо. В голове пронесся детский анекдот: «Ма-ам, я не хочу идти сегодня на уроки! – Нужно, сыночек, ты же директор школы!» Поэтому пан Януш вздохнул и спросил:

– Что за история со следами?

– Чей-то конь натоптал на заднем дворе, возле черного хода.

Это они проверяли, говорю вам! Машина по нашему бездорожью не проедет, завязнет, вот они и хотели посмотреть, пройдет ли здесь лошадь. Чтобы потом награбленное на нее погрузить – и тыгыдым!

– И кто эти «они», по-твоему?

– Ну мало ли кто… Хоть эльфы те малахольные, которые хотели доспехи по дешевке купить…

– Из клуба фантастики?

– Вот-вот, они самые. У них может быть конь, почему нет?

Пан Януш откинулся на кресле и скрестил руки на груди.

– То есть ты полагаешь, что кто-то хочет вывезти с подворья старый хлам – на лошади?

– Я же, конечно, старый дурак, откуда мне знать, – огрызнулся Кнупель. – Но по мне, это все объясняет. Ну, или есть другой вариант: у нас тут развелась чертовщина и по двору ходил сам рогатый с копытами. Ни то, ни другое мне не по душе. Поэтому я уволюсь, так и знайте!

– Хорошо, – со вздохом согласился пан Януш. – Пиши заявление. Дать ручку?

Уборщик молча уставился на него, потом хрюкнул и вылетел за дверь. Дело в том, что Кнупель не любил писать. За шестьдесят с хвостиком лет, прожитые вне школьной скамьи, он так и не смог сложить из слов ничего путного – будь то письмо, жалоба или заявление. Поэтому он по-прежнему махал метлой в Косом Подворье, несмотря на постоянные угрозы уволиться.

«Следы?» – Пан Януш закрыл глаза и слегка потряс головой. На первый взгляд, это какой-то бред, но ведь Кнупель не мог сам такое придумать. У него вообще туговато с фантазией. Выждав положенное время (нельзя же так сразу демонстрировать, что ты всему поверил), хозяин Подворья вышел из кабинета и направился к черному ходу.

У самых ступенек действительно виднелись отпечатки конских копыт. Они огибали дом, потом спокойной цепочкой тянулись к забору и вдруг просто обрывались. При том что земля была одинаково рыхлой и влажной.

Кнупель наблюдал из-за угла, срывая с прутьев метлы пожухлые листья, и в его глазах явно читалась ухмылка: «Говорил я вам, а?»

– Вероятно, это олень, – проговорил пан Януш будто самому себе. – Или крупная косуля. Лес ведь не так далеко.

– Как же, как же, – донеслось привычное ворчание. – И толкушку с лопаточкой тоже косуля утянула.

– Я спрошу у Павла. Или у пани Вольской – у нее ведь голова, как часы с кукушкой: могла принять твою лопатку за вязальную спицу. Или, может быть, новый постоялец…

– Какой еще новый постоялец? – подозрительно ощетинился Кнупель.

– Тот, что заехал в левое крыло три дня назад. Генрих… или Годрик… не припомню. Быть может, он…

– Никто туда не заезжал.

– Кнупель, ты меня сегодня до приступа доведешь.

– Я вчера там прибирался. Постель нетронута, чужих вещей нет. Да и сколько проходил, никого там не видел. Так что насчет часов с кукушкой – это не только к пани Вольской.

– Мне до маразма еще далеко, – рассердился пан Януш. – Я прекрасно помню этого человека. Высокий, рыжеватые волосы, борода… Сейчас снова эта глупая мода на бороды! Не веришь – загляни в гостевую книгу. Там есть запись.

– Я никого не видел, – упорствовал уборщик.

– Ну что же, значит, наш гость похож на картофельные очистки на кухне. Их ты не замечаешь уже пятый день.

Кнупель, фыркнув, отвернулся и начал остервенело махать метлой так, что комья земли полетели во все стороны. Хозяин постоялого двора пожал плечами и вернулся в дом. Нужно было составить список продуктов на ближайшую неделю, оплатить счета и что-то решить с одним забитым дымоходом. К обеду разговор с уборщиком почти выветрился из головы.

На самом деле с того разговора все и началось, но пан Януш тогда об этом не знал.


* * *

Косое Подворье являлось уже второй реинкарнацией старинного поместья, которым Зарембы владели еще со времен королей. Когда-то оно было больше раза в три и выглядело солидно, даже величественно, но потом разразился пожар. Дед Януша рассказывал, что огонь уничтожил весь второй этаж и восточное крыло, флигель и конюшни тоже сгорели дотла. В пепел обратились многие редкости, которые предки собирали столетиями, но больше всего маленький Януш жалел библиотеку: по семейным преданиям, там хранились редчайшие книги, и многие из них были написаны от руки. Поместье пострадало настолько, что его решили не восстанавливать целиком, а переделать под частную школу: благо, других жилых строений у Заремб хватало.

О школе пан Януш уже знал не понаслышке. Он сам провел в ней детство и часть юности. Строго говоря, это была не совсем школа, а скорее частный учебный дом – место, где проводились внешкольные занятия по интересам. Дети могли погружаться в математику, географию, литературу или музыку, что и делали с удовольствием, даже с восторгом: сказывалась атмосфера этого места. Уцелевшие после пожара артефакты поместья теперь украшали школу. На стенах гордо красовались портреты ученых в тяжелых рамах, словно боевые медали. Полки ломились от цветных пузырьков и бутылей из старой лаборатории; пустотелые рыцари в начищенных золой доспехах молчаливо стояли в коридорах – на страже грааля науки. Кроме того, Зарембы всегда были против утомительной дисциплины и почти солдатской обстановки обычных школ. В партах были ящички для личных принадлежностей и, разумеется, конфет, а на спинку каждой скамейки был накинут мягкий цветастый плед. Ребенком Януш просиживал целыми днями в читальных комнатах с книгами и картами и даже потом, будучи студентом, каждые каникулы приезжал сюда: то ли в школу, то ли в музей, то ли в развалины древнего замка.

Но потом все изменилось. Не в какой-то конкретный миг, а плавно, постепенно, с той же неотвратимостью, как наступает старость.

Заводы, питавшие местные земли, разорились, и деревни со временем опустели. Детей затянули в свои сети города – пауки с асфальтовыми лапами и множеством светящихся прямоугольных глаз. Частный учебный дом стал терять своих учеников, а после смерти старого Зарембы и вовсе пришел в упадок. Люстры начали лысеть, обивка выцветала, а доспехи покрывались ржавчиной. Бывшее поместье превратилось в огромный сарай с кучей древнего хлама, и потому родня очень удивилась, узнав, что Януш выбрал именно эту часть наследства. Разумеется, дедовский пирог разрезали и расхватали еще до строительства курорта. Теперь же многочисленные дядьки и тетки, кузены и кузины кусали локти, что упустили такой лакомый клочок земли.

Став полноправным хозяином школы, Януш долгое время просто жил там, разбирал бумаги, проводил опись, предавался воспоминаниям. Он был счастлив простым счастьем интроверта и мечтателя. И оставался одиноким, несмотря на довольно приятную наружность. Все женщины на его пути оказывались Ханнами, которые ревновали к дому и пытались вытащить своего мужчину из пасти этого деревянного монстра. Но все они потерпели неудачу. Януш намертво прирос к поместью. Он и дальше бы довольствовался ролью отшельника, если бы не один неприятный факт: старое здание медленно, но верно разрушалось. Спасти его могли лишь хорошие средства, которых, естественно, не было.

Попытка обратиться к комитетам по культурному наследию провалилась, и Януш с ужасом понял, что ему придется стать дельцом. Поначалу он вновь хотел открыть учебный дом, но вскоре отказался от этой затеи: мода на такие заведения уже прошла, к тому же в округе было мало учеников. И тогда он решил превратить свой дом в пансионат. Нет, это звучит слишком современно! В постоялый двор.

Так появилось Косое Подворье.

Конечно же, официально оно именовалось не так. Студент-философ, который вселился сюда первым, предложил романтичное название – Подворье-под-Ясенем. Он почти не покривил душой: один ясень у ворот действительно имелся. Пусть дряхлый, лысый и кривой, но кто мог заявить, что это каштан или, к примеру, дуб? Так что изображение благородного дерева присутствовало на табличке над входной дверью и красовалось во всех объявлениях, но Януш все-таки был реалистом. И потому про себя прозвал постоялый двор Косым Подворьем.

Став хозяином какого-никакого заведения, приносящего какой-никакой доход, Януш к своему удивлению превратился в пана Януша – так его стали называть даже знавшие его с пеленок соседи. Подобное обращение со стороны знакомых тяготило, ведь ему не было и сорока (а может, и было, он не любил думать о возрасте). Но все это прилагалось к Подворью: определенный статус, табличка на двери кабинета и треклятые приемные часы.

Поначалу постояльцев как таковых не было, лишь заглядывали на ночь заблудившиеся по дороге на курорт туристы. Но потом появились и постоянные жильцы: кое-кто, завернув однажды, оставался уже надолго. Первым был тот самый студент, который философски заявил, что «скрывается здесь от бренности внешнего мира». Сейчас, правда, его комната пустовала, потому что мир зацапал его обратно – пусть все вокруг тлен и суета, а сессию сдавать надо.

Затем верхний этаж заняла пани Вольска, которая, как подозревал пан Януш, сбежала от родных по дороге в дом престарелых. Это была милая старушка с копной воздушных седых волос – настоящий божий одуванчик. Жила она тихо, платила из какой-то тайной заначки исправно и почти не доставляла хлопот. Кроме одного забавного момента: пани Вольска частенько принимала пана Януша за священника (что неудивительно – благородный профиль и рано поседевшие виски придавали ему некую схожесть с духовным лицом) и каялась в грехах своей молодости. Грехи эти были столь пикантными, что пан Януш краснел до корней волос и пытался побыстрее ускользнуть в свою келью, вернее, кабинет. Содержание исповедей каждый раз менялось и обрастало новыми подробностями, и хозяин постоялого двора уже начал задумываться, не нашла ли пани Вольска в комнате деда Зарембы какую-нибудь книгу «не из библиотеки», вроде «Декамерона».

А две недели назад в Косое Подворье приехали Ирена и Павел.

Истинную причину их появления пан Януш узнал лишь недавно, сложив воедино взгляды, паузы и обрывки разговоров. Молодая женщина сбежала от тяжелого на руку мужа и теперь боялась, что тот найдет их и увезет обратно. Вот почему Ирена напоминала дворовую кошку, которую только-только взяли в дом: она ступала по старым половицам так, что они даже не скрипели – осторожно и бесшумно, на напряженных ногах, прислушиваясь к каждому шороху. Павел же, исключительно деловой человек восьми лет, и не думал тревожиться. С первого дня он полностью растворился в Косом Подворье. Он изучал комнаты, книги, вещи, заглянул в каждый шкафчик и на каждую полку; судя по передвинутой стремянке, мальчишке даже удалось пролезть на чердак. Пан Януш и не думал делать ему замечания, потому что прекрасно помнил свое детство, проведенное здесь, в старой частной школе.

И почему человек не может всегда оставаться восьмилетним?

Пан Януш очнулся от раздумий, подошел к столу регистрации и открыл книгу записей. Ну конечно, старый дурень Кнупель накануне хлебнул лишнего. Вот же роспись нового постояльца от девятнадцатого марта сего года. Буквы какие-то чудные, похожие на готические… Как же его имя? Ручка потекла, и слово смазалось, оставив только большую заглавную «Г». Герасим? Гектор?

За спиной он ощутил легкое дыхание, которое уже научился узнавать.

– Добрый день, – сказал пан Януш, поворачиваясь к Ирене. – Надеюсь, завтрак вам понравился? С утра забыли привезти свежий хлеб, поэтому пришлось заменить его блинами. Наверное, не самая лучшая идея…

– О нет, все было чудесно, – заверила Ирена, улыбнувшись одним уголком губ – второй уголок, по всей видимости, еще не приучился улыбаться.

– А где же Павел?

– Честно говоря, даже не знаю. Для матери это ужасное признание, но здесь я просто не могу за ним уследить. Он как будто растворяется, сливается с обстановкой. Скоро я начну путать его с рыцарями, что стоят в коридоре!

– Что ж, я ему даже завидую… Кстати, вы ничего не знаете о следах во дворе?

Хрупкая фигурка Ирены сразу же стала натянутой как струна.

– Какие следы? – почти шепотом переспросила она. – Мужские?

– Нет-нет, – поспешил успокоить ее пан Януш. – Оленьи, лошадиные или вроде того. Похоже, к нам заглядывали гости из леса, вот я и хотел спросить: может, вы видели что-нибудь из окна.

– А, вот оно что, – с облегчением выдохнула женщина. – Как удивительно. Нет, я ничего такого не заметила.

В этот момент в библиотеке послышался грохот и озадаченное «Ой!». Ирена, всплеснув руками, поспешила туда, чтобы урезонить не в меру любопытного сына. А пан Януш направился на кухню за кофейником, попутно отметив, что дверь постояльца в левом крыле была приоткрыта, но оттуда не доносилось ни звука.


* * *

Вечером все той же пятницы пан Януш, закончив бумажные дела, осторожно вышел из кабинета. Он намеревался проскользнуть в свои комнаты тайком от пани Вольской. Обычно эта дама терпеливо поджидала его в кресле у самых дверей – и пан Януш перетащил кресло в другое крыло. Тогда она облюбовала табуретки в коридоре – от них тоже пришлось избавиться. Пространство вокруг кабинета опустело, но, проходя мимо лестницы, хозяин Подворья понял, что рано радовался. Пани Вольска сидела на перилах.

Она лукаво стрельнула черными глазами из-под тяжелых морщинистых век, и пан Януш в который раз подумал, что этой женщине не к лицу старость. Не в том смысле, что возраст делал ее безобразной – вовсе нет, пани Вольска была очаровательной старушкой. Просто создавалось впечатление, что она без спросу надела на себя седину и морщины – словно девочка, напялившая мамины туфли – и теперь никак не может снять.

– Вот и вы, – радостно возвестила пани Вольска. – А я уже заждалась. Я не все рассказала вам вчера, и теперь эта мысль не дает мне заснуть…

– Э-э, – протянул пан Януш, беспомощно озираясь по сторонам.

– Я почему-то считала, что все это было в Италии, но нет, тогда нам еще не дозволялось выезжать. Скорее всего, я познакомилась с ним у своей тетки – знаете, на одном из тех вечерних приемов, когда матери болтают без умолку, пьют шампанское и совсем не следят за своими детьми…

– Может, вы хотите чаю? Я принесу поднос в вашу комнату.

– О да, пожалуйста, три чашки. Так вот, тетка была та еще ведьма, и мой молодой человек ей сразу не понравился. Глаз у нее был стеклянный, и это выглядело жутко. Она все время по нему стучала, когда глядела на нас: мол, имей в виду, я все вижу! Но к счастью – ох, простите, непристойно так говорить – в тот вечер ее скрутил ревматизм…

– Я за подносом, – быстро сказал пан Януш и шагнул в сторону кухни. – А зачем столько чашек?

– Ну, вы же составите мне компанию, правда, святой отец? И Казимир, я думаю, не откажется.

– Казимир? – озадаченно переспросил пан Януш.

– Ох, как неловко! – схватилась за голову пани Вольска. – Я ведь не должна была говорить, он сказал, что пока не нужно… Казимир живет в верхних комнатах, как раз рядом со мной. Он пока не платит за постой, но вы поймите, это временно – просто он еще не разобрался с нашими деньгами. Так и заявил: какие странные монеты, ни унции серебра! Но вы не подумайте ничего такого, святой отец. У нас все в рамках приличия, и ночью я запираю свою дверь на ключ.

Пан Януш не нашел что ответить. Он просто смотрел в глаза своей постоялицы, а та отвечала ему открытым честным взглядом, в котором застыло ожидание и притаилась крупинка лукавства. Исповеди были уже привычным делом, но вот Казимир – это что-то новенькое! Тревожный звоночек – впрочем, как его и предупреждали… Хозяин Подворья вздохнул и как можно мягче сказал:

– Пани Вольска, ваши родственники вчера звонили. Они очень волнуются. Говорят, что в доме престарелых, под хорошим присмотром, вам будет лучше, чем здесь. Все-таки у вас есть некоторые… эм-м… определенные проблемы с… э-эм-м… с сердцем.

– Вздор!

Старушка затрясла головой, отчего ее легкие волосы распушились, и она стала похожа на упрямый одуванчик.

– С сердцем у меня полный порядок. Оно закаленное, уж поверьте. А вот почки уже никуда не годятся. Это Казимир мне сказал. Мое время скоро придет, он убедил меня не бояться, а я и так не боюсь. Видите ли, я устала носить все это на себе…

В коридоре скрипнули половицы. Пан Януш обернулся и увидел Павла с кипой книг в одной руке и увесистым канделябром в другой, а потом вновь посмотрел на пани Вольску.

– Да, понимаю, – с многозначительной улыбкой кивнула та. – Конечно же, не при детях.

Она легко соскочила с перил и пошла по ступенькам вверх, что-то шепча себе под нос и покачивая головой.

Павел тем временем приблизился к хозяину Подворья.

– Я могу взять в комнату это и это? – деловито осведомился он, носом указывая на книги и канделябр. – Хочу попробовать почитать при свечах. По-моему, здесь только при свечах читать и надо, если только у вас не завалялась керосинка.

Пан Януш ответил не сразу – ему нужно было прийти в себя после разговора с пани Вольской. Мальчик тем временем терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу.

– Конечно, можешь. Что у тебя за книги? Так, «Жизнь и удивительные приключения морехода Робинзона Крузо», «Остров сокровищ» и э-эм-м… «Как понять сложные законы физики». Ну что же, отличный выбор для вечернего чтения!

– Я буду читать вслух! – гордо заявил Павел. – Сэр Гваделот сказал, что этому не мешает научиться. Книги нужно декларировать, вот что!

– Декламировать, – с улыбкой исправил пан Януш. – Что-то не припомню, из каких историй сэр Гваделот? Легенды о короле Артуре? Там вроде бы был сэр Гавейн…

Мальчик вдруг замялся и отвел глаза в сторону, словно оглядываясь на кого-то. По спине хозяина постоялого двора пробежал холодок.

– Только не говори мне… – выпалил он (Боже, что за глупость он несет! Ну да ладно, раз уже начал). – Только не говори мне, что сэр Гваделот живет среди нас!

Павел облегченно выдохнул и улыбнулся:

– Ну, раз вы уже знаете…

– И он сейчас здесь? – спросил пан Януш, чувствуя себя полным идиотом.

– И да, и нет. Он не совсем обычный. Я не всегда его понимаю, но сэр Гваделот сказал, что со временем обязательно пойму. Впрочем, кое-что от него я могу показать. Хотите?

– Да, – просто ответил пан Януш.

Мальчик кивнул, как маленький профессор перед серьезной лекцией, и протянул книги с подсвечником.

– Тогда возьмите, а то я устал все это держать.

Хозяин Подворья принял груз, и Павел, размяв затекшие руки, потрусил по коридору в сторону левого крыла. Пан Януш двинулся за ним. В его голове был полнейший винегрет, состоящий из обрывков фраз и мыслей. Да, пятница никогда не предвещала ничего хорошего, но сегодняшний день побил все рекорды. Кнупель с его конем, пани Вольска со своим Казимиром, а теперь и Павел с неким загадочным сэром… Послушать одного, так в доме почти никто не живет, послушать другого – так стены трещат от непонятных личностей. Ну ладно, мальчишка хочет кого-то показать. Может быть, сейчас все и прояснится…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное